Жанр: Любовные романы
Жажда искушения
...он тоже чертовски не хотел, чтобы эта женщина оказалась ему
знакомой.
Глава 8
Собираясь в клуб, Энн чувствовала себя полной идиоткой. Она раз пять переодевалась, выбирая наряд, который не
показался бы подозрительным для женщины, собравшейся в одиночестве развлечься в таком месте, где основной приманкой
были танцовщицы, представляющие стриптиз.
В сущности, такого наряда и быть не могло.
В конце концов она остановилась на простом черном платье для коктейля с короткими рукавами и круглым вырезом.
Спокойное, как она надеялась, элегантное и достойное. Не слишком рискованное, чтобы ее могли заподозрить в том, что она
хочет кого-нибудь подцепить, но и не настолько чопорное и скромное, чтобы выглядеть в нем, как белая ворона.
Белая ворона... подумала она, входя в "Аннабеллу". Но она и была именно белой вороной. Или рыбой, выброшенной из
воды: несчастной, пойманной на крючок рыбой.
Не то чтобы в клубе не было других женщин. Были.
Но они пришли в сопровождении мужчин.
Они собрались в центре бара и на сцену особо не заглядывались. И мужчины, которые были с ними, на сцену не глазели,
больше занятые своими спутницами. Похоже, прежде всего их привлекала музыка, а танцы составляли лишь возбуждающий
фон.
Когда Энн вошла внутрь, ее охватила паника. Что она здесь делает? Она сошла с ума. Это полное безумие.
Но что еще ей оставалось делать?
"Аннабелла".
Это слово прошептал ей Джон. Пытался ли он произнести ее имя в благодарность за то, что она спасла его? Или хотел
назвать имя того, кто его ранил? Сама по себе "Аннабелла" не могла напасть на него, клуб не может разгуливать по улицам с
ножом за пазухой.
Единственное, что она могла предположить, - он назвал его потому, что в нем - разгадка тайны. Она где-то здесь.
В ком-то, кто тут пасется.
Дуреха. Нельзя же найти этот ключ, просто придя сюда и встав у входа. Она почувствовала, что ее заметили. Едва
переступив порог, она осознала, что за ней наблюдают.
Для этого не требовалось особой интуиции. У стойки бара сидел поразительно красивый негр. Он безо всякого выражения
смотрел на нее. Парочки, увидев ее, казалось, были озадачены и заинтригованы ее присутствием. У дверей стояли два
дородных молодца: вышибалы, решила Энн. Они следили за ней с раздражением, видимо, опасаясь неприятностей от ее
визита.
На кой черт она так тщательно одевалась! Надо было одеться под стать здешней публике, которая чувствовала себя
свободно и раскованно и одета соответственно. А Энн вся была как натянутая струна.
Она поняла, что выглядит смешно.
А ведь претендовала на роль тайного шпиона.
Энн понимала, что не следует задерживаться у дверей, но ей хотелось сориентироваться. Слева находился помост, на
котором сидел оркестр. Отличные музыканты. В этот момент они исполняли попурри из старых мелодий. Играли четверо, но
на помосте оста вались пустые места. Возможно, они работают по очереди, что позволяет не делать перерывов в
представлении.
Прямо перед ней простирался погруженный в полумрак зал со столиками, развернутыми лицом к сцене. Перед самой
сценой стулья были расставлены в ряд, а внешний край ее - обнесен перилами. Вот где ей хотелось сесть. О тех, кто уже
сидел там, она не могла по затылкам сказать ничего определенного, кроме того, что они представляли собой гуманоидов с
черепами, большей частью покрытыми волосами. Но, разумеется, те, кто окружает сцену, должны быть джентльменами. Или
по крайней мере мужчинами.
В данный момент на сцене находились четверо танцоров, в разной степени раздетых: двое черных мужчин и две белые
женщины. Все четверо двигались с изысканной грацией и обладали изящными фигурами. Несмотря на свое решение не
маячить у входа, именно это и делала сейчас Энн. Теперь ей было понятно желание Джона попытаться запечатлеть частичку
этой грации и красоты в своих "Дамах красного фонаря". Он до сих пор не решался рисовать мужчин, но Энн не
сомневалась, что он думал и об этом. Естественно, будучи нормальным гетеросексуальным мужчиной, он в первую очередь
обратил внимание на женщин. Но она знала Джона. Закончив первый цикл, он приступил бы к мужским портретам. Как и
женщины, мужчины на сцене двигались с зачаровывающей пластичностью. Это были сильные, прекрасно, идеально
сложенные молодые люди.
