Жанр: Любовные романы
Невеста страсти
...объяснять, что шрамы на спине не позволяют Алексис носить
наряды с глубоким вырезом сзади.
В конце концов ему удалось уговорить хозяйку ателье. Впрочем, Клод в этом и не
сомневался. Женщина была готова пойти на все, лишь бы ее платье попало на званый
обед, где его оценит сама жена Президента.
Они немного поторговались о стоимости белья, чулок и туфель, но даже если хозяйка и
продешевила немного в этой части сделки, цена, которую он готов был заплатить за
платье, многократно перекрывала убытки. Клод не вышел из салона до тех пор, пока
вызванные помощники не начали работу над платьем прямо при нем.
Еще одну остановку Клод сделал перед ювелирной лавкой. Довольно долго он стоял
перед витриной, любуясь таинственно поблескивающим серебряным колье, прежде чем
зашел сделать заказ. Клод вспомнил сказанные Хоуву слова о том, что Алексис предпочла
бы явиться на ужин в цепях. Невольным напоминанием о ее истинном положении на
банкете будет это колье, отдаленно похожее на кольцо, что надевали на шею
преступникам. Алексис непременно поймет, что он имел в виду, делая ей такой подарок.
Опуская в карман маленькую черную обтянутую бархатом шкатулку, он представлял
стоящую перед ним пленницу.
Золотые волосы обрамляют овальное лицо. Янтарные глаза похожи на два костра,
согревающие его своим теплом, наполняющие комнату золотистым светом. Легкий
полупрозрачный наряд струится, ниспадая с плеч, глубокий вырез оставляет открытой
ямочку у основания шеи и приоткрывает полную высокую грудь. Он, казалось, воочию
видел, как пульсирует жилка на ее горле, как Алексис поднимает руку, чтобы коснуться
серебряного ожерелья, холодящего кожу. Ее губы чуть приоткрыты, она, опустив глаза,
проводит ладонью по обнаженной руке, и его взгляд, следуя за движением ее кисти,
ласкает стройное тело, талию, угадывающуюся под платьем, длинные ноги, силуэт
которых чуть проступает благодаря неяркому свету, льющемуся откуда-то из-за ее спины.
Наряд этот ничего не подчеркивает, но показывает все. Вот она снова медленно подняла
руку, коснулась колье узкими длинными пальцами, желая одним взглядом сказать ему,
что поняла скрытый смысл его подарка. А теперь губы ее сложились в робкую улыбку. В
уголке ее золотистых глаз сверкнули слезы, блеснули ярче, чем бриллианты ее ожерелья.
Образ задрожал и исчез, словно растворившись в воздухе.
Какое право имел он дарить ей такой подарок, заявлять свои права на нее? Ответ был
сродни толчку, ощутимому и даже болезненному. Он повторял ей эти слова несчетное
число раз, даже не желая того, он произносил эти слова про себя, и все же только сейчас с
поразительной ясностью перед ним открылась истина: он любил ее. Клод сжал в кармане
шкатулку. Разве не она как-то сказала ему, что любовь связывает сильнее, чем любая
цепь? Он предложит ей колье, но она сама решит, носить ли ей это украшение. Ей
предстоит принять или не принять все, что стоит за этим колье в сознании обоих, даже
если она не произнесет тех слов, которые он хотел бы от нее услышать.
Клод быстро пошел к дому, стараясь более не думать об этом. К тому же давали о себе
знать усталость - последнее время он постоянно недосыпал - и голод, напоминавший о
себе урчанием в пустом желудке.
Услышав стук в дверь, Алексис решила, что пришел Клод, и пошла открывать, но Гарри
опередил ее. Алексис ошиблась - стучал не Таннер, а Майк, и вид у него был самый
жалкий. Из-за спины Майка, едва узнаваемого по причине опухшей физиономии и
синяков, выглядывали Франк, Форрест и еще несколько человек. Но и они выглядели не
лучше. Алексис всплеснула руками. Майк принялся что-то объяснять, с трудом двигая
разбитыми губами. Алексис оборвала беднягу на полуслове, предложив перенести
разговор на кухню, где она могла бы оказать ему первую помощь и облегчить боль.
