Жанр: Любовные романы
Чертовски богат
...ен, от трехсот до пятисот; и наконец, Веронезе,
та же цена.
Четыре жемчужины всего аукциона.
Кензи закрыла глаза. Да, завтра предстоит веселый денек.
К половине седьмого утра улицы уже засыпал слой снега толщиной в пять
дюймов, и белый плотный покров и не собирался таять. По радио объявили о
закрытии школ и аэропортов. Временно прекратили работу и некоторые уличные
автостоянки.
Вот если бы и аукцион можно было отменить так же просто
, — тоскливо
подумала Кензи.
Прибавив звук, она поплелась на кухню и заварила свой любимый кофе. Через
несколько минут кофейник уже вовсю пыхтел.
На пороге появилась Зандра и, протирая глаза, принюхалась.
— Кофе? Ты чудо. А то на чай я уже и смотреть не могу. Хоть взбодрюсь
немного. Хорошо спала?
— Как убитая. А ты?
— Как младенец. — Зандра сладко потянулась, зевнула и, подойдя к
окну, выглянула наружу.
Занимался рассвет. От снега во внутреннем дворике исходило слабое загадочное
мерцание, в воздухе кружились мириады невесомых снежинок.
— О Господи, все идет и идет.
— И не говори. Закрыты школы и аэропорты.
— А что с аукционом? — Зандра задернула штору и повернулась к
Кензи.
— А что с ним сделается? Все как обычно, — вздохнула Кензи.
— Быть того не может!
— Еще как может. Знаешь, как говорят, матч состоится при любой погоде.
— Да, понимаю, но все-таки... — Зандра протянула руку к
окну. — Даже в такой снегопад?
— Боюсь, что да. За все то время, что я работаю в
Бергли
, торги не
отменили ни разу.
В кухне что-то щелкнуло. Кофе готов.
Кензи вышла и тут же вернулась с двумя дымящимися чашками.
— Держи.
Зандра обхватила чашку обеими ладонями, подула и, осторожно глотнув, подняла
голову.
— Право, дорогая, будь хоть капля здравого смысла у наших начальников,
они перенесли бы торги. Как люди доберутся до
Бергли
?
Зазвонил телефон.
Кензи посмотрела на каминные часы — только без четверти семь.
— И кому это не спится? — пробурчала Зандра.
— Сейчас узнаем, — бросила Кензи. — Да?
— Кензи?
— Это ты, Арнольд? Только не говори, что застрял по пути и...
— Нет, нет, я на работе. Решил переночевать здесь, а то и впрямь не
доберешься. Знаешь что, давайте-ка с Зандрой сюда, да поживее.
— А в чем дело?
— Дым коромыслом. Сама увидишь.
И он повесил трубку.
Кензи сдвинула брови. Что там случилось, Бог знает, но явно что-то
серьезное. Арнольд не из тех, что попусту гонит волну.
— Одевайся, — бросила она Зандре. — На прически-макияжи
времени нет. По дороге приведем себя в божеский вид.
Через пять минут они уже были на улице.
— Ничего себе! — воскликнула Зандра и растерянно огляделась.
Арнольд, взъерошенный, с расстегнутым воротником и засученными до локтя
рукавами рубахи, яростно нажимал на телефонные кнопки.
— Одну минуту, мэм, сейчас с вами поговорят... — Он поднял голову
и, увидев Кензи и Зандру, нетерпеливо махнул рукой — мол, чего ждете,
садитесь на свои места.
Кензи вопросительно посмотрела на него и поспешно скинула пальто.
— Да, мэм, — продолжал говорить с кем-то по телефону
Арнольд. — Да-да. Все понятно. — В изнеможении он закатил
глаза. — Еще совсем чуть-чуть, буквально полминуты, и все. Честное...
Зазвонил еще один телефон.
—
Бергли
, старые мастера, одну минуту, — одним духом выпалил
Арнольд и, отложив трубку, глубоко вздохнул и откинулся на стуле. — У-
ух, — шумно выдохнул он, — как же я рад, что вы появились так
быстро!
— Лучше объясни, что тут происходит, — бросила Кензи.
— Да, видишь, телефоны надрываются. Словно с цепи сорвались. Заявки
сыплются со всех сторон. О факсах уж и не говорю, вон, целая гора выросла.
Кензи скосила взгляд. Действительно, не только на столе, но и на полу
валялись экземпляры заполненных заявок.