Она могла бы помочь ему работать над мужскими портретами, подумала Энн, пытаясь одновременно суммировать свои
впечатления от клуба в целом.
Он был не таким, каким она себе его представляла, однако неким странным образом походил на картины Джона. Здесь не
было ничего дешевого, безвкусного. В движениях артистов сквозила не столько сексуальность, сколько чувственность. Их
танец был возбуждающим, эротическим... и романтическим. Все - от хореографии и режиссуры до подбора пар по цвету
кожи - было тщательно продумано.
Какой-то звук отвлек ее внимание от сцены, она снова почувствовала на себе чей-то взгляд.
Неудивительно, что за ней наблюдают. Она выглядела здесь до смешного чужеродно, и половина присутствующих, не
скрывая, глазела на нее. Нет, не в этом дело. Она посмотрела вверх и вокруг себя. Теперь у нее было ощущение, что за ней
следят сами стены.
- Простите, но кто вы и что здесь делаете?
Голос раздался у нее за спиной, глубокий, богатый и уверенный. Она стремительно обернулась и с тревогой обнаружила,
что к ней подошел тот самый черный красавец из бара.
- Я... я...
- Вы редко посещаете такие места, - утвердительно сказал он.
- Я... я... простите, но ведь заведение открыто для всех...
- Вы жена...
Она запнулась, пытаясь разглядеть лицо собеседника.
- Да, я бывшая жена Джона Марсела. Не окажете ли вы мне, в свою очередь, любезность? Кто вы сами и почему, черт
возьми, глазеете на меня?
Он широко улыбнулся:
- Я Грегори Хэнсон. Друг вашего мужа. Бывшего мужа. Точнее, приятель. И близкий друг Джины Лаво. Девушки,
которую убили прошлой ночью. Говорят, что это сделал Джон...
Энн приятно удивило, что этот человек не осуждал Джона заранее и безоговорочно, несмотря на все улики, которые, как
сообщили газеты, имелись у полиции против него.
- Джон ее не убивал.
Мужчина удивленно поднял бровь:
- Джон как-то говорил мне, что вы с ним друзья. Большие друзья. Это редко случается после развода.
- Горечь наших отношений осталась позади.
- В это еще труднее поверить.
Энн улыбнулась:
- Тем не менее это правда. Может, нам повезло. У нас дочь. Она и любовь к живописи позволяют нам оставаться вместе.
Брак не давал такого шанса. Так вот, я знаю Джона и уверена, что он не способен никого убить.
- Даже если он любил ее?
- А он ее любил?
- Думаю, в нее многие были влюблены. - Грегори указал на бар: - Посидите со мной. По крайней мере не будете
выглядеть белой монахиней посреди Гарлема.
Энн позволила ему провести себя через зал к бару.
- Что вы пьете? - спросил он. - Вы должны что-нибудь выпить. Назвался груздем... знаете ли.
Она украдкой огляделась:
- А что обычно пьют женщины в стриптизных заведениях?
- Стриптизных заведениях, миссис Марсел? Это клуб.
- Ну да. И женщины здесь не занимаются проституцией, они лишь сопровождают мужчин, да?
- Только если сами того пожелают, - вежливо ответил Грегори. - Так что будете пить?
- Пиво, пожалуйста. Я не хотела никого обидеть.
- А я и не обиделся, - сказал Грегори, махнув девушке, прислуживавшей в баре.
- Вы танцор? - спросила Энн.
Он расплылся в улыбке:
- Вы хотите спросить, не "сопровождаю" ли я женщин?
Она зарделась.
Грегори показал в сторону помоста.
- Я играю на трубе. Могу сказать, что один из лучших трубачей в Новом Орлеане. А может, и в стране. - Он не
хвалился, но говорил без ложной скромности. Просто констатировал факт.
