Жанр: Любовные романы
Невеста страсти
... заметил, как Алексис
покраснела.
- Вы всегда читаете в моей душе как в открытой книге? - спросила Алексис, не отводя
глаз.
- Сейчас - да.
Джордан прислонился к двери.
- Вы что, боитесь, что мы не захотим последовать за вами, раз вы делаете это из-за
любви к капитану?
- Я не знала, поймете ли вы.
Джордан сдвинул выбеленные солнцем брови. Голос его звучал резко, будто ножом
разрезая воздух:
- Капитан Денти, мы вместе с вами вдоль и поперек пересекли Атлантику, потому что
вы ненавидели одного человека. У вас были причины для ненависти. Теперь мы
последуем за вами в Вашингтон, потому что вы любите другого человека. Для любви к
нему у вас тоже есть причины, и мы вместе с вами хотим видеть его свободным.
- Я должна была догадаться и рассказать вам обо всем сама, - с сожалением сказала
Алексис.
- Да, не мешало бы, - спокойно согласился Джордан. - Все то время, пока мы были
вместе на этом корабле, вы не считали нужным касаться этой темы.
Алексис глянула на Джордана исподлобья и вдруг неожиданно светло, от души
рассмеялась.
- Я получила по заслугам. А теперь, мистер Джордан, - сказала она, садясь за стол, -
поговорим непосредственно о корабле. Как мы сегодня зовемся?
Перед ней был прежний первый помощник - прекрасно знакомый с делом,
дисциплинированный и выдержанный.
- "Принцесса ночи", мы успели сделать полный круг.
- Полагаю, вам пори подняться на палубу и проследить за тем, чтобы команда
"Принцессы" узнала о том, что предстоит сделать вечером. А после этого приходите, и
мы обсудим, как все будет происходить, в мельчайших деталях.
Джордан уловил нотки радостного возбуждения в ее голосе.
- Есть, капитан, - чеканно ответил он и вышел легкой, пружинящей походкой.
Пока Алексис и Джордан обсуждали план освобождения Клода, сам он терпеливо
считал каменные блоки в стенах тюремной камеры. Так было легче отвлечься от
терзавших его сомнений и вопросов, не получавших ответа.
Двадцать пять. Но почему за ним явился Хоув? Клод ожидал увидеть офицера флота.
По уставу именно он должен был его арестовывать. При чем здесь сенатор? Двадцать
шесть. И конвойные, пришедшие вместе с Хоувом, кажется, получили приказ о взятии под
стражу от самого сенатора. Но Хоув не имеет таких полномочий. Должно быть, Медисон
наделил его правом осуществить арест. Двадцать семь. Если бы на том собрании
присутствовал Президент, возможно, он бы понял, что освободить Алексис было просто
необходимо. Двадцать восемь.
И почему ему не позволили встретиться с начальством? Почему конвойный сказал, что
к нему в камеру имеют допуск только Хоув и Фартингтон? Какое-то время все это
казалось малозначительным. Все можно объяснить в суде. Двадцать восемь. Нет.
Двадцать девять. Черт. Один. Можно убедить чиновников, что освобождение Алексис не
было актом измены. Он заставит их увидеть, что, освободив ее для поимки Траверса, дал
им возможность заручиться ее помощью в дальнейшем. Два. Три. Что-то есть такое в
Хоуве и прочей компании, отчего им не хочется верить. Что именно? Ведь они, казалось
бы, хотят того же, что и он сам. Или делают вид, что хотят. Два. Нет, черт возьми! Один.
В замочной скважине заскрежетал ключ. Клод поднял глаза и увидел, как конвойный
пропускает в камеру сенатора Хоува.
Хоув быстро огляделся и только потом посмотрел в лицо пленнику. Во взгляде его
читалось торжество. Толстые губы сенатора сложились в брезгливую усмешку.
- Не слишком приятное местечко, верно?
- Не слишком. Присядете?
Клод подвинулся, освобождая место на койке.
- Я постою. Насколько мне известно, вы хотели бы переговорить с вашим начальством.
- Верно. Мне надо объясниться перед Советом.
