Жанр: Любовные романы
Чертовски богат
...лыш... так... хорошо... скушай папочку... молодец...
Бэмби трудилась не покладая рук, а вернее, губ, и сохраняла при этом полную
ясность мыслей.
На сегодня я назначена к Жоржетте Клингер. Надо попросить ее не только
заняться лицом, но и сделать массаж
.
Дыхание у Роберта участилось, послышались протяжные стоны.
А потом заскочу к Бенделу, подыщу себе какое-нибудь колечко...
Затренькал мобильник Роберта.
Бэмби, которой не терпелось поскорее покончить с делом, заработала губами
еще энергичнее, но он оттолкнул ее.
— Дело — прежде всего, — прохрипел он. — Принеси трубку.
— Ро-оберт, — капризно надула губы Бэмби. — Да подождет этот
паршивый телефон!
Ее светлые волосы рассыпались по всему лицу, а щеки покраснели от прилива
крови.
— Неси, говорю, трубку!
Вот черт, неужели все придется начинать сначала?
— Ро... — заканючила Бэмби.
— Телефон, кому сказано!
— Ну и черт с тобой! — Бэмби раздраженно соскочила с кровати и,
вытащив у него из кармана пиджака мобильный, швырнула ему.
— Да? — рявкнул он в трубку.
— Мистер Голдсмит? Говорит Шелдон Фейри.
— Ну, чего вам?
— Срочное дело, сэр. Без вас я решить его не могу.
— Давайте, только покороче.
Фейри быстро изложил суть. Роберт слушал, время от времени роняя
неопределенные междометия.
Все еще дуясь, Бэмби вернулась в кровать и устроилась на коленях у Роберта.
Голос на другой стороне провода был ей слышен, но слов она разобрать не
могла.
— Я так понимаю, ответ вам нужен немедленно, — дослушав, спросил
Роберт. — Ну что ж. Насчет этой, как ее, мисс Тернер...
Услышав знакомое имя, Бэмби насторожилась и попыталась что-то сказать, но
Роберт лишь раздраженно махнул рукой.
— ...Вы доверяете ее мнению?
Бэмби продолжала судорожно делать какие-то знаки, но Голдсмит не обращал на
нее ни малейшего внимания.
— Тогда так сделаем. Сколько там всего, говорите, этих штуковин?
Двадцать четыре? Отлично. Если она уверена на все сто, что это не туфта,
можете платить восемнадцать миллионов. Но если появится хоть капля сомнения
— отбой. Держите меня в курсе.
Роберт нажал на кнопку отбоя и отшвырнул телефон в сторону.
— Ро-оберт, — захныкала Бэмби, — ты что, забыл, ведь этому
отделу я голова!
Он сердито посмотрел на нее свиными глазками.
— Если уж речь зашла о голове, заткнись и займись делом.
— Но...
— Делай, что говорят.
Приземлившись в аэропорту Кеннеди, Зандра зашла в телефонную будку. Трубку
поднял Арнольд.
— Где-где, ты говоришь, Кензи? В Детройте? Ясно. Нет, нет, ничего
срочного. Спасибо, Арнольд. До встречи.
Вот черт, тяжело вздохнув, подумала Зандра. О моральной поддержке можно
забыть. Остается засучить рукава и покончить с этой гнусной историей как
можно скорее.
Глава 41
Принц Карл Хайнц фон унд цу Энгельвейзен поднялся с рассветом. Проведя
субботнюю ночь и весь воскресный день у себя в спальне, он наконец вернулся
к жизни.
Полтора дня душевных терзаний не прошли даром. Он примирился с тем, что отцу
осталось жить считанные месяцы — а может, теперь уже недели и даже дни — и
что наследство переходит в руки его старшей сестры, принцессы Софьи, женщины
пустой и никчемной.
Как ни странно, но, приняв этот удар судьбы, он почувствовал облегчение и
даже радость, словно сбросил с плеч тяжкую ношу.
Все не так уж и плохо. У него есть собственное состояние, и не маленькое,
нищета ему не грозит. Что же до семейной империи, что ж, не так она много и
значит, если вдуматься.
Принц подписал последнюю бумагу из тех, что доставил из Германии специальный
курьер, и звонком вызвал секретаря.
— Йозеф, это следует немедленно отправить факсом, — сказал он по-
немецки. — Оригиналы можно послать экспресс-почтой.