- А почему же вы сейчас не играете на своей трубе?
- У меня перерыв. Что вы здесь делаете?
- Джон в коме.
- Да. И что же?
- Он не может себя защитить.
- Значит, вы явились в "стриптизное заведение", чтобы защитить его?
- Он не убивал вашей подруги.
- Может быть. Разве полиция не пытается найти того, кто это сделал?
- Полиция считает преступником Джона.
- Дураки. Джон был с ней, их кровь смешалась, они провели какое-то время вместе в тот день...
- Откуда вы знаете?
- Прочел в газетах.
Девушка принесла Энн пиво. На ней была прозрачная белая блузка и ничего под ней. Энн не знала, куда девать глаза.
- Спасибо, - выдавила она.
- Не за что, милашка, - ответила та, одарила Грегори ослепительной улыбкой и удалилась.
Грегори поднял свой стакан:
- Ваше здоровье, миссис Марсел.
Энн тоже подняла стакан. Грегори поставил свой на стойку.
- Я тоже любил ее, - тихо сказал он.
- Джину?
Он кивнул:
- И я с вами согласен. Ваш бывший муж ее не убивал.
- Спасибо вам. Мне очень важно знать, что хоть кто-то на моей стороне. - Запнувшись, она глотнула пивную пену. -
Но тогда кто ее убил?
Грегори пожал плечами.
- Не знаю. - Он оглядел свои руки, сначала тыльную сторону ладоней, потом, повернув их кверху, сами ладони. У него
были очень большие, сильные руки. - Джина... Надеюсь, мне удастся выразиться поточнее. Джина порой наживала себе
врагов из-за того, что слишком любила людей.
Энн удивленно вскинула брови.
- Да, она любила людей, жалела их, - продолжал Грегори, - и если кто-то в ней нуждался, считала своим долгом быть
с этим человеком, хоть подчас и не стоило этого делать. Она...
- Она - что?
- Она имела связи со многими мужчинами. Почти со всеми, кого знала, - кроме меня.
- Я не понимаю...
- Я любил Джину. Не могу, однако, сказать, что она была в меня влюблена. Думаю, она влюбилась в вашего бывшего
мужа, миссис Марсел, но не сумела порвать некоторые прошлые связи и, боюсь, не верила, что такой приличный человек,
как Марсел, действительно женится на ней и даст ей то, чего она искренне хотела от жизни.
- С кем еще она встречалась?
- О! - Грегори склонился к стойке. - Спросите лучше, с кем она не встречалась. Сюда придется включить и меня.
Энн улыбнулась, показывая, что поняла его шутку.
- Нет, серьезно, вы расскажете мне все, что знаете?
Он кивнул.
- Ее семья - из Дельты. Мама Лили Маэ, местная вудуистская гуру, доводилась ей двоюродной бабушкой или что-то в
этом роде. Джина обожала ходить к ней. Она выросла на окраине Дельты, в убогой деревушке. Среди детей, с которыми она
росла, был ее дальний родственник Жак Морэ. Она продолжала встречаться с ним здесь и каким-то образом время от
времени оказывалась вовлеченной в его дела. По большей части чистые, однако чуть-чуть сомнительные, слишком уж
большие доходы они ему приносили. А потом появился ваш муж, и... - Он помолчал, глядя на зеркала, которыми были
увешаны стены клуба. - И еще был Хэрри Дюваль.
- А он?..
- Он - хозяин здешнего заведения. У нее с ним давние отношения. - Грегори замялся. - Было еще и несколько
других, полагаю. Друзей. Друзей, которые больше, чем друзья. - Он поднял на Энн тяжелый взгляд карих глаз. - В тот
день, когда ее убили, она ходила к Маме Лили Маэ. Ее что-то тревожило, и она говорила об этом со старой ведьмой.
- Вы спросили у нее - о чем? - нетерпеливо воскликнула Энн.
Он отрицательно покачал головой.
- Но...
- К Маме Лили Маэ просто так не пойдешь. Когда я говорю "Дельта", я имею в виду совсем особый мир, куда чужакам
хода нет. Там ни до кого не доберешься: нет ни телефонов, ни света. Ничего.
