Жанр: Любовные романы
Жажда искушения
...бы то ни было предрассудкам. - Глотнув еще вина, он
вздохнул. - Новый Орлеан - потрясающее место. Кого здесь только нет. Но исторически креольские аристократы
смотрели на каджунов свысока, потому что те были беженцами-акадами из Новой Шотландии. Ребенком я жил здесь
постоянно. Отец занимался ловлей раков. Его покупатели называли нас, детей каджунов, "болотными гнидами". Вот так-то.
- Но вы им отомстили.
- В самом деле?
Она кивнула:
- Я имею в виду каджунскую кухню. Нет сомнений, что каджунская кухня сегодня - самая популярная в стране.
Он засмеялся.
- Ты ведь не мечтаешь о настоящей мести? - спросила она.
- Нет, конечно. Мне нравится быть тем, кто я есть.
- Мне ты тоже нравишься таким, какой ты есть. - Она покраснела, положила в рот кусочек рачьего мяса и замахала
рукой, словно пытаясь остудить жар во рту. - Батюшки, это действительно вкусно, но очень остро.
Он протянул ей свой бокал. Она отпила из него, потом уставилась на свой.
- Хорошая каджунская кухня и должна быть острой, - объяснил Марк.
Энн вымученно улыбнулась ему. Она едва дух перевела от этой острой еды. Волосы у нее были по-прежнему
всклокочены, на хрупком личике зеленели огромные глаза. Она не походила на девочку, в сущности он так и не определил до
сих пор ее возраста. Но в ней была прелесть зрелой и умной женщины, научившейся жить с внутренним ладом в душе.
Улыбка ее была спокойной и мечтательной. Она покорила его сердце и его тело. Он мог бы влюбиться в нее, но для этого
нужно было избавиться от чрезмерного вожделения. Ситуация была чертовски подходящей. Редко мужчине удается
оказаться вместе с предметом своего вожделения в уединенном домике, отрезанном от мира, так что в течение многих часов
никто не сможет их найти.
- Хорошая каджунская кухня должна быть острой, - повторила она. - А хорошие каджунские мужчины?
Он сделал большой глоток вина. Черт, такое трудно представить даже в самых невероятных фантазиях. Она все еще была
в его халате, а он - в рубашке.
- Это... приглашение? - хриплым голосом спросил он. - То есть ты меня приглашаешь?..
- Похоже, что да.
Он вскочил так резко, что стул, на котором он сидел, отлетел к стене, и протянул ей руку. Она колебалась лишь
мгновение.
- Если ты не хочешь больше раков...
- Нет, я... я сыта...
Она взяла его руку.
Они снова занимались любовью.
Потом спали.
И снова занимались любовью. В этот третий раз она не просто пригласила его, она вела себя как агрессор.
О Господи! Что она творила!
Ее волосы, оплетавшие его голую грудь. Ее язык, словно змейка, проникавший в его жаждущий рот, скользящий по его
груди, животу, дразнящий, обжигающий его мужскую плоть... Наконец это становилось невыносимым, будило в нем
животное мужское начало, он хватал ее, терзал, проникал в нее, выпивал ее до дна. Он брал ее всю, целиком, они сливались в
едином огненном ритме, пока не наступал взрыв, пока они оба не проваливались в бездну, утоляя на время жажду друг друга.
Потом они лежали изнемогшие, в полудреме. Он гладил ее по волосам, но возбуждение снова зарождалось в глубине его
существа. Он хотел заснуть рядом с ней, но было жалко, лежа с ней в постели, терять время на сон.
- Ты восхитительна, - тихо сказал он.
Улегшись на его груди, она смотрела ему прямо в глаза.
- Я действительно... ничего?
Он расплылся в улыбке.
- Ничего? Ты красавица. - Он взял ее лицо в ладони. - У тебя совершенные линии. Я не художник, но даже я это
понимаю.
Она приняла комплимент с благодарностью, однако заметила:
- Но линии меняются, знаешь ли.
- То есть?
- Моя кожа уже не натянута так, как это было двадцать лет назад.
Он рассмеялся и поднял голову, оглядывая ее:
- Перемены тоже неплохи, они приносят то, что западает в душу.