— Слушаюсь, ваше высочество.
Йозеф потоптался на месте и откашлялся.
— Тут еще одно дело, ваше высочество.
— Да? — Карл Хайнц навернул колпачок на золотую ручку, собрал
документы и придавил их тяжелым пресс-папье.
— В приемной графиня Хобург-Уилленлоу.
Карл Хайнц выпрямился. Глаза у него затуманились.
Так, — подумал он, — все-таки пришла. Что же ей, интересно,
нужно?
— Пригласите. — Он передал Йозефу кипу документов.
— Слушаю, ваше высочество. — Секретарь склонил голову и
торжественно выплыл из кабинета.
Карл Хайнц отодвинул стул и, сцепив руки за спиной, подошел к окну.
Над городом нависли низкие плотные облака, скрывающие верхние этажи
небоскребов. Было всего три часа пополудни, но в окнах уже горел свет, а
снизу доносились пронзительные сигналы автомобилей, полицейские сирены, вой
пожарных машин. Принц будто оказался в глубоком каньоне. Один, вокруг никого
нет, но за стеной — беспокойный мегаполис, жизнь в котором не замолкает ни
на минуту.
Вдруг ему страстно захотелось очутиться в каком-нибудь из своих европейских
замков. Да, решительно подумал он, пора возвращаться и перезарядить батареи.
Его раздумья были прерваны появлением мажордома.
— Графиня фон Хобург-Уилленлоу, — объявил он.
Карл Хайнц повернулся к двери.
Зандра неуверенно остановилась на пороге, оглядывая заставленный книгами
кабинет. Она понимала, что выглядит ужасно — бледна, измучена, под глазами
круги после бессонной ночи. Да что там ночь — два дня она провела не смыкая
глаз, а тут еще разница во времени, и нервы натянуты, как струна. Шея
опухла, в горле комок.
— Ну? — улыбнулся Карл Хайнц. — Ты что застыла? Я не кусаюсь.
Зандра выдавила жалкую улыбку. Он прав. Действительно, она топчется на месте
как дура.
Зандра пересекла кабинет и подставила щеку для поцелуя. Она была слишком
напряжена, чтобы ответить на приветствие.
— Я ненадолго, Хайнц, — извиняющимся тоном заговорила Зандра. — Так что сразу к делу.
— Что за спешка? — любезно откликнулся Карл Хайнц.
Зандра тяжело вздохнула, сжала губы и подняла на него глаза.
— Речь идет о прошлом уик-энде, — начала она.
— Каком уик-энде? — со смехом перебил ее Карл Хайнц. — Разве
так уж обязательно все помнить? Кое-какие вещи лучше забывать, как думаешь?
Зандра покачала головой:
— Не надо шутить, Хайнц, мне и без того нелегко.
— Слушай, что-нибудь не так? — Он участливо посмотрел на нее.
— Так вот, о уик-энде. Я... э-э... честно говоря, ты тогда застал меня
врасплох. Наверное, нельзя было на тебя так набрасываться, но, понимаешь...
я не ожидала.
— Да чего уж там. Сам хорош.
— Наверное, ты спрашиваешь себя, какого черта меня принесло сюда? Есть
деловое предложение. Возможно, оно тебя заинтересует.
— В таком случае, — он мягко взял ее за руку и подвел к
дивану, — присядем. Я давно уже взял за правило не говорить о делах
стоя.
Зандра благодарно улыбнулась и села.
Карл Хайнц устроился в кресле напротив.
— Что выпьешь? Кофе? Или чего-нибудь покрепче?
— Да не стоит. Хочу побыстрее с этим покончить.
Зандра нервно облизнула губы и твердо уперлась ладонями в колени.
— Понимаю, ты можешь меня презирать...
— Ну что ты. — Он наклонился к ней. — Не верю, что ты
способна на что-либо, заслуживающее презрения.
— Не торопись, сначала дослушай. — Не в силах выдержать его
пристальный взгляд, Зандра отвернулась. — Я все понимаю. Я все о том же
злосчастном уик-энде. Ясно, тебе было нелегко. — Она глубоко
вздохнула. — Так же, как мне сейчас.
Опасаясь сказать что-нибудь невпопад, Карл Хайнц промолчал.