- Мне бы хотелось с ней поговорить.
- Да?
- Да. Вы не могли бы это устроить?
Он некоторое время внимательно разглядывал ее лицо, подавшись вперед, потом вдруг сердито произнес:
- Значит, вы хотите отправиться в Дельту? В болота, к аллигаторам и з-з-змеям? - Конец фразы, скорчив страшную
гримасу, он уже прошипел.
- Да.
- Дельта сурова к чужакам.
- Но я же буду с вами.
На этот раз он не успел ей ответить: к нему подошла стройная брюнетка с огромными серыми глазами.
- Привет, у меня перерыв. Можно с тобой выпить стаканчик скотча? О! - Она только теперь заметила Энн, сидевшую
по другую сторону от него. - Привет, простите, я не хотела помешать...
- Синди, - перебил ее Грегори, - это жена художника.
- Бывшая жена, - с улыбкой уточнила Энн, протягивая Синди руку. - Энн Марсел.
- Синди Маккена. Очень приятно. Ваш бывший, кажется, отличный парень. О черт, наверное, это странно звучит? Я
хотела сказать, что для предполагаемого убийцы он отличный парень. То есть... Господи. Но ведь он же ваш бывший, да?
Что вы здесь делаете, миссис Марсел? То есть я не имею в виду... черт, что я несу? Я хочу сказать, что для некоторых людей
это место неподходящее... - Она смущенно замолчала. - Простите меня.
- Не извиняйтесь. Джон действительно отличный парень. И он этого не делал. Джон никого не убивал.
У Синди Маккена расширились глаза.
- Им удалось доказать, что он невиновен? Его больше не подозревают?
Энн покачала головой:
- Нет, никто ничего пока не доказал.
- О, мне очень жаль. - По ее виду можно было догадаться, что она говорит искренне, глаза ее по-прежнему были
широко распахнуты. Глядя на нее, Энн вдруг поняла, что ей знакомо лицо этой женщины. И тут же сообразила откуда.
- О, вы - одна из тех, кто только что танцевал на сцене, - сказала Энн.
Синди покраснела и неловко кивнула.
- Это приносит неплохие деньги, - тихо ответила она.
Определенно.
- Вы настоящая красавица, - сказала Энн. - И танцуете так грациозно, так пластично. Замечательно поставленный
танец.
Синди недоверчиво посмотрела на нее, потом на Грегори.
- Ты слышал?
Энн нахмурилась:
- Я сказала это совершенно искренне...
- И это очень приятно. Так приятно, - воскликнула Синди. - Я не привыкла к таким лестным отзывам, потому что
чаще всего...
- Чаще всего, - сухо вставил Грегори, - комментируя ее танец, прибегают к словам на буквы "ж" и "с".
- Сиськи и жопа, - пробормотала Синди, словно Энн было трудно догадаться.
- Что ж, - заметила Энн, - это тоже может быть целомудренно.
Синди рассмеялась:
- Джон всегда говорил, что вы очень милая и талантливая. А теперь я вижу, что вы... вы еще и страшно преданная. У вас,
должно быть, жутко болит за него душа. Как бы я хотела, чтобы мы могли вам помочь.
- Я решил завтра отвести ее к Маме Лили Маэ, - сказал Грегори.
- В Дельту?! - удивилась Синди.
- А почему бы и нет?
- О, ну просто потому, что... Я хочу сказать, что кому-то все это может показаться глупостью - гадание по костям,
принесение цыплят в жертву и все такое... - Она снова улыбнулась, но улыбка тут же сошла с ее лица: посмотрев куда-то за
спину Энн, она смертельно побледнела. Энн резко повернулась на своем высоком табурете и увидела того, кто так напугал
Синди.
Подошедший сзади мужчина был высок, строен и мускулист, элегантно одет - темный пиджак и трикотажная серая
рубашка. Кожа его отливала медью, а глаза были почти изумрудными. Неповторимая и поразительная внешность -
волнующая, завораживающая. Подходя к Энн, он улыбался.
- Миссис Марсел, - голос был низкий, красиво вибрирующий, - добро пожаловать в "Аннабеллу".
- Вы знаете мое имя?