Она вновь повернулась к Арнольду.
— Выходит, говоря
кавардак
, ты имел в виду, что на нас обрушилась
лавина заявок?
— Вот именно.
Ничего себе, — подумала Кензи, — интересно дело поворачивается
.
Она разом повеселела.
— Но с чего бы это вдруг? Ничего не понимаю.
— Думаешь, я понимаю? Могу лишь предположить, что те, кто сейчас не
может вырваться из дома или гостиницы, или еще бог весть откуда, листают от
нечего делать наши каталоги. Ну а дальше — все ясно.
Раздался очередной телефонный звонок.
— Вот черт! — Арнольд потянулся к трубке, но в последний момент
отдернул руку. — Ладно, кто бы это ни был, пусть пообщается с
автоответчиком.
— Это не выход. — Оценив ситуацию, Кензи решила взять дело в свои
руки. — Слушайте-ка, ребятки. У тебя, Арнольд, вообще голоса не
осталось, так что самое время немного помолчать.
— Отличная мысль!
— Ну так и забудь на время про телефоны, да и про факс тоже. Лучше
заведи все эти заявки в компьютер, да поскорее. Но сначала позвони, пусть
принесут кофе.
— Слушаюсь, босс.
— Так, а ты, Зандра, до половины десятого оставайся на телефонах. Я
тоже. А потом возьмем в помощь трех первых попавшихся, кто придет на работу
пораньше, и наплевать мне, из каких они отделов.
— Эй, — вспомнил вдруг Арнольд, — ответь-ка для начала по
третьей линии, бедняга уже заждалась.
— Да, слушаю вас, — взялась за дело Зандра, — извините, что
так долго заставила ждать. Спасибо, что не бросили трубку...
— Отдел старых мастеров, чем могу быть полезна? — это уже Кензи
отвечала по шестой.
Обвал звонков продолжался еще часа два. Но теперь их было трое, и работали
они, как хорошо отлаженный механизм.
В кабинете только и звучало:
— Лот 21, де Хамильтон, девять тысяч. Так и рассчитывали.
— Лот 160, Гуарди, четыре с половиной миллиона. Так и рассчитывали.
— 208, Хендрик Майер, двадцать тысяч. Чуть меньше.
— 74, Ринакер, двести пятьдесят тысяч. Больше.
Голова шла кругом. Ничего подобного Кензи раньше не испытывала. Впервые за
последние три дня у нее возникла надежда, и даже больше, чем надежда.
Вот бы и дальше так, молча взмолилась она.
До девяти часов ее молитвы явно достигали ушей Господа.
Но потом произошел какой-то сбой.
— Кензи, боюсь, у нас большие неприятности, — раздался голос
Зандры. — Ответь по седьмой.
Кензи прикрыла ладонью мембрану и спросила:
— А кто там?
— Бэмби.
— Да, вот уж от кого не жди хороших новостей. Ладно, — вздохнула
она, — сейчас возьму трубку, вот только с клиентом договорю.
Бэмби нетерпеливо поглядывала в окно, за которым метались миллионы снежинок.
В них утонул весь город, кроме двух возвышающихся неподалеку небоскребов,
выглядевших сейчас какими-то скелетами-призраками. В другое время она бы
нафантазировала целую историю о принцессе, заточенной в одну из этих башен.
Но нынче утром действительность в виде обнаженного мускулистого мужчины
исключала необходимость в сказках. Именно поэтому Бэмби не терпелось
побыстрее закончить разговор.
И чего это там Кензи копается, целый день ее, что ли, ждать?
— Ну же, ну! — Бэмби раздраженно побарабанила гладко отполированными ногтями по мембране.
— Да, малыш, да, мне и самому не терпится.
Заскрипел матрас, и к ее спине прижался мужчина, с которым она познакомилась
только накануне вечером.
Чувствуя, как ее все сильнее охватывает желание, Бэмби вздрогнула.
Они встретились на какой-то вечеринке, и это знакомство продолжилось в ее
новой квартире. Подумать только, сам Лекс Багг, известный психотерапевт! Тот
самый, по кому она с ума сходила с самого детства, что и неудивительно, ведь
он так чудесно изображал радуги, луны, звезды, облака.
И вот он здесь, и на нем ничего нет, разве только цепочка на шее.
А я черт знает чем занимаюсь!
