Жанр: Любовные романы
Анжелика в Квебеке
...это
заплатишь, — подумала она.
— Я уверен, тут ничего серьезного, — заявил он, пошире открыв свои
наивные глаза.
— Хорошо, — решилась она. — Предупредите господина Гарро, что
я увижусь с ним, когда ему будет угодно. Но запомните, что я делаю это
исключительно из расположения к вам.
Виль д'Аврэй, слишком дороживший успехом своей дипломатической миссии,
искренне поцеловал ее руку.
Он ушел, петляя по лабиринту в поисках Гарро. Немного погодя он вернулся
совершенно счастливый, чтобы сообщить ей время и место встречи. Чтобы не
отвлекать г-жу де Пейрак от ее дневных забот и развлечений, г-н д'Антремон
предлагал встретиться через час после прогулки в своем кабинете на улице
Превоте. Он сейчас же отправляется туда и будет ждать ее. Это в двух шагах
отсюда. Лучше побыстрее закончить с этим.
Г-жа де Меркувиль пригласила Онорину поиграть до вечерни вместе со своими
девочками. Чтобы согреться, детям додадут горячий шоколад, а потом они
поиграют около огня под присмотром Перрины. У одного из мальчиков Меркувиль
была деревянная лошадь-качалка, которую Онорина очень любила. И она с
радостью отправилась вместе с детьми.
Путь от Оружейной площади не был долгим. Слева открывалась Большая Аллея, а
напротив старинного дома г-жи де ла Пелтри возвышались здания Сенешальства.
Там часто заседали члены Независимого Совета. И именно здесь вершили
правосудие лейтенант гражданской и криминальной полиции и прокурор. Г-н
Массе, королевский дворецкий, бывал здесь редко, он предпочитал свое
поместье в Сен-Сирилл. Свои апартаменты во Дворце правосудия он уступил г-ну
д'Антремону.
Стражник провел Анжелику в кабинет, затянутый темным гобеленом. Окна
выходили на улицу, и в этот послеполуденный час только задние стены домов
были освещены солнцем.
Часть комнаты была занята полками с переплетенными книгами. Ни одной
картины, за исключением портрета короля, почти такого же темного, как и
гобелен. Над большим письменным столом в орнаменте из позолоченной бронзы —
гербовый щит с изображением фамильного герба семьи лейтенанта гражданской и
криминальной полиции: серебристый кабан, под ним — жерла орудий и три
скрещенных меча зеленого цвета.
Ожидая лейтенанта полиции, Анжелика предавалась размышлениям о сходствах
между гербовой символикой и характером и внешностью человека:
Черный кабан
среди зеленых наконечников
. Это бы тоже подошло.
Анжелике совсем не улыбалось очутиться в подобном месте. Она села спиной к
окну в кресло с жесткой спинкой и подлокотниками с завитками. Кресло, по-
видимому, должно было служить расслабляющим фактором во время допросов.
Устраиваясь поудобнее, она заметила на столе лейтенанта полиции два толстых
тома, и, как только она их узнала, она поняла, почему глава юстиции Канады
захотел поговорить с ней наедине. Предостережения колдуньи Гильометы должны
бы были помочь ей предвидеть затруднения подобного толка. Одним из томов был
Трактат о ведьмах
Жана Бодена. Вторым была эта страшная книга
Молот
ведьм
. Вот уже почти два столетия эти книги верно служили инквизиторам,
католикам и протестантам, помогая им подкреплять свои обвинения против
колдунов. Написанный в 1484 году
возлюбленными сыновьями
Папы Иннокентия
преподобными Шпренгером и Крамером, один из которых был доминиканцем, второй
труд представлял собой кодекс для судей, дававший возможность распознать
магов и демонов.
Там были записаны не только способы изгнания ведьм и колдунов, но и лучшие
практические методы, как заставить их признать свои преступления. В
действительности же это было собрание жестоких бессмыслиц, которое, однако,
служило руководством по
борьбе с ведьмами
.
Все, кого клевета или доносы вынудили предстать перед Святым судом,
чувствовали себя пропащими, как только судьи погружались в изучение этих
трудов. В их репутации было больше от козней дьявола, чем от благословения
Церкви.
Однако Анжелика успокоилась, узнав тему беседы. По-видимому, г-н д'Антремон
от кого-нибудь слышал о ее деятельности по уходу за больными.