- Большинство новоорлеанцев знают теперь ваше имя. Ваша фотография была в газетах.
- Ах да. А вы, сэр...
- Энн Марсел - Хэрри Дюваль, хозяин "Аннабеллы", - представил их друг другу Грегори.
- Мы все здесь глубоко взволнованы последними событиями, вы же понимаете. - Его слова не казались банальными
благодаря невероятному обаянию, которое излучал этот человек.
- Разумеется, - ответила Энн. - Если вам неприятно мое присутствие здесь...
- Напротив, мы очень рады вас видеть. Ваш бывший муж часто рассказывал о вас с большой теплотой и восхищением.
Он мало кому поверял свои планы, когда впервые пришел сюда, к дамам и ко мне, собираясь писать свои портреты. Мы
очень огорчены, миссис Марсел, и не можем поверить в то, что случилось. Здесь все очень любили Джину, и вот ее нет.
Невероятно то, что говорят о Джоне Марселе, но...
- Он этого не делал, - перебила его Энн.
Дюваль сделал удивленное лицо, так же как Синди незадолго до того, когда Энн заявила ей о невиновности Джона.
- Полиция узнала что-то новое, миссис Марсел?
Не был ли его голос чуть-чуть слишком взволнованным? Словно он испугался, что Джон может оказаться непричастным.
Синди ведь тоже встревожилась. Может, хотя и говорят, что хорошо относятся к Джону, они хотят, чтобы он оказался
виновным?
Потому что в этом случае настоящий убийца не будет пойман и тогда никому из них не грозит опасность.
И перестанут искать виноватого.
Глядя прямо на Хэрри Дюваля, она медленно покачала головой.
- Полиция в своих выводах основывается на косвенных уликах, а я опираюсь на знание характера Джона.
- Ему повезло, что у него есть вы. Это редкость, такие взаимоотношения, не так ли?
- Не думаю, что дружба такая уж редкая вещь.
- Почему вы пришли сюда? - словно бы невзначай спросил Дюваль.
- Из-за портретов, - быстро сказала она. - Мне хотелось увидеть, что же вдохновило Джона на такие прекрасные
работы. Теперь знаю: танец, который я видела, восхитителен.
- Да, у меня лучшие музыканты и очень талантливые танцовщицы и танцоры. Мало кто понимает, что подобного рода
танец может, как и все в мире, быть изысканным, исполненным вкуса. - Он неожиданно рассмеялся, и его глаза засверкали.
- Я не хочу сказать, что мы не стремимся к соблазнительности, к тому, чтобы затрагивать чувства, щекотать их,
возбуждать... нет, мы ставим и такую цель. Но человеческое тело прекрасно и может служить красивым инструментом.
Посмотрите на тех, кто сидит вокруг, и вы поймете, что чувственность свойственна всем.
- Это необычное место, - призналась Энн.
Он задорно подмигнул ей.
- А я утверждаю, что вы - необычная женщина, раз не побоялись войти в логово шлюх и воров, чтобы спасти своего
друга! - Он махнул рукой барменше: - Выпивку всем за счет заведения. - Хэрри продолжал изучать Энн, улыбка не
сходила с его лица. - Я бы хотел, чтобы вы здесь поработали, миссис Марсел. Уверен, что из вас получилась бы
бесподобная танцовщица.
- А знаете, у вас действительно получилось бы, - подтвердила Синди.
Энн со смехом затрясла головой:
- Я слишком стара, у меня плохая координация и многое другое.
- Вы совершенно не правы, - возразила Синди. - За пару часов я обучила бы вас дюжине основных движений. Хотите
попробовать?
- Я...
- Слишком экзотично для вас, миссис Марсел? - Дюваль пересел чуть ближе, глядя в его мерцающие глаза Энн
почувствовала, будто окунается в странное, всепоглощающее пламя. Он двигался по-кошачьи ловко и уверенно. Как будто
охотится на меня, подумала Энн.
- Мистер Дюваль, я уверена, что упустила время, когда могла научиться...
- Ах, дорогая моя миссис Марсел, время отступает перед тем, что истинно эротично, что возбуждает нас, влечет... так
же, как отступает оно перед любовью, перед нашим желанием любить.
