Жанр: Любовные романы
Жажда искушения
... свет на дело Марсела. О местонахождении скольких из своих
танцовщиц вы не знаете в данный момент?
- Я не видел некоторое время Джуди, но сегодня она появилась на похоронах. Эйприл не было видно, но она замужем,
впрочем, ее мужа я тоже не видел и не слышал. Они свободны от выступлений вплоть до второй половины сегодняшнего дня.
Рини, Саманта, Эшли и Джен не появлялись на работе, не было их и на похоронах. Но ведь все прояснится через минуту, да?
- Именно, - подтвердил Марк, открывая дверь перед Дювалем.
Ли Мин их ждал. Тело лежало на стальном столе. Девушку вытащили из воды, поэтому она в смерти выглядела не так
хорошо, как Джина.
- Вы знаете ее? - спросил Марк уставившегося на труп Дюваля.
Дюваль не мог разжать зубы.
Он знал ее.
Глава 10
Хорошо, что они отправились в путь пораньше. Синди Маккена ждала Энн вместе с Грегори. Они оказались в клубе
раньше, чем она, что ее сначала удивило, но потом она догадалась, что они незаметно уехали с кладбища, пока она старалась
подслушать разговор Марка с восточным мужчиной.
Поскольку Энн с самого начала решила во время отпевания держаться поближе к выходу, она надела черные джинсы,
черные кроссовки и черный пуловер, так что теперь она была готова к путешествию в дикие места. Грегори и Синди,
которые в церкви были одеты в траурные наряды, тоже успели переодеться, видимо, в клубе, - на них были синие джинсы и
трикотажные майки, подходящие для поездки в глухие заросли Миссисипи.
- Энн, если не возражаете, давайте возьмем вашу машину, - предложил Грегори. - Если моя будет весь день стоять
возле клуба, на это никто не обратит внимания: решат, что я где-то поблизости. А вот ваша... - Он замялся. - Если ктонибудь
станет вынюхивать, вашу машину могут узнать и заинтересоваться, что вы задумали.
- Конечно, - ответила Энн.
Синди проскользнула на тесное заднее сиденье, Грегори сел рядом с Энн, которая почувствовала себя немного неуютно:
ее насторожили слова Грегори. Если она пропадет в зарослях Дельты...
Никто не найдет ее там.
Синди протиснула вперед плечо. Энн бросила быстрый взгляд на Грегори. А, какая там интуиция! Этот человек внушал ей
доверие с самой первой встречи.
Либо выпрыгивай немедленно из машины и начинай кричать как сумасшедшая, забыв о Маме Лили Маэ и о том, что
нужно спасать Джона, либо спокойно поезжай вперед и радуйся тому, что едешь в Дельту, сказала она себе.
Город остался позади, они ехали по узкой проселочной дороге вдоль реки. Когда впереди показалась полоса леса, Грегори
велел ей съехать с дороги и остановиться у деревьев. Выйдя из машины, она с удивлением обнаружила, что в прибрежных
зарослях спрятано множество лодок.
- Пошли, - скомандовал Грегори и, прыгнув на борт мотобота, протянул ей руку.
- Это ваша лодка?
- Это лодка Джины, - пояснила Синяк.
- Точно. Многие семьи держат здесь лодки, чтобы те, кто захочет навестить родственников, живущих в Дельте, могли
ими воспользоваться.
- И никто не крадет их?
Синди усмехнулась и тряхнула головой:
- О том, что они здесь, знают только люди из Дельты. С шоссе лодок не видно. Оттуда и вашу машину сейчас никто не
увидит.
Грегори по-прежнему протягивал Энн руку.
Ну и пусть, если ее убьют - а при сложившихся обстоятельствах подобное опасение не выглядело паранойей, - она сама
будет виновата.
Но ее не убьют. Она знала, что Грегори не имеет отношения к убийству Джины: в нем не бушевали страсти, он не
сердился, он лишь испытывал глубокую сердечную боль. И потом с ними Синди. К тому же Энн видела в церкви Маму Лили
Маэ, более того, она была уверена, что та смотрела прямо на нее. Эта женщина не причинит ей зла.