- Гм-м, - она сухо рассмеялась, - однако и грудь тоже "западает", точнее, опадает и обвисает.
Он затряс головой и снова рассмеялся:
- Лично мне твоя грудь нравится такой, какая она теперь. Прелестные бугорки. Даже мой напарник признал это.
- Неужели?
Марк кивнул, лаская один из этих самых "бугорков".
- Он отметил также достоинства твоего задка.
- Это очень профессионально.
Марк пожал плечами:
- В конце концов он же только комментировал. Это было художественное впечатление. Должен признать, что я как раз
был слеп, мне ты поначалу показалась слишком маленькой.
- Я по-прежнему маленькая.
- Ерунда, известно, что драгоценные вещи умещаются в маленькой упаковке.
- Ты действительно так думаешь?
- Да, - он посмотрел на нее еще внимательнее, тронутый ее неуверенностью в себе. - Сколько вам лет, Энн Марсел?
- Сорок пять.
- О!
- Это имеет значение?
Он тряхнул головой:
- Мне совершенно безразличен твой возраст. То есть неправда, я бы не хотел, чтобы ты была моложе.
- Какое облегчение.
- Я и сам не цыпленок.
- Не знаю, не знаю. Ты чертовски задиристый петушок.
- Перченый каджун? - поддразнил он.
Она торжественно кивнула.
Он взял ее лицо в ладони.
- Мне нравится, как ты выглядишь. Ты красивая женщина сейчас, вероятно, была красива двадцать лет назад и будешь
красива еще через двадцать, потому что у тебя красивая душа - это видно по тому, как ты относишься к людям, по твоей
страстности, самоотверженности, простоте и обходительности, по твоим работам, даже по тому, как ты двигаешься. Так
хорошо, как сейчас с тобой, мне не было с тех самых пор, как...
Она облизнула губы:
- Как умерла твоя жена?
- С еще более давних, - признался он. - Она болела, видишь ли, довольно долго. Я знал, что она умирает. Последние
проведенные с ней дни для меня бесценны, но это были дни ее агонии.
- Сочувствую.
- Да, ее агония заслуживала сострадания. Я любил Мэгги.
Энн кивнула - ей было просто понять то, что он сказал, больше слов не требовалось.
Марк закинул руки за голову, чтобы было удобнее разглядывать Энн.
- С тех пор я был близок со множеством женщин, - признался он.
- Все вы, мужчины, таковы.
- Каковы?
Она улыбнулась:
- В одном телевизионном ток-шоу было сказано: чтобы испытать желание, мужчине достаточно находиться рядом с
женщиной, женщина для этого нуждается в чувстве.
Он фыркнул:
- Не уверен, что это всегда верно.
- Должна ли я это понимать так, что для тебя это было больше, чем просто секс?
Он подумал, что она дразнит его, но, может, имеет в виду и что-то более глубокое.
- А чем это было для вас, Энн Марсел?
Она уселась у него на животе и, не сводя глаз с его лица, задумалась.
- Ты очень привлекательный мужчина. Ошеломительно красивый, зрелый во всех отношениях. Широкая, мускулистая
грудь с густой, мужественной растительностью, по которой рассыпаны серебряные искорки.
- О?
- У тебя потрясающие глаза. Словно пара ножей.
- Гм-м. Вообще-то это звучит не слишком романтично.
- Ты прав. Но у тебя есть удивительная способность смотреть на человека так, что кажется, будто ты пронизываешь его
насквозь. И в то же время словно раздеваешь. Это может страшно раздражать, разумеется, но может быть и очень
сексуально.
-Да?
Она снова торжественно кивнула.
- Продолжай. Говори, говори.
- У тебя восхитительный голос. Хрипловатый, низкий, богатый. Проникает под кожу. Он может возбуждать
чувственность до жара в крови, до дрожи.
- Здорово.
- Потом то, как ты целуешься...
- Да?
- УФ-Ф-Ф!
- УФ-Ф-Ф?
- Так... так многообещающе, - объяснила она.
- Надеюсь, это хорошо?
Она опять кивнула:
- И кстати...
-Да?
- У тебя у самого великолепный "задик".
- Господи, как я рад, что он тебе понравился.