Закладка подчеркивала фразу на открытой странице
Молота ведьм
, она
наклонилась и прочитала:
Когда женщина размышляет в одиночестве, она имеет
злой умысел...
Подобная аксиома заставила ее улыбнуться, и этой улыбкой был
любезнейшим образом встречен лейтенант полиции, появившийся через дверь,
скрытую в стене. Сразу же бросилось в глаза его смущение. Он попросил ее
сесть и сел сам, затем начал уверять, что не знает, как отблагодарить ее за
отзывчивость. Тем более что речь-то идет о пустяках. Но он подумал, что она
могла бы оказать ему большую услугу в том деликатном расследовании, которое
он ведет.
— Я вас слушаю. — Она была удивлена, Поколебавшись и бросив взгляд
на сатанинские книги, как бы подчеркнув в них одобрение, отложив в сторону
отточенное перо, лейтенант полиции наконец решился;
— Мадам, не будете ли вы так любезны рассказать мне все, что вы знаете
о графе де Варанже?
Анжелика пребывала в нерешительности. Это имя ей ничего не сказало, хотя
показалось ей знакомым.
— Граф де Варанж, — повторила она задумчиво. — А я знала
этого господина?
— Без сомнения, — заключил он.
— Простите меня, я не понимаю, о ком идет речь. В Квебеке меня
представили большому количеству людей.
— Вы встречались с ним не в Квебеке.
— А где же?
— В Тадуссаке.
— Тадуссак!
Она ничего не понимала.
— Во время нашего приезда в ноябре?
И вдруг всплыло воспоминание, как труп всплывает из темной воды. И речь шла
действительно о трупе с камнем на шее, которого люди графа де Пейрака под
неистовые крики морских птиц бросили в воду темной туманной ночью.
Граф де Варанж! Человек, который заманил их в ловушку и которого она убила
одним выстрелом в тот момент, когда он бросился на Жоффрея.
Анжелика бросила на г-на д'Антремона неуверенный взгляд.
— Тадуссак! Это было так давно, что я успела забыть.
Г-н д'Антремон откинулся на спинку своего кресла. Было видно, что он
относился к обсуждаемому вопросу гораздо спокойнее. Он объяснил ей, что граф
де Варанж прибыл в Квебек четыре или пять лет тому назад, чтобы принять дела
у интенданта Карлона и заняться казначейством. По правде говоря, он был
ссыльным, одним из тех, кому удается избежать Бастилии и более позорных
приговоров благодаря своим связям и укрыться в Канаде. Что нисколько не
упрощало работу лейтенанта полиции.
— Я вас понимаю.
До недавнего времени г-н де Варанж, человек скрытный, но имевший
покровителей в высших сферах, не доставлял ему неприятностей. Его так мало
видели в Квебеке, что с ноября никто не обратил внимания на его
исчезновение.
— Исчезновение?
Лишь в середине января благодаря г-же де Кастель-Моржа он был предупрежден
об этом. У Анжелики промелькнула веселая мысль:
Ну уж эта-то опять попала в
историю!
. Г-н де Варанж жил немного в стороне, за Большой Аллеей, вместе с
конюхом, лакеем и двумя маленькими савоярами, которых он привез с собой из
Франции. Они помогали ему в конюшне и на кухне.
— Господин и госпожа де Кастель-Моржа были его самыми близкими
соседями. После... обстрела, — д'Антремон стыдливо опустил
глаза, — они уехали в свой замок Сен-Луи. Однако г-жа де Кастель-Моржа
часто приезжала в свой старый дом, чтобы проследить, как идут работы по
ремонту и защите от снега уцелевшей части дома. Именно в один из своих
приездов она обнаружила двух заброшенных лакеев-савояров. Со дня
исчезновения своего хозяина и слуг дети скитались, живя мелкими кражами и
милостынями. Покинутые всеми, они спали в доме, на кухне, прижавшись друг к
другу, разводя огонь в очаге.
— Госпожа де Кастель-Моржа занялась судьбой этих детей и предупредила о
случившемся прокурора Тардье де ла Водьера, который передал дело мне. После
расследования я установил, что в Квебеке никто не видел пропавшего с
середины ноября.
Лейтенант полиции умолк, ожидая от Анжелики размышления по данному вопросу,
но она не произнесла ни слова. Тогда он продолжил:
— Я установил, что его видели на борту большой лодки, которая
отправлялась в Тадуссак. Далее след его и его слуги пропадает.