- Что это с вами стряслось? - спросила она, усаживая Майка на стул. - Когда мы
расставались, вы все были похожи на людей!
Форрест улыбнулся и сел за стол. Подвигав челюстью из стороны в сторону, чтобы
проверить не сломана ли она, и обрадовавшись тому, что в состоянии говорить, он заявил:
- У нас и у ребят с других кораблей появились кое-какие разногласия. Но мы все
уладили.
Алексис недоверчиво взглянула на кока.
- Едва ли эти разногласия стоят таких серьезных телесных повреждений, - решительно
заявила она. - Джон, принеси-ка мне несколько влажных полотенец, а там посмотрим,
сможет ли кто-нибудь из этих бедняг сегодня работать.
-Уверяю вас, они дрались за правое дело, - сказал Майк, глядя прямо Алексис в глаза.
Товарищи Майка выразительно закивали.
Алексис не поняла, с чего это они все так на нее уставились, но Гарри и Джон сразу
догадались, что причиной драки послужила эта женщина. Они обменялись
многозначительными взглядами и улыбнулись друг другу. Похлопав Майка по плечу,
Лендис сказал:
- Надеюсь, вы разрешили разногласия в свою пользу.
- Естественно, - ухмыльнувшись, ответил Майк.
- Мне лично все это не по душе, - заявила Алексис, осторожно счищая засохшую кровь
с губы Майка. - И еще я вижу, что вы все выпили. Как я полагаю, за счет побежденной
стороны.
Форрест засмеялся, но тут же поморщился от боли.
- Вовсе нет, Алекс, это мы купили парням по кружечке, чтобы скрасить им поражение.
Алексис медленно оглядела собравшихся, задержавшись взглядом на лице Тома. Он
переминался с ноги на ногу, не зная, куда спрятать глаза.
- Ну что же, ваши раны не смертельны, так что, Том, пожалуйте сюда - ваша очередь
лечиться. Хочу посмотреть, что за зуб у вас болит.
- Прости, Алекс, - виновато сказал Том.
- Открой рот, дай посмотреть, скольких зубов ты лишился.
- Эй, Франк, иди сюда, на место Тома. Попробую что-нибудь сделать с твоим синяком,
а то он горит, как звезда.
Алексис и Лендис сделали все что могли: большинству матросов был почти возвращен
прежний облик.
- Эх вы, тоже мне, стража! И эти инвалиды должны были меня охранять! Да я, если бы
захотела, любого из вас смогла бы одолеть!
Веселые огоньки в глазах Алексис никак не вязались с серьезным тоном, каким это
было сказано.
- А я бы и не сопротивлялся, - признался Форрест, - только ради того, чтобы вы потом
нянчили меня своими ручками.
- Ах ты, старый козел! - весело рассмеялась Алексис, швырнув Форресту полотенце.
Моряки встретили ее слова дружным смехом.
- А теперь, ребята, - объявила Алексис, - уходите все из кухни. Готова поспорить, что,
кроме эля, у вас ничего нет в животах. Ты, Форрест, тоже уходи. Я сама приготовлю еду. С
вас на сегодня хватит работы.
Потом все обедали в просторной столовой. Алексис по настоянию мужчин села во
главе стола. Предметом обсуждений и шуток была сегодняшняя драка. Моряки весело
смеялись, но Алексис за шутками и прибаутками старалась понять причину стычки. Она
так бы и осталась в неведении, если бы Майк, разогретый поданным к обеду вином,
добавленным к уже выпитому элю, вспоминая утренние события, не сказал:
- Но когда он назвал ее капитанской шлюхой, я не мог...
За столом наступила тишина, которую нарушил только звук выпавшей из рук Алексис
вилки. Майк огляделся, ища поддержку, но все смотрели на него с угрюмым осуждением,
предоставляя ему самому заглаживать вину. Алексис, не поднимая глаз, осторожно
положила вилку на стол рядом с тарелкой.
- Простите, Алекс. Я не хотел...
Майк сам не знал, что надо говорить в таких случаях, и обрадовался, когда Алексис
пришла ему на выручку.