Она улыбнулась.
- Ну так скажи мне, - спросил он, - для тебя это был только секс?
Она наклонилась к нему:
- Ты собираешься погубить моего очень доброго друга.
- А, ты о старине - бывшем муже?
- Это был даже не секс, - чопорно продолжила она.
- Но желание было непреодолимым?
- Что-то в этом роде, - сухо призналась Энн.
- Моя задница оказалась чертовски хороша.
- Да, но потом... Многое другое оказалось тоже чертовски хорошим.
Она говорила честно, искренне, голос ее слегка охрип. Это вызывало горячую пульсацию у него в крови и кое-что сверх
того.
- Думаю, мне хотелось бы испытать нечто чуточку более серьезное, - раздумчиво произнес он.
Она была миниатюрной. Компактной.
Но чертовски идеально маленькой и компактной. Он без труда опрокинул ее и оказался сверху. Слова о том, какой
прекрасной он находит ее грудь, звучали приглушенно, потому что, продолжая говорить, он уже снова ласкал ее сосок
языком, губами, слегка прихватывал зубами, и по мере того как сосок становился все тверже, он чувствовал, как восстает и
его собственная плоть. Ее естественный обворожительный запах смешивался с запахом мыла и терпким запахом их любви,
опять пробуждая в нем животный инстинкт. Он терся своим телом о ее тело, целуя его, лаская, давая и требуя...
На этот раз, когда все кончилось, он лег на спину и, глядя в потолок, подумал: как странно, с каждым разом становится
все лучше и лучше.
Он снова прижал ее к себе:
- Ну так как: это только секс?
- Секс умопомрачительно хорош.
- Но только секс?
- Разве я не сказала тебе, что женщине всегда нужно чувство.
- Ты сказала, что таково было мнение, изложенное в телевизионном шоу.
Она рассмеялась. А потом серьезно ответила:
- Ты невозможен, Марк Лакросс. Иногда мне хочется стать огромной, как борец-чемпион, чтобы разорвать тебя на
клочки.
- Гм-м, не слишком обнадеживающе звучит.
- Но, может быть, не так уж и плохо. Ты вызываешь неумеренные эмоции - будь то гнев или что-то другое. И я обожаю
тебя. Мне нравится твоя честность и даже твоя настырность. - Она усмехнулась. - Мне нравится твоя увлеченность, твое
мироощущение.
- Я рад.
- Итак, я излила тебе свою душу. Как насчет твоей?
- Для меня это был только секс.
- Что?! - возмущенно воскликнула она.
- Только секс, - ответил он и рассмеялся. Она размахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил руку, притянул Энн к
себе и стал целовать в губы, шепча: - Хотел бы я, чтобы это был только секс. Чтобы ты не проникала мне прямо под кожу,
чтобы тревога за тебя не сводила меня с ума.
Она облегченно вздохнула и прильнула к нему:
- Нет никаких оснований тревожиться за меня.
- Ну да, конечно, я нахожу тебя бегающей по болотам во время небывалой грозы, и у меня нет оснований за тебя
беспокоиться.
- А ты-то что делал в болотах?
- Пришел искать тебя.
- Почему?
- Потому что боялся.
- Почему?
- Не знаю, интуиция, - он запнулся, вспомнив, что еще не сказал ей про опознание Джейн Доу. - Ты ведь от меня
знаешь, что еще одну женщину нашли убитой, правда?
Она нахмурилась.
- Задушенной?
- Нейлоновым чулком.
- Эти два убийства могут быть связаны между собой? Я думала, что серийные убийцы действуют всегда одинаково, ведь
они и убивают потому, что их извращенные желания находят некое удовлетворение в самом способе убийства.
- Это не обязательно серийные убийства, - ответил Марк. - Когда я начинал служить в полиции, убийства, которые
мы расследовали, были главным образом убийствами по личным мотивам. Ревность, алчность служили тогда такими
мотивами. С тех пор мир сильно переменился. Все больше и больше преступлений совершают ненормальные, а их жертвами
становятся абсолютно незнакомые им люди. И преступники руководствуются именно теми извращенными желаниями, о
которых ты говоришь. Но я уверен, что Джину убили по личному мотиву.
