Жанр: Любовные романы
Снова домой
...отца глазами, стараясь раз и
навсегда запомнить каждую черточку его лица, малейшую подробность нынешней
встречи, запомнить собственные ощущения в тот момент, когда он впервые
коснулся ее руки.
— Не волнуйтесь, я полюблю...
Неожиданно он прижал свой палец к губам Лины, заставляя ее замолчать.
Она смутилась и, когда он убрал руку, тихо произнесла:
— Но...
— Сперва я должен заслужить это, — твердо сказал он. Взгляд Энджела был
таким серьезным, что Лина даже чуть-чуть испугалась. Глаза отца сразу
потеряли сходство с глазами Фрэнсиса. — Только так это бывает. И не иначе.
Энджел внимательно посмотрел на листок, прихваченный зажимом к папке. Нужно
было лишь поставить на нем свою подпись — и ты свободен как птица.
Но вот что странно: ему не хотелось подписывать.
Он оглядел свою уютную палату, в которой безвыходно провел несколько недель.
Странно, но она как будто бы стала его домом. Энджел даже начал уже узнавать
птиц, которые садились на оконный карниз его палаты. Он изучил все повадки
солнца, которое, прежде чем опуститься за горизонт, каждый вечер пыталось
пролезть между шторами и заглянуть к Энджелу. Он даже постепенно полюбил
запах дезинфицирующего раствора и отвратительное картофельное пюре, которым
здесь Энджела регулярно кормили. Больше того, даже сумел подружиться с
Сарой.
— Все хорошо? — спросила Мадлен.
А он не знал, что ответить. Энджел чувствовал себя совершеннейшим идиотом,
потому что боялся, что новое сердце, которое так исправно работало, пока он
был в клинике, может дать сбой, как только Энджел окажется за пределами
больницы. Или что он не выдержит и опять начнет пить, вернется к прежнему
образу жизни — тогда прощай, новая жизнь.
— Сам не знаю... Раньше мне казалось, что да, а теперь...
— Мы с Линой тебе поможем, Энджел. Ты не останешься в одиночестве, не
волнуйся.
— Спасибо, Мэд. — Он прикоснулся к ее щеке, и от этого прикосновения им
овладело чувство уверенности. — Не представляю, что бы я делал без тебя...
Она улыбнулась.
— Да уж как-нибудь справился бы, не сомневаюсь. Он пожал плечами и
огляделся.
— У меня тут вещи остались... Надо бы не забыть. Она положила ладонь
ему на грудь, как раз на то место, где одежда скрывала хирургический шрам.
— Не забудем.
У них за спиной распахнулась дверь. Энджел и Мадлен разом обернулись, ожидая
увидеть Сарандона и Алленфорда, пришедших попрощаться с пациентом.
Но неожиданно в палату вошла женщина средних лет. На ней было старенькое
шерстяное пальто и резиновые башмаки, забрызганные грязью.
— Скажите, где я могу увидеть... — Начала было она, но, увидев Энджела,
запнулась. Рот ее раскрылся от изумления. — О Боже, вы ведь... — Она, как бы
ища подтверждения своей догадке, взглянула на Мадлен, затем тихо сказала: —
Вы ведь Энджел Демарко?
Поспешно подойдя к женщине, Мадлен взяла ее за рукав и силой вывела в
коридор. Дверь за ними с грохотом захлопнулась, но через минуту Мадлен уже
вернулась. Выражение ее лица было мрачным.
— Дежурные пропустили ее, даже не спросив. Оказывается, у нее отец
лежит в палате 264-Е.
— Проклятие! — выругался Энджел. — Нужно быстро уходить отсюда. Как
только эта старая карга дорвется до телефона, она растрезвонит обо мне всему
городу. У нее был такой вид, будто она в лотерею выиграла. Еще получится
так, что она выйдет на ребят с телевидения, и те ей не только заплатят, но
еще и дадут возможность минут пятнадцать покривляться на экране.
Мадлен вскользь взглянула на Энджела.
— Жаль, что так вышло.
— Да брось ты... Рано или поздно это все равно случилось бы. — Он
схватил с тумбочки маску и закрыл ею лицо, но прежде чем завязать тесемки,
сказал: — Будем придерживаться такой версии: я находился здесь в течение
неопределенного времени, мне была сделана операция на сердце, меня выписали
и где я сейчас — никто не знает. Подробности не комментируются. Позаботься,
чтобы доктор Алленфорд как можно скорее созвал пресс-конференцию. А сейчас
помоги мне поскорей уйти отсюда. Нечего мешкать.
