Жанр: Любовные романы
От любви не спрячешься
...акой любви с первого взгляда. Никогда. На сей раз, решение принято
серьезно, окончательно и бесповоротно. Никакой терпимости к лжецам,
изменникам и притворщикам. А если когда-нибудь все-таки ей и придет в голову
завязать отношения — при очень большом
если
и очень неопределенном
когда-нибудь
, — то пусть мужчина считает себя вечным ее должником,
да и вообще счастливчиком.
Оставался всего один день до ежегодного рождественского праздника в доме
Джойс Уингейт. Клер надела старые джинсы и толстый свитер. А еще белую
лыжную куртку и теплые перчатки. Ворот куртки она обвязала светло-голубым
шарфом, закрывшим всю нижнюю часть лица. В этом
зимнем
боевом наряде Клер в течение нескольких часов
ходила,
лазила и прыгала вокруг дома на Уорм-Спрингс-авеню, нанося последние
праздничные штрихи внешнего убранства.
После встречи с подругами за ленчем незаметно в постоянных хлопотах
промелькнули две недели: пришлось выполнять данное матери обещание помочь с
празднуемыми приготовлениями, и сейчас посреди холла возвышалась елка от
фирмы
Дуглас
— двенадцать футов душистой хвои, украшенной старинными
игрушками, красными бантами и золотыми фонариками. Все до одной комнаты
первого этажа преобразились до не узнаваемости
: зеленые ветки, медные подсвечники, маленькие вертепы и даже уникальная
коллекция щипцов для орехов — все пошло в ход. Рождественский фарфор
от
Споуд
и хрусталь от
Уотерфорд
подвергались тщательной инспекции и
чистке, а белоснежные
безупречно отглаженные праздничные скатерти
терпеливо ждали своего часа в багажнике
лексуса
.
Пару дней назад Леонард простудили, а потому Клер и Джойс настояли, чтобы он
не выходил на улицу и уж тем более оставил все работы в саду. Вместо этого
больному поручили полировать столовое серебро и украшать дубовые перила
гирляндами из веток и красного бархата.
Вот потому-то Клер и оказалась на улице. Всякий раз, когда она заскакивала в
дом, чтобы выпить чашечку кофе или просто погреться, Леонард начинал
суетиться и убеждать ее, что вполне здоров и в состоянии сам развесить на
кустах гирлянды и украсить фасад лампочками. Возможно, так оно и было, но
рисковать в его возрасте не стоило: меньше всего на свете Клер хотелось,
чтобы простуда Лео перешла в пневмонию.
Работа на улице не была ни сложной, ни тяжелой, но до скуки однообразной.
Большой дом сиял вереницами огней. Иллюминация сверкала над дверью, вдоль
козырька крыльца и вокруг внушительных каменных колонн. Возле дома
красовались два оленя, каждый высотой в пять футов, а вдоль главной дорожки
на деревьях висели конфеты в золотистых фантиках.
Клер передвинула лестницу к последнему кусту и размотала последнюю
электрическую гирлянду. Оставалось лишь художественно развесить вот эти
лампочки — и все, дело сделано. Можно будет поехать домой, залезть в
горячую ванну и наслаждаться теплом до тех пор, пока не сморщится кожа.
Солнышко сочувственно освещало долину, и воздух нагрелся до нуля градусов.
По сравнению со вчерашними минус тремя крошечное повышение температуры
казалось заметным. Клер забралась на лестницу и обернула гирлянду вокруг
вершины высокого густого куста — около восьми футов от земли.
Удивительно, но Леонард знал и научные —
латинские, — и общепринятые названия всех растений в саду. В этом
отношении с ним никто не мог сравниться.
Замерзшая листва сухо, неприветливо шуршала по рукавам куртки, а окоченевшие
пальцы на ногах уже час назад скрючились, пытаясь согреться. Щеки Клер давно
потеряли чувствительность, но руки в теплых, с меховой подкладкой перчатках
пока еще служили ей верой и правдой. Она наклонилась и почти легла на куст,
чтобы пропустить гирлянду с противоположной стороны, и вдруг почувствовала,
как из кармана выскользнул сотовый телефон. Клер попыталась его подхватить,
но не успела: тонкая пластинка исчезла среди веток.
