Жанр: Любовные романы
Чертовски богат
...bsp;Пожаловаться не могу, — улыбнулся доктор.
— Что ж, вы это заслужили. Мне рекомендовали вас как лучшего
специалиста в своей области.
— Кое-что удается, — скромно кивнул доктор. — Дети, конечно,
цены не имеют, а что касается картин, — он широко обвел комнату
рукой, — то это нечто большее, нежели символ материнства.
— Правда?
Доктор кивнул.
— Это подарки, ваше высочество. От благодарных бездетных пар, которым
мне посчастливилось помочь.
— Да, вижу, клиентура у вас солидная, — уважительно заметил Карл
Хайнц. — А о достатке уж и не говорю.
— Профессиональная этика не позволяет мне называть имен, — на
губах доктора снова появилась легкая улыбка, — но слухами земля
полнится. Один говорит другому, тот — третьему. Деятельности своей я, ваше
высочество, не рекламирую. Все мои пациенты являются исключительно по
личному знакомству.
— Вроде нас, — заметил Карл Хайнц.
— Именно. — Доктор в упор посмотрел на него. — Насколько я
понимаю, вы пришли ко мне не просто познакомиться?
— Вы правы, — ответила вместо мужа Зандра. — Позвольте мне быть откровенной, доктор.
— Естественно.
— Полагаю, что в своей практике вы сталкивались со всякими случаями. В
том числе и с необычными. Так что удивить вас, по-видимому, трудно. Короче,
моему мужу нужен наследник. Я имею в виду, наследник мужского пола.
— Ясно. — Доктор Розенбаум переплел пальцы. — Что-нибудь
связанное с правами наследования?
— Именно.
— Что ж, посмотрим, что можно сделать.
Доктор потянул на себя ящик и вынул две папки и две ручки с золотым пером.
— Для начала мне нужно от вас как можно больше сведений о себе. —
Он подтолкнул к Зандре и Карлу Хайнцу папки и ручки. — Внутри
анкеты, — пояснил он, — там все понятно. Заполните их. Никаких
имен, адресов, телефонов не нужно. Ничего этого не требуется, все под
кодовыми обозначениями.
— Подобная анонимность заслуживает всяческой похвалы, —
одобрительно кивнул Карл Хайнц.
— Увы, она вызвана необходимостью, — вздохнул доктор
Розенбаум. — Несмотря на все меры предосторожности, в кабинеты к врачам
то и дело вламываются посторонние. А когда у вас такие клиенты, как у меня,
приходится быть особенно бдительным.
— Но ведь общий список у вас все равно где-то есть, — возразил
Карл Хайнц. — По номерам людей не запомнишь.
— Имена у меня здесь. — Доктор с улыбкой похлопал себя по
лбу. — На память пока не жалуюсь. Итак, заполнение анкет займет у вас
примерно полчаса. Потом я вернусь.
Он оттолкнул стул и поднялся на ноги.
— Сейчас пришлю Сильвию, она принесет вам чего-нибудь, если хотите. А
теперь прошу меня извинить, другой пациент ждет.
Едва доктор вышел за дверь, Зандра и Карл Хайнц принялись за дело и уже
заканчивали, когда ровно через полчаса в комнате вновь появился доктор
Розенбаум в сопровождении той самой блондинки, что встретила их у входа. Это
и была Сильвия.
— Проводите принца в библиотеку, — распорядился доктор. —
Сначала мы потолкуем с ее высочеством.
Доктор Розенбаум занял место за столом, нацепил на нос очки в золотой оправе
и принялся листать папку.
— Так, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал он, быстро скользя
глазами по строкам. — Смотрю, поженились вы совсем недавно.
— Как видите. — Зандра нервно повертела на пальце обручальное
кольцо с огромным бриллиантом.
Он посмотрел на нее поверх очков.
— А забеременеть вы пытались?
— Ну, как вам сказать... Спали мы, разумеется, вместе.
— Ясно. — Доктор сделал какую-то отметку в записях. — А
раньше у вас случались беременности?
— Нет, — покачала головой Зандра.
— И абортов, стало быть, тоже не было? Но противозачаточные таблетки вы
принимали? — Доктор склонил голову набок.