Она взялась за руку Грегори и перебралась в лодку. Синди устроилась позади нее.
- А почему мы так уверены, что Мама Лили Маэ там? - громко спросила Энн, стараясь перекричать шум мотора.
- Я сказал ей, что мы приедем, - крикнул в ответ Грегори. - Она ждет нас и, думаю, хочет, чтобы мы пришли.
Энн кивнула.
- Откиньтесь назад и наслаждайтесь поездкой! - громко прокричала ей в ухо Синди.
Энн обернулась и увидела, что та уже удобно устроилась полулежа. Ветер развевал ее волосы. Она выглядела счастливее
и спокойнее, чем когда бы то ни было. Дельта - действительно родной дом для этих людей, подумала Энн. Небо, вода,
глухие заросли...
Они не разговаривали: перекрикивать рокот мотора было слишком трудно. Довольно долго они пересекали речной
фарватер. Потом Грегори выключил мотор и взялся за весло - теперь они плыли по узкому и довольно мелкому рукаву,
корни деревьев поднимались над водой, и иногда казалось, что берег исчезает в черной пустоте. В зарослях стояла тишина,
нарушаемая лишь плеском весла да редким криком птицы. Синди тронула ее за плечо.
- Взгляните, - тихо проговорила она, указывая на берег.
Аллигатор длиной в добрых десять футов бесшумно скользнул в реку. Но глаза его странным образом остались над водой
и неподвижно наблюдали за лодкой.
- А это не опасно? - прошептала Энн.
Грегори мягко цокнул языком.
- Этот старожил охотится лишь на свою законную добычу - птиц, енотов и тому подобных. Он не людоед.
- Вообще-то были случаи, когда аллигаторы убивали людей, - возразила Синди. Энн тревожно взглянула на нее. - О,
но это случается крайне редко, - спохватилась Синди. - К тому же они не нападают на лодки. Во всяком случае, я о таком
никогда не слыхала.
- Вы в безопасности, - заверил ее Грегори. - Я десятки раз ездил сюда с Джиной и возвращался обратно. И одному
доводилось. И Синди тоже. И мы всегда благополучно пробирались через крокодильи места. У этих негодяев, кстати, очень
вкусное мясо, если уметь его правильно приготовить.
- Я ела мясо аллигатора, - сказала Энн, с удивлением обнаружив, что голос ее звучит несколько заискивающе.
- Значит, вам знакомы эти заводи и аллигаторы? - поинтересовался Грегори.
Она решительно тряхнула головой:
- Нет, я переехала из Атланты прямо во Французский квартал. Мне не знакомы заводи и аллигаторы. Я городская
девочка.
- Ах, так вы не бывали в заводях и не знаете аллигаторов, - поддел ее Грегори.
- Но мне заводи нравятся. Здесь очень красиво. Мне бы хотелось когда-нибудь приехать сюда порисовать.
- Чудесная идея! - Синди захлопала в ладоши. - Джон всегда говорил, что вам прекрасно удаются пейзажи. Он сказал,
что вы больше любите рисовать лица, но пейзажи у вас получаются превосходно.
- Он очень гордился вами, - тихо сказал Грегори.
- Он еще не умер! - мягко, но укоризненно шепнула ему Синди, потом с виноватым видом обернулась к Энн: - Правда
ведь?
Энн затрясла головой. По дороге в церковь она заезжала в больницу. Джон продолжал оставаться в коме. Медсестры
снова заверили ее, что это "хорошая" кома, что звучало довольно странно, но Энн с благодарностью принимала любые
оптимистические сообщения. Она еще не говорила с дочерью, хотя звонила уже в колледж, у которого был канал быстрой
связи с экспедицией. Кати проводила свои исследования в отдаленном регионе джунглей и сможет выйти на связь с нею
лишь через несколько дней. Энн не стала настаивать, чтобы она позвонила немедленно, в надежде, что к тому времени
сможет поведать дочери что-нибудь обнадеживающее.
- Да, Джон жив, и мне снова сказали, что у него хорошие жизненные показатели, прекрасный цвет лица и что, по их
мнению, он скоро выйдет из комы. Конечно, может быть, они меня просто успокаивают. Официально доктор считает, что его
шансы - пятьдесят на пятьдесят.