Наконец в трубке послышался голос Кензи:
— Да, Бэмби, слушаю, какие проблемы?
Бэмби почувствовала, как Лекс прижимается к ней все теснее.
— Привет, Кензи. Паршивая погодка, а?
— Ну, это с какой стороны посмотреть.
— С моей — хуже некуда, — Бэмби намотала провод на палец. — И
мистер Фейри того же мнения. Я только что говорила с ним по телефону, и мы
решили отложить сегодняшние торги.
— Что-о? — Голос Кензи загрохотал с такой силой, что Бэмби даже
трубку отвела от уха. — Ты в своем уме?
— Попридержи язычок! — ощетинилась Бэмби. — И запомни,
решения тут принимаю я.
— В таком случае очень советую тебе еще раз подумать. Зандра, наверное,
уже сказала тебе, что тут у нас творится?
— Да, и это только лишний раз доказывает, что я права. Если отложить, торги пройдут еще лучше.
— Слушай, Бэмби, ты имеешь хоть отдаленное представление, как
провалились на этой неделе
Кристи
и
Сотби
?
— А какое это имеет к нам отношение? Если они выставляют на продажу какую-
то дешевку, то мы здесь при чем?
— А ты видела эти картины? — вкрадчиво спросила Кензи. — Или
хотя бы в каталоги заглядывала?
— Я не обязана перед тобой отчитываться! — фыркнула Бэмби. —
И спорить не собираюсь. Все, разговор окончен, торги на сегодня отменяются.
— Ты совершаешь большую ошибку, — сказала Кензи.
Бэмби швырнула трубку.
— Правильно, крошка. — Лекс послал ей ослепительную улыбку. —
Не позволяй никому садиться себе на голову.
— Да, ну и денек, — протянула Кензи, вешая трубку.
— Так что мне говорить людям? — послышался голос Зандры.
— А ничего. Принимай заказы. Аукцион состоится.
— Уверена?
— Абсолютно.
Не позволит она этой дурочке ломать все дело, особенно когда все так удачно
складывается. Кензи порывисто схватила трубку и набрала номер секретариата
Шелдона Д. Фейри.
Как и можно было ожидать, там никто не ответил. Кензи оставила сообщение на
автоответчике. Попробовала дозвониться до Эллисон Стил. Тот же результат.
Так, протокольная часть закончена.
Кензи пробежалась пальцами по клавиатуре компьютера и отыскала
незарегистрированный домашний номер Фейри.
— Да? — на третьем гудке ответил женский голос.
— Будьте любезны, мистера Фейри. Это Маккензи Тернер из
Бергли
.
— К сожалению, он в душе. Это миссис Фейри. Быть может, я могу помочь?
— Боюсь, что нет. Будьте любезны, передайте мистеру Фейри, что дело
чрезвычайно срочное. Я подожду у телефона.
— Хорошо.
Кензи закусила губу. Мир искусства — до чего же он удивителен и непостоянен!
Сегодня тебе протягивают руку, а завтра та же рука вонзает нож в спину. Если
удалось вскарабкаться на верхнюю ступеньку, все равно нужно каждодневно
бороться, чтобы не скинули. А если нет, борешься за место под солнцем.
Мир искусства. Если кто и сомневается в верности Дарвиновой теории, то вот
вам неопровержимое ее подтверждение. Выживает наиболее приспособленный.
В трубке послышался знакомый густой голос:
— Шелдон Фейри слушает.
Кензи быстро ввела начальство в курс дела.
— Сами видите, сэр, такая возможность выпадает раз в жизни. И если мы
отложим торги, то заявки вполне могут быть аннулированы. Нет, мы просто не
имеем права останавливаться!
Последовала пауза.
— Вы уверены, мисс Тернер? — прервал молчание Фейри.
— Если ошибусь, можете меня уволить, — решительно заявила Кензи.
Зандра с испугом посмотрела на нее.
— В таком случае, — Фейри откашлялся, — я позвоню мисс Паркер
и отменю свое прежнее указание.
— Спасибо, сэр, — с явным облегчением сказала Кензи.
— И вот еще что, мисс Тернер...
— Да, сэр?
— Желаю удачи. Она вам сегодня понадобится, — сухо закончил
разговор Фейри.
Вешая трубку, Кензи заметила, что ладони у нее взмокли от пота. А руки
дрожат.