— Быть может, он утонул по дороге?
— Но тогда после того, как он достиг Тадуссака, так как господин де
Виль д'Аврэй рассказал мне, что встретился с ним во время вашей остановки в
Тадуссаке.
Это не правда!
— чуть было не возразила Анжелика. Она-то знала, что, когда
их корабль бросил свой якорь на рейде первого французского поста на Святом
Лаврентии, Де Варанж был уже мертв. Она сдержалась в надежде, что ее порыв
не был замечен полицейским. — Вы уверены, что его не было на вашем
корабле? — настаивал он.
— Насколько мне известно — нет.
Немного помолчав, она решила повернуть его мысль в другом направлении:
— А вы не разговаривали с моим мужем? Возможно, он будет вам более
полезен, если только этот пресловутый граф де Варанж встречался с ним.
— Я это сделаю. Но сначала я хотел поговорить с вами.
— Но почему?
Обдумывая свой очередной ход, он состроил гримасу, которая не украсила его и
без того невыразительное лицо.
— Очень уж это странное дело. Представьте себе, мадам, что во время
расследования некто приходит ко мне и открыто заявляет:
Графа де Варанжа убила госпожа де Пейрак, я это знаю из надежного
источника
.
— Кто? — воскликнула Анжелика. — Кто вам мог это
сказать? — Ее бледность и гнев могли быть отнесены на счет благородного
возмущения.
— Граф де Сент-Эдм.
— Граф де Сент-Эдм! Но как...
Она чуть было не сказала:
Но как он узнал?
, — но вовремя
спохватилась.
— ...Граф де Сент-Эдм! Но кто это? Ах да, этот старик, который
сопровождает г-на де ла Ферте. Какая муха его укусила, почему он клевещет на
людей? Я едва с ним знакома, мы обменялись фразами, и только. Он сошел с
ума.
Гарро смотрел на нее, но взгляд его решительно ничего не выражал.
Несчастья
— вечные гримасы судьбы
, — в ярости подумала она. Взяв себя в руки,
она решила, что никто не сможет сломить Жоффрея. Его верные друзья были ему
надежной защитой, они, конечно, будут молчать. Один за всех, все за одного.
Гарро д'Антремон ничего не сможет доказать, как бы ловко он ни действовал.
Может, он уже понял это?
Внезапно он поблагодарил ее, извинился, что задержал из-за таких грустных
разговоров, но уж очень странное это дело.
— Г-н де Сент-Эдм рассказал вам, откуда у него столь странные сведения?
Лейтенант признал, что нет, и еще раз извинился перед ней. Анжелика не
доверяла его извинениям. Красноватое непривлекательное лицо не могло
сочетаться с утонченным умом, но Анжелика никогда не принимала желаемое за
действительное. Тусклые взгляды, леность мысли, внезапные отказы не убеждали
ее. Г-н Гарро д'Антремон шел по следу, чутье его не обманывало.
Оба они попытались разрушить возникшее напряжение, тем более что для него не
было больше оснований. Уходя, Анжелика еще раз бросила взгляд на два толстых
трактата о ведьмах на письменном столе. Разговор даже не коснулся этой темы.
— Г-н д'Антремон, вы настолько увлекаетесь магией, что тратите свое
время на чтение подобных произведений?
Лейтенант полиции как раз огибал стол, чтобы проводить Анжелику, и был
немного смущен тем, на что она ему указала.
— По правде говоря — нет! Я слишком мало искушен в этом виде наук. Но я
вынужден заняться ими: из Парижа меня уведомили, что такие преступления, как
колдовство и волшебство, участились и необходимо обратить на них внимание
здесь, в Новой Франции. Г-н де ла Рейни прислал мне эти книги, чтобы я
изучил их и смог более четко судить о тех случаях, которые будут
предоставлены мне на рассмотрение. Признаюсь, что я бы предпочел, чтобы
делами подобного рода занимался епископ, но церковные трибуналы больше не
правомочны. Инквизиция слишком злоупотребляла своей властью, следствием
этого явилось большое число убитых и отравленных, сейчас же правосудие в
мирских руках.
Он взял со стола исписанный лист.
