Анжелика в Квебеке

страница №46

... видны огни пламени, они вонзались в небо и освещали место
пытки. Они оставили карету на краю дороги и дальше пошли пешком.
Ни лакей, ни кучер не поспешили вслед за дамами, они посчитали их поступок
чересчур дерзким. Лакей сделал лишь несколько шагов, затем остановился.
Они, конечно, боялись этих краснокожих дьяволов, исполнявших около костра
свои странные танцы и бивших в барабан, получавших удовольствие от жестокой
мести, которой, казалось, не было конца.
При виде этого спектакля и вновь ощутив запах горелой кожи, Беранжер
потеряла все самообладание. Она остановилась, ее начало тошнить. Анжелике
пришлось идти дальше одной.
Приближаясь к месту пытки, она старалась не смотреть в ту сторону, где висел
на столбе человек, с подожженной кожей, с которого уже сняли скальп, и кое-
где была содрана кожа узкими полосками. Из раны на боку текла черная кровь.
Казалось невероятным, что жертва еще жила, и однако это было так. И гуроны,
и ирокезы путем длительных опытов научились поддерживать жизнь человека под
жестокими пытками.
У ног ирокеза молодые индейцы разожгли костер, и угли его жарко горели,
накаленные до предела. Время от времени воины разогревали там орудия пыток,
а потом снова подходили к пленному, выбирая новый участок тела для
истязании.
Анжелика остановилась в нескольких шагах от Одессонка, предводителя гуронов.
Он заметил ее и приблизился к ней высокомерной походкой. Его гладкое лицо с
расплывчатыми чертами напоминало бы лицо пожилой полной женщины, если бы не
яркое оперение на лысой голове и жесткое выражение глаз. Это был ловкий
воин, высокого роста и с сильными мускулами.
Анжелика заговорила вполголоса.
— Одессонк! Прости мне мою слабость. Я пришла просить тебя смягчить
твое неукротимое сердце, видя, как страдает мое. Прекрати пытку ирокеза...
Прикончи его! Неужели ты не удовлетворил свою жажду мести? Ты подверг своего
врага всем возможным испытаниям. Никто не упрекнет тебя в том, что ты из
презрения к нему не использовал все пытки, достойные самого отважного воина.
Убей его, умоляю. Пощади нас, ведь мы не привыкли так долго хранить
ненависть в наших сердцах, ведь они не были закалены в битвах... Ты —
христианин, и ты понимаешь, что мы не так сильны духом, как вы; мы слишком
сильно страдаем и проливаем горькие слезы перед изображением Господа нашего,
прикованного к кресту. Убей его, Одессонк, убей ударом твоего томагавка .
Этим вы докажете всем, что вы мужественные воины.
Гурон был невозмутим. Ее просьба была возмутительна, ведь речь шла о
престиже его людей и его самого. Если он уступит ей, то на него падет
подозрение, что он чересчур мягок со своими врагами, что он забыл своих
братьев, умерших в жесточайших муках в плену. Он будет с презрением
отвергнут своими воинами.
— Обида, которую ты нанесла мне, выше горы Катарунк, — сказал он.
Она не поняла, что означали его слова: отказ либо признание ее
превосходства. Она вздохнула, увидев, как он поднес руку к поясу и отстегнул
свою палицу с круглым наконечником из белого камня.
Не сводя с нее глаз, он несколько раз подкинул на ладони оружие, желая
получше захватить его.
— Я буду благодарна тебе, Одессонк, — прошептала Анжелика, в ее
тоне слышалось смирение, а губы подарили индейцу мягкую улыбку. — Я
никогда не забуду твоей жертвы, и если когда-нибудь тебе понадобится моя
помощь, я все сделаю для тебя.
Одессонк сжал палицу в кулаке, затем посмотрел на пленника. Он еще
колебался. Помимо своей воли Анжелика повернула голову и увидела на
окровавленном лице блеск живых зрачков. Ирокез издали следил за их
разговором и понял его смысл. Анжелика прочитала в его взгляде готовность
капитулировать: пленный был благодарен ей, он больше может не бояться, что
ему не хватит сил принять смерть, как подобает мужчине.