- Ты опять про Джона...
Он остановил ее повелительным жестом руки.
- Вовсе нет.
- Ты пришел к выводу, что Джон невиновен?..
- Нет. Просто сейчас я не так уверен в его виновности, как прежде.
- Почему?
- Из-за Джейн Доу, - ответил Марк.
- Ты что-то узнал в связи с ее убийством?
- Нам известно, что в тот вечер, когда ее убили, она была в клубе.
- О Боже мой! Она тоже танцовщица? - с ужасом спросила Энн.
- Нет, она не работала в клубе. Просто она зашла в "Аннабеллу" в тот вечер. Ее видело несколько человек. Проблема в
том, что никто не знает, с кем она пришла, пришла ли одна и с кем ушла.
- Да, бедновато.
- Скоро мы получим дополнительные данные на нее. В наш компьютерный век полиция имеет возможность очень
быстро получать кое-какую информацию.
- Но убийства могут оказаться и не связанными? - предположила Энн.
- Могут. Джон Марсел мог зарезать Джину, а какой-нибудь придурок - пойти за Джейн Доу, когда она уходила из
клуба.
- Может, Джон скоро выйдет из комы.
- Может быть. И будем молиться, чтобы, когда это случится, он смог нам помочь, не уличив себя самого.
- Он, должно быть, что-то знает.
- На это можно лишь надеяться, - предположил Марк.
Энн положила голову ему на грудь, он крепко обнял ее за плечи.
- Марк?
- Да?
Она некоторое время колебалась.
- Марк, когда я была у Джона в палате в ночь убийства Джины, он, прежде чем потерять сознание, действительно коечто
мне сказал.
- Я знаю.
- Знаешь?
- Ты плохая лгунья. В тот момент, когда ты заявила, будто он ничего тебе не сообщал, я знал, что это ложь.
- В самом деле?
- Да. - Он помолчал с минуту. - Ты вспомнила об этом потому, что теперь хочешь мне это сказать? - осторожно
поинтересовался он.
-Да.
- Ну и? Что же он сказал?
- Я думала, он узнал меня и пытается выговорить мое имя.
- Но он сказал что-то другое?
Марк чувствовал, как она дрожит.
- Он произнес: "Аннабелла". Как я уже рассказывала тебе, когда Джон ввалился в мою квартиру, он повторял лишь, что
не делал этого. А потом, в больнице, он произнес название клуба.
- Значит, поэтому ты туда и отправилась?
- Убийство каким-то образом связано с клубом.
Марк размышлял. То, что она сообщила, не было для него таким уж откровением. Но если Марсел невиновен, то...
Да, похоже, все идет к тому, что парень окажется действительно ни при чем.
"Аннабелла".
Он крепче прижал к себе Энн:
- Ты больше не будешь совать нос ни во что, связанное с этим делом, поняла?
Она не ответила.
Прихватив ее волосы, он запрокинул ей голову так, что она вынуждена была смотреть ему прямо в глаза.
- Я хочу, чтобы ты держалась подальше от всего этого.
- Хорошо.
Она лгала. У нее и в мыслях не было слушаться его.
- Все становится действительно очень опасным.
- Да, понимаю.
- Ничего ты не понимаешь! Бегаешь тут по болотам...
- Я пришла повидаться со старушкой и задать ей несколько вопросов. И пришла, заметь, не одна...
- Зато убежала одна.
Энн вздохнула.
- Энн, я совершенно серьезно говорю тебе: не лезь в это дело.
- Я же сказала, хорошо!
- Черт тебя побери! - Она опять разозлила его. Дьявол! Рассердившись, он снова ощутил нарастающее желание. Он
опять хотел ее.
Могло случиться одно из двух: покинув этот домик, они со временем станут действительно близкими друг другу людьми,
но вероятно и то, что мир расколется для них на две несовместимые половины.
- Еще раз повторяю, Энн, абсолютно серьезно: держись подальше от всего этого!
Она открыла рот, чтобы возразить, но он, чтобы не дать ей еще раз солгать ему, закрыл его поцелуем. Скоро рассвет.
И он собирался еще раз познать наслаждение близости с ней, пока в свете наступающего дня мир не обрушит на них
новые беды.
