Жанр: Любовные романы
Я сказала правду
...а называли меня
выскочка
,
всезнайка
и
ротозейка
. Мы тоже в ответ
давали вам разные прозвища, но, уж поверьте, вам о них лучше не
знать.
Я та самая ученица, которая заслуживала пятерки по немецкому, но
которой вы ставили всегда только четыре с минусом, потому, что вам не
нравились мои интерпретации Гете и Шиллера. Теперь, когда мне осталось совсем чуть-чуть до конца земного пути,
подводя итоги, я вынуждена, к огромному своему удивлению, признать, что за
многое вам благодарна. Я никак не могла понять разницы между не
и ни
,
пока вы не заставили меня в седьмом классе сто раз написать: Немецкая
девочка ни за что не должна перечить старшим
. Ну и, конечно же, замечательная фраза Дареному коню в зубы не
смотрят, а повторять — все равно, что воровать
. Это предложение мне
пришлось писать сто раз, когда Бритта Эмке одолжила у меня ручку и отдала ее
лишь после того, как я пригрозила стукнуть ее учебником латыни по голове. К
сожалению, как раз в этот момент вы вошли в класс и приняли сторону Бритты,
мне пришлось подарить ей ручку. Почему вы ее пожалели? Потому что ее лицо
напоминало лошадиную морду? Потому что она всегда могла, когда надо,
заплакать, а я только зубами от злости скрипела? Я даже и не думала дарить ей ручку! Между прочим, это был подарок
моей двоюродной бабушки Хульды, который — редкий случай — мне понравился,
потому что это, наконец, были не вызывающие кожный зуд колготки. В этой
ручке взад-вперед ездит маленький поезд. Она у меня до сих пор хранится.
Хорошо, что вы не знаете, как я сумела получить ее назад, потому, что иначе
мне пришлось бы еще сто раз написать: Немецкая девочка не должна тыкать в
другую девочку белым штрихом
. С уважением. Герри Талер13
Дверь нам открыла Фло:
— Вы нам что-нибудь принесли?
— Почему ты до сих пор не в постели? — прикрикнула для виду Чарли.
— Потому что я еще не устала, — ответила Фло. — И потому что я хотела
дождаться вас. — Она порывисто обняла меня, а потом еще раз, когда я сунула
ей в ручку переводную картинку с единорогом. — Ты самая лучшая на свете,
Герри!
— А если бы я тебе что-нибудь принесла, я была бы самой лучшей на свете? —
ревниво спросила Чарли.
— Нет, — ответила Фло. — Но ты была бы второй самой лучшей.
— Иди спать, — сказала Чарли.
— Сегодня полнолуние, а в полнолуние дети не спят принципиально. Так что
привыкай! — Каролина вышла из кухни, чмокнула нас в щечки и опять
затараторила: — Чарли, дорогая, тебя все еще тошнит, да? Ха-ха, я тебе сразу
сказала, что это не сахар, Ульрих, ты что, не брился сегодня, колючий, как
ерш, Герри, как хорошо, что ты пришла, ты прелестно выглядишь, это что, у
тебя новая футболка, да, Северин, сейчас же отпусти ее сережку, я купила
лосось, стейков из тунца не было, да и не знаешь, покупать ли их... эта
избыточная ловля, скоро весь тунец вообще вымрет, потому что он не успевает
вырастать и размножаться, и есть им тоже нечего, Северин, я же сказала,
оставь сережку, потому что маленьких рыбешек мы тоже всех вылавливаем, какой
стыд, иногда мне стыдно быть человеком, а лосось специально выращивают, так
что мы можем спокойно его есть, не мучаясь угрызениями совести, я подумала,
может, приготовим его в сливочном соусе с укропом, и еще с лапшой, быстро и
сытно, и детям понравится, Марте и Мариусу пришлось привести обоих с собой,
няня не смогла, Оле и Миа уже тоже здесь, пожалуйста, ни слова не говорите о
том, что мы знаем, что у них кризис семейной жизни, Оле нам об этом
рассказал при условии, что мы будем молчать, притворитесь, что все как
обычно, Фло, иди скорее наверх в детскую, по-моему, Одетта хочет напялить на
твою Покахонтас платье Спящей красавицы.
— Да она спятила! — Фло помчалась вверх по лестнице.
— Отличный трюк, — похвалила Чарли.