- Он справится, - ободрил ее Грегори.
- Спасибо.
- Нам туда, - неожиданно сказал он.
Энн посмотрела в направлении, которое он указывал. На первый взгляд в этом месте не было ничего, что отличало бы его
от берега, вдоль которого они уже довольно долго плыли. Потом она, разглядела под сплетением изогнутых древесных
корней две лодки: наверное, это указывало на то, что здесь находится некое жилье.
Грегори помог ей выбраться из лодки, предупредив:
- Осторожнее: здесь глубина всего несколько футов, но это если вы ступаете по твердому дну, не оступайтесь в ил.
Черный ил тускло светился под водой. Всмотревшись, она увидела что-то вроде дорожки и сделала несколько шагов по
ней, потом остановилась. Высоко над головой пронзительно кричали птицы. Легкий ветерок шевелил листву и, казалось,
обнимал Энн. Заводь, оказывается, пахнет по-особому: это запах воды и мокрой земли, она подумала, что его можно назвать
"зеленым" запахом.
Грегори обнял ее за плечи:
- Пошли, нам придется проделать часть пути пешком. Дом находится там, вверху, за изгибом реки. Синди, ты идешь?
- Сейчас, только лодку вытащу подальше на берег, - крикнула та в ответ.
- До дома нужно идти пешком? - с сомнением спросила Энн.
- Ага.
- И бедная старушка пешком спускается сюда, когда ей нужно в город?
- Бедная старушка может пройти больше, чем олимпийский чемпион по спортивной ходьбе, - сухо заверил ее Грегори.
- Но ей минимум восемьдесят лет...
- Почти сто десять.
- Господи милостивый!
Грегори широко улыбнулся:
- Глядишь, вы уверуете в вуду, а?
- В жертвоприношения цыплят и втыкание игл в кукол? - скептически отозвалась Энн.
Грегори рассмеялся:
- О, вуду - далеко не только это. Так было и в древние времена, и теперь. Мама Лили Маэ - ревностная католичка и в
то же время - королева вуду.
Энн недоверчиво подняла брови.
- В прошлые века ведьм сжигали на кострах. А некоторые ведьмы чтят землю и практикуют ритуалы вуду. Они добры,
ласковы и приносят пользу.
- Религия вуду добра ласкова и полезна?
- Мама Лили Маэ исповедует одну из разновидностей вуду, - пояснил Грегори. - Она гадает по костям, наставляет
молодежь. Она очень дальновидна. Может, дело вовсе не в костях, просто она прожила такую долгую жизнь, что у нее есть
что сказать людям. Пусть она не провидица, но заглянуть человеку в душу умеет.
- Но она живет по старинке.
- Старинная жизнь здорово изменилась. Вы должны отдавать себе отчет в том, откуда она ведет свое начало. Вспомните
о рабах, которых привезли из Африки - сначала на такие острова, как Мартиника и Эспаньола, потом сюда, в Новый
Орлеан: черные мужчины и женщины, вывезенные из племен с разными верованиями разных цивилизаций.
- Значит, религия вуду зародилась на островах?
Он усмехнулся:
- И да, и нет. Родина вуду - Западная Африка, тогдашняя Дагомея (теперь - Республика Бенин) и Иорубаленд (теперь
- Нигерия). Белые работорговцы считали, что у дикарей нет истинной веры, они лишь почитают предков, языческих богов и
природные стихии и исполняют некие ритуалы под звуки барабанов и примитивной музыки. Но африканцы принесли с собой
собственную религию, которая изменилась под влиянием местных индейских культур, а также и христианства. Сегодня вуду,
во всяком случае, в трактовке Мамы Лили Маэ, - это спиритуализм. В Новом Орлеане ведь существует много
спиритуалистских церквей. Но если мысленно заглянуть в прошлое, представьте себе, что означало тогда быть рабом. Это
значило быть в полной власти хозяина, который мог оказаться человеком добрым, а когда и злым. Хозяин имел право взять
любую черную женщину, если желал, и от этого рождались дети, которые тоже становились рабами. Вудуистские барабаны
были призваны отпугивать белых. Зачастую они оставались единственной защитой рабов от хозяев.