— Да. Только два месяца как перестала. Сразу после помолвки.
— Понятно. — Доктор Розенбаум снова посмотрел на Зандру поверх
очков. — Судя по тому, что здесь вы пишете, с менструальным циклом у
вас проблем нет. Каждые двадцать восемь дней?
— Вот именно. Часы можно проверять.
Доктор нахмурился и отложил ручку.
— Не хотел бы забегать вперед, — сказал он, — но, если верить
вашим записям, у вас двенадцатидневная задержка. Поправьте меня, если я
ошибаюсь.
— Что-о?
Зандра сдвинула брови и принялась сосредоточенно считать. Глаза у нее вдруг
расширились.
— О Господи, — выдохнула она, — а ведь вы правы! Но только не
говорите, что...
— Опыт меня научил, — перебил ее доктор, — воздерживаться от
предположений. Полагаю, вам известно, что, как правило, женщины зачинают на
четырнадцатый, пятнадцатый и шестнадцатый день после начала менструации.
— Да-да, конечно, — нетерпеливо кивнула Зандра.
— Естественно, это правило знает исключения. Человеческий организм
полон загадок. Женщина может понести в любой момент.
— Но если вы действительно полагаете, что есть вероятность...
— Повторяю, ваше высочество, — мягко перебил ее доктор, — я
никогда и ничего не полагаю. Если нет возражений, сделаем необходимые
анализы, а там кто знает, — улыбнулся он, — может, вам вовсе не
нужна моя помощь.
Он нажал на кнопку звонка. Почти сразу же на пороге появилась Сильвия.
— Да?
— Проводите ее высочество в лабораторию.
Доктор что-то отметил в карте, захлопнул папку и передал ее Сильвии.
— Сделайте ее высочеству анализ на мышку.
— Слушаю, доктор.
Зандра поднялась и вопросительно посмотрела на Розенбаума.
— У нас тут своя лаборатория, — пояснил он. — Много времени
это не займет. А затем, если понадобится, конечно, проведем полное
гинекологическое обследование. — Он успокаивающе улыбнулся. — Да
не нервничайте вы так. Это еще не конец света.
А может, и конец, — подумала Зандра. — Во всяком случае, для
Хайнца
.
Она непроизвольно положила руку на живот.
Девочка. О Господи! Если это девочка, не знаю, что и делать. Лучше об этом
не думать
.
Доктор Розенбаум жестом подозвал темнокожую сиделку в косичках и с
кудряшками, и с ее помощью Зандра сошла с гинекологического кресла.
— Ну? — Она нервно мяла слегка сбившийся на сторону светло-голубой
халат.
— После, — рассеянно сказал доктор. — Квин поможет вам
переодеться, а Сильвия проведет ко мне в кабинет.
Он сорвал с рук резиновые перчатки, бросил их в корзину и вышел из
лаборатории.
— Я что-нибудь не так сказала? — Зандра растерянно повернулась к
Квин, снимавшей с вешалки ее одежду.
— Да нет, дорогуша, — проворковала Квин. — Просто доктор
думает. Ну что, одеваемся?
Через четверть часа Зандра снова оказалась в кабинете доктора Розенбаума,
походящем скорее на салон. Сильвия вышла и тщательно закрыла за собой дверь.
Нацепив на переносицу очки, доктор листал ее карту, делая время от времени
какие-то пометки.
— А где мой муж? — огляделась Зандра.
— Сейчас ему делают анализ крови. А мне тем временем надо задать вам
пару личных вопросов.
Анализ крови! Личные вопросы!
— А что? — нервно поежилась Зандра. — Что-нибудь не так?
— Все нормально, ваше высочество. Присаживайтесь.
Зандра опустилась на самый краешек кресла.
Доктор снял очки, сунул их в футляр, закрыл карту и положил на нее обе
ладони.
— Вы беременны, — лаконично объявил он.
— Беременна? — едва слышно повторила Зандра.
Доктор молча кивнул.
Зандру охватили противоречивые чувства, нечто среднее между радостью и
отчаянием. Голос ее дрожал:
— Вы уверены?