— Но действует только на девочек, — сказала Каролина, подхватила Северина на
руки и пошла вперед, прокладывая дорогу между горами тряпок, обуви и игрушек
и отпихивая то, что мешало ее и нашему продвижению.
Я вдруг почувствовала, что не решаюсь идти дальше, но Чарли ухватила меня за
локоть:
— Пойдем! Тебе нечего стыдиться.
Ах, Чарли, и что бы я только без тебя делала? Сегодня утром у нее было
последнее официальное певческое выступление: на свадьбе в церкви Святой
Агнессы она пела
Ауе Мала
, а мы с Ульрихом сидели в последнем ряду и
слушали. Причем не только пение Чарли, а еще и комментарии приглашенных на
свадьбу гостей:
Боже, и кто только ее пригласил?
—
Наверняка она чья-то
родственница
. —
Неудивительно, что мать невесты плачет
.
Спасибо, — шепнул мне Ульрих. — Самое время было положить этому конец
. —
Пожалуйста
, — откликнулась я, хотя сердце у меня кровью обливалось, потому
что как раз в этот момент Чарли с невероятным усердием брала невозможно
фальшивую ноту.
— Грудь вперед, голову высоко поднять, — произнесла Чарли, и я ее
послушалась. Действительно, не было никакой причины стыдиться. Особенно
перед своими друзьями.
Все было как обычно, как в любую другую субботу. Мы готовили и по мере
возможности старались игнорировать детей, мастерски производящих шум. Хотя,
с другой стороны, конечно, все было не так, как обычно. Во-первых, потому,
что Мариус и Марта очень странно на меня смотрели, говорили со мной очень
медленно и слишком отчетливо, а еще потому, что Оле старался на меня не
смотреть, в то время как Миа, наоборот, буравила меня взглядом.
Я даже всерьез начала подумывать о том, чтобы встать на стол и объясниться:
Я не принимаю психотропных препаратов, и у меня никогда ничего не было с
Оле. Клянусь жизнью
.
Но сделать этого у меня, конечно же, духу не хватило. И потом, хоть у меня и
правда ничего не было с Оле, я уже начала об этом сожалеть, потому что и для
Оле, и для Миа это мало что изменило бы.
У меня даже создалось такое впечатление, что Миа хотела, чтобы я заметила ее пронзительные взгляды.
— Миа, как прошли твои курсы повышения квалификации на прошлой неделе? — не
выдержав, поинтересовалась я, когда мы, наконец, сели за стол, чтобы вкусить
лосося с лапшой. Фло, как всегда, забралась ко мне на колени, чтобы я
кормила ее с ложечки, как маленького ребенка.
— Скука смертная, как всегда, — ответила Миа. — А вот у тебя, насколько я
слышала, выходные выдались волнительные.
— Миа! — прошипел Мариус, но Миа сделала вид, что не слышала его шипения.
— Открывай ротик, паровоз на подходе, — сказала я Фло.
— Мне даже любопытно, Герри, ну, и как это было? — Миа чуть подалась вперед,
и в свете лампы ее рыжие волосы стали переливаться огненными бликами. — Ты
хотела наглотаться снотворного, но тут что-то тебе помешало, да? А можно
поинтересоваться, что именно Или, может быть, кто?
— Миа, прекрати немедленно! — рявкнула на нее Каролина. — Я ужасно рада, что
она этого не сделала. И пожалуйста, не забывай, что здесь дети!
— Мне просто интересно. На месте Герри я бы порадовалась интересу к своей
персоне. Это уж точно лучше, чем делать вид, что ничего не случилось. Или ты
со мной не согласна, Герри? Ну же, расскажи нам, как все было.
— Обычно люди сначала спрашивают
почему
, — произнесла я и отправила
очередной груженный едой вагон-ложку в рот Фло.
— А, ну если ты серьезно хочешь это сделать, то я тебя прекрасно понимаю, —
кивнула Миа. — Ты живешь в жалкой однокомнатной квартирке в доме твоей
жуткой тети, пишешь порнороманчики, и у тебя задница, которой с легкостью
хватило бы на двоих.
— Миа, у тебя что, совсем крышу снесло? — воскликнул Берт. — Герри пишет не
порнороманы! Как ты можешь так говорить с подругой, которая чуть не пошла на
само... Ты же знаешь, через что она прошла?
— Действительно! — фыркнула Марта.
— Жизнь Герри объективно нисколько не хуже твоей или моей, — сказала Чарли.
— А что такое порно? — услышала незнакомое слово дочка Марты и Мариуса
Одетта.