- Тактика отпугивания?
- Именно. В 1782 году губернатор Луизианы так испугался восстания вудуистов, что уничтожил всех рабов, вывезенных
с Мартиники, поскольку считал этот остров рассадником "заразы". Но с Новым Орлеаном он опоздал. Здесь почва и воздух
были слишком влажными и постоянно вспыхивали эпидемии желтой лихорадки. Жизнь была слишком хрупкой, и под бой
вудуистских барабанов колдуны обещали сохранить ее, если принести необходимые жертвы и тем самым заплатить должную
цену. Разум всегда был либо надежным другом, либо врагом. Иногда это зависит от веры. Вудуистская королева Мари Лаво
формировала менталитет своего народа. Вы ведь слышали о ней?
- Я живу в Новом Орлеане, я не могла о ней не слышать.
Он усмехнулся:
- Вы представить себе не можете, сколько туристов ежегодно посещают ее могилу.
- Признаюсь, я сама там бывала, - сказала Энн. Она замолчала, вытирая лоб тыльной стороной ладони: здесь было
очень влажно и душно. Теперь они отошли от воды. Синди семенила сзади. Казалось, они находятся посреди небытия. Из-за
густой листвы и пелены облаков над головой день казался вечером, хотя было всего три часа пополудни, лето, и еще долго
должно бы быть светло. Если закрыть глаза, подумала Энн, легко представить, как все это было. Заводи, рабы, угнетение,
посильный поиск свободы, ритуальный танец под бой вудуистских барабанов и кровь цыпленка, струящаяся по руке
вудуистского проповедника. Богатые плантаторы слышат барабанный бой и знают, что это рабы исполняют свой неистовый
танец. И им становится страшно.
- В Мари Лаво, по всей видимости, смешалась кровь белых, черных и индейцев. Она причесывала белых дам и учила их
наводить порчу на своих врагов, втыкая иглы в кукол, их двойников. Она также продавала магический порошок "гри-гри",
приворотное зелье, порошок от сглаза или для сглаза. Ее дочь, Мари Лаво-младшая, обладала большим влиянием, потом она
прославилась своими махинациями и участием в оргиях. В Новом Орлеане теперь, как вы знаете, публично больше не
исполняют вудуистских ритуалов. Но кое в чем люди и поныне сохранили старые верования. Правда, Синди?
Синди, догнавшая их наконец, покраснела:
- Что ж, признаюсь, я сама пару раз прибегала к приворотному зелью. А в школе у меня был ужасный учитель, так я
сделала из соломы его чучело и истыкала его иглами.
- И что с ним случилось? - спросила Энн.
- Его назначили директором школы, - ответила она, пожимая плечами.
Энн рассмеялась, Грегори тоже давился от смеха. Дельта не казалась теперь такой уж запретной и пугающей. И все же
Энн с опаской оглядывалась по сторонам. И радовалась, что она не одна. Дельта была призрачным зеленым миром,
накрытым облаками. От внезапного птичьего крика начинало бешено колотиться сердце. Пахло густой зеленью. Она почти
видела, как болотные испарения завихрялись в воздухе.
- Однако я знаю случаи, когда колдовство давало результат, - продолжала Синди. Она говорила низким голосом, почти
шептала, что добавляло таинственности окружающей обстановке. - Я видела, как сбывается ворожба Мамы Лили Маэ.
- На ком? - заинтересовалась Энн.
- На мужчинах, - безразлично ответила Синди.
- Но может, эти мужчины и так были готовы влюбиться? - предположила Энн.
Синди загадочно улыбнулась:
- Но они влюблялись именно в того, в кого нужно! Уверяю вас, дело было именно в колдовстве!
- Вероятно, вы правы, - рассмеялась Энн. - Имена-то одинаковые, так ведь?
- Чьи имена? - не поняла Синди.
- Джины и Лили Маэ. Они ведь обе - Лаво, да? И печально известная Мари тоже была Лаво, правильно?
- Да, но, кажется, между ними нет родственной связи. Здесь половина населения носит французские фамилии. Порой
они почти одинаково пишутся, но это разные фамилии, - возразил Грегори.