— Совершенно уверен. Все анализы положительные. Правда, на столь ранней
стадии что-нибудь определенное сказать затруднительно.
Зандра глубоко вздохнула.
— Судя по всему, — продолжал доктор, — вы забеременели в
первые же дни замужества.
— Позвольте спросить, доктор, — после некоторого молчания сказала
Зандра.
— Для того вы и пришли сюда. Прошу вас, — улыбнулся он.
— Когда можно будет определить пол ребенка?
— К сожалению, только между четырнадцатой и семнадцатой неделями
беременности.
— Так долго?!
— Любые попытки выяснить это раньше традиционными способами, —
покачал головой доктор, — могут привести к выкидышу.
— Проклятие!
— Но есть новая методика, позволяющая взять пробы между восьмой и
одиннадцатой неделями. Иными словами, через шесть недель. Скажем... для
надежности, четырнадцатого мая. И тогда, если решите, можно будет без риска
сделать аборт.
Зандра глубоко задумалась.
— Мужу нужен сын, — выговорила она наконец, — и все же...
— И все же внутри вас загорелась искорка новой жизни, —
сочувственно договорил доктор. — Отлично вас понимаю.
— Спасибо, доктор, — Зандра посмотрела ему прямо в глаза, —
за то, что сказали мне первой.
Розенбаум слегка кивнул все с тем же обычным для себя непроницаемым
выражением лица.
— А теперь, если можно, пригласите мужа. Это ведь и его ребенок, он
тоже имеет право знать.
Глава 53
Первые два месяца нового года дела шли потрясающе. Из недели в неделю
Бергли
побивал и
Сотби
, и
Кристи
, акции
Голдмарт
неуклонно
поднимались в цене, Бэмби Паркер исправно делала свое дело, а новая
корпорация
Голдглоуб интернейшнл
, с идеей которой давно уже носился
Голдсмит, казалось, начала обнаруживать первые признаки жизни.
А затем наступила черная пятница 31 марта.
По крайней мере для Роберта А. Голдсмита.
Начать с того, что все пошло наперекосяк уже на его утренней встрече с
инвесторами и управляющими фондов. Имея в своем распоряжении акций
Голдмарт
и
Бергли
на шесть миллиардов, они пригрозили их массовым
сбросом, если Голдсмит не приостановит создание всемирного картеля.
Это означало — прощай, мечта!
Прямым результатом этого стало резкое — на четыре с лишним пункта — падение
акций сети ресторанов быстрого питания.
А это означало потерю пятнадцати с чем-то миллионов долларов.
Это случилось в полдень. А потом... потом пришла беда совсем другого рода.
В эту пятницу, 31 марта, против него сошлось все — коммерческие неудачи и
связанное с ними дурное настроение, могучая эрекция, заболевший парикмахер,
отложенное деловое свидание и, наконец, выставка предметов ювелирного
искусства.
К часу дня Роберт понял, что на сегодня с него хватит. Стало ясно: чем
дольше он будет торчать у себя в кабинете, тем больше свалится на него
дурных новостей. Лучше бы он сегодня утром вообще с постели не вставал.
Постель.
Вот это идея! От одного только этого слова он возбудился. Разве есть лучшее
средство от всех неприятностей и забот?
Роберт схватил трубку и поспешно набрал номер Бэмби Паркер.
Правда, сегодня такой день, что ее вполне может не оказаться...
— Бэмби Паркер, — прочирикал знакомый девичий голосок.
— Слава тебе Господи! — выдохнул Роберт. — Ты (
Ну не чудо
ли?
— проговорил он про себя) дома!
— Ро-оберт! А где же мне еще быть? — прикинулась обиженной
Бэмби. — Что-нибудь случилось?
— То случилось, — прорычал он, — что у меня стоит так, что в
штанах вот-вот дырка будет. Надо что-то срочно предпринимать!
— Ясно. Вот почему ты беспокоишь рядовую служащую.
— Рядовую служащую! — Роберт с трудом удержался от смеха. Кому она
морочит голову? Если верно то, что о ней говорят, то уж служит она меньше
всего. — Ладно, надо увидеться.
— Когда?
— Прямо сейчас.
— М-м-м, — игриво промычала она. — Сейчас посмотрю свое
расписание.