— Ну, вот видишь, что ты наделала? — упрекнула Каролина Миа, а потом
пояснила Одетте: — Дорогая, порно — это интересные истории про пони, так их
называют.
— Жалко, что ты не пишешь порно, Герри, — расстроилась Одетта.
Мне вдруг пришло в голову, что никто не высказался в защиту моей задницы. А
ведь она совсем не превышала среднестатистических размеров, чтобы вот так
громогласно можно было об этом заявлять. А в последнее время моя попа стала
еще меньше, потому что я почти ничего не ела.
— О, прости, Герри, я совсем не хотела тебя обидеть, — слащаво протянула
Миа. — Конечно же, у тебя были какие-то свои личные причины.
— Придержи язык, Миа, — тихо, но внятно проговорил Оле.
Миа последовала его совету, по крайней мере до тех пор, пока дети не поели,
не встали
из-за стола и не затеяли свою обычную буйную игру, в ходе которой каждые
пять минут кому-нибудь делали больно и этот кто-то с воем прибегал
жаловаться. Я с удовольствием вытянула ноги — они порядком затекли от
давившего на них некоторое время веса Фло — и украдкой бросила взгляд на
Оле. Он в ответ тоже украдкой взглянул на меня. Я хотела было ему
улыбнуться, но тут мой взгляд упал на Миа, и улыбку пришлось сдержать.
Миа пересела на свободный стул рядом со мной, причем специально пододвинула
его поближе ко мне, что было, совсем уж необязательно.
— Вот я все время думаю, а как бы я все обставила, если бы захотела свести
счеты с жизнью, — тихо начала она. Миа выбрала удобный момент для атаки:
Чарли как раз помогала Каро убирать со стола тарелки, Марта вынимала из носа
Одило, младшего брата Одетты, деталь конструктора
Лего
, а остальные были
заняты беседой. Один только Оле встревоженно на нас поглядывал, но явно с
другого конца стола не мог расслышать, что говорит Миа. — Может быть, я бы
сняла хороший номер в отеле, нацепила бы какой-нибудь суперклассный прикид и
позвонила бы тому, на кого давно положила глаз.
А, ну вот, наконец, перешла к делу. Хочет закинуть удочку. По мне — так на
здоровье. У меня было явное преимущество. Во-первых, я знала то, что знала
она, а во-вторых, всем понятно, что она ничего не может знать, если только
не откроется, что была не на курсах повышения квалификации, а со своим
любовником, в том же отеле, что и мы. Ну и, наконец, в-третьих, у меня
действительно ничего не было с Оле!!!
— А что, есть кто-то, на кого ты давно глаз положила? — с невинным видом
спросила я. — Ну, конечно же, я имею в виду — до замужества!
— Нет-нет, ты меня не поняла. Я пыталась поставить себя на твое место, —
прошептала Миа.
Ее светлые, водянистого оттенка глаза благодаря рассеянному освещению
комнаты казались полупрозрачными, и зрачков не было видно вовсе, что
производило жутковатое впечатление. Надо запомнить этот эффект и
использовать его потом для
Ронины
. — Я просто размышляла о том, как бы
поступила, окажись я в той же ситуации, что и ты. Я бы позвонила тому типу,
по которому давно уже сохну. А потом прорыдала бы ему что-нибудь в трубку
про самоубийство, и он, конечно же, тут же примчался бы ко мне, чтобы не
позволить мне себя убить.
— Ну, это было бы очень глупо с твоей стороны, — поддержала я ее игру. —
Потому что тогда ты не смогла бы покончить с собой.
— Так в этом-то все и дело. Ты знала, что тридцать процентов всех попыток
свести счеты с жизнью не что иное, как просто способ привлечь внимание к
своей персоне! Получить похвалу и заботу, которую самоубийцы, по их мнению,
заслужили!
— Ты это в Интернете выискала?
Миа кивнула:
— И знаешь что? По-моему, это как раз твой случай.
— Ну, как минимум это объясняет полное отсутствие сочувствия и тревоги с
твоей стороны.
— Должна сказать, приемчик очень даже ничего, — проговорила Миа. — Коварный,
зато действенный. Тот тип, по которому ты давно сохнешь, конечно, не в силах
тебе противиться, когда ты стоишь перед ним вся такая несчастная и
страдающая. Ну и конечно, не следует забывать, что мужчины любят чувствовать
себя спасителями. Глазом не успеешь моргнуть, как уже окажешься в койке с
объектом своей страсти.