- Совета не будет.
Сенатор перехватил вопросительный взгляд капитана.
- И суда тоже не будет, - добавил Хоув.
- Не будет суда? - Клод был озадачен. Дело начинало принимать довольно странный
оборот. - Не хотите ли вы сказать, что поняли, почему я должен был отпустить капитана
Денти?
- Суда не будет, потому что вы уже признаны виновным, капитан.
- Что?
- Почему вы так удивлены? Вы уже признались в том, что освободили капитана Денти,
а она - преступница.
Клод заставил себе говорить спокойно.
- Вы знаете, что это неправда, сенатор. Она не преступница. По крайней мере, она ни в
чем не преступила законы нашей страны. Именно в этом я и собирался убедить суд.
Хоув рассмеялся.
- Неужели вы полагаете, что я об этом не знаю? Неужели вы не поняли, что именно
поэтому не будет суда?
- О чем вы говорите? Что, черт побери, происходит?
- Вы в самом деле ни о чем не догадываетесь?
- У меня нет привычки спрашивать о том, что я уже знаю.
Хоув нахмурился.
- У вас поубавится спеси после того, как я кое-что разъясню вам, Клод. Во-первых, суда
не может быть уже потому, что все обвинения против Алексис, как вы знали с самого
начала, не более чем оговор. На самом деле у нас против нее ничего нет. Вы были правы,
полагая, что сможете это доказать. Следовательно, обвинять вас в измене столь же
абсурдно. Хотя помощь Денти нам бы не помешала, если бы мы смогли ее уговорить.
- Но тогда почему...
- Не перебивайте. Я мог бы вам ничего не рассказывать. Так бы и отправились на
виселицу, не узнав правды.
Удовлетворенно отметив, что слова его возымели действие, Хоув почувствовал прилив
гордости. Приятно было сознавать, что этот надменный капитан находится в полной его
власти.
- Как я сказал, никто не может инкриминировать вам измену, поскольку таковой не
было. Я знаю, о чем вы думаете, - кто отдал приказ об аресте. Я угадал? Ну что же, приказ
Малютки Джемми вышел из-под пера Беннета.
- Фальшивка!
- Вы совершенно правы, капитан, - язвительно заметил Хоув. - Но не такая
безупречная, чтобы пройти в суде. Вы знаете, почему для поимки капитана Денти были
выбраны именно вы?
Клод покачал головой. Услышанное от сенатора никак не укладывалось в его мозгу.
- Ну конечно, вы не знаете. Выбор пал на вас, потому что вы оказались единственным
из ваших собратьев офицеров, кто искренне верил в то, что мы сможем выиграть войну.
Вы были единственным, кто искренне считал, что претензии Штатов к Британии
обоснованны. Мы знали о том, что вы были силой завербованы, в британский флот, но мы
знали и то, что вы не будете воспринимать данное вам поручение как повод для личной
мести. Вы действительно полагали, что из вашего задания может получиться что-то
путное.
Вы была выбраны именно потому, что искренне считали, будто привлечение капитана
Денти ускорит победное завершение войны. И вы не ошибаетесь - помощь капитана
Денти могла бы способствовать победе Штатов, если бы мы действительно этого хотели.
Но поверьте, я ничего не знал о вашем личном знакомстве с капитаном Денти. Мы были
крайне удивлены, узнав о том, что она женщина.
Мы уже готовы были передумать, но поняли, что ее необходимо остановить. И здесь
уже не важно, ни какого она пола, ни каковы мотивы ее поступков. Кроме того, оставался
открытым вопрос о Лафитте, который являлся нашей второй мишенью. Ваши откровения
лишь укрепили нас в мысли, что нам надо заполучить обоих сразу.
Понимаете ли, капитан, победа в войне не отвечает нашим интересам. Я вообще был
против войны с самого начала, и я не одинок в своем мнении. Нас с Робертом больше
всего беспокоило - вдруг вы каким-то образом выясните, что мы оба голосовали против
объявления войны. Вообще говоря, едва ли кто-то из депутатов Новой Англии поддержал
Президента в его желании потягаться с Британией. Но поскольку ни Роберт, ни Беннет,
ни Ричард, ни я ничего не могли изменить в результатах голосования, мы решили
действовать окольным путем.