Аукцион должен был начаться ровно в десять утра.
Без пяти десять Арнольд, Кензи и Зандра прошли во главе с Бэмби по проходу в
середине зала и заняли свои места за столом, на котором стояло несколько
телефонных аппаратов и четыре компьютера.
Кензи испытывала необыкновенный подъем. Сегодня ее звездный час!
Зандра незаметно сжала ей руку. Арнольд слегка наклонился вперед и показал
ей скрещенные пальцы. И только Бэмби, плотно сжав губы, не обращала на нее
ни малейшего внимания.
В девять пятьдесят шесть появился первый потенциальный покупатель. Через
минуту в зал вошла пара, и сразу вслед за ней — известный торговец
картинами.
Без одной минуты десять в зале, рассчитанном на двести человек, было только
четверо.
И лишь тут Кензи пришло в голову, на какой риск она отважилась. Если не
подтвердятся заказы по телефону, уныло подумала она, то с работой можно
распрощаться.
Она подняла голову: на подиум, как всегда безупречно одетый, поднимался
Шелдон Д. Фейри. Шел он уверенно и даже с некоторым изяществом, так, будто
зал набит битком, а за каждым его движением следят телекамеры. Он
бесстрастно оглядел пустой зал.
Торги состоятся, поняла Кензи, испытывая смешанные чувства человека,
оказавшегося случайным свидетелем аварии.
Нас ждет провал, — мысли в голове у Кензи отчаянно метались. — И
все из-за меня. И теперь уж мне ни за что не найти новой работы. Да поможет
мне Бог. И что это на меня нашло?
И еще одна вещь вдруг дошла до ее сознания: последние пять минут телефоны
молчат. Зловеще молчат.
— Лот первый, — объявил Шелдон Д. Фейри. —
Портрет леди
Дигби
. Мастерская Ван Дейка.
Двое молодых людей в зеленой униформе вынесли картину в позолоченной раме и
установили ее на подставку. Одновременно на экране высветился слайд.
— Стартовая цена — одна тысяча долларов.
Взглянув на монитор стоящего перед ним компьютера, Арнольд поднял карандаш.
— Одна тысяча...
На противоположной стене заплясали цифры, фиксирующие обменный курс доллара
— японские йены, марки ФРГ, английские фунты, итальянские лиры, франки —
французские и швейцарские.
— ...сто долларов, — закончил Арнольд.
Тут же взметнулись карандаши в руках Зандры и Кензи.
— ...Тысяча двести... тысяча пятьсот... две тысячи... три... четыре...
Цена стремительно, словно подгоняемая палочкой невидимого фокусника,
поползла вверх, живя собственной жизнью.
— Десять тысяч... Десять пятьсот... одиннадцать... двенадцать...
Прошла еще одна томительная минута, и раздался стук молотка:
— Продано за восемнадцать тысяч долларов по телефонному звонку.
В четыре с половиной раза дороже расчетной стоимости!
Кензи глубоко вздохнула. Так, подумала она, пока неплохо. Если и дальше так
пойдет...
Зеленорубашечники унесли проданное полотно и появились с новой картиной.
— Лот номер два.
Невозмутимо возвышаясь над кафедрой, Фейри излучал полную уверенность в
себе.
—
Портрет итальянского вельможи
, также из мастерской Ван Дейка.
Стартовая цена — тысяча долларов.
Зандра и Кензи уже переговаривались с покупателями, находящимися в сотнях
миль от них; Арнольд не сводил глаз с монитора, на котором возникали все
новые цифры.
— Шесть тысяч... шесть пятьсот... семь... семь пятьсот...
Цифры прыгали, нули умножались.
— Пятнадцать тысяч... пятнадцать пятьсот... пятнадцать пятьсот раз... пятнадцать пятьсот два...
Удар молотка.
— Продано.
Почти в четыре раза дороже, чем предполагалось.
Кензи испытала необыкновенное чувство облегчения, словно на нее
подействовало сильное успокоительное. Ближайшее будущее представало в
розовом свете.
Радоваться, конечно, рано, однако же на такое начало даже она не
рассчитывала.
Кто знает, — с оптимизмом спрашивала себя Кензи, — кто знает,
может, все и впрямь получится, как надо? Может, когда все закончится, все мы
будем благоухать, как розы?
Но тут везение кончилось.