Синди хихикнула:
- А может, родственная связь и существует. Я хочу сказать, что Мари Лаво была фигурой особенной из-за этих
сексуальных оргий. И наши Лаво, вероятно, просто не захотели иметь с ней ничего общего.
Грегори, шедший впереди, внезапно остановился. Он протянул руку и что-то снял с дерева.
- Что это?
- Злая магия, - пробормотал он, полностью поглощенный тем, что нашел. Потом обернулся к женщинам. В руках он
держал маленькую соломенную куколку - не больше трех дюймов ростом. Она была одета в черное платье, волосы - из
желтой пряжи, глаза - зеленые пуговицы. В куклу были воткнуты иглы.
У Энн появилось смутное ощущение, что исколотая кукла - это она сама.
- Я думала, что Мама Лили Маэ занимается только добрым колдовством, - тихо проговорила Энн.
- Именно так, - не колеблясь подтвердил Грегори и недоуменно пожал плечами. - Но здесь живут и другие люди.
Большинство ее родственников и те, кто не принадлежит к ее роду. Население разное, но... к западу от этих мест обретаются
каджуны. Большинство рыбаков живут ловлей речных раков. Ну естественно, есть дети, а дети, знаете ли, любят поиграть.
- Да, дети бывают несносными, - согласилась Синди.
Но Энн заметила, что они с Грегори переглянулись.
Энн могла поклясться, что они тоже заметили сходство куклы с ней.
- Ну, пошли к Маме Лили Маэ, - скомандовал Грегори. - Ее хижина уже близко. Все это полная чушь! - Он бросил
куклу на землю и зашагал вперед.
Энн задержалась, глядя в его широкую спину. Потом незаметно наклонилась, подобрала куклу и сунула в карман. Она
хотела спросить о ней у Мамы Лили Маэ, когда представится возможность.
- Энн? - позвал Грегори, оглядываясь.
- Иду! - она улыбнулась ему и поспешила вслед.
- Что вас беспокоит? - осторожно спросил он. - Не можете же вы всерьез воспринимать эту куклу?
- Я ведь из Атланты, если помните, - заметила она и быстро прошла мимо.
Конечно, она не воспринимает эту куклу всерьез.
Но, интересно, достаточно ли серьезно она к этому относится?
Марк остановил машину у больницы, решительно настроенный выяснить, каково на самом деле состояние Джона
Марсела. Оказалось, оно не слишком изменилось, но хорошо, что Марсел продолжает оставаться в больнице. Впрочем, его
шансы на выживание и выход из комы чуть-чуть повысились.
Жены Марсела в больнице не было.
Расставшись с доктором, Марк поехал к ней домой. Всю дорогу он ругал себя: ведь он рискует работой, честью,
рассудком в конце концов.
С рассудком, видимо, уже не все в порядке.
Он припарковал машину у ее дома, прошел через уютный вестибюль и поднялся на второй этаж. Охраны у ее квартиры
больше не было. Он звонил, стучал, звал ее.
Ощущая страшную пустоту внутри и странное чувство тревоги, он спустился вниз и вышел на улицу. Посмотрел на небо.
Собиралась гроза. Солнце уже затянула пелена облаков. Надвигался потоп, и ночь в лежащем в низине Новом Орлеане
обещала стать сущим адом.
Где она шастает?
Не сходи с ума, сказал он себе. Она имеет право ходить куда пожелает.
Нет, не имеет.
Она ведь ответила на его порыв. Она его хотела, и он полный идиот, что принял все это за стечение обстоятельств и
руководствовался пресловутым здравым смыслом. Может, у него никогда и не было этого здравого смысла, просто ему ни
разу не встретилась женщина, похожая на Энн Марсел? Была еще одна женщина, но...
Так где же она, черт возьми? И что он, разрази его гром, здесь делает? Вчера вечером он ушел, потому что соблазн
держать ее в объятиях, быть с ней показался слишком велик. Желание идти дальше почти ошеломило его. Черт! Но он
сохранил самообладание. Ладно, он не сохранил его, он ушел в страшном возбуждении. Тогда зачем вернулся? Зачем он себя
терзает? Если только он не послал уже к черту понятие о добре и зле, и работу, и проклятый здравый смысл с этим дурацким
делом.