— Твое предложение... оно носило ведь сугубо деловой характер, да?
У Карла Хайнца остро заныло сердце. О Господи, знала бы она правду! Чего бы
он только не отдал, лишь бы обнять ее и взять на руки.
— Словом... — Зандра нервно переплела пальцы. — Смысл был в
том, что я должна выйти за тебя замуж и родить младенца стоимостью в
миллиард долларов. Так?
— Так, — глухо ответил Карл Хайнц.
Зандра посмотрела ему прямо в глаза.
— Предложение еще в силе?
Он был потрясен.
— То есть я хочу сказать, а почему, собственно, ты должен отказываться
от наследства? Чтобы его сохранить, нужен наследник, только и всего. Большое
дело! В конце концов, мы живем в девяностые годы. Больше половины браков так
или иначе распадаются. И мы ведь вовсе не должны оставаться вместе до самой
смерти?
— Да, — напряженно проговорил Карл Хайнц.
— Ну а поскольку все эти миллиарды отчасти... в моих руках, мне тоже
кое-что полагается. Согласен? Можно сказать... комиссионные.
— Стало быть, ты выставляешь себя на продажу. — Голос у него упал
до шепота.
— Не на продажу, — твердо поправила его Зандра, — в лизинг.
Ты можешь арендовать меня, Хайнц. Меня со всеми моими причиндалами, включая
бесценную утробу. Все по законам Священной Римской империи.
— Зандра...
— Конечно, я не могу гарантировать, что родится мальчик, но сделаю все
от меня зависящее, чтобы наследство досталось тебе. Иными словами, если
первый ребенок окажется девочкой, я по-прежнему в твоем распоряжении.
— А эта... эта арендованная утроба, — сухо осведомился Карл
Хайнц, — сколько будет мне стоить?
— Ровно миллион с четвертью фунтов стерлингов. Платить надо сразу, в
один прием.
— Почему миллион с четвертью? — удивленно спросил он. — По-
моему, ты себя недооцениваешь. Скажем, четверть миллиарда? Или половина?
Видит Бог, цену назначаешь ты.
— Я и назначила.
— Но почему такая жалкая сумма?
— Давай не будем об этом, Хайнц, — мягко проговорила Зандра,
отводя взгляд.
— Слушай, — выпрямился он, — скажи честно, ты попала в беду?
В любом случае совершенно не обязательно продавать себя...
— Я и не продаю! — огрызнулась Зандра. — Всего лишь сдаю в
аренду.
— И в этом нет никакой нужды. Я с удовольствием тебя выручу.
Слезы подступили к ее глазам, и Зандре пришлось напрячь все силы, чтобы не
разрыдаться.
— Помощь мне не нужна. Это чистая сделка. Да—да, нет—нет. Жду твоего
ответа.
Карл Хайнц вздохнул и печально посмотрел на кузину.
— Ну! — нетерпеливо воскликнула она. — Тебя беспокоит
наследство? Отлично! Вот она я! Настоящее сокровище! Безупречный объект
лизинга. Решайся!
— Зандра, — покачал головой Карл Хайнц, — ну какой же ты
объект?
— К черту малодушие, Хайнц! — проговорила Зандра сквозь
слезы. — Ну так как? Сейчас или никогда.
— Хорошо, — вздохнул Карл Хайнц и поднялся с кресла. — Пусть
будет по-твоему.
Облегчение, отразившееся на ее лице, было почти невыносимо.
Но наследство здесь ни при чем, — хотелось ему добавить. — Просто
тебе нужна моя помощь. И я просто люблю тебя
.
Порывшись в сумочке, Зандра швырнула ему визитку, полученную от Джо Лича.
— Переведи миллион с четвертью на этот счет. После этого я полностью в
твоем распоряжении.
— В моем распоряжении? — повторил Карл Хайнц. — Интересно,
как это возможно? Что-то я не слышал, чтобы кому-нибудь удавалось поймать
солнечный луч и запечатать его в бутылку.
— Вот именно. Все, что видишь, — твое. Все пять футов десять
дюймов. С головы до ног, включая золотое чрево.
Он повертел визитку в руках.
— В течение часа деньги будут переведены.
— И еще одно.
— Да? — Карл Хайнц высоко поднял брови.
— Пусть твои адвокаты составят договор, по которому я отказываюсь от
алиментов, от наследства — словом, от всего.