- Не извиняйся, Майк, - сказала она твердо, складывая руки на коленях. - Ты всего лишь
повторил то, что слышал. - Алексис замолчала, собираясь с духом. - Итак, вы дрались за
капитанскую шлюху. Я полагаю, что должна быть вам благодарна уже за то, что вы видите
в этих словах оскорбление для себя. Но я не стану говорить вам спасибо. Оскорбили меня
- и отвечать обидчикам должна была я сама, и больше никто.
Франк посмотрел ей в глаза и заговорил горячо и убежденно:
- Мы дрались за правду. Нам горько оттого, что вы наша пленница, но с этим мы
ничего поделать не можем. Зато мы можем сделать так, чтобы вас уважали. Мы
отстаивали вашу честь и свою тоже. А еще дрались за честь и достоинство нашего
капитана. Те люди, которые видели вас в порту, ничего о вас не знают. Они думали, что
мы трусливо избегали боя и потому не потопили ни одного британского корабля. Но мы
выполняли одну из самых важных
миссий; мы все испытываем особую гордость за то, что с нами сейчас знаменитый
капитан Алекс Денти. Нашим товарищам с других кораблей невдомек, что гроза морей
Алекс Денти и есть та самая женщина, которую они увидели в порту. Зато теперь они
знают, что вы, конечно же, не шлюха.
- Спасибо, Франк. Спасибо вам всем за то, что вы это понимаете, - тихо сказала Алекс
и уже совсем другим, веселым тоном добавила: - Мы еще повоюем!
Всем сразу стало легче. Обед закончился в непринужденной дружеской атмосфере,
Алексис с интересом слушала последние новости относительно военных действий,
которые успели раздобыть моряки.
После обеда она пошла в гостиную, предоставив матросам решать, кому из них мыть
посуду. Они все еще бросали жребий и торговались, когда пришел Клод. Услышав шум на
кухне, он сразу же прошел туда.
- Что происходит? - спросил он. - Где Алексис и что, черт возьми, с вашими
физиономиями?
- Вот решаем, кому из нас делать грязную работу, Алексис не в счет: она готовила
ужин. Сейчас она в гостиной, отдыхает, наверное, и вполне заслуженно. А что до синяков
- это результат драки, случившейся в порту после того, как мы уехали, - доложил Лендис.
- Спасибо за обстоятельный рассказ, - усмехнулся Клод. - Посуду вымоют Том и
Франк, а вы, Форрест, дайте мне чего-нибудь поесть. Алексис пусть отдыхает, а тем
временем Майк поведает мне о причине заварухи - ему, как вижу, досталось сильнее всех.
Майк уже открыл было рот, чтобы начать рассказ, но тут дверь на кухню распахнулась.
На пороге стояла Алексис.
- Я могу все объяснить, - заявила она. - Между матросами "Конкорда" и теми, кто
наблюдал за прибытием корабля в порт, возникли разногласия относительно природы
моего присутствия на борту. Ваши люди все чудно уладили. И нечего больше
возвращаться к этой теме.
Клод ожидал, что кто-нибудь из матросов изложит свою версию происшедшего, но все
молчали.
- Форрест, принеси ужин ко мне в кабинет, - так ничего и не дождавшись, приказал
Клод. - И не забудь взять немного вина для Алексис.
Он крепко взял Алексис за локоть и увел за собой в кабинет. Против желания
получилось это у него довольно грубо. Захлопнув за собой дверь, Клод с холодной
усмешкой спросил:
- Так в каком качестве видели вас моряки в порту?
Алексис стряхнула его руку и отступила в глубь комнаты.
- Таннер, - тихо сказала она, - не злись на них. Что еще могли подумать обо мне
мужчины? Естественно, раз я плаваю на этом корабле, значит, я чья-нибудь шлюха.
Она видела, как гнев в глазах Клода сменился болью. Произнесенные ею слова словно
хлестнули его. Алексис поднесла ладонь к его щеке.
- Я польщена уже тем, что они сочли меня достойной того, чтобы быть твоей шлюхой.
Клод сжал ее кисть, затем потянул Алексис к себе, обнял, словно желая защитить.