В противоположность тому, что считаете вы, мы никогда не надеялись на победу.
Проблема состоит лишь в том, как побыстрее закончить это бессмысленное
кровопролитие. Чем меньше потерь будет у англичан, тем раньше все окажется позади и
тем успешнее пройдут переговоры по заключению мира. Выдача капитана Денти
британцам могла бы быть расценена как жест дружелюбия с нашей стороны.
- Вы негодяй, - прошипел Клод. - Изменник и негодяй!
Клод едва сдерживал желание задушить сенатора.
Хоув почувствовал себя весьма неуютно под его полным ненависти взглядом и
попятился к решетке, отделявшей камеру от коридора, - поближе к конвойным, которые
увлеченно играли в карты за дверью камеры.
Клод откинул назад голову и засмеялся. Тряхнув темно-рыжими кудрями, он сказал:
- Я не собираюсь нападать на вас, сенатор. По крайней мере до той поры, пока вы не
удовлетворите мое любопытство. Осталось невыясненным еще очень многое из того, что я
хотел бы от вас узнать.
- Например? - снисходительно уточнил Хоув.
Имея вблизи охрану, он чувствовал себя гораздо увереннее.
- Вы сказали, что собирались передать капитана Денти британцам. Тогда для чего вы
просили ее привести вам Лафитта?
- Денти была права насчет Лафитта, Таннер. В этом-то и весь интерес. Никто из вас не
мог взять в толк, отчего мы так настойчивы в желании заполучить Лафитта прямо сейчас,
если совершенно очевидно, что он все равно придет к нам на помощь немного погодя. Но
на самом-то деле мы этого как раз и боялись.
- И поэтому вы решили ее изолировать, - закончил Клод, больше разговаривая сам с
собой, чем с сенатором, - чтобы быть уверенными в том, что он не поможет.
- Совершенно верно.
- Но сейчас у вас нет капитана Денти, и англичанам вы никак не сможете ее передать,
а до Лафитта вам не добраться. И чего вы с вашими друзьями добились? - с нескрываемым
презрением спросил Клод.
- Мы получили вас, - с любезной улыбочкой ответил Хоув, ничуть не смущаясь тоном
собеседника. - Вас повесят за измену, капитан, но вовсе не по тому обвинению, которое
вы надеялись снять с себя на суде.
- И что я сделал такого, за что меня можно повесить без суда?
- Вас повесят за передачу информации англичанам. Только и всего.
- Вам это с рук не сойдет, Хоув. Я заставлю себя выслушать.
- Неужели вы думаете, что я стал бы вам все это рассказывать, если бы у вас оставалась
хоть малая надежда выслушанным?
Внезапно Клод почувствовал, что слабеет. Отчаяние, охватившее его, было сродни
тому, что совсем недавно испытала Алексис. Она даже не хотела на него смотреть,
считая, что для нее все кончено. Алексис! Надо думать о ней, о том, что она сейчас за
много миль отсюда, в море, и идет к своей цели. Эта мысль должна дать ему силы.
- Конвойные, - сказал он, цепляясь за последнюю надежду. - Я все сообщу конвойным.
- Они не станут вас слушать. Им известно, что вас уже допрашивали в Бостоне и вина
ваша доказана. Вас привезли на казнь в Вашингтон из-за особого характера вашего
преступления. Они не поверят ни одному вашему слову. Я уже предупредил этих ребят,
что вы будете пытаться привлечь их на свою сторону. На рассвете вас казнят.
- Зачем вам столько сложностей? Почему бы вам не убить меня самому или не
заставить сделать за вас эту грязную работу кого-нибудь еще?
- Лично я так и хотел поступить. Вы должны благодарить Дэвидсона за подаренные
вам несколько лишних часов жизни. Он посчитал, что ваша смерть, представленная как
казнь, может добавить воды на нашу мельницу, щедро возместив нам потерю Денти и
Лафитта.