— А ты себя не обкрадываешь?
— Это обязательное условие. — Зандра яростно тряхнула головой.
— Ну что ж, будь по-твоему.
Зандра глубоко вздохнула, повернулась к нему спиной и высоко подняла руки.
— Раздень меня, Хайнц. — Ее голос прозвучал неожиданно твердо и
решительно.
У Карла Хайнца стеснило грудь.
— Но ведь деньги еще не отосланы.
— Ну и что? Ты человек слова. Чего тянуть? Займемся золотым мальчиком.
Карл Хайнц по-прежнему не трогался с места.
— Ну! — нетерпеливо прикрикнула Зандра. — Одной мне не
справиться. Для такого дела нужны двое...
— Прекрати! — Карл Хайнц грубо схватил ее за руки и круто
развернул лицом к себе.
— Что такое? — испуганно посмотрела на него Зандра. — Ты меня
больше не хочешь? Сделка отменяется?
— Не будь дурой! Просто я человек старомодный и привык, чтобы все было
по правилам.
— Шутишь?
— Совсем не шучу.
— Ну что ж, дело твое. — Зандра подняла голову. — Дай знать,
когда будешь готов. —
Что-то все это больше походит на поминки, чем на
свадьбу
, — подумала она.
— Непременно.
Не отрывая от Карла Хайнца глаз, Зандра быстро чмокнула его в щеку,
повернулась и выбежала из кабинета.
Лишь оказавшись на улице, она позволила себе отвести душу. Укрывшись в
ближайшем подъезде, она прижалась лбом к холодной стене и разрыдалась во
весь голос.
Сегодня она разом распрощалась с тремя вещами, какими дорожила больше всего
на свете. Со своим именем. Со своим телом. И с чувством собственного
достоинства.
У нее не осталось ничего. Решительно ничего.
Глава адвокатской конторы
Фраймен, Стайнберг, Хирст и Эндрюс
оторвался от
бумаг. На пороге кабинета стояла его секретарша. Он взял у нее конверт и
медленно положил на стол.
— Гарантийное письмо от
Сотби
?
— Да, сэр.
— А кто сейчас осматривает рисунки?
— Люди из
Кристи
.
— А что
Бергли
?
— Их эксперт ожидает в приемной.
— Хорошо. Надеюсь, вы проводили представителей
Сотби
к лифтам?
— Собиралась, сэр, но они сказали, что в этом нет нужды.
— Как они вам показались?
— Места себе не находят.
— Ага. Отлично. Ну что ж, придется вам попросить эксперта из
Бергли
немного подождать. Извинитесь перед ним за доставленное неудобство...
— Это не он, сэр, это она.
— Какая разница? Правила для всех одинаковые.
— Разумеется, сэр. — Секретарша поспешно вышла в приемную и
растерянно огляделась.
Кензи испарилась.
Всего несколько минут назад она сидела в роскошной приемной, склонившись над
альбомом рисунков Леонардо, что захватила с собой из Нью-Йорка. В этот
момент в приемной появились трое.
— Прошу за мной, к лифтам сюда, — услышала она голос секретарши.
— Спасибо, не беспокойтесь, — раздался смутно знакомый ей мужской
голос. — Обратный рейс только в семь пятнадцать, так что нам все равно
надо как-то убить время. Не подскажете, где тут ближайший бар?
— Да они тут на каждом шагу, — сказала секретарша.
— Рестораны, наверное, уже закрыты? — послышался женский голос.
И он тоже был знаком Кензи. Наклонив голову пониже, так, чтобы полностью
скрыться за альбомом, Кензи осторожно выглянула.
Неподалеку от нее стояли, безупречно одетые, ухоженные до кончиков ногтей,
конкуренты — люди из
Сотби
: Роберт Салливан и Гретхен Нэг.
— Лифтом до первого этажа, — объясняла секретарша, — потом по
улице направо. Там очень симпатичный бар, и закуски тоже подают.
— Что ж, прекрасно, — сказал Роберт Салливан, — большое
спасибо.
Последовал обмен рукопожатиями.
— Надеюсь, вы остались удовлетворены рисунками? — спросила
секретарша.
— Мы в восторге, — воскликнула Гретхен, — и скоро свяжемся с
вами!