- Я никогда не думал о тебе так, - шепнул он ей на ухо. - Никогда.
Он коснулся губами ее лба, затем щеки, затем закрыл ей поцелуем рот.
Этот поцелуй был сама нежность; оба они испытали прилив желания, тем более
мощный, чем дольше пытались отрицать наличие между ними взаимной привязанности.
Клод мял языком ее нижнюю губу, словно пробуя на вкус, и ноги у Алексис стали слабеть.
Она опиралась на кольцо его рук, но вскоре и этой опоры стало не хватать, и она закинула
ему руки на шею. Клод застонал, почувствовав, как набухла грудь его подруги, прижатая к
его груди. Сладкой пыткой стало для него это лишнее доказательство ее желания
близости. Руки его опустились вниз, легли на ее ягодицы, сжали их, притянули ее к себе,
живот к животу, и в этот миг с губ ее сорвался стон.
Настал миг, когда оба они перестали сопротивляться, и сдачу своих позиций закрепили
поцелуем. Никто из них не находил в себе силы оттолкнуть другого, хотя оба прекрасно
понимали, куда приведет их поцелуй. В этот момент Алексис было все равно, увидит ли
она Траверса вновь или нет, и Клод больше не думал о том, что должен найти способ, как
может привязать ее к себе. Но слабость их была лишь минутной слабостью. Перед обоими
стояла цель, которая была превыше всего. Нехотя они разжали объятия. Клод тяжело
прислонился к двери. Алексис, чтобы окончательно обозначить лежащую между ними
пропасть, сказала:
- Я не смогу быть твоей снова, Клод. Не смогу, пока все не будет закончено.
- Я знаю, - тихо ответил он.
Клод протянул руку к ее лицу и убрал со лба выбившийся локон. Она откликнулась на
его ласку тихим вздохом.
- Я так тебя хочу, - сказал он, услышав, как участилось ее дыхание. - Так сильно.
- Остановись, Клод. Ничего больше не говори! - взмолилась она, расписываясь в
собственном бессилии перед желанием отдать ему всю себя.
Клод кивнул и прошел в глубь комнаты, стараясь не коснуться ее, понимая, что
малейшая искра, возникшая от контакта их тел, заставит его забыть ее мольбы.
- Как прошла ваша встреча, капитан? - спросила Алексис, садясь в кресло напротив
кушетки. Она слегка запнулась, словно не зная, уместно ли столь официальное общение
после бурной демонстрации взаимных чувств.
- Не так хорошо, как хотелось бы, - уклончиво ответил Клод.
- В каком смысле? - Она откинулась на спинку кресла.
- Мы с сенатором не сошлись в некоторых вопросах.
- Относительно меня? - еле слышно спросила Алексис.
- Конечно, относительно вас, - раздраженно ответил Клод и тут же пожалел о своей
грубости: такое несчастное сделалось у нее лицо. - Зачем еще мне встречаться с
сенатором, если не по вашему делу.
- Со своими делами я справлюсь сама, без защитников, - запальчиво бросила Алексис.
- С чего вы взяли, что я вас защищал?
- Я всего лишь подумала, - начала было Алексис и осеклась, не зная, что сказать.
Клод резко выпрямился и, глядя Алексис прямо в глаза, тоном, не допускающим
возражений, заявил:
- Пора внести ясность, Алексис. Да, я хочу тебя, потому что люблю. Не хмурь брови, ты
знаешь об этом так же хорошо, как и я, а может, и лучше. Но сейчас мы воюем с твоей
страной, и я, как любой гражданин, стою на страже интересов моей страны. А ей нужна
ты. Я уже говорил, что если бы ты согласилась помочь нам в этой войне, отношения
между нами были бы совсем другими. Я не кривил душой, Алекс. Знания, полученные
тобой в двухлетней борьбе один на один, стоят опыта, который многие из наших морских
офицеров приобретали долгими годами службы. Ты была бы нам существенным
подспорьем. Наша неприязнь к британцам основана не только на отвратительной
практике увода в рабство наших граждан для службы на судах Соединенного Королевства.