Марк сквозь прикрытые веки ощутил свет и тепло восходящего солнца. Вдруг предчувствие опасности заставило его
окончательно проснуться. Снаружи кто-то был...
Там, возле дома.
Он поднялся, осторожно, бесшумно протянул руку за фланелевой рубашкой, которую достал вчера вечером из шкафа для
Энн, и надел ее. Потом пробрался в туалетную комнату, постоянно прислушиваясь, нашел там джинсы, надел и их.
Шаги. Крадущиеся. Медленные.
Чуть-чуть шелестит листва под чьими-то ногами.
Перед тем как идти в душ, Марк оставил в клозете свой револьвер. Теперь он достал его, не переставая прислушиваться к
каждому тихому шагу за стеной.
Он слышал шелест каждого крохотного листка...
Босиком пересек комнату.
Тихо...
Он ждал.
Дверь распахнулась.
Марк резко прыгнул вперед, держа револьвер в вытянутых руках.
- Стоять! - крикнул он. И тут же: - Сукин сын! Это ты!
Глава 14
Было рано. Эйприл сама не знала, зачем явилась в клуб в такую рань, может, из-за того, что Марта, ставившему почти все
групповые танцы, пришлось прийти на работу загодя, чтобы прикинуть, как будут смотреться на сцене несколько новых
придуманных им па. В другое время она осталась бы дома с ребенком, но сегодня сестра была свободна, а сама Эйприл
чувствовала потребность все время быть рядом с мужем.
Она сидела в баре и пила кофе. Марта она не рассказала о том ужасе, который испытала прошлым вечером, возвращаясь
домой, когда ей отчетливо показалось, что кто-то преследует ее и что она видит чьи-то глаза...
Они наблюдали за ней.
Но муж не мог не заметить, как она нервничает, и, конечно, тоже встревожился.
Потому что та женщина была здесь, в клубе, перед тем как ее убили.
Сначала убили Джину.
А теперь вот эту незнакомую женщину.
Жизнь становилась опасной. И в газетах не писали ничего утешительного. Авторы нескольких статеек намекали на то, что
женщины, посещающие клуб, стоят того, чтобы их убивали. Это так взбесило Эйприл, что ей захотелось написать в
редакцию и задать вопрос: а те невинные девушки-студентки, которых убивают на улицах, они тоже заслуживают смерти? За
то, может быть, что молоды и носят на пляже бикини? Возможно, она еще и напишет такое письмо. И очень скоро.
Но не сейчас. Сейчас она слишком взвинчена.
Эйприл тревожилась за собственную жизнь и за всех, кто был ей дорог. Она всегда считала Хэрри Дюваля хорошим
хозяином. Теперь она в этом уже не уверена. Сама она с ним не была близка, но другие были. С ней он обращался
уважительно. И он никогда никого пальцем не тронул, но...
Она также всегда считала, что люди, посещающие их клуб, в основном совершенно нормальные. Теперь она и в этом не
была уверена.
Эйприл насторожилась, когда неожиданно появилась Синди и, вскарабкавшись на высокий табурет рядом с ней,
потянулась за кофейником.
- Синди!
Синди была бледна, как привидение, и выглядела вконец измученной.
- Что ты здесь делаешь в такое время? - спросила Эйприл.
- Волнуюсь, - ответила та.
- А что случилось?
Синди тряхнула головой.
- Я... дождь... Такой дождь! - Она залпом выпила почти всю чашку кофе, потом подняла глаза на Эйприл, в них стояли
слезы. - Вчера мы с Грегори и бывшей женой Джона Марсела поехали в Дельту.
- Зачем?
- Энн Марсел хотела познакомиться с Мамой Лили Маэ.
Эйприл в задумчивости покачала головой:
- Думаю, нужно быть поосторожнее с этой женщиной. Все же она его бывшая жена.
Синди замахала руками:
- Нет, Эйприл, она очень хорошая. Просто она пытается выяснить, что же случилось.
- Да, но не исключено, что ее попытки будут стоить жизни кому-нибудь еще.
- Эйприл, если Джон не убивал Джину, значит...