Хоув прислонился к стене и довольно улыбнулся. Да, по сравнению с незавидным
положением Клода собственное положение казалось сенатору сверхпрочным.
- Вас казнят как предателя. История об этом разлетится во все концы и поднимет
много шуму. А как же! Один из самых уважаемых офицеров флота продался англичанам!
Те, кто драл глотки за войну, сразу поутихнут. Какая уж тут надежда на победу, если
лучшие из них похожи на вас? Ваше имя станет символом бесчестья.
Не хмурьтесь, капитан. В дальнейшем я собираюсь вас оправдать. Я лично прослежу за
тем, чтобы ваше имя очистили от позора. Вскоре станет известно, что в вашей смерти
повинен не кто иной, как сам Медисон. Тогда же выяснится, что вас казнили без суда.
Когда обыватели услышат о вашей невиновности, гнев их будет даже больше, чем когда
они считали вас виновным. "Что за администрация у нашего Джемми?" - спросит
каждый. Разве командующий флотом не знает, что творится в его ведомстве? Как может
столь безалаберная личность надеяться на выигрыш в войне?
- И вы станете стараться вовсю, чтобы укрепить это мнение, - брезгливо
поморщившись, промолвил Клод.
- Укрепить? - удивленно воскликнул Хоув. - Вы меня недооцениваете! Я его создам! Я
стану режиссером этого спектакля! Я намерен сделать все, чтобы поскорее покончить с
разбродом, который вы называете войной! Я собираюсь камня на камне не оставить от
пьедестала, который сооружал себе Медисон! Соединенные Штаты переживут это
безумие и излечатся. Я не предатель, капитан, что бы вы обо мне ни думали. Я хочу,
чтобы нам оставили хоть что-то. Британцы пощадят нас, если все это закончится
побыстрее.
- И что вы предполагаете принести в жертву? Какими, по-вашему, будут наши потери?
- Мне просто смешно слышать этот тон! Что могут наши восемнадцать кораблей
против восьмисот британских? Я не предполагаю, я знаю исход.
- И вы сделаете все, чтобы оказаться правым, - вздохнул Клод.
- Капитан, вы превзошли все мои ожидания. Выбор и в самом деле оказался удачным.
Хоув крикнул охране, что хочет выйти, затем повернулся к Клоду и, холодно глядя ему
в глаза, сказал:
- Даже сейчас вы пытаетесь держаться так, будто расположились отдохнуть в
собственном доме. Вы очень самонадеянны, Клод, и эта ваша черта играет на нас. Вы
были абсолютно уверены, что вам дадут рассказать правду о том, как мы поступили с
капитаном Денти, и, отпустив ее, сами не заметили, как угодили в ловушку. Ну что же,
зато вы узнали сегодня правду. Вам не кажется, что вы несколько продешевили? Жизнь
дорогого стоит, капитан.
- Не сомневаюсь. Только как было догадаться, что люди вроде вас найдут дорогу в
наше правительство.
- Уверяю вас, мы найдем дорогу куда угодно. Теперь, когда вы об этом знаете, вы
будете более предусмотрительны в будущем, не так ли? - сказал Хоув и с удовольствием
рассмеялся собственной шутке.
Стражник приоткрыл дверь и выпустил сенатора.
- На самом деле вы не можете смириться с таким бесславным концом, - сказал Хоув на
прощание. - Готов поспорить на мой следующий пост в правительстве, что вы и сейчас
думаете о том, как оставить нас с носом.
Клод пожал плечами и лег на койку, с удовольствием потянувшись, словно большой и
сильный кот.
- Может быть, я и не смогу сбежать, но зато и вам избежать виселицы тоже не удастся,
- сказал он голосом тихим и вкрадчивым.
Хоув уставился на Клода, пытаясь понять, откуда тот черпает силы, чтобы с таким
презрением относиться к смерти; но пленник равнодушно смотрел куда-то вдаль. Сенатор
повернулся к капитану спиной и почти бегом направился к выходу, не отдавая себе отчета
в том, что убегает от человека, которого, можно сказать, уже нет на свете.