Есть много причин более меркантильного свойства. Англия отчего-то решила, что
беспошлинная торговля на территории Штатов - ее неотъемлемое право. Ну как же!
Хозяева Атлантики! Нас не устраивают условия сотрудничества с нашими корабельными
компаниями, которые выдвигает Британия, руководствуясь отнюдь не интересами дела.
Вместо того чтобы отдать предпочтение лучшим с точки зрения надежности, право на
провоз грузов в зоне блокады дается компаниям родственников или фаворитов, остальные
не менее достойные судоходства терпят убытки, потому что лишены этих прав. Франция и
Англия убедились в том, что Америка предпочитает держать нейтралитет в их войне, и
что же - это послужило нам благом? Отнюдь! Наши корабли были отданы на милость
каперам обеих воюющих сторон. Если мы победим, я стану еще богаче, чем был прежде,
потому что в этом случае корабли Корабельной компании Гарнета смогут заходить в
любые порты, не опасаясь помех со стороны Британии. Я участвую в этой войне, чтобы
защитить то, что имею, и получить большее. Вот что ставят на кон Соединенные Штаты.
Алексис молчала. Она не думала о Корабельной компании Квинтоиа, которая должна
была выйти на этой войны процветающим предприятием: Алексис не страшила
конкуренция, она знала, что умеет вести дело. Не думала она и о людях, живущих на
Тортоле, преданных ей друзьях, которые, добейся она успеха, станут жить лучше и богаче.
Она смотрела на Клода, задаваясь единственным вопросом: сможет ли она, согласившись
на сотрудничество с американцами, удержать одного человека, того, которого она хотела
сильнее всего, того, кто, пристально вглядываясь в ее лицо, ждал сейчас ответа.
- Об этом я уже думала, - медленно проговорила Алексис, не отводя взгляда.
Клод кивнул. Последовало тяжелое молчание. Оба понимали, чего будет стоить ее
решение. Клод снова лег и, глядя в потолок, задал почти риторический вопрос:
- Если Президент будет говорить с тобой так, как говорил я, разложит все по полочкам,
ты согласишься?
- Мистер Медисон не сможет этого сделать.
- Почему нет? - удивился Клод.
- Меня привезли сюда силой, капитан. Вы хорошо помните, чем вы мне угрожали.
Насколько я понимаю, все было сделано для того, чтобы я подчинилась желанию вашего
Президента. Если бы выбор был за мной, я бы все равно присоединилась к вам после того,
разумеется, как с моими делами будет покончено. Разве вы забыли? Ведь я страстно
хотела попасть в вашу страну еще девочкой, в тринадцать неполных лет, и, будьте
уверены, не стала бы стремиться вернуться в Англию, если бы судьбе было угодно, чтобы
меня высадили в Чарльстоне, а не на Тортоле. Смею заверить, я не испугалась бы и не
дала стрекача, даже если жизнь на этой земле обетованной оказалась бы куда тяжелее и
грубее той, что мне представлялась в мечтах.
- Но сейчас разве вы не в этой стране? Выходит, ваша мечта исполнилась?
Алексис окинула взглядом комнату.
- Где моя свобода, капитан? Где мое право свободно принимать решения? Ваш
Президент мне этого не предложил.
- А если бы предложил?
- Тогда он должен был дать мне вначале поймать Траверса, а затем я бы стала помогать
вам чистосердечно и искренне, как если бы вы никогда меня сюда не привозили.
Клод хотел было сказать ей, что именно это он и пытался разъяснить Хоуву, но тут
раздался стук в дверь. Форрест принес ужин и вино. Когда кок ушел, Клод почувствовал
что желание объясняться и оправдываться тоже ушло. За едой он отвечал на вопросы
Алексис о доме и поблагодарил за наведенный в его жилище порядок.
- У тебя и в Бостоне есть свой дом? - спросила Алексис, ставя стакан на полированный
стол.
- Нет. Когда я приезжаю в Бостон, то останавливаюсь у Эммы и Блейка. Они живут там
же, где жили мои родители и где вырос я.
- Понятно. Но когда ты переедешь в Бостон, тебе потребуется собственный дом, не так
ли? Ты же не захочешь жить у сестры?