— Не знаю, Миа, по-моему, слишком много мороки только для того, чтобы
затащить кого-то в койку, — рассудила я.
— Ну, некоторых мужчин не так-то просто соблазнить. Например, женатых.
Я рассмеялась:
— Ну, какая же дура будет вешаться на шею женатому мужику?
Миа серьезно на меня взглянула:
— Многие женщины охотятся на женатых, Герри. Их больше, чем ты думаешь. Ты,
наверное, не поверишь, но даже Оле время от времени сворачивает с истинного
пути налево.
— Оле? — Я бросила взгляд в его сторону. Вид у него был обеспокоенный, как
будто диванная подушка под ним раскалилась. — Нет, только не Оле!
— А вот представь себе, — прошептала Миа. — Он еще об этом не знает, но моя
подруга в эти выходные видела его с другой.
— Может, это была его кузина? — с серьезным видом предположила я. Вся эта
ситуация начала меня сильно забавлять.
— Нет-нет, ты меня не понимаешь, — сказала Миа и наклонилась ко мне поближе.
— Моя подруга видела Оле с его любовницей в отеле. За завтраком. В очень
интимной обстановке. Они лапали друг друга на глазах у всех.
Наверное, Миа посчитала меня настоящей стервой, потому что я, выслушав это
признание, даже не покраснела:
— Нет, в это я ни за что не поверю. Только не Оле! Твоя подруга наверняка
его с кем-то спутала.
Миа затрясла рыжей гривой:
— Она уверена на все сто процентов!
— И когда это было?
— В позапрошлые выходные, — ответила Миа, и ее зрачки стали совсем крошечными, с булавочные головки.
— О! Бедняжка! — посочувствовала я. — Это когда ты была на курсах повышения
квалификации? Какая пошлость! Ну, и что он на это сказал?
— Он еще ничего не знает. Я решила сначала... выждать.
— Так ты думаешь, это у него серьезно? — поинтересовалась я.
Миа долго меня разглядывала, потом заявила безапелляционно:
— Это совершенно исключено.
Да что ты? Какая наглость! Задиристая коза!
— Ну и славно, — спокойно произнесла я. — Только не понимаю, почему ты прямо
не сказала Оле о том, что видела твоя подруга, — давно бы все выяснила.
— Может быть, я так и сделаю, — ответила Миа. — Я бы давно с ним поговорила,
если бы не началась вся эта кутерьма из-за твоего неудавшегося самоубийства.
А ты собираешься попробовать еще раз?
— Да нет, знаешь, мне хватило внимания и похвал, которые обрушились на меня
после первого раза.
— А тебе совсем неинтересно, что это за женщина?
— Ты имеешь в виду любовницу Оле? Конечно, мне интересно, — сказала я. — Я
просто подумала, что, может, тебе больно говорить об этом.
— Нет, вовсе нет. Подруга сказала, что это была пустышка весьма
невыразительной наружности.
— Ну, — одарила я Миа дружественной улыбкой, — на ее месте я тоже бы так
сказала. Кто же захочет во всех подробностях описывать подруге, которой и
так неприятно, какая горячая штучка ее соперница. Довольно уже и того, что
он вообще тебе изменил, так ведь?
— Да нет же, правда! Подруга удивилась, что только Оле в ней нашел.
— Просто когда дело касается любви... — протянула я.
— Любовь! — фыркнула Миа. — Я же только что сказала, что там ничего
серьезного!
— Хм, ну, значит, это просто... животное влечение, — сделала я вывод. — Тем
лучше. Такое быстрее проходит.
— Да! Да-а-а! — Марте, наконец, удалось извлечь автомобильную фару от
конструктора
Лего
из носа Одило, и она с видом победителя подняла ее в
воздух. Одило с облесением ретировался. Он часто засовывал что-нибудь себе в
нос, и не всегда Марта могла вынуть это. Перед Пасхой Одило проделал
фирменный номер с каской одного из членов игрушечной пожарной команды,
которая входила в комплект машинки того же назначения. И извлечь ее смог
только врач дежурной скорой. А еще Марта клялась, что в носовой полости
Одило бесследно канули как минимум две туфельки Барби.
— Нам уже пора, — сказал Мариус, взглянув на Берта, который заснул, сидя с
Северином на плече, как бывало почти каждую субботу.