Мадлен кивнула:
— Да, пойдем.
Задолго до появления около клиники первых репортеров Мадлен посадила Энджела
в свой автомобиль, и они спешно покинули территорию больницы.
Лина и Энджел с первых же шагов начали прекрасно ладить друг с другом. В
зеркало заднего обзора Мадлен могла наблюдать за тем, как они, сидя рядом на
заднем сиденье, оживленно болтают. Лине очень понравилось, как именно Мадлен
вытащила Энджела из больницы.
Класс!
— откомментировала девушка операцию
по эвакуации отца. Сейчас Энджел забавлял дочь рассказом о том, как однажды,
спасаясь от погони экзальтированных поклонниц, он спрятался в багажник
пикапа, а обезумевшая толпа, ничего не подозревая, штурмовала павильон, где
происходило озвучивание фильма.
Мадлен быстро вела машину по Магнолиа-стрит; наконец она притормозила возле
первого из домов, предварительно выбранных для Энджела.
— Ну, как тебе нравится вот этот? — Она указала на особняк.
Лина и Энджел выглянули в окно, затем, переглянувшись, синхронно покачали
головами, давая понять, что дом им совсем не нравится.
Вздохнув, Мадлен нажала на газ и снова выехала на дорогу. Ей было обидно,
что ни Энджел, ни даже Лина не соизволили выйти из машины и как следует
рассмотреть дом. Получалось, что они были заодно, а она — как будто вне
игры. А ведь Мадлен очень старалась, выбирая дома для демонстрации Энджелу.
Она потратила на поиски уйму времени, посетила множество контор по найму
жилья, отыскивая такую виллу или особняк, которые находились бы в районе
десяти минут езды от клиники. Затем Мадлен выбрала семь лучших предложений,
заранее договорившись, что приедет и посмотрит каждый дом.
Они подъезжали уже к четвертой вилле, а Энджел так ни разу и не вылез из
машины. Первые три дома он люто возненавидел с первого взгляда.
Наконец Мадлен затормозила возле того дома, который нравился ей самой больше
остальных.
Выключив двигатель, она посмотрела в окно на особняк. Мадлен не слишком
надеялась, что он понравится Энджелу, который привык к дорогим кварталам Лас-
Вегаса и шикарным лимузинам. Но показать дом Энджелу все равно было нужно.
Фрэнсису, например, такой дом обязательно понравился бы. Это было внешне
грубоватое, сделанное из бревен, строение со множеством окон и большим
крыльцом. Выстроенный на рубеже прошлого и нынешнего веков, он служил летней
резиденцией для отцов — основателей города. Но последующие поколения
построили для себя более современные жилища. Дом располагался на берегу
озера Вашингтон. Здесь никто не жил, территория выглядела запущенной.
Большинство людей не хотели платить деньги, которые запрашивали владельцы.
За ту же сумму можно было снять первоклассную современную виллу где-нибудь в
Броадмуре.
Огромные старые клены росли по обеим сторонам выложенной кирпичом дорожки,
которая вела прямиком к дому. В траве, то тут, то там, можно было увидеть
маргаритки, упорно тянущие свои головки к солнцу.
— Вот еще один дом, — сказала Мадлен, ожидая услышать с заднего сиденья обычное
едем дальше
.
Но было тихо.
Она обернулась и увидела, что Энджела и Лины уже нет в машине; они стояли
перед домом, с интересом разглядывая его.
Открыв дверцу, Мадлен выбралась из машины и подошла к ним.
— Фрэнсису наверняка понравился бы этот дом, — сказала Лина.
Мадлен вопросительно взглянула на Энджела.
— Никогда не думал, что когда-нибудь буду жить в бревенчатом доме, —
после минутного молчания сообщил Энджел.
Она извиняюще улыбнулась.
— Понимаю, это не совсем твой стиль.
Он одарил ее быстрой белозубой улыбкой, которая всегда так сильно
действовала на Мадлен.
— Мало ли что можно назвать моим стилем. Это не важно. Я, например,
раньше никогда не ездил в
вольво
, выбирая себе дом... — Энджел пожал
плечами, деланно сокрушаясь.
Мадлен против воли рассмеялась.
— Ну что же, может, зайдем?
Они все вместе пошли по аккуратной дорожке к дому. Энджел неожиданно
споткнулся и едва не упал, однако Мадлен не раздумывая инстинктивно
обхватила его за талию и прижала к себе.