- Почему ты решила, что я намерен жить в Бостоне?
- Потому, - с улыбкой ответила Алексис, - что я не забыла твои разговоры о компании
Гарнета. И мне не показалось, что ты готов расстаться с делом. Наоборот, похоже, ты
собираешься развивать семейный бизнес. Ты не сможешь вести дела из Вашингтона.
Клод рассмеялся.
- Во время нашего последнего разговора Эмма сказала мне, что Корабельная компания
Квинтона составляет нам конкуренцию. Я не стал говорить ей, хотя и знал наверное, что
владелец компании едва ли лично занят делами своего предприятия.
Алексис широко улыбнулась.
- Я получаю весьма существенную поддержку с совершенно неожиданной стороны.
Клод нахмурился. Имя Лафитта не прозвучало прямо, но намек был достаточно
прозрачен.
- Давай не будем о Лафитте, - он отставил в сторону поднос.
- Почему ты так странно реагируешь, когда я говорю о нем? Лафитт помог мне, когда я
больше всего нуждалась в помощи. Ты, наверное, понимаешь, что не я просила его
пощадить мои корабли! Он сам принял такое решение, и я знаю почему.
- Не важно, зачем он это делает, важно лишь, что его благородство сыграло ему на
руку. Не зря говорят, что посеешь, то и пожнешь.
- Что-то я не возьму в толк...
- А жаль, - тихо ответил Клод.
Едва ли можно было сомневаться в том, что Алексис предаст человека, который
способствует процветанию ее бизнеса, не говоря уже о том, что Лафитт помог ей и дал
свободу, в которой отказал он, Клод.
- Ты так и не ответил на мой вопрос, - вдруг сказала Алексис.
- Какой вопрос?
- Единственный, на который я надеюсь получить от тебя ответ, о Бостоне.
- Да, я собираюсь жить в Бостоне, - усмехнулся Клод. - Я покину этот дом без всякого
сожаления.
- Тогда зачем тебе такой большой дом сейчас? Ты ведь очень редко здесь бываешь.
- Я не продаю его, потому что мне нравится это место. И еще: когда я прихожу сюда, я
знаю, что это моя собственность. Согласись, сознание того, что у тебя есть свой угол,
греет душу. Это не то, что жить в отелях или снимать жилье. Даже старые морские волки
и те жаждут найти такое место под солнцем, где бы пол не качался под ногами. А как
насчет тебя? Разве ты так не считаешь?
Алексис опустила глаза, вспоминая дом на Тортоле, радугу цветников и свежее
дыхание моря. Увы, без Франсин и Джорджа дом стал ей безразличен.
Подойдя к Алексис, Клод помог ей подняться и, придерживая рукой за подбородок,
чтобы она не отворачивала лицо, сказал:
- Прости, Алекс.
Он видел муку в ее глазах и понимал, что никакие слова не помогут излечить эту боль.
- Я надеюсь, ты никогда больше не увидишь того дома. По крайней мере тебе не
придется возвращаться туда в одиночестве.
- Но я хочу увидеть его, - сказала Алексис, убирая его руку.
- Ни к чему тебе это.
- Нет, я должна приехать туда. Я никогда не смогу там жить, но я должна видеть его,
чтобы не забывать о данном слове, чтобы набраться мужества и поквитаться с человеком,
виновным в смерти моих близких.
Клоду захотелось обнять ее, чтобы она смогла выплакать боль на его плече. Он
представлял, как она будет плакать, когда вернется на Тортолу и придет к этому
мертвому, пустому дому. Она была такой слабой, такой женственной, совершенно
непохожей на легендарного жестокого капитана Денти. Губы ее слегка подрагивали, тело
била едва заметная дрожь, и только взгляд ее янтарных глаз, такой же, как тогда, когда
она приносила свои клятвы, удерживал его от того, чтобы пожалеть и успокоить ее. Этот
взгляд молил о беспощадности.
- Уже поздно, - сказал Клод, понимая, что ничего не может предложить ей в утешение.
- Ты выбрала комнату?