— Да, нам тоже, — поддержал его Оле и тут же вскочил. — Ты идешь, Миа?
— Но я так замечательно общаюсь с Герри, — ехидно ответила Миа.
— Договорим в следующий раз. — Я позволила себе слегка улыбнуться. — Мне
очень интересно, что будет дальше.
— Мне тоже, — бросила Миа.
Оле наморщил лоб.
Среди общей суматохи, которая сопутствовала сборам, потому что дети уходить
не хотели и за ними пришлось гоняться по всему дому, Берт проснулся и тщетно
пытался установить местонахождение пиджака Миа, а Оле вдруг схватил меня за
руку:
— Нам нужно поговорить!
— На твоем месте я бы лучше поговорила с Миа, — передразнила я его. — Она
думает, что я заманила тебя в отель под предлогом предотвращения моего
самоубийства. И сразу тебе поверит, если ты скажешь ей, что легко смог
устоять перед моим толстым задом.
— Но это неправда, — возразил Оле.
— Но правда так же безобидна, — сказала я. — Кроме правды о Миа, конечно!
Ну, чего же ты ждешь? У тебя все козыри на руках.
Берт торжественно извлек пиджак Миа из-под красного анорака и пары резиновых
сапог и отдал ей. Марте в это время удалось поймать Одило, схватив его за
локоть. Тот жутко ревел и дергался.
— В понедельник в половине первого в кафе
У Фассбиндера
. Пожалуйста,
приходи, — произнес Оле тихо, почти одними губами.
Тут Миа повисла у него на руке и заглянула ему в глаза, изогнув губы в
соблазнительной улыбке:
— Мне не терпится поскорее оказаться в постели, дорогой. А тебе?
Оле высвободился из ее объятий, и тогда Миа окинула меня в последний раз,
причем в ее взгляде явственно читалось:
А что касается тебя, я договорюсь с
киллером, как только доберусь до дома
.
В принципе я была не против. Оставалось только надеяться, что она наймет не
какого-нибудь неумеху, а профессионала, выполняющего свою работу быстро и
безболезненно.
На следующее утро позвонила мама.
— Сегодня воскресенье, — сообщила она.
— Да, мама, — вежливо согласилась я.
— Ровно в половине первого еда будет на столе, — продолжала мама. — Камбала,
спаржа и вареная картошка. Я просто хотела тебя предупредить, потому что,
если ты придешь поздно, рыба пристанет к форме.
Я ошарашенно переспросила:
— Мама, ты приглашаешь меня на обед?
— Ну конечно!
— И ты даже не хочешь посадить меня с тарелкой в прихожей и игнорировать
меня во всех прочих отношениях?
— Не говори глупостей. В общем, договорились, ровно в половине первого. И
надень что-нибудь поприличнее, Патрик приведет свою маму, и я хочу, чтобы
все произвели на нее самое приятное впечатление. Мы просто обязаны это
сделать ради Ригелулу.
Ух ты, похоже, у сестры и правда намечается что-то серьезное, раз Лулу
отважилась привести свою будущую свекровь в нашу клетку с леопардами и
познакомить ее со всей семейкой, в том числе с Арсениусом и Хабакуком и их
весьма своеобразными манерами за столом. Прежние романы Лулу кончались через
два, ну, максимум через три месяца, и я не помню, чтобы хоть раз знакомилась
с ее потенциальной свекровью. Чтобы отважиться на нечто подобное, человек
должен быть чертовски уверен в отношениях.
Ну, лично я Лулу не завидую. Тот факт, что где-то бродит извращенец, вылитый
будущий муж моей сестры, вызывал у меня довольно неприятные ощущения.
— Ладно, тогда скоро увидимся, пока. — Очевидно, мама решила, в силу
неизвестных мне обстоятельств, забыть о том, что очень на меня разозлилась и
не собиралась больше никогда со мной разговаривать.
Найти что-нибудь приличное в плане одежды было сложно, потому что в
результате моих действий по очистке квартиры от хлама большинство вещей
отправились на помойку, а в шкафу у Чарли, к сожалению, было мало того, что
в представлении моей мамы являлось
приличным
. Когда я отложила в сторону
все ее вещи с надписями
Риск
и
Shit
, выбирать мне осталось только между
футболкой с надписью
Подольски, я хочу от тебя ребенка
и просвечивающей
белой блузкой.
— Остальное в стирке, — извиняющимся тоном произнесла Чарли, протягивая мне
черный кожаный корсет.