На третий лот — распятие работы одного из учеников Ван Клеве, на четвертый —
небольшой пейзаж работы Барента Граата, на пятый —
Портрет дамы в облике
Венеры
Ван дер Хельста покупателей не нашлось. Каждая неудача
сопровождалась бесстрастным ударом молотка:
Снимается с торгов
.
Для Кензи эти удары были что нож в сердце.
Беда, — подумала она, и тут
же себя одернула. — Надо называть вещи своими именами. Мы в дерьме. В
куче дерьма
.
Но фортуна, видно, решила сегодня поиграть с ней. Колесо завертелось в
обратную сторону.
За шестой лот,
Поклонение волхвов
Яна Ван Скорела, дали двадцать одну
тысячу, примерно на шесть тысяч больше, чем они рассчитывали.
Седьмой лот,
Мадонна с младенцем
кисти Рафаэлино дель Гарбо, ушел за
тридцать шесть с половиной вместо двадцати.
Теперь Кензи уже не позволяла себе предаваться мечтам, и правильно делала.
Следующие шесть лотов не дотянули до стартовой цены.
Чувствуя, как начинает раскалываться голова, Кензи изо всех сил прижала
ладони к вискам. Она по опыту знала, что ждет ее впереди. И заранее
страшилась этого.
Пойдут звонки и письма от акционеров, разгневанных тем, что они не сумели
продать картины. А отвечать придется ей.
— Лот четырнадцатый, — послышался невозмутимый голос Фейри, —
натюрморт Питера Клеха. Масло. 1630 год.
Оцененная предварительно в сумму от пятисот до семисот тысяч долларов,
данная работа представляла собой первую по-настоящему значительную приманку
на этих торгах.
— Стартовая цена — двести пятьдесят тысяч долларов.
Кензи затаила дыхание — она слишком хорошо понимала, что стоит на кону.
Непродолжительная, но яростная схватка между клиентами Зандры, с одной
стороны, и Арнольда — с другой, привела к тому, что картина была продана за
миллион двести пятьдесят тысяч.
Ну вот он и настал, миг триумфа! Услышав удар молотка, Кензи почувствовала
такую слабость, что ее едва не стошнило.
Отныне все пошло как по маслу.
К десяти тридцати в зале появилось еще одиннадцать покупателей — они точно
рассчитали, что интересующие их вещи будут выставлены как раз к этому
времени.
Еще через полчаса эта цифра дошла до тридцати трех, включая и репортера из
Нью-Йорк таймс
.
Хоть народу было все еще немного, атмосфера в зале накалилась, торговля
пошла серьезная.
Примерно через два часа после открытия аукциона молоток в руках Фейри упал в
последний раз.
— Дамы и господа, — объявил он, — торги окончены. Благодарю
вас.
Кензи без сил осела в кресле. Аукцион высосал из нее все соки. Она лишь тупо
смотрела, как Арнольд заканчивает свои операции с компьютером.
— Ничего себе, — негромко проговорил он, — ты только взгляни!
— Успеется, — слабо выдохнула Кензи и подумала:
Если отсутствие
новостей — это плохие новости, то куда торопиться? Скоро все и так станет
ясно. К тому же аукцион закончился, и все равно ничего поправить уже
нельзя
.
Зандра выглядела бодрее. Быстро прикинув в уме объем сделок, она впилась
взглядом в монитор. Цифры примерно совпадали.
Из двухсот двадцати восьми выставленных на продажу лотов примерно две трети
— для точности, сто тридцать девять — ушли. Общая выручка составила
пятьдесят шесть миллионов шестьсот девять тысяч сто двенадцать долларов.
— Фантастика! — воскликнула Зандра. — И как это нам удалось?
Нет, Кензи, ты все же взгляни.
— Уволь, — слабо возразила Кензи, — боюсь, мне этого не
вынести.
— Ну что за чушь ты несешь?! В общем и целом мы заработали пятьдесят
шесть с половиной миллионов. Представляешь? Пятьдесят шесть! Каково?
— Пятьдесят шесть... — прошептала Кензи.
— Да проснись же ты наконец! Положим, это не дотягивает до
предпродажных расчетов, но признай, что в них мы изрядно зарвались. Ты меня
слушаешь? В любом случае мы крепко побили и
Сотби
, и
Кристи
. Ты была
абсолютно права, говоря, что матч должен состояться при любой погоде.
— Я... так говорила? — слабо пискнула Кензи.