Он что-то прошептал, почти прохрипел. Увидев, что Одессонк принял какое-то
решение, один из гуронов с раскаленным топором в руках, который он собирался
вонзить в бедро пленника, остановился и обратился к нему. Неужели Одессонк
решил прекратить пытки, не дожидаясь, когда ирокез отдаст концы. Одессонк
возразил ему, что нужно пощадить ранимые сердца белых женщин, ведь он сам —
христианин. И он приказал всем отойти в сторону. Воины прекратили свои
пляски, умолк барабан. Все молчали. Палачам даже было на руку закончить
истязания этого ирокеза, потому что в последнее время они отвыкли от столь
длительных тяжелых церемоний.
Воин, державший топор, отбросил его далеко в сторону, больше он ему был не
нужен.
Ирокез сделал неимоверное усилие, чтобы хоть чуть-чуть распрямить свое
окровавленное и истерзанное тело на столбе пыток.
Одессонк с томагавком в руке решительно зашагал к человеку, который наконец-
то обретет смерть,
Прежде чем умереть, ирокез сказал несколько слов.
— Сюда идет Уттаке. Он убьет всех вас, паршивые собаки!

Это высказывание было расценено как добрый знак, открывший пленнику дорогу в
рай.
А г-н де Фронтенак вместе с г-ном де Кастель-Моржа решили повидать
предводителя Пяти Народов.
Вокруг Квебека собирались воины из племен алгонкинов. гуронов и абенаков,
все только и говорили, что о войне, и к разговорам примешивались звуки
барабанов.
Одессонк обратился к своим молодым воинам: Братья, пришло время собрать все
свое мужество и заполнить стрелами ваши колчаны. Мы не должны допустить,
чтобы, в ваших лесах распевали песни войны. Мы развеем нашу скуку и научим
наших врагов проигрывать нам.
Г-н де Фронтенак и г-н де Кастель-Моржа вопросили графа де Пейрака
сопровождать их во время визита к Уттаке. Несмотря на то, что они
отправлялись на мирные переговоры, они все же решали предстать в более
сильном составе. Им хотелось узнать, почему Уттаке решил нарушить мирный
договор, заключенный ирокезами несколько лет назад.
Сложность данной миссии заключалась в том, чтобы удержать союзников-ирокезов
от поспешных действий. Подобные истории бывали и раньше, и Фронтенак всегда
чувствовал себя как рыба в воде. Он обожал эти встречи с индейцами и
ирокезами, красоту их речи, их хитроумные суждения. Ему доставляло истинное
наслаждение очаровать их своей ловкостью и еще тем, что он думал и
чувствовал так же, как они.
Флоримон высказал желание присоединиться к экспедиции. На личном фронте у
него образовалась пустота: его блондинка исчезла, что его немного
беспокоило. Уж не заперли ли ее в наказание родители? Не кто иной, как
Ефрозина Дельпеш выследила их и предупредила родителей девушки: На вашей
крыше я увидела следы на снегу. Не иначе это вор; либо ухажер шастает к
вашей дочке по ночам.
Флоримон немного побаивался галантерейщика Мерсье, тот был довольно жестким
человеком, вот почему он с удовольствием ухватился за идею отправиться в
военную экспедицию к ирокезам.
Когда отряд был собран, то все участники демарша уселись в каноэ и покинули
Квебек под напутственные возгласы жителей.
На время своего отсутствия губернатор передал бразды правления майору
д'Авренсону.
Жоффрей де Пейрак взял с собой в поход графа д'Урвиля и двадцать своих
людей.
— Когда вы увидите нашего уважаемого Уттаке, — сказала Анжелика
мужу перед отъездом, — передайте ему, что для меня была большая честь
получить от него подарок, вышитый ирокезскими женщинами. Я храню его в моей
сумке, которая всегда у меня под рукой. И еще скажите ему, что я благодарная
ему от всего сердца, что они спасли нас от голода прошлой зимой. Мои чувства
и подарок Уттаке являются для меня залогом нашей дальнейшей дружбы.
Как всегда в минуты расставания, она постаралась скрыть от него свою
тревогу.
Прошедшая зима научила ее преданной любви. Она подарила им споры и
примирения, часы любви и откровений, совместные планы на будущее, мечты о
возвращении во Францию. Но главным было не это, а их безудержная жажда
жизни, желание быть вместе все годы, отпущенные им Богом.
Как объяснить ему это? Ее красивые глаза смотрели на него. И как обычно, он,
казалось, догадался, о чем она думает, и немного посмеивался над ней.