— Ну, уж нет, — ответила я. — Тогда лучше рубашка с черепом.
— У нее, к сожалению, под мышкой огромная дыра.
В конце концов я надела просвечивающую блузку, потому что Чарли сказала, что
с симпатичным кружевным лифчиком (он немного царапал кожу, зато смотрелся
очень благородно, поэтому я его не выбросила) блузка выглядит элегантно и
очень стильно.
Когда я вышла из ванной, Ульрих восхищенно присвистнул.
— Эй, подруга! Вот ведь правду говорят — никогда не знаешь, кто именно
перебежит тебе дорожку.
Чарли ткнула его локтем под ребро и кивнула мне:
— Ты выглядишь вполне подобающе для общественной жизни, мышка.
— Ну, не знаю, — сказала я. — А соски через эту блузку не просвечивают?
— Да уж, детка, — продолжал Ульрих. — Вполне подобающе, ничего не скажешь. И
как же зовут этого счастливчика? А ты не думаешь, что еще немного рановато
для такого? По-моему, ты должна прийти в стабильное, с точки зрения психики,
состояние и только потом уж... Ай!
Чарли еще раз двинула ему по ребрам.
— Сегодня к моим родителям придет будущая свекровь моей сестры, — сообщила
я, окидывая себя нерешительным взглядом.
— А, понятно, — протянул Ульрих. — Ну, для такого случая костюмчик что надо.
— Грудь вперед, плечи назад, голову выше, — скомандовала Чарли. — Не вздумай
больше облажаться, слышишь! Все это не должно быть напрасным.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Ну, все это смертоубийство, — произнесла Чарли.
Мама Патрика была миниатюрной невзрачной женщиной с седыми, коротко
подстриженными волосами. Общую картину дополняли очки и бежевая блузка в
цветочек. В столовой она уважительно огляделась и сказала:
О, как у вас тут
мило
, чем в одно мгновение покорила сердце моей мамы.
— Очень простая женщина, но сердце у нее золотое, — говорила она позже на
кухне, когда я помогала ей раскладывать еду по тарелкам. — Блузка, конечно,
у нее просто невообразимая, но, с другой стороны, когда ей, бедняжке, было
следить за модой? Она ведь пошла мыть полы, чтобы заработать сыну на
образование. А теперь она очень гордится тем, что Патрик нашел себе такую
умную девушку, как Геритилу. Ведь она учительница и из хорошей семьи.
— И блондинка, — вставила я.
— И блондинка, — повторила мама. — У них будут прелестные детишки. Больше
соуса, Тиригерри, но клади его только на спаржу. Кстати, у тебя блузка тоже
совсем никуда! Сквозь нее даже лифчик просвечивает. Разве я не ясно
выразилась, когда сказала, чтобы ты надела что-нибудь приличное? Вот один
раз в жизни я тебя о чем- то попросила и...
— Извини, — прервала я ее обвинительную речь я. Надо было все-таки надеть
футболку с Подольски.
— Да что уж там. Ты делаешь это нарочно. Вечно с тобой так: ты никогда не
вписываешься в рамки!
Обед был вкусным, несмотря на то что Арсениус с Хабакуком презрительно
отвергли некоторые блюда и проделали неприятные фокусы с картошкой. Все вели
себя как обычно, и только папа не удостоил меня взглядом. Наверное, все еще
сердился за грубости, что я наговорила ему в прошлый понедельник.
Хизола села рядом со мной и робко мне улыбнулась:
— Вот, твой mрЗ-плеер. Он теперь тебе и самой понадобится.
— Можешь оставить его себе, Сисси. — Я так иногда называла ее, и это уж
точно было лучше, чем Хисси, как нередко звала ее моя мама: ведь не все
сокращения бывают удачными, а краткость иногда бывает таланту сводной, а не
родной сестрой. — Дареному коню в зубы не смотрят, а повторять — все равно,
что воровать.
— Но ты ведь остаешься жить, правда? Я вздохнула:
— Вероятно.
— Спаржа на вкус полное дерьмо! — завопил Хабакук.
— А рыба — говно, — в рифму прибавил Арсениус. Хорошо, что они только
близнецы, а не тройняшки, а не то картофелю тоже пришлось бы подбирать
рифму...
— Хаби! Арсениус! Что про нас подумает наша гостья? — одернула их мама.
Гостья, в единственном числе. Патрик, очевидно, уже
...Закладка в соц.сетях