— А кто же еще? Ты победила, и сумма приза — пятьдесят шесть миллионов!
Арнольд, ты не думаешь, что по этому поводу стоит выпить?
— Непременно. — Он заговорил с китайским акцентом: — Пошли, дамы.
Поработал — отдохни. Как насчет того, чтобы пообедать?
Кензи покачала головой:
— Идите вдвоем. Мне сейчас никакой кусок в горло не полезет.
— Ну и что с того? — упрямо гнула свое Зандра. — Выпьешь чего-
нибудь. Знаешь, это как лекарство. Что-нибудь покрепче тебе явно не
помешает.
Она взяла Кензи за руки и рывком подняла со стула.
— Все, пошли, никаких возражений слушать не желаю! Ну вот, умница.
Когда они вышли наружу, по Мэдисон-авеню ползли снегоочистители. Кензи
подняла голову.
— Каково? Стоило аукциону закрыться, как и снег перестал.
Глава 34
Бекки Пятая отправилась за город в одиннадцать утра. Чтобы не привлекать к
себе ненужного внимания, она надела большие темные очки, повязала голову
косынкой и поехала на темно-сером огромном
крайслере
с крытым верхом.
Розовощекий, с брюшком, как у мистера Пиквика, лорд Розенкранц устроился
рядом с ней на заднем сиденье. Их сопровождал темно-синий
форд таурус
с
охраной, за которым, в свою очередь, следовал черный
шевроле
.
За рулем
крайслера
сидел шеф-повар Бекки, а кузов был набит коробками с
трюфелями, белыми и черными, ящиками с красным вином с собственных
виноградников Бекки в Испании, банками с черной икрой и свежей рыбой,
купленной сегодня утром на рынке.
Кавалькада миновала туннель под Гудзоном и вскоре оказалась на знаменитых
охотничьих угодьях в Нью-Джерси: девственные леса, колышущиеся нивы и
пастбища. Извилистый проселок, хоть и хорошо укатанный, был небезопасен, и
машины двигались медленно.
Через полчаса они свернули на неприметную дорогу, рассекающую огороженное, покрытое снегом пастбище.
Еще четверть мили, и показалось поместье Бекки.
Главный дом представлял собой красивый, в тридцать комнат, особняк,
считающийся одним из лучших образцов псевдогреческой архитектуры в Америке.
Вокруг были рассыпаны строения поменьше: дом для гостей — его хозяйка
предоставила в распоряжение лорда Розенкранца; кирпичная конюшня, напротив —
просторный гараж; кузня, застекленные оранжереи, сараи и амбары.
Имелись также бассейны — крытый и на воздухе. Теннисный корт. Крытый
ипподром площадью в сорок тысяч квадратных футов.
Ну и, наконец, помещения для обслуги.
Едва оказавшись на месте, Бекки в сопровождении миссис Уитли, командовавшей
всем этим хозяйством, обошла главный дом и дом для гостей. Затем к ним
присоединился мистер Уитли, и они осмотрели сараи, гаражи, бассейн. Далее
старший садовник показал Бекки оранжереи. Она полюбовалась растениями,
пощупала влажную почву, поговорила об удобрениях и велела принести в дом
свежих цветов.
Лошадей Бекки обожала и конюшни оставила напоследок. В сопровождении
старшего конюха она неторопливо прошлась вдоль денников, щедро угощая
сахаром всех пятнадцать чистокровных жеребцов.
Покончив с осмотром, Бекки решила, что неплохо бы и проехаться верхом. Она
любила такие прогулки по заснеженным полям и холмам.
— Оседлайте Спарки, — велела она. — Я сейчас.
Убедившись, что все в поместье пребывает в идеальном порядке, Бекки
вернулась в дом и быстро переоделась.
В конюшне ее уже дожидались двое охранников, успевших переодеться в джинсы и
замшевые куртки.
— Неужели это так необходимо? — поморщилась она. — Я ведь
совсем ненадолго.
— Боюсь, что да, мадам, — вежливо ответил старший, — таковы
правила. Это ради вашей же безопасности.
Бекки кивнула и повернулась к конюху:
— Приведите Спарки. А для этих двух джентльменов оседлайте Лунный Свет
и Искорку.
Конюх удивленно посмотрел на Бекки.
— А вы уверены, мадам?..
— Делайте, как сказано,
...Закладка в соц.сетях