— К черту расписание! — прорычал Роберт. — Выхожу. Будь дома.
Через минуту он уже сидел в автомобиле, пробиваясь через пробку на Уолл-
стрит.
Путь лежал в верхнюю часть Манхэттена.
Навстречу беде.
Событие для Книги рекордов Гиннесса. Готова к выходу, а идти некуда.
Дина уж и не припомнит, когда у нее в последний раз выдавалась свободная
минута, и теперь чувствовала себя совершенно потерянной.
Все началось с того, что позвонил Сергей, ее парикмахер, и сказал, что
заболел, встречу придется перенести. Или, если угодно, его кто-нибудь
заменит.
Дина бросила взгляд в зеркало, тщательно изучила состояние ногтей и сказала,
что время терпит, отложим до понедельника.
Затем, щедро надушившись, она уже направлялась к двери, когда на пороге
появился Джулио.
— Вам звонят, мадам.
— После, — отмахнулась Дина, — я спешу.
В ресторане
Ле Сирк
у нее была назначена встреча со Сьюзи, сестрой Бекки.
— На проводе виконтесса де Сен-Малле, мадам.
— Сьюзи? Это меняет дело.
Как выяснилось, действительно меняет. Ее приятельница поскользнулась,
сломала большой палец на ноге и попала в травматологический пункт.
Так у Дины образовались два свободных часа. Немедленно встала проблема, чем
их занять. О
Ле Сирк
не может быть и речи — в одиночку туда не ходят.
Дина попыталась дозвониться до Зандры. Она оказалась в Париже.
Бекки! Эта обедает с кем-то еще.
Вот черт, выругала себя Дина. Давно надо было последовать совету Бекки,
которая еще две недели назад уговаривала ее найти себе постоянного спутника.
Кого-нибудь посмазливее. Или поумнее. Но главное — чтобы в любой момент мог составить даме компанию.
В общем, спутника-холостяка, а еще лучше — того, кого в обществе считают
гомосексуалистом, и, стало быть, ни ей, ни Роберту опасаться нечего.
Но из рукава такого не вытянешь. Надо побыстрее этим заняться, решила про
себя Дина.
Но это завтра. А сейчас что ей делать?
Так, посмотрим, что можно придумать.
Может, съездить домой, посмотреть, как идет ремонт?
Нет. Там полно пыли.
Может, просто прилечь и отдохнуть?
Нет. Ей просто необходимо выйти на улицу.
Тут ей попал на глаза каталог ювелирной выставки, и она вспомнила, что
завтра аукцион. И стало быть, сегодня последний день, когда сокровища
открыты для осмотра. Она давно уже собиралась туда зайти, посмотреть, как
идут продажи, да все не находилось времени.
Ну что ж, сейчас у нее время есть. К тому же
Бергли
совсем рядом, всего в
квартале от выставки.
Что может быть лучше?
Кензи удивлялась самой себе. Вот уже несколько недель как они работают с
Аннализой Барабино, а она все никак не может понять, что это за человек.
Нет, у Кензи к ней не было претензий. Напротив, такие трудолюбивые и знающие
работники не встречались ей раньше. Аннализа первой приходила на работу и
последней с нее уходила.
Словом, полностью отдавалась своему делу...
И тем не менее...
Кензи смущала какая-то безликость молодой женщины. Возникало ощущение, что,
кроме работы, для нее в жизни больше ничего не существует. В ней не хватало
живости, какой-то искорки.
А общаясь с людьми по делам, не имеющим отношения к работе, она неизменно
замыкалась в себе.
— Привет, Аннализа. Как провела уик-энд?
— Спасибо, нормально.
— Чем занималась?
— Да так, ничего особенного. А теперь, если не возражаешь, я займусь...
Или:
— Привет, крошка! Может, перекусим вместе?
— Извините, Арнольд, не получится. Работы много. Приятного аппетита.
— С вами он был бы еще приятнее.
— Со мной? Да что вы! Совсем наоборот, я на вас только тоску нагоню.