— Посмотрите! Это доклад, который я получил летом. В Париже более
трехсот аптек находятся на подозрении в колдовстве, их деятельность влечет
за собой смерть. Туда обращаются разные люди, чтобы получить орудие
убийства. И убивают, перерезают горло, отравляют, приносят в жертву, просто
безумие! И как раз к делу об исчезновении г-на де Варанжа добавилось ужасное
преступление, связанное с магией. Серьезность этого преступления не идет ни
в какое сравнение с обвинениями в колдовстве, наводящем порчу на животных,
время от времени такое еще случается в деревнях. Я не хотел бы вдаваться в
детали, я и так уже вам надоел, но поскольку вы заговорили об этом первой, я
хочу, чтобы вы поняли, почему в этой истории с исчезновением все мне кажется
странным. Чем больше я тяну за ниточку, тем ужаснее разоблачения и открытия.
По-видимому, граф де Варанж занимался черной магией. Незадолго до своего
отъезда в своем доме, в двух шагах от резиденции судьи, он занимался тем,
что призывал к помощи дьяволов, устроив ужасное представление. Маленькие
савояры ничего толком не смогли рассказать, они что-то лепетали и показались
мне совершенно дебильными. А вот кучер, сбежавший и укрывшийся у дикарей,
поведал одному из посетителей приходской церкви, что он удрал от страха. Он
рассказал, что в одну из ночей граф заколдовал магическое зеркало и
беседовал со жрицей дьявола, которую он к осени ждал в Квебеке. Он хотел
знать о ее местонахождении и о совместных планах. Для успеха этой магической
операции была принесена в жертву собака. Ее распяли живой, вспороли ей
живот, вынули желчь и, — Гарро бросил взгляд на листок бумаги, —
кровь ее текла на распятие. Вот так! Мне удалось задержать мальчика, который
доставал собаку. Соседи слышали завывание и видели жуткий разгром, но
поскольку жилище находится в отдалении от других домов...
— Но это ужасно! — сказала Анжелика и спросила себя:
Не
Амбруазину ли он видел в магическом зеркале? Ту самую Амбруазину, которая
должна была встретиться с ним в Квебеке после того, как с нами будет
покончено
.
— Что же еще он увидел в этом зеркале, что подтолкнуло его к поездке в
Тадуссак? — продолжал лейтенант. — Вот почему он хотел поговорить
с госпожой де Пейрак: вдруг, будучи в Тадуссаке, она видела или слышала что-
либо.
Анжелика содрогнулась, услышав это
что-либо
.
— Господь хранит меня от подобных мерзких людишек, — с жаром
ответила она. — Не понимаю, почему вы так огорчены его исчезновением.
Напротив, вы должны бы были поздравить себя, что он испарился, как ядовитый
дурман.
— Я нисколько не огорчен...
Гарро д'Антремон принял высокомерный вид.
— Я нисколько не огорчен, мадам, но я являюсь лейтенантом полиции. Этот
человек исчез. Мой долг — узнать, что с ним произошло, раскрыть преступление
и наказать виновных. Хотя исчезновение г-на де Варанжа носит сомнительный
характер, каким бы приспешником дьявола он ни оказался, я должен найти
убийц, если он был убит.
Эти последние слова он произнес с особой решительностью. Анжелике сразу
вспомнилось мнение Польки:
Он неплохой малый, этот ворчун! Но он человек
принципов, а такие очень опасны
.
Несмотря на заключительную
перепалку
, они расстались почти хорошими
друзьями.
Черный раб Куасси-Ба ждал ее, сидя на ступеньках. Он поднял к ней свое
закутанное лицо, она посмотрела на него, на залитые светом горы вдали и
снова ощутила всю красоту, окружавшую ее: Новый Свет, свобода... Она
вздохнула.
— Ничего серьезного, — ответила она на молчаливый вопрос верного
друга. — Но мне хотелось бы немного прогуляться. Возвращайся в
Монтиньи, к графу.
Успокоенный, черный великан покинул ее.
Повернув за угол дома г-жи де Пельтри, Анжелика вышла на улицу Парлуа и
направилась по дорожке, огибавшей монастырский парк. Своей юбкой она
поднимала пушистый снег, и, кружась в воздухе, золотые снежинки медленно
опускались на землю. Все вокруг сверкало, кусты и деревья вдоль дороги
казались стеклянными. Вдали звонил колокол. Снег поскрипывал под ногами.