— Берегите себя, — сказал он. — Я не хочу ни в чем
ограничивать вашу независимость, моя маленькая храбрая красавица, и не
собираюсь приставлять к вам караульного. Но мне хотелось бы, чтобы вы, гуляя
по городу, всегда имели при себе один из ваших пистолетов... готовый
выстрелить.
В трактире Корабль Франции г-н де ла Ферте и г-н де Бардань распивали
очередную бутылку.
— В нашем распоряжении была целая зима, но мы не смогли завоевать
ее, — говорил герцог тихим голосом, временами переходившим в
шепот. — Зима прошла, а мы ничего не добились. Мы были уверены, что
легко покорим ее. Ведь это так, мы действительно так думали? Она совсем
рядом, но чем ближе мы приближаемся к ней, тем чаще мы теряем ее из вида.
Она легко разрушает все наши ловушки. Что мы знали до нее? С какими
женщинами мы общались? Почему сейчас мы лишены всего? Вот увидите, господин
королевский посланник, вы тоже столкнетесь с тем, чему нет объяснений. Вы
разобьете себе нос о зеркало, решив, что за ним ответы на все вопросы.
— Хватит пить, — резко прервал его Бардань.
— А что еще делать в этом проклятом городе?
Через открытое окно Вивонн посмотрел на реку, которая поднялась почти до
набережной. Прекрасный нежный май в Канаде выглядел как истощенный ребенок с
землистым цветом лица. Зима нехотя выпускала природу из своего плена. Снег
сошел лишь на вершинах холмов да в подлесках. Берега имели унылый, грязный
вид, ни травинки не проглядывало на земле, казалось, что она вовсе не желала
менять свою зимнюю окраску.

Город тоже был заражен подобными настроениями. Он, как женщина после долгой
болезни, смотрел на себя в зеркало и не видел ничего, кроме постаревшего,
бледного и безумного лица. Военная экспедиция и волнения ирокезов служили
причиной для нестабильности в городе. Никто не принимался за работу; никому
еще и в голову не пришло выпустить животных из своих загонов.
К весне Анжелика заказала себе легкое бархатное платье нежно-зеленого цвета,
как первый, распустившийся листок. Галантерейщик специально сохранил
несколько отрезов ткани, чтобы женщины Квебека, уставшие от тяжелой зимней
одежды, преобразились полностью. За такое удовольствие они готовы были
заплатить любые деньги. У кружевницы Анжелика заказала чудный кружевной
воротник с острыми концами, украшенными небольшими цветками.
Военный отряд отбыл лишь три дня назад, а в городе уже поговаривали о том,
как долго тянется время, и волновались по поводу отсутствия новостей.
Несмотря на довольно сырой воздух, Анжелика тоже открыла окно и наблюдала с
высоты за причудливой игрой течений в реке. Дул сильный ветер. От реки
поднимался туман, он собирался белыми лохмотьями, как разбросанное птичье
оперенье.
Их судьба была решена. Если король откажется от них, это причинит ей боль,
от них отвернутся друзья. Которых они приобрели здесь, в Канаде... Да, она с
грустью покинет Квебек, здесь она встретилась со своим прошлым, своей
молодостью, здесь она приобрела все то лучшее, что есть в ней сейчас. Да,
французский король еще в силах причинить им немало зла. Невольно она
пожалела, что наступила весна и разрушила их уединение. Они прожили
прекрасную зиму, а там, впереди, через месяц или два, поднимутся белые
паруса и поплывут от острова Орлеан...
По улице шагал сын Польки, руки в карманах, шерстяной колпак надвинут по
самые глаза, в зубах — трубка.
— Чего ты хочешь, толстощекий? — окликнула она его из окна.
Его послала мать: Жанин Гонфарель из Корабля Франции сообщила ей, что г-н
де Бардань и г-н де ла Ферте подрались на дуэли.
Анжелике понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что речь идет о
Вивонне, а когда до нее дошло, в чем дело, кровь прилила ей к лицу.
— Что ты там бормочешь?
Она выбежала к нему на улицу и забросала вопросами.
Посланник короля и герцог, как обычно, вместе выпивали в трактире и
поспорили. Дело дошло до криков. По-видимому, г-жа де Пейрак была причиной
их размолвки, потому что ее имя постоянно упоминалось разгневанными
спорщиками.
Кто из них предавал ее имя позору, а кто встал на ее защиту и призывал
искупить перед ней свою вину, этого не смогли понять присутствовавшие при
этом свидетели.