- Да. Если ты не против, я бы хотела пройти к себе прямо сейчас.
Алексис позволила Клоду взять ее под руку и проводить до лестницы. В холле она
пожелала спокойной ночи матросам и пошла наверх. Уже почти поднявшись, Алексис
оглянулась, услышав звучный, красивого тембра голос Клода, желавшего ей хороших снов,
и, улыбнувшись, пожелала ему того же.
Глава 12
За завтраком Клод, Алексис и Лендис потешались над своими товарищами, чьи
физиономии после вчерашнего побоища имели весьма живописный вид.
Каждый из команды "Конкорда" знал, что Алексис умеет держать слово, и поэтому
решение освободить большинство моряков от вахты явилось вполне оправданным. Трудно
было поверить в то, что она все-таки решит бежать, не дожидаясь встречи с Президентом.
Клод тем не менее отдал подробные распоряжения относительно четверга, однако
Алексис не могла об этом знать. Таннер сознательно не сообщал ей дату и время встречи
с властями, хотя и понимал, что таким образом усложняет ее задачу.
Ужин прошел в мирной обстановке. Почти все матросы разбрелись кто куда, остались
лишь Лендис, Гарри и Майк. Алексис на этот раз выполняла обязанности кока. Впрочем,
готовить ей было в радость - безделье утомляло ее сильнее работы. Во время ужина она
думала только о том, каким образом сможет выбраться из Вашингтона. Задача дьявольски
трудная, если учесть, что Клод наотрез запретил ей покидать дом, даже под охраной.
Алексис часто вспоминала о своих людях. Подчинятся ли они ее приказу или все-таки
сделают так, как велит им сердце? Оставалось лишь надеяться на то, что здравый смысл
возьмет верх над эмоциями, но в этом случае ей пришлось бы воспользоваться услугами
первого попавшегося корабля. Впрочем, сперва она должна придумать, как пробраться в
порт.
Подняв глаза, Алексис заметила, что Клод смотрит на нее и улыбается, словно читая ее
мысли.
- Способ должен быть, - сказала Алексис, возвращая ему улыбку.
Клод рассмеялся, не обращая внимания на озадаченные взгляды матросов. Никто,
кроме Клода, не уловил в реплике Алексис какого-то особенного смысла.
Зато для Алексис смех Клода сказал больше, чем могли бы сказать слова. В этих звуках
она услышала вызов. Клод словно дразнил ее, подзадоривал на очередную попытку. Даже
в постели, кутаясь в его рубашку, надетую на голое тело, она продолжала перебирать
варианты бегства, ища лучший.
В среду вечером Клод и Алексис вдвоем расположились в кабинете. Каждый был занят
своим делом. Она, по-восточному скрестив ноги, сидела на ковре и читала, забыв обо
всем на свете. Поглядывая на нее, Клод думал о том, что этот способ бегства от
реальности, пожалуй, единственный у нее оставшийся. Словно в подтверждение, Алексис,
оторвав от книги взгляд, посмотрела мимо него, чему-то улыбаясь.
- Интересно? - спросил он.
- Очень. Ромео и Джульетта, - звонко откликнулась Алексис.
- Странно. Мне эта пьеса не показалась уж слишком занимательной.
- Потому что ты не думал, как здорово иметь средство, благодаря которому можно
притвориться мертвой. Если бы у меня было такое снадобье, я бы мигом решила все
проблемы.
- Придется мне запретить тебе читать, если из книг ты будешь черпать идеи для побега,
- сказал Клод, ласково перебирая золотистые пряди волос.
Почувствовав, как Алексис вздрогнула, Клод убрал руку.
- Я должен кое-что тебе сообщить, - начал он бесцветным голосом, будто речь шла о
меню на завтра.
Алексис немедленно повернулась к нему лицом. Безразличный тон не ввел ее в
заблуждение.
- Завтра ты встречаешься с Медисоном.
Алексис кивнула. Она сама с точностью не могла бы сказать, какие эмоции вызвала в
ней эта новость. Отчасти она даже радовалась тому, что наконец все будет кончено и ей
предстоит принять вызов, с другой с
...Закладка в соц.сетях