С мгновенным опозданием она затем сообразила, что обнимает Энджела. Очень
медленно Мадлен повернула голову и встретилась с ним взглядом. Так они
простояли, казалось^ целую вечность, и никто не произносил ни единого слова.
— Надо бы хоть спасибо тебе сказать, — произнес наконец, Энджел.
Мадлен почувствовала некоторое разочарование от его слов хотя я не вполне
понимаю, чем именно она разочарована.
— Не стоит, — ответила она.
— Ты не права, — Энджел смотрел Мадлен в глаза так пристально, что ей и
самой стало интересно: что же такое он там увидел? — Я понял, что всегда
нужно благодарить людей.
Мадлен протянула руку и отвела прядь волос, упавшую Энджелу на глаза. И
только потом сообразила, что сделала это, потому что звук его голоса
напомнил ей голос Фрэнсиса. В такой ситуации Фрэнсис непременно сказал бы
что-то подобное. Подумав об этом, Мадлен ощутила приступ одиночества.
— Он бы гордился тобой, услышав эти твои слова. Энджел не спросил,
кого Мадлен имеет в виду. Усмехнувшись, он посмотрел на
нее.
— Это потому, что я сейчас стою рядом с девушкой его мечты?
Мадлен сразу заметила перемену в его взгляде — он перестал быть мягким, как
у Фрэнсиса. Зато теперь перед ней стоял прежний Энджел — грубоватый, прямой
и
заинтересованный
, явно заинтересованный. Сердце Мадлен забилось чаще.
Она почувствовала себя так, словно ей вновь стало шестнадцать, и она в
объятиях парня, которого страстно любит.
Она попыталась сказать себе, что не стоит обращать на это внимания, ведь
Энджел однажды уже разбил ей сердце, чего теперь можно от него ждать. Но
было уже слишком поздно. И Мадлен по-настоящему испугалась.
— Нет, не поэтому. Просто ты сильно изменился, Энджел, а мы оба знаем,
как непросто меняются люди.
Он рассмеялся и отстранился от нее. Они вновь пошли по направлению к
бревенчатому дому, и на полпути Энджел как бы невзначай взял Мадлен за руку.
На следующее утро, придя на работу, Мадлен обнаружила, что все подъезды к
клинике забиты микроавтобусами, в каких разъезжают телевизионные съемочные
группы. Репортеры налетели на тихий госпиталь, как голодные гиены. Они
ослепляли фотовспышками всякого, кто поднимался по центральной лестнице.
Каждого норовили забросать вопросами.
Продираясь сквозь толпу, Мадлен, приходя все в большее раздражение,
постоянно повторяла:
— Никаких комментариев!
Добравшись наконец до своего кабинета, она увидела поджидающих ее там
Сарандона и Алленфорда.
Вздохнув, Мадлен бросила на спинку дивана свое замшевое пальто.
— Энджел предполагал, что так и будет. Вчера, перед самой выпиской, его
случайно увидела одна женщина.
— Должно быть, та самая, которую я видел в
Крутом дубле
, — спокойно
предположил Сарандон, делая очередной глоток кофе.
— Как Энджел предполагал действовать? — поинтересовался доктор
Алленфорд.
— Пусть состоится встреча с представителями прессы, на которой будет
подтвержден факт его операции на сердце. Чтобы вы лично подтвердили:
операция прошла успешно, и он в положенный срок выписан из клиники. Но
больше никаких комментариев.
— Этого газетчикам надолго не хватит.
Мадлен по голосу почувствовала, что Крис весь натянут, как струна, и она
понимала его чувства. Хирургу хотелось, чтобы о его работе и его знаменитом
пациенте узнал весь мир.
— Это верно, — согласилась она. — Надолго не хватит. Но такая тактика
даст Энджелу столь необходимую отсрочку.
— Хорошо. — Крис поднялся со своего места, и Сарандон последовал его
примеру. — Пойдемте... все вместе.
Втроем они вышли из кабинета, прошли по коридору, завернули за угол и
оказались в отделении послеоперационной реабилитации. Крис шел посредине,
слева от него шагал Сарандон, а справа Мадлен.
Пройдя на улицу через центральные двери, они сошли по ступеням и направились
к автомобильной стоянке.
Крис объявил:
— Я намерен сделать сообщение, касающееся Энджела Демарко.
— Эй, обождите секундочку! — крикнул кто-то из толпы.