- Значит, ее убил кто-то другой. Кто-то, у кого, вероятно, была причина ее убить. Черт, в любом случае Марсел не
жилец, он сейчас, как безмолвное растение, так ведь? Джина мертва, он умирает. Не лучше ли оставить все как есть? Боюсь,
это единственное, что может нас спасти! - до Эйприл вдруг дошел смысл сказанного ею только что, и по спине пробежала
дрожь. - Нет, конечно же, я тоже хочу, чтобы восторжествовала справедливость, но не такой ценой, почему я должна
рисковать собственной головой? Синди, я боюсь. О Господи, я ведь не дала тебе договорить. Так что же случилось потом?
- Энн Марсел была в доме с Мамой Лили Маэ. Мы с Грегори сидели у пруда. Мне - ты же меня знаешь - стало
скучно, и я отправилась погулять. Когда я остановилась под деревом, на нем вдруг треснул сук. Я до смерти испугалась,
закричала как резаная и бросилась бежать куда глаза глядят. И тут начался этот бешеный ливень. Я заблудилась. Мой крик,
наверное, и всех других до чертиков напугал, они бросились искать меня и тоже заблудились. Не знаю. Я никого не видела.
Мне удалось как-то выбраться к лодкам, и я решила поискать, нет ли кого в лесу возле реки. Обшарила там все вдоль и
поперек. Потом хотела вернуться к Маме Лили Маэ, но дорогу перегородило огромное упавшее дерево, мне пришлось идти
обратно, к реке. Тогда я поняла, что и Грегори с Энн Марсел, дойдя до этого места, наверняка вынуждены были вернуться к
Маме Лили Маэ, чтобы переждать грозу. Я тебе передать не могу, какой был ураган. Мне повезло, что удалось выбраться.
Потом я вышла на дорогу, там какой-то рыбак подобрал меня и привез в город. Я сразу же попыталась связаться с Марком
Лакроссом, но у него телефон не отвечал. Наконец удалось разыскать его напарника, и Джимми сразу же отправился в
Дельту. Вот я и жду теперь известий оттуда.
- Уверена, что с Грегори и этой женщиной все в порядке, - успокоила ее Эйприл. - Мне иногда кажется, что Дельта
сейчас - самое безопасное место.
- Да, даже со всеми ее отнюдь не игрушечными змеями и аллигаторами, - угрюмо согласилась Синди.
Эйприл явно хотела что-то сказать, но колебалась. Однако наконец все же решилась:
- Синди, помнишь тот вечер, когда мы узнали, что женщина, побывавшая в нашем клубе, найдена задушенной?
-Да.
- Марта кончал работу позже меня, я собиралась идти домой вместе с Грегори, но он почему-то задержался. Мне тогда
еще не было страшно, поэтому я пошла одна.
- О Эйприл!
- Никому из нас больше нельзя ходить ё одиночку! - горячо воскликнула Эйприл.
- Что случилось?
- Видишь ли, в сущности, ничего не случилось, кроме того, что за мной кто-то следил. Я в этом совершенно уверена.
Полдороги я бежала бегом, и кто-то бежал следом. А потом...
- Что потом?
- Потом, когда я добежала до дома, никого не было. Я поднялась к себе в квартиру, заперлась, вот и все. Чувствую себя,
как сумасшедшая, страдающая паранойей.
Лицо Синди исказилось гримасой, она посмотрела на непроницаемое стекло, отделявшее хозяйский кабинет от зала.
- Давай рассуждать здраво. Джину убили - и нет ничего удивительного, что ты так себя чувствуешь. Наоборот, было
бы безумием не проявлять осторожности. И если подумать, мы ведь все знаем, что Хэрри Дюваль постоянно за нами
наблюдает. Так что вполне естественно, что мы все время ощущаем, будто кто-то смотрит нам в спину.
- Да, конечно. - Эйприл тоже взглянула наверх и вздрогнула. - Ты когда-нибудь занималась этим с Дювалем?
Синди вспыхнула.
- Занималась? - настаивала Эйприл.
- Да, - призналась Синди.
Эйприл передернула плечами.