Оставшись в одиночестве, Клод неожиданно засмеялся, и каменные стены камеры
ответили глухим эхом. Хоув назвал его самонадеянным. Возможно, так оно и есть, а
может, Хоув просто слишком хорошо знал жизнь, чтобы верить в то, что правда пробьет
себе дорогу. Но Хоув не знал о существовании Лендиса. Он не знал, что есть на свете
люди, которые могут сделать так, что к утру они поменяются местами. Клоду даже не так
важно было, сумеет ли Лендис спасти его от казни - скорее всего нет. Важно было, что
такие, как Лендис, выведут Хоува на чистую воду и его, Клода, смерть не послужит целям
людишек, достойных лишь презрения.
Клод закрыл глаза и стал вспоминать Алексис. "Хоув не сможет всю жизнь носить
маску, Алекс. Я видел, какого рода верность хранит он в своем сердце. Я знаю все. И ктото
другой тоже узнает. А когда это случится, ты узнаешь, что я умер не зря. Я не
сомневался, что такое может произойти, когда освобождал тебя. Я предупреждал тебя об
этом, когда держал в объятиях. Я держал тебя крепко - ведь это могло быть в последний
раз. Тогда я уже понял, что здесь какая-то чудовищная ошибка, и ты не должна принимать
участия в этом. Где-то в подсознании я чувствовал, что мое предательство освободит
меня. Я надеялся на это. Мне трудно смириться с тем, что сказал Хоув, но я смогу
достойно принять смерть, если буду знать, что ему тебя не достать".
Вдруг Клоду показалось, что знакомые янтарные глаза глядят на него с насмешкой. Он
резко сел на тюремной койке. "Не делай этого, Алекс! Ты ведь не знаешь... Ты даже не
догадываешься, в какой капкан лезешь!" - сам не замечая, что говорит вслух, воскликнул
Клод. Потом, когда видение пропало, он невольно задался вопросом, почему вдруг ни с
того ни с сего решил, что Алексис может вернуться. Прежде такая мысль и в голову ему
прийти не могла. Он постарался забыть ее, но закрывал ли он глаза или открывал вновь -
он видел перед собой знакомое лицо с решительно вздернутым подбородком, упрямо
сжатыми губами и горящими гневом янтарными глазами.
- Какого черта!
Алексис уже не пыталась сдерживаться. Мужчины, тесно набившиеся в маленькую
капитанскую каюту, тоже были на пределе.
Франк Спринджер, сидевший за дальним краем стола, сжимал в руке стакан с ромом, и
было непонятно, что он собирается с ним делать: поднести огненную жидкость к губам
или раздавить стекло в ладони. Гарри Янг откинулся на спинку стула, и, если бы не взгляд
прищуренных глаз, напряженный, выжидательный, можно было бы подумать, что он
отдыхает. Майк Гаррисон застыл неподвижно, его можно было принять за изваяние;
волнение выдавали лишь играющие под скулами желваки. Джон Лендис, сидя в кресле по
правую руку от Алексис, озабоченно хмурил брови. Старый моряк, целиком погруженный
в свои мысли и оттого почти не замечающий происходящего в каюте, одной рукой
поглаживал бороду, другой крепко держался за подлокотник.
Курт Джордан, расположившийся по левую руку от капитана, взглянул на Алексис с
нескрываемой печалью. Глаза, всего час назад горевшие воодушевлением, потухли.
- Я думаю, вы захотите услышать все от них сами, капитан, - сказал Джордан, и
Алексис без труда догадалась: будь такое возможно, Курт избавил бы ее от этой
необходимости.
- Вы правы, мистер Джордан, - ответила Алексис. - Мистер Лендис, повторите,
пожалуйста, то, что вы сказали. Обещаю больше на вас не кричать.
- Кричите сколько угодно, - ответил старый моряк. - Мы уже битый час только и
делаем, что орем друг на друга.
- Ни вам, ни капитану Клоду от этого крика не становится легче. Повторите то, что вы
узнали.