Наперерез врачам бросились фотокорреспонденты, репортеры, операторы: те
сразу оказались в плотном кольце. В лицо Крису направили сразу несколько
микрофонов.
Вид у Алленфорда был совершенно невозмутимый.
— Мистер Анжело Демарко в недавнем прошлом был пациентом нашей клиники.
После того как с ним случился сердечный приступ в Орегоне, о чем сообщали
средства массовой информации, его переправили сюда, в нашу больницу, где ему
была сделана операция на сердце. Операция прошла успешно, и мистер Демарко
своевременно выписан из клиники.
— Обнаружен ли у него вирус СПИДа? — крикнул один из репортеров.
— Нет, не обнаружен.
— Когда состоялась операция? — выкрикнул другой газетчик.
— К сожалению, не могу назвать точную дату, — спокойно ответил Крис.
— Почему вы скрываете время операции? Крис холодно кивнул.
— Я благодарю всех вас за внимание.
Засверкали фотовспышки, защелкали камеры, из толпы по-прежнему раздавались
вопросы.
Но пресс-конференция завершилась.
Было раннее утро. Занятия еще не начались, поэтому в школе было очень тихо.
Обрывки желтоватых облаков скользили над верхушками деревьев. Первые лучи
солнца освещали скамейки на стадионе. Ступни Лины утопали в мокрой траве,
мягкий дерн пружинил под ногами. Ее так и подмывало оставить свои отпечатки
на футбольном поле, чтобы все видели: она была тут.
Еще не поднявшись на холм, Лина услышала громкие голоса мальчишек. Они
доносились оттуда, где лежало поваленное дерево, ветерок донес оттуда же
легкий запах марихуаны.
Лине не терпелось увидеть своих приятелей, и оставшиеся метры она преодолела
вприпрыжку. Как ей хотелось вновь почувствовать себя частью этой дружной
компании.
Все они сгрудились на обычном месте, передавая термос в одну сторону, а
косячок — в другую. Те, кто не курил травку, дымили обычными сигаретами.
Лина нахмурилась, почувствовав внезапное разочарование. Вчера вечером Энджел
— ее отец — беседовал с ней как раз о таких вещах, как травка, спиртное,
сигареты.
Об этом с Линой разговаривали тысячи раз и до этого, но вчерашний разговор —
совсем другое дело. Прежде всего Энджел был ее отец, а Лине хотелось, чтобы
он любил ее. Однако самым важным было то, что отец понимал ее лучше, чем кто-
либо другой из взрослых. Вчера вечером, когда они сидели на крыльце и
болтали, прислушиваясь к тому, что делает Мадлен на кухне, Лина заглянула в
зеленые глаза Энджела, и у нее возникло ощущение, словно она смотрится в
зеркало. Он оказался первым из известных ей взрослых, который помнил, каково
это — быть ребенком.
Когда Лина сказала ему об этом, отец рассмеялся и заметил, что это, должно
быть, оттого, что он так и не сумел вырасти, сделаться по-настоящему
взрослым человеком. Но позднее, между беззаботной болтовней и шуточками,
Энджел вдруг стал серьезным. Когда Лина вытащила сигарету из пачки и
принялась закуривать, Энджел схватил ее за руку и так долго всматривался в
ее лицо, что Лина даже испугалась. Потом он сказал:
— Прежде всего я запрещаю тебе курить рядом со мной. Это из-за недавней
операции. Но важнее то, что курение — это занятие для идиотов. А ты, мне
кажется, на идиотку не похожа.
Из-за его слов она сразу почувствовала себя маленькой и глупой. Она невнятно
пробормотала что-то и убрала сигарету. После чего повисла долгая пауза.
Приближалась ночь, мелкий дождик тихо моросил, блестя на кронах деревьев.
Откуда-то из своего укрытия вылетел белый мотылек и принялся кружить вокруг
лампы, стоявшей на крыльце.
Наконец Энджел заговорил вновь. Лина чувствовала, что он долго обдумывал
свои слова, прежде чем снова заговорить.
— Видишь ли, Ангелина, дело в том, что я бывший алкоголик. И кроме
того, употреблял наркотики и еще... Вообще занимался Бог знает чем. Мне
отлично известно, какие именно причины заставляют человека опускаться до
такого уровня. Я знаю, как жизнь иногда толкает человека в самый омут, где
он надеется увидеть хоть какой-то проблеск света и надежды. Пусть даже за
это приходится платить очень дорогой ценой, а длится удовольствие не дольше
вечера. — Энджел повернулся к Лине лицом, и она увидела, как он расстроен. —
Я поломал всю свою жизнь именно наркотиками и выпивкой, и потому мне очень
не хочется, чтобы ты шла в этом по моим стопам. Пожалуйста, остановись.