- Слава Богу, что у меня есть Марти. Никому и в голову не придет приставать к нам, пока мы танцуем здесь до потери
сознания. Ну ничего, очень скоро у нас будет достаточно денег, чтобы убраться отсюда. Господи, как бы мне хотелось, чтобы
этот момент наступил прямо сейчас... - Она не сводила глаз с матового стекла дювалевой конторы. - Ну и как он, Дюваль?
- Эйприл!
- Да будет тебе, Синди! Я знаю про половину тех трюков втроем и прочих вывертах, которыми вы развлекаетесь.
- Эйприл, ты же замужняя женщина, мать...
- Правильно. И я наслаждаюсь своей благопристойной жизнью, в то время как ты и другие девушки вынуждены...
- Но Дюваль...
- Дюваль иногда навевает ужас. Я в последнее время стала так пуглива. Он страшный?
Синди задумалась:
- Он выносливый, как лошадь. Любит ходить раздетым перед зеркалом, разглядывая себя, и...
- И что?
- Не знаю, как сказать. В нем есть что-то сатанинское. Какой-то намек на то, что он способен перейти грань, но в то же
время... это делает его очень сексуальным. Ему подвластно все, чего он хочет, и он берет это не задумываясь. Он умеет
возбуждать. Любит заниматься любовью с двумя женщинами одновременно. По-настоящему возбуждается, наблюдая за
другими. Джина. Он обожал смотреть, как Джина...
- Что Джина? - нетерпеливо спросила Эйприл.
- Он любил наблюдать за тем, как это делает Джина, - сказала Синди. - Он вообще любит женщин как таковых.
Любит секс. Со многими женщинами. В одиночку, парами, втроем... Он имеет странную власть, подчиняет себе партнеров. Я
не знаю, что ты хочешь от меня услышать.
Эйприл замялась, потом спросила:
- Он любит причинять боль?
Синди помолчала, раздумывая:
- Я...
- Эй, вы двое! - крикнул им Марта, и обе женщины встрепенулись. - Раз уж вы здесь, идите-ка помогите мне. Давайте
посмотрим, хорошо ли я придумал это па. - Он нежно улыбнулся жене.
Эйприл ответила ему такой же ласковой улыбкой. Они оба были явно испуганы, и он не хотел выпускать жену из поля
зрения ни на минуту. Как ей повезло! Марти высок ростом и сложен, как Адонис. К тому же талантлив. Она в жизни не
встречала такого милого и умного парня. Как она его любила!
Может быть, им уехать прямо сейчас? Убраться отсюда, пока с кем-нибудь еще не приключилась беда?
По правде говоря, они вдвоем заработали уже много денег и скоро смогут хорошо устроить свою жизнь в каком-нибудь
другом месте, нарожать еще детей.
И у их детей будет все, чего только можно пожелать.
- Давайте, давайте посмотрим, что ты там придумал! - раздался другой мужской голос, и обе женщины снова
вздрогнули.
К Марти приближался Хэрри Дюваль, собиравшийся посмотреть новый танец. Он оглянулся на ходу и окинул девушек
пристальным взглядом своих мерцающих зеленых глаз.
- Дамы? - пригласил он.
Обе тут же направились к сцене.
Эйприл прошла мимо него и спиной почувствовала его взгляд. Горячая нервная дрожь пробежала по ее позвоночнику.
Эйприл обернулась. Смуглая кожа с медным отливом, резкие черты лица, глаза, сверкающие золотистыми искорками,
темные волосы, ослепительная белозубая улыбка, полные, чувственные губы. Он наблюдал за ней. Словно знал о ней что-то,
чего она и сама о себе не знала...
В этом мужчине действительно было что-то сатанинское.
- Марти, где мне встать? - поспешно спросила она, подбегая к мужу.
Энн проснулась от внезапного испуга. Она услышала какой-то шорох.
- Марк! - прошептала она, шаря рукой по постели.
Марка не было.
Она посреди болот, в хлипком домишке. Одна. Совершенно одна.
А там, снаружи, - Старина Билл. И кто-то еще. Что-то еще.
Где же Марк, черт его побери, и что это она слышала?
Энн осторожно выбралась из кровати, дрожа от страха, что дверь может распахнуться в любой момент.
Может быть, убийца выследил ее, когда она блуждала по болотам?
А если не убийца, то...
Тогда Ма
...Закладка в соц.сетях