Синди рассмеялась:
- Он хочет сказать, что мы в любом возрасте стремимся выглядеть сексуально, а разве не так? Почти каждая женщина
хочет быть сексуально привлекательной хотя бы для одного мужчины.
- Посмотрим, - пробормотала Энн. Она почувствовала себя так, словно кончики ее пальцев прикоснулись к
раскаленной плите.
Дюваль взял ее руку в свою.
- Ну тогда возвращайтесь к нам в любом другом качестве. Если не желаете испытать свое тело в истинном искусстве
танца, может быть, поработаете красками как художница? Приходите со своими кистями. Продолжите то, что делал ваш
муж. Простите меня, - сказал он вдруг, - я вижу друга, с которым мне необходимо поговорить.
Он смотрел на только что вошедшего и наблюдавшего за танцорами белого мужчину. Оркестр исполнял что-то в "ритмах
джунглей", и рыжеволосая красотка в леопардовых лоскутках скользила вверх и вниз по одному из шестов. Однако мужчина
был гораздо интереснее, особенно для художницы, чем женщина на сцене. Высокий, в костюме от Версаче, который с
элегантной небрежностью сидел на нем так, словно он в нем родился, с блестящими темными волосами и тонкими чертами
лица европейского аристократа. Он был красив, хотя что-то в его облике вызвало в памяти Энн слово "жиголо".
- Жак Морэ, - прошептал ей на ухо Грегори. - Любовник Джины еще со времен... - Он не окончил фразу, так как
увидел кого-то у Энн за спиной. - Марк, - сказал он, протягивая руку.
- Грегори, Синди, добрый вечер.
Энн резко повернула голову. Лейтенант Марк Лакросс стоял у нее за спиной.
Она не видела, чтобы он входил через парадную дверь, и не знала, где он был все это время, она просто вдруг поняла, что
он здесь, рядом с ней.
- Миссис Марсел, - приветствовал он ее, окидывая острым, как лезвие, взглядом серебристо-серых глаз. В его голосе
слышалось скрытое недовольство. Ей не следовало здесь быть. Во всяком случае, по его правилам. И она неожиданно
почувствовала себя нашкодившей школьницей.
Она имеет право ходить туда, куда ей заблагорассудится! Ее-то не подозревают в убийстве.
- Лейтенант, - ответила она как можно более холодно. Но он смотрел на нее этим своим орлиным взором, пронизывая,
заставляя дрожать с головы до ног. Не глядя, она потянулась к своему пиву и залпом выпила его.
- Как идут дела, Марк? - спросил Грегори.
Грегори называл его по имени, значит, они знакомы. И достаточно хорошо. И Синди Марк знает. Вероятно, он уже
допрашивал здешний люд.
А может, он захаживает сюда просто как посетитель?
И часто.
- Дела просто идут, - ответил Марк и взглянул на Синди. - Как ты?
- Прекрасно.
- Будь осторожна, - предупредил он ее.
Она пожала плечами и смущенно посмотрела на Энн.
- Как я понимаю, вы считаете, что убийца - в больнице.
- Может быть. А может быть, права миссис Марсел, которая пришла сюда, чтобы сунуть нос туда, куда не следует. Не
исключено, что кто-то бродит вокруг в темноте с длинным ножом и готовится нанести новый удар. Будь осторожна, -
повторил он.
- Спасибо за участие, Марк, - сказала Синди. Слова прозвучали искренне.
- Я не отпущу ее одну, - пообещал Грегори.
- Миссис Марсел? - обратился к ней Марк Лакросс. Она взглянула на него и снова ощутила эту странную дрожь во
всем теле.
Как ребенок, которого застали с ложкой возле банки с вареньем, она почувствовала, что краснеет, и ей стало неуютно,
будто она делала что-нибудь предосудительное.