Иначе ты разобьешь мне сердце.
— Эй, Лина! — услышала она голос Джетта. Девушка посмотрела вниз и
увидела Джетта, стоявшего на своем обычном месте. В одной руке он держал
термос, в другой — самокрутку. — Ты чего-нибудь выпить принесла?
Лина нахмурила лоб. Впервые ей сделалось противно оттого, что Джетт вечно
пытается что-то из нее вытянуть.
— Не-а! — крикнула она.
Еще не прозвучал до конца ее ответ, а Джетт отвернулся и, обращаясь к
остальным, насмешливо произнес:
— Вот дешевка!
Все, как по команде, загоготали, кто-то взял из рук Джетта косячок и передал
дальше по кругу.
Лина постояла с минуту, ожидая, что кто-нибудь обратит на нее внимание,
пригласит присоединиться к остальным. Но казалось, все вообще забыли о ее
существовании. Сунув руки в карманы, она осторожно спустилась с откоса на
берег. Под подошвами ее кроссовок мягко пружинила трава, случалось, Лина
наступала на подвернувшиеся под ноги грибы.
Подойдя к Джетту, она остановилась у него за спиной, ни слова не говоря.
Раздался второй школьный звонок — и все засмеялись.
Кто-то протянул Лине самокрутку. Она уставилась на нее, щурясь от
сладковатого дыма, затем передала следующему по очереди.
Увидев это, Джетт сделал недовольное лицо.
— Ты что, не хочешь расслабиться? Она пожала плечами.
— Нет настроения. — И что так?
Все притихли, ожидая, что она ответит.
— Вчера вечером я как раз беседовала с отцом. — Она почувствовала, как
все у нее внутри задрожало от предвкушения торжества.
Джетт глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым Лине в лицо.
— Да ну?
— Ага. — Лина широко улыбнулась. — И мой отец — Энджел Демарко.
Повисла изумленная пауза, некоторые даже рты пораскрывали от удивления, Но
затем все отчего-то принялись хохотать, как сумасшедшие;
— Ну еще бы, — проговорила, давясь от смеха Брит-тани. — А мой — Джек
Николсон.
Джетт недовольно прищурился:
— А правда, кто он?
Лина посмотрела на лица своих приятелей. Внезапно она почувствовала себя
здесь лишней. А впрочем, была ли она когда-нибудь желанной здесь?
— Я же говорю, мой отец — Энджел Демарко. Джетт уставился на нее, чуть
приподняв бровь.
— Я читал, что у него СПИД.
— Ничего подобного, — возразила Лина. — Он просто перенес обычную операцию. Ничего особенного.
— Слушай, а ты-то откуда знаешь? — с издевкой в голосе поинтересовалась
Бриттани.
Лина резко обернулась.
— А вот и знаю! Я провела с ним все выходные. И он мне обо всем
рассказывал.
— Ты все врешь, — мягко выговорил Джетт, как-то криво улыбаясь. И Лина
видела, что вся компания разделяет его мнение. — Слушай, дай лучше закурить?
— Сам должен покупать себе сигареты, — прошипела она. Джетт резко
подался вперед.
— Что ты сказала?!
Она со злостью смотрела на него, видя перед собой сейчас лишь бледное лицо
Джетта, его покрасневшие от травки глаза и иссиня-черные спутанные волосы.
Странно, как это она прежде могла находить его интересным? Лина с
отвращением помотала головой.
— Мой дядя Фрэнсис был совершенно прав. Вы все — компания жалких
неудачников.
Глаза Джетта потемнели от злости.
— Ах, вот как! — прошептал он. Лина не испугалась.
— Именно так! — и она решительно зашагала прочь. Джетт двинулся следом
за ней, Споткнувшись о камень, Лина неожиданно села на землю. Джетт подошел
к ней вплотную и посмотрел сверху вниз с издевательским выражением.
— Ты куда это вдруг заспешила? Помогая себе руками, Лина поднялась.
— К чертям собачьим отсюда!
Он рассмеялся, но смех звучал холодно и угрожающе. Лина даже немного
испугалась. Впрочем, Джетт именно этого и добивался.