- Сенатор Хоув и его парни всех нас попросту используют. Я сказал, что капитана
собираются повесить, и не за то, что он освободил вас, а за что-то совершенно другое.
- Но вы не знаете, за что именно.
Лендис покачал головой.
- Мы не смогли подобраться ближе к тюрьме и выяснить, что там происходит. А сейчас
нам назначили другого капитана, и, согласно его приказу, на рассвете мы срочно
отбываем из Вашингтона.
- Им приказано найти нас, - добавил Джордан.
Курт услышал эту историю одним из первых, когда вместе с несколькими товарищами
разыскал Лендиса и его матросов. Джордан привел их на корабль, рассудив, что едва ли
стоит подозревать экипаж "Конкорда" в чем-то недобром, поскольку, отправляясь на борт
"Принцессы ночи", они здорово рисковали.
- Все это для того, чтобы мы не стояли у Хоува на пути, пока он расправляется с нашим
капитаном, - вмешался Франк.
- Какие у вас есть доказательства того, что за приказом к отплытию стоит Хоув? С чего
вы взяли, что он таким образом пытается не дать вам связаться с капитаном Клодом и,
быть может, освободить его?
Алексис говорила спокойно и четко. Она сумела овладеть собой. Разумеется, она
понимала: освободить Клода не так-то просто, понимала уже тогда, когда решилась пойти
на этот шаг. Но по скупым сведениям, полученным на данный момент, она видела, что все
оказывается гораздо сложнее, чем можно было ожидать.
- Итак, Лендис, - сказала она, - откуда вам стало известно об этом?
Теперь внимание всех было обращено к Лендису. Историю, которую сейчас предстояло
услышать собравшимся, он уже успел рассказать товарищам, но сейчас у него появилась
реальная надежда своим рассказом помочь освободить капитана Клода.
- Вчера днем я зашел к капитану. Я предполагал, что ему нужна моя поддержка после
того, как вас арестовали. Именно тогда он мне и рассказал о том, что сделал. По-моему,
капитан Клод совсем не жалел о своем поступке. Я узнал, что он доставил вас на ваш
собственный корабль, и теперь вы, должно быть, на расстоянии доброго десятка миль от
Вашингтона. Он еще удивился, как это ни я, ни остальные члены его команды не ведали о
том, что ваш корабль зашел в порт. Я ответил, что, коли вас забрали, следить за вашим
кораблем не имеет больше смысла.
Капитан Клод рассказал мне о том, что происходило на встрече с Хоувом, и я
согласился с тем, что он поступил верно, освободив вас. Оставалось уговорить его
покинуть дом: зачем же было ждать, когда его арестуют, - но он отказался. Он хотел
доказать вздорность предъявленных вам обвинений в суде, а заодно получить ответы на
возникшие у него к Хоуву вопросы. Капитан полагал, что его могут освободить еще до
суда, но не хотел говорить вам об этом. Он решил, что будет правильнее, если вы
подготовитесь к самому худшему.
За ним пришли, когда я еще был в доме. Капитан велел мне спрятаться, но сперва взял
с меня клятву, что я никому ничего не открою даже под присягой. Он заботился о нашей
безопасности: если дела пойдут не так, как хотелось бы, подозрение не должно пасть на
команду. Поскольку капитан Клод сам вышел навстречу конвою, они решили обойтись без
обыска. Я спрятался в кабинете и слышал все, что делалось за дверью, в том числе и
разговор Таннера с сенатором. Меня немного удивило присутствие сенатора при аресте.
Обычно так не делается. Капитана увели, но Хоув и один из его людей задержались в
дверях.
Говоривший с Хоувом задал ему странный вопрос: каким образом они смогут
отправить капитана Клода в тюрьму? Хоув ответил, что об этом уже позаботились, и
командир конвоя передаст тюремной охране бумаги. Судя по всему, сенатор показал в
этот момент какие-то документы. Его собеседник, вероятно, просмотрев их, расхохотался.