Самым странным и запутанным из тех, с какими ему приходилось сталкиваться. Может, следует остановиться и
подождать? И молиться, чтобы Джон Марсел выпутался...
"Ну же, Энн, возвращайся", - раздраженно сказал он про себя.
И напомнил себе тут же, что она имеет право ходить куда ей заблагорассудится.
В клуб, например.
Он вскочил в машину и завел мотор.
Его испугал раздавшийся сигнал. Мимо проезжал Джимми.
- Ее нет дома?
- Нет.
- Ты еще не говорил ей, что личность задушенной девушки - Джейн Доу - установлена?
- Нет.
- Она была на кладбище, знаешь?
- Где она была?
- И в церкви сегодня утром, и на кладбище. То есть она практически не входила в церковь, стояла у входа. У нее был
такой вид, какой бывает у людей, приходящих на похороны потому, что они считают это нужным, но не хотят беспокоить
тех, кто искренне скорбит, понимаешь?
- Более или менее, - ответил Марк.
Проклятие! Она была рядом весь этот чертов день, а он ее не видел. Выдающийся сыщик, нечего сказать! Но ведь он
хоронил Джину. А в мыслях у него уже был еще один труп.
И потом, ему все еще было стыдно за предыдущий вечер, когда ему недостало здравого смысла понять, каким дураком он
выглядел. Похоже, она не отдавала себе отчета в том, что он безумно боялся за нее все это время. Может, ему нужно немного
остыть? Джон Марсел скорее всего виновен. Все улики против него. Но ей надо быть поосторожнее, а она этого не понимает.
Марк сердился и сам удивлялся тому, как он сердился. Можно сказать, страстно. Только страстей тут и не хватало. Лучше бы
он к ней никогда не прикасался.
Лучше бы он не уходил вчера.
А теперь у него осталось чувство пустоты, его сжигало сознание того, что она была так близка. И желание. Желание,
которое его не покидало. Он хотел большей близости.
Черт, дьявол, она волновала его. Он испытывал к ней нечто. Любовь? Так быстро? Может быть, просто влечение? Что она
с ним сделала? Звук ее голоса. Улыбка. Она нравилась ему. Нравился ее талант, ее откровенность и в то же время
скромность. Ему нравилась она вся, он восхищался ею.
Нравилась ее внешность: изящная, маленькая фигурка, мягкие, светлые волосы. Да, вот в чем дело, он погрузился в свое
желание и тратил время на фантазии - представлял себе ее обнаженной: ее грудь, ее тело.
Джимми продолжал что-то говорить, гримасничая.
- Ей надо бы поостеречься. Она великолепная приманка, если в это замешан кто-то еще. - Джимми замялся. - Обе
убитые женщины - настоящие красавицы. Не то чтобы это могло быть так важно. Но она слишком уж активничает. Все
время маячит на виду...
- Я собираюсь проверить кое-что в клубе, - сказал Марк.
Джимми мотнул головой:
- Я там только что был. Ты же сам меня туда послал сегодня, не помнишь? Показывал всем фотографию Джейн Доу и
набросок ее портрета, сделанный художником, задавал вопросы. Энн Марсел там не было. Она...
Он вдруг замолчал и посмотрел на Марка своими темными печальными глазами, сделавшимися неожиданно большими.
- О черт!
- Что? - спросил Марк. - Джимми, черт бы тебя побрал, что? - Каким бы спокойным он ни притворялся, тревогу,
которая в нем поднималась, нельзя было не заметить.
- Я, ну я слышал, как Грегори Хэнсон разговаривал сегодня с Мамой Лили Маэ Лаво.
- Да?
- Он собирался кого-то привезти к ней в Дельту.
- Черт! - закричал Марк. - Черт!
Мотор взревел, и машина рванула вперед по улице.