Но когда Аннализа всматривалась в картину и рисунок, ее лицо совершенно
преображалось, и она с живым интересом пускалась в рассуждения о сюжете и
его авторе, обнаруживая при этом незаурядное знакомство с малоизвестными
фактами и способность постигать самые сложные материи; но стоило ей
спуститься с высот искусства на грешную землю, как она немедленно уползала в
свою раковину.
Этого Кензи решительно не могла понять.
Аннализа вроде слабенькой, подбитой птицы, думала она. Наверное, когда-то ее
сильно обидели, и она все никак не может прийти в себя. Недаром она всегда
вспыхивает, когда с ней заговаривают, ходит с опущенной головой и неизменно
прячет глаза.
Мысли об этой девушке, такой застенчивой, серьезной и погруженной в себя,
преследовали Кензи постоянно.
— Ты хоть слышал, как она смеется? — спросила она как-то Арнольда.
— Никогда. Да что там смеется — подобия улыбки не видел.
— А может, — задумчиво сказала Кензи, — у нее и повода
улыбаться нет.
— Возможно.
Тем не менее Кензи дала себе слово вытащить Аннализу из ее раковины. Она
заявила Арнольду, что берет ее под свое крыло.
— Сочувствую, — вздохнул он, — работенка та еще. Видит Бог, я
и сам пытался. И уж если я не взял даже первого барьера...
— Может, это потому, что ты мужчина. А она, допустим, не доверяет
мужчинам. Как знать, вдруг у нее есть для этого основания.
— А если она просто синий чулок?
— Не думаю. — Кензи покачала головой. — Она страдала,
Арнольд. Что-то такое случилось в ее жизни.
— Святая Кензи, покровительница одиноких и покинутых, принимается за
дело! — добродушно усмехнулся Арнольд.
Кензи решила пригласить Аннализу на обед, хотя это было легче сказать, чем
сделать. Тем не менее после четырех вежливых отказов подряд она твердо
заявила:
— Все, больше никаких отговорок. За обедом будем говорить только о
делах, так что вы просто должны пойти со мной. Это приказ.
— Ну что ж, Кензи, — робко молвила Аннализа, — надо так надо.
— Прекрасно. Китайцев любите?
Аннализа задумалась.
— Люблю фарфор, а вот живопись, на мой вкус, чересчур стилизована.
— Да я не о том. Китайскую кухню, спрашиваю, любите?
— А-а, — беспокойно заерзала Аннализа. — Честно говоря, даже
не знаю.
Кензи повела ее в китайский ресторан, где, усевшись за столиком на двоих,
они принялись изучать меню. Впрочем, Аннализа почти сразу отложила свою
карту.
— Что, уже выбрали? — спросила Кензи.
— Нет, — покачала головой ее спутница, — просто я не привыкла
обедать в ресторанах. Так что не знаю, что и заказать.
— Зато я знаю.
Себе она заказала пельмени и большую тарелку овощей в соусе чили, а Аннализе
фаршированные блинчики и жареные креветки.
— И побольше риса, — велела она официанту.
В ожидании заказа они потягивали чай из пиал. Кензи не могла не заметить обкусанные ногти Аннализы.
При более пристальном изучении обнаружилось и еще кое-что. Блузка у нее
измята, на плечах пиджака — густой слой перхоти.
Скоро она снова сделается похожей на побирушку, — печально подумала
Кензи. — Вот черт, как бы ей сказать, что за собой все-таки надо
следить, не задевая при этом ее чувств? Сейчас, во всяком случае, время явно
неподходящее
.
Пытаясь начать разговор, Кензи приветливо улыбнулась:
— Я так мало о вас знаю и, честно говоря, надеялась воспользоваться
этим случаем, чтобы познакомиться поближе.
— Я училась в Амброзиане, — послушно кивнула Аннализа, — под
руководством профессора Фиорентино...
— ...а потом работала в Уффици, — не дала ей договорить
Кензи. — Все это мне известно. Я имела в виду нечто совсем другое...
Ну, скажем, более личное.
— Личное? — непонимающе посмотрела на нее Аннализа.
— Ну да. Откуда вы? Чем увлекаетесь? Есть ли у вас братья или сестры...
Аннализа побледнела и напряглась, словно в ожидании удара. Рот у нее
открылся, глаза наполнились слезами. Она быстро отвернулась.