Тем не менее они вышли на площадь и скрестили шпаги. Г-н де ла Ферте был
ранен. Его отнесли домой, где за ним ухаживал доктор Рагно.
— А господин де Бардань?
По всей видимости, тот был жив и невредим. С трудом удалось приблизиться к
нему, он так размахивал шпагой, как будто хотел уничтожить всех вокруг.
Потом он вдруг отскочил в сторону и бросился бежать. Его друзья побежали за
ним, ведь он кричал, что бросится в реку, но удалось ли им помешать ему?
Прежде всего Анжелика нанесла визит герцогу Вивонну. Она догадалась, что
произошло; это было неизбежно, но ей хотелось бы, чтобы все случилось позже,
когда прибудут корабли и доставят королевскую почту.
Она нашла герцога угрюмо сидящим около очага, а доктор заканчивал
перевязывать ему руку.
— Что вы рассказали ему? — задыхаясь, спросила она. Вивонн
рассматривал кровоточащую рану на своем бедре.
— Неужели этому идиоту недостаточно было ранить меня один раз?
— Он не идиот! Что вы ему сказала, раз он был в таком состояния?
Ну хорошо! Все! Он рассказал ему все...
Если бы не жгучее желание посмеяться над ним, он бы пожалел его. И
действительно, он вызывал чувство жалости своей привязанностью к женщине, к
этой женщине. Все они были к ней привязаны. Но это все равно что пытаться
поймать ветер... Она была недоступна! Хотя когда она глядела на вас, то вам
казалось, что у вас есть шанс...
— Но что же в ней есть такого? Что заставляет нас сходить с ума? —
вскричал герцог, схватив Барданя за его кружевной воротник.
— Всех нас, меня, тебя, самого короля...
— Короля? — изумленно повторил Бардань.
— Как! Вы ничего не знаете? Да, короля! Он был без ума от нее, осыпал
ее золотом, драгоценностями с головы до ног, устраивал для нее пышные
празднества, а взамен... она стала мятежницей из Пуату.
— Что вы болтаете? — заревел Бардань.
И он побледнел так, как будто смерть коснулась его.
— А что! — насмехался Вивонн. — Не так уж она невинна, эта
женщина с глазами сирены и обольстительными улыбками Он ходил за ней, как
барашек на привязи, с самого ее приезда, ухаживал за ней, впадал в экстаз от
одного ее взгляда. А она шесть лет тому назад скакала по своей провинции и
призывала крестьян к восстанию против короля. Того короля, посланником
которого является сам Бардань: знал ли он, что король носил ее в своем
сердце, эту женщину, которая восстала против него и подняла против монарха
его преданных вассалов?

Так вот же! Король отдал свое сердце мятежнице! Он видит только ее среди
всех своих придворных дам. Только ее... Ее драгоценности, ее кожу, нежную,
прозрачную, светящуюся, притягивающую ваши губы...
Именно после этих слов граф де Бардань встал и произнес:
— Выйдем отсюда. Мы будем драться.
Когда они оказались на площади, он набросился на герцога, не дав ему
опомниться.
— Эти людишки неблагородного происхождения дерутся на шпагах, не
соблюдая правил. Я уже упал, а он продолжал наносить мне удары. Правда, я не
понял, почему упал, ведь этот укол в руку совсем не опасен.
— Вы были пьяны. И ваши слова лишь доказывают, это... Я с уважением
отношусь к господину де Барданю, ведь за ваши слова он мог наказать вас
смертельными ударами своей шпаги.
— Что я ему сделал, вашему любимчику?
— Вы серьезно ранили его чувства, указав ему на промахи и на возможное
недовольство короля. Рано или поздно, он все равно узнал бы об этом, но
здесь, изнуренный тяготами зимы, он не захочет больше жить.
— Да ничего подобного' Сидит себе преспокойненько дома и хвастает перед
своими холуями, как он расправился со мной, да еще поджидает вас, чтобы и
вам поведать о случившемся. О, это зеленое платье...
— Что в нем такого, в этом платье?
— Оно вам к лицу. Вы восхитительны. Но оно простовато, моя дорогая.
Король захочет увидеть вас в более роскошных нарядах.
— Король хотел бы увидеть меня мертвой, а ваша сестра тем более... Но
хватит этих разговоров о короле.