Временами она останавливалась. Сейчас ее не волновало то, что Гарро узнает
правду, он ничего не сможет доказать. Самым ужасным в этой истории была
судьба двух маленьких савояров, слуг этого отвратительного г-на де Варанжа.
Анжелике приходилось сталкиваться с так называемыми
отбросами парижского
общества
, и она прекрасно представляла себе этих двух детишек. Маленькие
трубочисты со своими щетками и лестницами, они появлялись в столице осенью,
убегая от суровой зимы своей родной обездоленной Савойи. Одетые в черное и
измазанные сажей, они привозили с собой маленьких зверушек, сурков, которых
заставляли плясать в угоду публике; они бегали по парижским улицам и кричали
на своем местном говоре. Случалось, что, окоченев от холода и заснув под
дверью, они становились легкой добычей торговцев детьми, и тогда их
продавали богатым сеньорам для их прихотей. Так не лучше ли им было умереть
от холода морозной ночью, обнявшись со своим сурком?
Примерно такой, должно быть, была судьба двух маленьких лакеев графа де
Варанжа, оказавшихся в Канаде вслед за своим хозяином. Корабли привозят из
Старого Света не только товары, но и извращенцев. В один прекрасный день в
Квебеке появляется падший человек в сопровождении слуги с лицом, не
внушающим доверия, и двух маленьких лакеев, и никто еще не знает, что само
Зло вступило в город. И если бы маленькая ножка Амбруазины не шагнула на
берег, догадался бы хоть кто-нибудь?
Да ведь он поверил, этот Гарро! Он смотрел на меня так, как будто это я
убила де Варанжа
.
И в действительности, это была именно она. Но опасаться совершенно нечего.
Гарро наткнется на молчание Жоффрея и его людей. Единственное, что она не
могла объяснить и что ее беспокоило, так это донос г-на де Сент-Эдм,
заявившего, что
госпожа де Пейрак убила моего друга
. Почему и как он, этот
старик с накрашенным лицом , скрытым слишком пышным париком, с испуганными
манерами роскошного пугала, как он оказался замешанным в эту галиматью?
Почему он разыскал лейтенанта полиции, чтобы заявить ему:
Это г-жа де
Пейрак убила графа де Варанжа...
? И откуда он это узнал? Анжелика ощутила
прилив страха, потому что было только одно объяснение: граф де Сент-Эдм, как
и де Варанж, занимался колдовством. Он тоже ждал приезда Амбруазины в
Квебек. Участвовал ли он в дьявольском заклинании? Видел ли он в магическом
зеркале окровавленное лицо Демона? Этот магический ужас! Могущественный Царь
тьмы прокладывает себе путь на земле по узкому проходу извращений и крови.
Опороченное распятие, растерзанная собака...
Одинокая часовня на пересечении дорог как бы утопала в снежном букете
запорошенных деревьев. Деревянная колокольня укрывала маленький колокол, в
центре фасада была Дверь с полукруглыми сводами, а наверху два окна.
Анжелика подняла щеколду и вошла. После яркого света, режущего глаза, ее
окружили сумерки. Мало-помалу глаза ее привыкали к этой мягкой темноте, и
она различала, как струится золото дарохранительницы и как дрожат огоньки
свечей в стеклянной купели. Она перекрестилась, прошла немного вперед и
только сейчас увидела человека, который молился, стоя на коленях перед
алтарем. Это был шевалье де Ломени-Шамбор. В растерянности Анжелика осталась
стоять около дверей. Она не хотела помешать его разговору с богом. Но он
повернулся и заметил ее. Она увидела, как он перекрестился и, поспешно
приклонив колено, направился к ней тихим гибким шагом, свойственным всем
французским воинам в индейских прериях. Обеспокоенное выражение появилось на
его лице, он наклонился к ней и прошептал:
— Что происходит, мой друг? Что-нибудь случилось? Вы так взволнованны!
Она утонула в сиянии его глаз.
— Что случилось? — настаивал он. — Вам причинили зло? Расскажите мне, моя дорогая...
— Ничего особенного.
Ей хотелось крикнуть ему:
Да, случилось, и это ужасно!
Она вздохнула:
— Ничего особенного... Но в то же время нечто кошмарное!
Инстинктивно он привлек ее к себе, как бы желая защитить, и она, утомленная,
положила голову на его плечо.