— Что, решила променять своих друзей на каких-нибудь чистоплюев и
маменькиных сыночков?! Имей в виду, они не очень горят желанием связаться с
такими, как ты, Хиллиард! — Он вновь рассмеялся. — И уж конечно, никто из
них не поверит твоему вранью насчет того, что Энджел Демарко — твой папаша.
Ты сама хоть покрути мозгами. Кроме нас, у тебя нет и не будет никаких
других приятелей. Так что кончай выделываться. Дай лучше закурить.
Лина отвесила ему пощечину. В холодном влажном воздухе звук оплеухи
прозвучал очень отчетливо. С секундным опозданием Лина сообразила, что она
натворила. Она увидела, как в глазах Джетта вспыхнул гнев. И тут Лина
пустилась бежать во весь дух: как на крыльях взлетела на вершину холма,
пробежала через футбольное поле. Джетт пытался ее догнать, даже схватил
сзади за куртку, но Лина вырвалась. Джетт грубо выругался — но преследовать
ее больше не стал.
Лина бежала, не оглядываясь. Вбежав в школу, она промчалась через пустой
вестибюль, подлетела к кабинету Вики Оуэн и громко постучалась.
Едва прозвучало
войдите
, как Лина уже стояла в кабинете. Она закрыла за
собой дверь и устало опустилась на стул. С минуту Лина не могла перевести
дыхание, чтобы заговорить; наконец взглянула на мисс Оуэн и выговорила:
— Мне нужна ваша помощь.
Через полчаса Лина сидела в гимнастическом зале школы. Сидела одна и
дожидалась какого-то парня, которого никогда прежде не видела. Он приходился
то ли племянником, то ли еще каким-то родственником мисс Оуэн.
Выслушав рассказ про Джетта, мисс Оуэн сказала ей:
— Тебе нужны новые друзья, Лина. Лина даже рассмеялась.
— Ну еще бы! Завтра пойду в магазин и куплю целую пачку совершенно
новых друзей. Вопрос в том, хватит ли у меня денег.
В ответ мисс Оуэн улыбнулась и попросила Лину пойти в спортзал и немного
подождать. И вот Лина сидела на холодном деревянном полу баскетбольной
площадки, сложив на груди руки. Она терпеливо дожидалась.
Прошло еще минут десять, и дверь со скрипом отворилась. Вошел какой-то
парень и неторопливо двинулся в сторону Лины. В просторном зале гулко
отдавался каждый его шаг.
Лина смотрела, все лучше и лучше разглядывая его, по мере того как он
приближался. Он был высокий, гораздо выше Лины, со светлыми коротко
подстриженными волосами. Кожа казалась бледной, только на щеках алели два
пятна. Одет он был в большие, не по размеру, джинсы и мешковатый свитер.
Наконец Лина совсем узнала его. Он был вице-президентом школы и звали его
Зак Оуэн.
— Привет, — сказал он и посмотрел Лине прямо в глаза, отчего она
немного смутилась.
Лина кивнула ему, но вслух не сказала ни слова. Подойдя, он ловко уселся на
пол как раз напротив Лины.
— Тетка сказала, у тебя какие-то трудности.
— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться сама. — Она чуть
склонила голову набок. — И вообще, что ты понимаешь в трудностях?
Он рассмеялся, на секунду сделавшись похожим на Фрэнсиса: так же, как у
Фрэнсиса, лицо у него покрывалось мелкими морщинками, когда он улыбался.
— Знаю кое-что, — мягко сказал он и внимательно посмотрел на Лину. —
Мне тоже когда-то было очень нелегко. В прошлом году, когда умерли родители,
я опустился вконец: начал пить, курить травку... Сама знаешь.
Она подозрительно оглядела его.
— Ну-ну, скажи еще что-нибудь. А я тебе расскажу, что мой отец — Майкл
Джексон.
Зак усмехнулся.
— Ты на него не похожа.
— Очень смешно... Слушай, мне уже пора идти... — Лина стала
подниматься, но Зак схватил ее за руку.
— Не торопись. — Он только это и сказал. Эти два простых слова. Но по
его тону Лина догадалась, что он и вправду все отлично понимает. И ей
неожиданно стало интересно, что он еще скажет. Лина снова опустилась на
колени и с любопытством взглянула ему в глаза.
— И как же ты остановился?
— Тетка Вики поместила меня в клинику для алкоголиков и наркоманов, а
когда зависимость немного ослабла, меня перевели в эту школу. Поначалу
прихо
...Закладка в соц.сетях