Если бы он не был ранен, она схватила бы его за кружевное жабо и как следует
встряхнула его. Вместо этого она осыпала его проклятиями.
— Да кто вы такой, чтобы так судить о вашем окружении? Пустое место! Я
не вижу вас, вы для меня не существуете. Вы считаете, что вам все позволено.
Вы смотрите на людей как на ничтожеств, которых одной рукой можно смахнуть с
дороги. У вас нет ни сердца, ни совести, ни очарования, ни уверенности в
своей карьере. Ни вы, ни ваша сестра не смогли убедить меня в обратном, я
всегда знала, кто вы есть на самом деле: бездушные, наглые людишки,
невежественные, заносчивые и бессердечные. Вы считаете, что количество
родовых поместий может заменить благородство рода и характера. Вы сами
настоящий идиот, раз вы не понимаете, что ваша собственная злоба уничтожит
вас. Вы можете лишь сожалеть о своем жалком паразитическом существовании.
Из-за таких, как вы, счастье людей может быть омрачено. Вы проливаете свой
яд повсюду, но я заставлю вас заплатить за это, обещаю вам. Возможно, это
случится очень скоро. Король примет меня при дворе, вы знаете это. И вот
тогда берегитесь, я отомщу за своих друзей. Если вы — мой враг, я уничтожу
вас...
— Не говорите так со мной! Я слишком привязан к вам! — воскликнул
Вивонн и вскочил так резко, что с трудом устоял на раненой ноге, а доктор от
удара чуть не свалился в огонь.
— Не двигайтесь, ваше высочество, я должен закончить перевязку.
— Вы все преувеличиваете. Я ничего не имею против вас, Анжелика, —
продолжал герцог. — И меня мало волнуют интриги, которые вызовет ваше
возвращение. Вы хорошо знаете Версаль. Там каждый играет сам за себя, но
плохо, если король проиграет. Моя сестра ошибается, думая, что она королева
и останется ею. Если бы она была ею, то мне не пришлось бы отправляться в
изгнание и напоминать о себе, чтобы выйти из тупика. В этом вы правы. Она
растратила себя в изнурительных интригах, защищая удовольствия и почести,
которыми даже не воспользовалась. Вы же будете выступать в роли новичка.
Если вы вернетесь в Версаль, я ставлю на вас. Король тоже устал от тех, кто
его окружает. Вот почему он помнит о вас. Вот почему он повернулся к этой
ханже Ментенон... Ха-ха-ха. Я не так глуп и не так уж плох, как вам кажется.
Если вы выиграете, я не причиню вам вреда.
— Хорошо, я запомню это, — сказала она, успокоенная его
уверениями. — Но я вас предупредила.
Повернувшись, чтобы выйти из комнаты, она почувствовала, как три пары
ненавидящих глаз уставили на нее свои пистолетные дула. Когда она вошла в
эту комнату, довольно темную и освещенную только огнем в камине, она не
обратила внимания на остальных присутствующих, ее волновал только Вивонн,
лишь ему она хотела высказать все, что лежало на душе. Теперь же она
увидела, что здесь и Сент-Эдм, и барон Бессар, и преданный лакей, который
держал тазик с водой, пока его хозяину промывали рану.
По-видимому, им не понравилось, что в разговоре с Анжеликой герцог
открестился от своей сестры. Любовница короля могла подкупить их либо
угрозами о разоблачении их прошлых преступлений удерживала их на своей
стороне.
От этих разъяренных взглядов у нее осталось не самое лучшее впечатление. Я
подписала себе смертный приговор, — подумала она, — тем хуже, будь
что будет.
Она быстро шла по улице, почти задыхаясь. Ее беспокоило состояние Барданя.

Зная его характер, она была настроена не так оптимистично, как Вивонн.
Бардань был наделен богатым воображением, и он больше доверял своим
чувствам, нежели реальным событиям, Источником самых больших радостей для
него были его собственные мечты. Когда он влюблялся, то считал, что способен
сотворить любимое существо по образу и подобию, придуманному им. Да и себя
он считал таким, каким хотел видеть, но каким не был. До сих пор ему
удавалось соблазнять соседских барышень или же девушек из Ла Рошель.
Анжелика была для него загадкой. Он тешил себя иллюзиями, что способен
разрешить ее, но сегодняшний день сбросил его с небес на землю. Анжелика
бегом поднялась по аллее парка. В подлеске около дома еще лежал снег.