Да, обнимите меня, — думала она. — Обнимите и не выпускайте меня,
мой нежный, мой чистый, мой Бог, и искупите людские грехи
. Его легкое
дыхание едва касалось ее лица, и он утешал ее тихо, почти шепотом:
— Не надо... Ничего не бойтесь... Вы такая красивая, вы несете с собой
радость и надежду. Бог хранит вас... Бог вас любит.
Это прозвучало как
Я вас люблю
. Луч света упал на его лицо, и уверенное
кольцо его рук рассеяло в ней все страхи и сомнения. Она видела, как сияли
его губы под тонкой ленточкой темно-русых усов, потом они приблизились как
во сне и встретились с ее губами.
Как только они оказались на пороге часовни, они тут же разжали руки.
Возникло чувство, подобное тому, когда покидаешь освещенную комнату и
оказываешься в холодных сумерках.
Однако солнце еще сияло в небе, и лишь по некоторым признакам можно было
определить, что день клонился к закату. Они постояли молча и окинули взором
окружавший их пейзаж: снежные сугробы, сверкающие долины, отблеск сосулек на
ветках деревьев, дым из труб, похожий на длинные белые ленты.
— В конце концов я ей это отдам, — внезапно произнес Ломени с
решительным видом.
— Что и кому?
— Нож... Онорине. Я вскользь пообещал ей, что подарю ей то, что она
захочет. И я чувствую, что она не считает меня расквитавшимся. Она не
согласится ни на перочинный ножик, ни на складной. Нет, она хочет настоящий
нож. Это опасное оружие. Но смогу ли я договориться с ней? О чем она
мечтает? Быть похожей на непобедимого Ирокеза? Но для такой воинственной
личности вполне достаточно лука и колчана стрел из бузины! Что вы об этом
думаете?
Анжелика рассмеялась.
— Вы очаровательны, но слишком снисходительны к этой маленькой девочке.
— Она сама невинность, — нежно произнес он. — Только она и
заслуживает, чтобы ее осыпали подарками.
И почтительно склонившись, он поцеловал ей руку.
— Подумайте над этим, мадам, и если вы захотите, не откладывая в долгий
ящик, дать мне ответ, мы сможем встретиться завтра в аллеях губернаторского
сада. Завтра там никого не будет, мы сможем немного погулять. Это прекрасное
место для серьезных разговоров.
Любовь Ломени подарила ей крылья и вернула способность спокойно рассуждать.
Нет, это скорее не любовь, а восхитительное утешающее чувство заслонило
собой мрачное видение лейтенанта полиции, рассказывающего об отвратительных
преступлениях и гнусных людишках. Действительно ли Ломени любил ее? Его
поцелуй напоминал скорее утешение, поддержку. Снег заскрипел под ногами
человека за ее спиной, г-н де Бардань догонял ее.
— На этот раз ваши заверения, что с господином де Ломени-Шамбор вас
связывает только дружба, бессмысленны, — возбужденно заявил он. —
Когда я только подумаю, что вы назначили ему свидание в часовне...
— Вы сошли с ума, я не назначала ему никакого свидания.
— Как я могу вам верить? Я видел, как вы вошли в часовню несколько
минут спустя после него.
— Я повторяю, это всего лишь случайность. Я возвращалась к себе,
проходила мимо и зашла помолиться.
— А шевалье де Ломени случайно уже был там?
— Да, он там был. Храм — это то место, куда каждый имеет право войти.
— Почему же вы разговаривали шепотом?
— Пред телом и кровью господня...
— И тем не менее вам это не помешало шутить с Мальтийским рыцарем! В вас нет никакого почтения!
— Пожалуйста, дорогой Никола, умерьте вашу ревность!
С помощью сплетен и подозрений вы хотите бросить меня в объятия этого
человека.
— Но вы и были в его объятиях! — возмущенно воскликнул он. —
Я вас видел.
В ее взгляде мелькнуло беспокойство. Неужели он осмелился подсматривать
через окно часовни? Посланник короля, это немыслимо! Но от него можно было
всего ожидать.
— А когда вы вместе вышли из часовни, вы держались за руки.
Анжелика пожала плечами. Она совершенно не помнила, чтобы она держала руку
г-на Ломени. Она рассмеялась.
— Это прекрасно — быть любимой. Господин де Ломен
...Закладка в соц.сетях