Мама Лили Маэ сидела на пороге своего старого деревянного дома, раскачиваясь в обложенном подушками плетеном
кресле-качалке. Домик был очень симпатичный, прямо к порогу вел деревянный мостик, переброшенный через небольшой
пруд, в котором росли гигантские водяные лилии. Энн поразило это место, затерянное среди сплошных топей.
Мама Лили Маэ, очевидно, ждала их. Она курила длинную трубку и наблюдала за тропой и мостиком. Увидев их, она
приветливо кивнула Энн, игнорируя Грегори и Синди.
- Энн Марсел, как парень провел сегодняшнюю ночь? Ему лучше?
- Я не знаю. Он все еще в коме, - ответила Энн, подходя к старухе и принимая протянутую ей руку. Рукопожатие Мамы
Лили Маэ было на удивление крепким. В нем чувствовалась неженская сила. Энн уже понимала, что не следует
обманываться хрупким видом Лили Маэ. Она напоминала черепаху, панцирь которой с годами становится толще и крепче. И
глаза у нее были, как у черепахи, зоркие. Постоянно зоркие. У нее была удивительная улыбка: она озаряла лицо, как солнце
землю, делая его умным и красивым.
- Видела вас сегодня, вы прятались там, позади. Знала, что придете.
- Знали?
- Грегори, дай-ка мне руку.
- Да, Мама Лили Маэ, - встрепенулся Грегори, подошел к старухе и помог ей встать. Энн показалось, что на самом
деле она ни в чьей помощи не нуждалась, но ей было приятно внимание и нравилось видеть, как Грегори вмиг подскочил к
ней. Она подмигнула Энн:
- Входите. Поговорим наедине.
- Но, Мама Лили Маэ... - запротестовала Синди.
- Юная леди, с вами мы поговорим позже, - пообещала Мама Лили Маэ. Она провела рукой по красивому лицу
Грегори. - И с тобой поговорим, сын. Господь всемогущий, как мне больно видеть твои страдания, мальчик. Она в руках
всемилостивейшего Бога, пусть это тебя утешит. Джина была вся - сияние, вспышка, сама красота и непокорность, она
светилась ярче фейерверка в День Четвертого июля. Теперь она в безопасности, больше никто не сможет причинить ей вреда.
Научись жить с этим, мой мальчик. Видит Бог, я повидала достаточно смертей на своем веку, чтобы понять, что смерть -
часть жизни, так уж оно есть, вот и все. А ты должен продолжать жить, слышишь?
Грегори взял в ладони старую руку, погладил ею свою щеку и ласково задержал ее на своем лице.
- Я постараюсь, Мама Лили Маэ.
- Старайся лучше.
С этим строгим наставлением она зашагала в дом. Все последовали за ней.
Гостиная у нее была странная. Удобные диваны, покрытые красивыми одеялами ручной работы, стояли по углам справа
от входа, а с другой стороны находилась маленькая, но очень удобная кухня, отделенная от гостиной лишь невысокой
кирпичной перегородкой. Воду накачивали помпой. Комната освещалась керосиновыми лампами, стоявшими на
противоположных концах стола.
С потолка свешивались "колокольчики" из маленьких косточек, которые, позвякивая, колыхались над старомодными,
чисто американскими уютными диванами. Ветерок, проникавший через открытые окна, колыхал их, сталкивая одну косточку
с другой, третьей, четвертой, извлекая из них странную мелодию. Звук был на удивление легкий, мягкий и, как ни странно,
успокаивающий.
- Не волнуйтесь, это все цыплячьи косточки. Я никогда не участвовала в человеческих жертвоприношениях, -
поддразнила Энн Мама Лили Маэ, увидев, как та оглядывает комнату. - Синди, принеси нам с Энн по стакану лимонада. А
потом вы с Грегори проваливайте.
- И что нам делать? - спросила Синди.
- Погуляйте. Поболтайте со Стариной Билли. Пособирайте цветы. Займитесь поисками души, побеседуйте с Создателем.
Господи, детка, я не знаю. Поговорите друг с другом, вы же друзья, не так ли?
- Мы чудесно проведем время, - сказал Грегори, обращаясь к Синди.
- Конечно, - согласилась Синди, направляясь в кухню, чтобы налить в стаканы лимонад.
...Закладка в соц.сетях