— Ну что ж, счастливо добраться до дома. Приятно было
познакомиться. — С этими словами секретарша вышла, а Салливан подошел к
платяному шкафу, где гости оставили свои пальто.
— Это твое, Гретхен.
— Да, спасибо. Потрясающие рисунки, а, Боб?
— В жизни ничего подобного не видел.
— Думаешь, у нас есть шанс их заполучить?
— А почему бы нет?
— Да, конечно, но эти гарантии...
— Слушай, мне надо срочно промочить горло. В баре поговорим. Ничего не
забыла?
И гости вышли в коридор, плотно прикрыв за собой стеклянную дверь
адвокатской конторы.
В баре поговорим
. Эти слова решили дело.
Захлопнув альбом, Кензи сунула его в дорожную сумку и вскочила на ноги.
— Если меня будут спрашивать, скоро вернусь, — бросила она
секретарше в прихожей. — Какой здесь номер факса?
Секретарша нацарапала его на клочке бумаги и протянула Кензи.
— А где вас можно отыскать...
Но Кензи ее не слушала. Она уже мчалась по коридору. Пританцовывая от
нетерпения, она едва дождалась лифта и спустилась на второй этаж здания, где
были расположены различные магазины и толпилось полно народа.
Кензи подошла к охраннику.
— Извините, не подскажете, где тут ближайшая парикмахерская?
— Вот тут, рядом. Боюсь только, что вам не подойдет, стригут там на
старый манер, и вообще...
У Кензи часто забилось сердце.
Как раз то, что мне нужно
, — подумала
она.
— Спасибо, — бросила она охраннику уже на ходу.
Салон действительно оказался старомодным. В витрине — выцветшие фотографии
причесок, которые уже давно никто не носит, да пыльные парики, такие же
древние. Казалось, что Кензи шагнула в прошлое. При виде дам, сидящих под
феном и листающих глянцевые журналы, это ощущение только усиливалось.
— Извините, дорогуша, — обратилась к Кензи рыжеволосая женщина в
голубом халате, — на сегодня у нас запись закончена.
— Не важно, я просто хотела купить парик.
— Парик? В таком случае вы не туда попали. Мы тут только укладку
делаем.
— А... а что за парики в витрине?
— А, эти. Да так, просто для украшения. Они уже Бог знает сколько
времени там висят.
Кензи полезла за бумажником.
Сколько, интересно, они могут стоить? — думала она. — Наверняка
не больше двадцатки
.
Она вытащила стодолларовую купюру.
— Мне вот этот, блондинистый.
— Сию минуту, дорогуша. — Женщина в халате ловко выудила у Кензи
банкноту.
Минуту спустя Кензи уже выходила из парикмахерской. На носу у нее были
огромные солнечные очки, голову украшали локоны по моде середины
семидесятых. По дороге она остановилась и критически осмотрела себя в
зеркало.
Ничего себе, — подумала Кензи, — мама родная не узнала бы
.
Но именно это ей и требовалось.
В полутемном баре почти не было людей. Его убранство свидетельствовало о
пристрастии хозяев к отходам химического производства: искусственные
витражи
, красные ковровые дорожки из акрила, светящиеся пластмассовые
фонарики, покрытая красной виниловой скатертью стойка в форме лошадиного
копыта, пластмассовые, под дерево, столики.
На какие только жертвы не пойдешь ради родного Бергли
!
— подумала Кензи,
остановившись в дверях и разглядывая из-под очков зал.
Смотреть, впрочем, было почти не на что. Скучающий бармен протирал бокалы.
За одним из столиков о чем-то оживленно беседовали двое мужчин, по виду
бизнесмены. Опустил голову на стойку неизбежный в таких заведениях
пьянчужка. Симпатичная, чистенькая бабуля потягивала джин с тоником. А в
дальнем углу, в кабинке, — Роберт Салливан и Гретхен Нэг.
Так, прекрасно!
Кензи пересекла зал и устроилась в соседней кабине, спиной к Гретхен.
Парочка умолкла, но тут же, явно решив, что новая посетительница им ничем не
помешает, возобновила разговор. Кензи было слышно каждое слово.
— Ну что ж, за победу? — предложил Салливан.
— А не рано ли?
— Да брось ты, Гретхен! Что нам может помешать?
— Ну, мало ли. Скажем,
Кристи
или
Бергли
...