Он сказал: "Вы и в самом деле обо всем подумали. Капитан в жизни не догадался бы, за
что его сажают!" Мне показалось, что в голосе этого человека прозвучала какая-то
неуверенность, проявившаяся вполне отчетливо, когда он добавил: "Знаете ли, сенатор,
капитан Клод довольно хорошо известен. Его начальству не так-то легко будет поверить в
это". Хоув ответил в том духе, что это уже не его ума дело. Мол, тебе заплатили, и
начальство Таннера тоже деньги любит. А те, кого не удалось подкупить, если и узнают
что, то только когда будет поздно.
Лендис решил, что пора передохнуть, и глотнул вина. Украдкой он посмотрел на
Алексис. Она сидела, откинув назад голову и закрыв глаза. Лицо ее покрывала необычная
бледность.
- Это все, что мне известно, капитан, - закончил Лендис. - Вроде бы немало, и все же
сказать что-то определенное трудно. Мы не знаем, почему против Таннера были
выдвинуты ложные обвинения. Мы не знаем, почему арестовывать его явился Хоув. Быть
может, сенатор понимал, что капитан Клод не может быть арестован ввиду вздорности
предъявленных вам обвинений. Единственный достоверный вывод из всего этого - Хоув
не хочет, чтобы Таннер Клод оставался на свободе. Мы ни к кому не можем прийти с
этим. Мы не знаем, кто подкуплен, а кто нет. Времени для выяснений у нас, кажется, не
остается. Что, если приказ об аресте Клода выпустил сам Президент?
- Я никогда не поверю в это! - решительно возразила Алексис, широко распахнув глаза.
Наклонившись вперед всем телом, она страстно заговорила:
- Не может Президент великой страны быть до такой степени оболванен, чтобы по
навету вывести из строя одного из самых способных своих командиров.
- Я согласен с вами, - вмешался в разговор Гарри. - Наверное, Медисон вообще не
знает, что происходит. Но нам от этого не легче.
- Гарри прав, - сказал Майк. - Медисон, вероятно, не в курсе, что нам приказано
арестовать вас. Это имел в виду Лендис, когда сказал, что нас всех использовали. Хоув и
его подручные хотели заполучить вас ради целей, нам неизвестных, о которых мы даже
догадаться не можем. Они использовали нас для того, чтобы привести вас к ним. Если это
так, они не могут допустить, чтобы дело дошло до суда и капитан рассказал о том, как все
было. Значит, они постараются избежать суда.
- Тогда зачем сажать его в тюрьму? - удивилась Алексис. - Почему бы просто...
Закончить фразу она не смогла.
- Мы не знаем, почему он все еще жив, - продолжил за нее Лендис. - Но мы знаем, что
он жив. Пока. Несколько человек из нашей команды время от времени исчезают с
корабля, чтобы навести справки. Судя по их сведениям, капитан Клод все еще в тюрьме.
Теперешний капитан, Вальтер Франклин, несколько растерян из-за того, что ему
досталась такая разболтанная команда, но он еще не пришел в себя после нового
назначения и едва ли понимает, что на самом деле происходит.
Попытка Лендиса сделать картину не столь мрачной не прошла для Алексис
незамеченной. Она попыталась улыбнуться, но не смогла перебороть себя.
- Вы ведь тоже считаете, что мы очень ограничены во времени? - спросила она.
Матросы с "Конкорда" заерзали на своих стульях. Надо было что-то решать, и слово
теперь было за капитаном Денти.
- Мистер Джордан, вы не передумали принимать участие в спасении капитана Клода?
- Вовсе нет. Теперь мне еще больше хочется вызволить его из беды, если только это
возможно.
- Итак, решено, - объявила Алексис. - Капитан Клод - единственный человек, который
сможет ответить на наши вопросы. Если Хоув, Дэвидсон, Фартингтон и Грэнджерс
задумали измену, то остановить их сможет лишь он один. Я не собиралась, господа,
привлекать к операции вас, но сейчас без вашей помощи обойтись не смогу. Мне
потребуется от вас нечто большее, чем план тюрьмы и другие сведения.
- Нас не надо просить, капитан Денти, - откликнулся Франк. - Мы всегда готовы
помочь вам.
Алексис улыбнулась:
- Я
...Закладка в соц.сетях