А может, в этом было и что-то еще. Здесь полно исполнителей эротических танцев, но нет недостатка и в экзотических
мужчинах. Грегори, похожий на статую бога из эбенового дерева, Дюваль - потрясающая смесь двух рас, и Жак Морэ -
красивый до совершенства. И все же на фоне Марка Лакросса все они бледнели. В нем было нечто истинно мужское, твердое
как скала, зрелое и подлинное. Даже в его манерах, в том, как он стоял. Он был, безусловно, красивым мужчиной, но очень
уж жестким. Характер накладывал отпечаток и на лицо: черты его были красивыми, но резкими. А таких глаз она в жизни не
видела: взглядом он мог сказать так много, что, казалось, проникал в самую душу и требовал ответа.
- Думаю, нам пора идти, миссис Марсел, - сказал он.
Она улыбнулась и заворковала низким, мягким голосом:
- Не припоминаю, чтобы мы пришли сюда вместе, лейтенант.
- Может, мы пришли и порознь, но уйдем вместе, - ответил он.
- Уже поздно, - подхватила Синди. - Миссис Марсел, мне было приятно с вами познакомиться. Грегори, ловлю тебя
на слове: ты обещал проводить меня домой. У тебя еще выступление, я подожду в гримерной.
- Мне нужно возвращаться на сцену, - сказал Грегори.
Энн поняла, что они с Синди изо всех сил стараются оставить ее на милость лейтенанта Лакросса.
- Подождите...
- Пошли, миссис Марсел?
Его рука легла ей на плечо, он буквально стащил ее с табурета. Хватка, как всегда, оказалась железной. Не успев осознать,
что происходит, она поняла, что идет через зал к выходу.
- Вы не имеете права делать этого...
- Вам не терпится подвергнуть себя опасности, миссис Марсел? - поинтересовался он.
- О какой опасности может идти речь, пока вы контролируете ситуацию, лейтенант? Джон в коме, и больше никому
опасность не грозит.
- Вы полны решимости доказать мою неправоту, да?
- Будьте уверены.
- Но если убийца кто-то другой, тогда вы - просто идиотка, сующая свой нос куда не следует и играющая с огнем. А
теперь пошли, вам здесь не место.
Она стиснула зубы, понимая, что у нее лишь два выхода - либо идти с ним, либо затеять с ним свару на виду у всех.
Этого ей делать не хотелось, она не желала выставлять себя напоказ и выглядеть истеричкой.
Грегори - вдруг вспомнила она. Он ведь обещал отвести ее к Маме Лили Маэ. Ей необходимо отправиться в Дельту и
разузнать, о чем говорила с ней Джина Лаво в день своей смерти.
- Постойте...
- Мы уходим! - твердо отмел он ее поползновения. В его глазах тлели огненные угли.
- Отлично! Отлично, мы уходим. Но Грегори угостил меня пивом, я должна поблагодарить его.
Ей удалось освободиться и ринуться к Грегори, который уже направлялся на помост для оркестра.
- Грегори!
Тот остановился, и она на бегу буквально упала в его сильные, протянутые к ней руки.
- Спасибо за пиво. Когда мы встретимся, чтобы идти к Маме Лили Маэ? - проговорила она быстро, на одном дыхании.
Он бросил взгляд на Марка через ее плечо.
- Я бы не...
- Прошу вас!
- Но вы поставите себя в опасное положение...
- Вы ведь будете со мной.
- Я...
- Грегори, помогите мне! Помогите Джону и помогите восстановить справедливость по отношению к Джине,
пожалуйста!
Он снова посмотрел поверх ее плеча. Она быстро повернула голову. Марк шел к ним своей обычной решительной
походкой.
- Завтра утром похороны Джины. Встретимся после них. Здесь, на улице. У меня черный "бьюик-седан".
- Я приду, - шепотом пообещала Энн.
В этот момент она почувствовала тяжелое прикосновение руки на своем плече. Твердое, уверенное.
- Миссис Марсел, пошли. Грегори, спокойной ночи.
- Спокойной, Марк. Не забывай, если я могу быть чем-то полезен...
- Спасибо, Грегори.
Если бы дело происходило пару тысяч лет назад, он бы просто стукнул ее по голове и за волосы выволок отсюда,
подумала Энн. Но сейчас он лишь довел ее до выхода и разве что не вытолкал в дверь.
На улице он не отстал от нее, а подтолкнул к машине.
- А может, я хочу пройтись...
- Дура!
...Закладка в соц.сетях