В вестибюле она увидела офицера из свиты г-на де Барданя: тот метался по
комнате как загнанный зверь. Он переставлял стулья со своей дороги и
складывал в чемоданы и сундуки вещи, сваленные на секретере.
Г-н де Бардань появился дома два часа назад, у него был испуганно-
растерянный вид, и он заявил, что они немедленно покидают эти проклятые
места.
— Куда он пошел?
Он заявил, что переезжает в небольшое дворянское поместье, в стороне от
города, посреди долины Абрахама. Он взял с собой кое-что из одежды, личное
оружие и две книги.
— Но там, наверное, очень сыро и нет никаких удобств! Почему вы не
отправились вместе с ним?
— Он потребовал, чтобы я остался сторожить дом. Нужно еще упаковать его
книги, подготовить все к переезду, позаботиться о слугах. Но все это,
конечно, лишь предлог. Он очень хотел остаться один. Он взял с собой лишь
слугу.
Анжелика спросила, который час.
Было пять часов вечера, на улице еще достаточно светло. Дни становились все
длиннее.
— Я пойду навещу его, и возможно, мне удастся успокоить его и вернуть
домой.
— О да, мадам, прошу вас, сделайте это. Только вы сможете повлиять на
него. Он был в таком состоянии, как будто его, а не г-на де ла Ферте ранили
шпагой на дуэли.
— Что же произошло?
— Как, вы не знаете? Вы же были причиной их встречи!
— Возможно! Но я не присутствовала на ней. Я не знаю, о чем они
говорили, прежде чем бросили свои перчатки друг другу в лицо.
— Признаюсь, я тоже не знаю. Но я догадываюсь, что любое вмешательство
с вашей стороны принесет ему пользу. Он тысячу раз повторял мне, что любовь,
которую он испытывает к вам, разрушила его жизнь. Но сейчас он боится, что
она разрушила и его карьеру; эта мысль может подтолкнуть его к ужасному
поступку, ведь он так дорожит своей службой у короля.
— Он, без сомнения, окажет мне не самый радушный прием.
— Вовсе нет. Вы сумеете с ним поладить.
Прежде чем отправиться к Барданю, Анжелика зашла домой предупредить, чтобы
ее не ждали к ужину. Дома никого не оказалось. Все были на прогулке и искали
на открытых лугах первые крокусы. Тогда Анжелика поручила одному из
стражников бастиона предупредить Иоланту, когда она вернется с детьми после
прогулки, чтобы они не беспокоились, возможно, ей придется задержаться
дольше, чем она рассчитывает. Ей предстоит нанести еще несколько визитов.
Сначала ей в голову пришла мысль заглянуть в Корабль Франции, но она тут
же отбросила ее; самое главное было узнать, в каком сейчас состоянии Никола
де Бардань.
И она поспешила к долинам Абрахама. Долины эти простирались сразу же после
холмов Мон-Кармеля и являлись самой высокой точкой прибрежного мыса; часть
их еще была покрыта снегом. По ним проходило несколько довольно утоптанных
тропинок; это крестьяне или индейцы прокладывали себе дорогу, направляясь к
Красному мысу.
Сердце Анжелики сжалось от тоски и тревоги в предчувствии мрачных событий.
Кроме того, она была очарована красотой заката: волнующее и неповторимое
зрелище разворачивалось перед ее глазами. Но что же могло произойти?
Люди вдруг показались ей маленькими, ничтожными существами, похожими на
суетливых муравьев. Смерть была так близка и так реальна; достаточно одного
жеста, и она навек остановят бьющееся сердце, обозначив конец жизни. А сама
жизнь — лишь блестящая мишура, песчинка в грандиозном царстве Природы.
Ее поразила хрупкость собственного тела и призрачное бытие всех людей на
земле. Жизнь! У кого есть право отнимать ее у других, это самое большое
богатство, дарованное человеку, эту величайшую тайну, это сокровенное
обещание. Она объяснит это Барданю, заставит его взять себя в руки. Что
значат все эти хитросплетения слов, имен и трагедий? Что значит король? По
сравнению с таинством жизни — ничего. Жизнь неподвластна королю и его
настроениям.
Издали она заметила дом, огороженный забором, и замедлила шаг. Если Вивонн и
правда все рассказал бедному Никола, то, безусловно, молодой человек страдал
от унижения и разочарований.