Такой реакции Кензи не ожидала.
— Извините, дорогая, — виновато сказала она, — не хотите — не
говорите. Если угодно, можете вообще рта не открывать.
Аннализа кивнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Выглядела она
сейчас такой маленькой, хрупкой и покинутой...
— Ничего страшного. Просто... есть вещи, о которых я не могу...
— Понимаю.
Показался официант.
— Ну вот и еда подоспела, — бодро заметила Кензи.
Аннализа с изумлением воззрилась на множество тарелок и чашек, в мгновение
ока заполнивших весь стол.
— Это уж чересчур! — воскликнула она. — Никогда мне столько
не съесть.
Кензи сорвала с палочек фольгу и хищно прицелилась:
— Ну, чего ждем? Налетайте!
Аннализа ела молча, глотала пищу, почти не прожевывая, так, словно неделями
не прикасалась к горячему. Кензи еще с закуской не справилась, когда
Аннализа отложила вилку и откинулась на спинку стула.
Стоявшие перед ней тарелки и чашки опустели, от риса тоже мало что осталось.
— Может, повторим? — в шутку предложила Кензи, не оставлявшая
надежды хоть как-то растопить лед.
— Нет, нет, — серьезно ответила Аннализа. — Спасибо за
беспокойство.
О Господи, — в отчаянии подумала Кензи, — неужели у нее совсем
нет чувства юмора?
— Я... Мне, пожалуй, пора, Кензи, — беспокойно заерзала Аннализа.
— Но ведь обеденный перерыв еще не кончился, — удивленно
посмотрела на нее Кензи.
— Да, конечно, но, знаете ли, столько дел...
— Ну что ж, — с принужденной улыбкой проговорила Кензи.
Аннализа открыла черную сумочку, которую выбрал для нее Арнольд.
— Сколько с меня?
— Нисколько, — отмахнулась Кензи. — Я включу эту сумму в
представительские расходы. Контора платит.
— Правда?
— Ну да. — Кензи решила, что в данном случае проще всего солгать.
— Что ж, в таком случае спасибо за приглашение. — Аннализа
аккуратно отодвинула стул и поднялась. — Приятного аппетита. —
Словно защищаясь от чего-то, она слегка согнулась, опустила глаза и быстро
вышла из ресторана.
Кензи посмотрела ей вслед. Арнольд прав, со вздохом подумала она.
Покровительница одиноких и покинутых действительно придумала себе работенку.
В последнее время Роберт совсем утратил бдительность, времена, когда он
боялся собственной тени, остались далеко позади.
Раньше, отправляясь к Бэмби, он всегда велел шоферу загонять машину в
подземный гараж и уже оттуда лифтом поднимался на двадцать седьмой этаж
Башни. Так что видел его только охранник внизу.
И все сходило ему с рук.
Со временем он несколько успокоился и подъезжал уже ко входу в
Бергли
, где
его с поклоном встречал привратник. Правда, Роберт не забывал оглядываться
по сторонам на случай неожиданного появления жены.
И снова ни единого прокола.
В конце концов он перестал и оглядываться. Зачем ему искать какие-то
предлоги? Как справедливо отметила Бэмби, его появление здесь всегда
оправдано.
Оправдано — это уж точно. Местечко славное, и фактически все оно принадлежит
ему. Это его пирог. А ведь еще совсем недавно он пробирался сюда, как какой-
то провинившийся евнух. Смех, да и только!
На сей раз, едва лимузин притормозил у главного входа, он выскочил из машины
и, не оглядываясь по сторонам, затопал вперед. О чем ему вскоре придется
сильно пожалеть.
Ожидавшая на перекрестке зеленого света Дина так и подпрыгнула. Ее острый
взгляд немедленно отметил появление большого черного
кадиллака
с
затененными окнами и служебным номером.
Все ясно. Это Роберт. Ее Роберт. Только с чего это он летит в Башню, как на
пожар?
Повинуясь мгновенному импульсу, Дина изменила планы и решила преподнести
мужу сюрприз. Может, даже удастся вытащить его в ресторан. Она забыла
позвонить в
Ле Сирк
,
...Закладка в соц.сетях