— Чушь! В
Кристи
, сама знаешь, слишком большие воображалы, от всего
нос воротят, ну а
Бергли
просто дешевка.
Ах вот, стало быть, как!
— лишь в последний момент Кензи удержалась от
того, чтобы не высказать свое возмущение.
Пузырь жвачки лопнул, словно хлопушка. Кензи испуганно обернулась.
— Что будем заказывать? — Это оказалась официантка.
— Что? — переспросила Кензи и тут же вспомнила, что надо изменить
голос. — А-а, заказывать, — на южный манер протянула она. —
Пожалуй, мятный сироп. — Это было первое, что пришло ей в голову.
— Один мятный сироп. Сию минуту.
Официантка неслышно отошла, и Кензи вновь принялась вслушиваться.
— ...ничего подобного в жизни не видел...
— ...рынок усох...
— ...даже Королевская библиотека в Виндзоре не...
— ...музей Гетти, целая куча коллекционеров...
— ...двадцать миллионов — это ничто, имея в виду...
Выяснив, что ей было нужно, Кензи поспешно вскочила на ноги.
— Ваш сироп. — Официантка поставила бокал на стол.
— Спасибо. Сколько я должна?
— Три девяноста пять.
Кензи протянула ей пятерку.
— Сдачи не надо.
И, оставив бокал нетронутым, Кензи чуть не бегом припустилась к выходу.
Официантка посмотрела ей вслед и, пожав плечами, отнесла заказ назад.
Кензи зашла в ближайшую телефонную будку.
— Мистер Фейри? Кензи Тернер.
— Да, мисс Тернер, посмотрели эскизы?
— Пока нет, сэр. Жду очереди. Но есть кое-что интересное. Боюсь, вам
придется еще раз связаться с мистером Голдсмитом.
Последовала пауза.
— Да? В связи с чем?
Кензи быстро объяснила боссу суть дела и продиктовала номер факса, который
ей дала секретарша.
— Спасибо, мисс Тернер, — поблагодарил Фейри. — Я в любом
случае свяжусь с вами.
Кензи стащила с себя парик, бросила его в ближайшую урну и вернулась в
адвокатскую контору.
Там ее уже ожидал факс следующего содержания:
Одобрение получено. Шелдон Фейри
.
Да, подумала Кензи, ничего не скажешь — с ответом они не затянули.
Секретарша меж тем вернулась в кабинет, где восседал престарелый адвокат,
глава фирмы.
— Эксперты из
Кристи
только что ушли, сэр.
— Ну и?..
— Сказали, что с радостью возьмут эскизы на комиссию, но от предоплаты
отказались.
— Ну что ж, этого можно было ожидать. А
Бергли
?
— Из их юридического отдела пришел чистый бланк. Его должна заполнить
мисс Тернер. Сейчас она осматривает эскизы.
— Отлично.
— Да, сэр, однако...
— В чем дело?
— Смущает меня эта мисс Тернер, какая-то она... непредсказуемая.
— Да ну? Это интересно.
Двое адвокатов и охранник внимательно наблюдали за тем, как Кензи, надев
шерстяные перчатки и вооружившись большими, в войлоке, щипцами, разглядывает
эскизы Леонардо.
Внешне она оставалась спокойной, но внутри у нее все кипело. Вот-вот сердце
выскочит из груди.
Никогда и нигде — ни у мистера Вагсби, ни в
Бергли
, да ни в едином музее
мира — не видела она такого чуда.
О Господи, даже в Уффици, не говоря уж о Королевской библиотеке Виндзора,
нет ничего подобного! Поистине бесценные шедевры!
И ведь не два, не три — двадцать четыре!
Поразительно, собственным глазам не поверишь...
Жаль, что не с кем разделить этого счастья. Вот если бы Арнольд оказался
рядом. Или Зандра. Мистер Споттс был бы на седьмом небе, а что касается
бедного Вагсби — да будет ему земля пухом! — тот вообще упал бы в
обморок.
Кензи отложила последний эскиз, стянула перчатки, устало откинулась на спинку стула и потерла веки.
Казалось, эскизы буквально впечатались в ее сетчатку. Вот пусть там и
останутся, мечтательно подумала Кензи, открывая глаза.
— Теперь о гарантиях, — негромко проговорила она
...Закладка в соц.сетях