- Черт! — Она отважно нырнула в глубину куста и заметила
серебряный отсвет. Раздвинула густой куст, но от неосторожного движения
телефон скользнул глубже, в самую середину. Клер наклонилась еще ниже,
перегнулась через верхнюю площадку лестницы и попыталась дотянуться как
можно дальше. Кончики пальцев коснулись телефона. Однако вредное чудо
информационных технологий явно решило поиграть с ней в прятки и провалилось
вниз, исчезнув среди сухой листвы. Клер вылезла из куста и краем глаза
заметила, что за угол дома сворачивает машина. Но когда ей, наконец, удалось
повернуться, машина уже исчезла. Наверное, цветочник приехал пораньше,
решила она. К празднику были заказаны гиацинты, галантусы, сенполии,
нарциссы, крокусы и амариллисы.
Клер обошла куст и раздвинула ветки со стороны дома. Замерзшие стебли
касались лица, напомнив ей о пауках. Впервые за сегодняшний день Клер была
благодарна холоду. Летом она скорее отправилась бы за новым телефоном, чем
рискнула столкнуться лицом к лицу с отвратительными созданиями, а уж тем
более ощутить в волосах их цепкие лапки.
- Эй, Белоснежка!
Клер выпрямилась и обернулась так резко, что едва не потеряла равновесие. По
дорожке неторопливо шагал Себастьян Вон. Солнце запуталось в его светлых
волосах, и от золотых лучей вокруг головы возникло сияние, очень похожее на
нимб. Однако джинсы, черная куртка, а главное, улыбка решительно
развенчивали впечатление святости.
- Когда же ты приехал? — удивилась Клер, вылезая из-за огромного
куста.
- Да вот только что. И как только въехал на дорожку, сразу увидел
симпатичную попу.
Клер нахмурилась.
- А Леонард ничего не говорил о твоем приезде. — Ей вдруг
вспомнился поцелуй в темном саду, как оказалось, прощальный. Воспоминание
заставило ее покраснеть, не смотря на холод.
- А он и сам не знал, пока я не приземлился в Бойсе час назад.
При каждом дыхании изо рта вылетало облачко пара — Клер снова подумала
о комиксах. Себастьян вытащил из кармана голую, без перчатки, руку и
протянул в сторону Клер.
Она отшатнулась и схватила его за запястье.
- Что ты делаешь?
В зеленых глазах появилась улыбка.
- А как, по-твоему, что я собирался сделать!
Внезапно воображение с пугающей ясностью нарисовало все, что он делал на дне
рождения Леонарда. Но еще явственнее вспомнился Клер ее собственный ответ. А
самое неприятное заключалось в том, что ей и сейчас очень хотелось снова
испытать те же чувства, которые так коварно, без намека и предупреждения,
захватили ее в тот вечем. Ей хотелось того, чего хочет любая женщина,
— желать самой и чувствовать себя желанной.
- От тебя можно ожидать чего угодно.
Себастьян вынул из волос Клер запутавшуюся в них веточку и показал ей.
- А ты покраснела.
- Это от мороза. — Самое удобное — свалить все на погоду.
Клер убрала руку и на шаг отступила. Прежней Клер Уингейт для достойной
самооценки непременно требовалось мужское внимание. Однако новая, умная и
уверенная в себе Клер прекрасно чувствовала себя и без допинга.
- Почему бы тебе не сделать что-нибудь полезное? Например, набрать мой
номер. То есть номер моего сотового.
- Зачем?
Она ткнула пальцем через плечо.
- Потому что я уронила его вон туда и не могу найти.
Себастьян усмехнулся и снял с пояса телефон.
- Говори номер.
Клер назвала цифры, и через секунду из куста раздалась знакомая мелодия:
Не играй с моим сердцем
.
- У тебя рингтон от
Блэк Айд Пис
? — удивился Себастьян.
Клер пожала плечами и снова нырнула в заросли.
- Это мой новый девиз. — Она раздвинула ветки и увидела пропажу.
- Можно ли из этого сделать вывод, что ты наконец-то пережила разрыв с
женихом-геем?
Она больше не любила Лонни. Потянувшись изо всех сил,
Клер схватила телефон.
- Есть! — тихо торжествуя, она выбралась на свободу.
Повернулась, неожиданно наткнулась на Себастьяна и едва не упала. Он крепко
схватил ее за плечи, чтобы удержать. Перед глазами мелькнула молния на
черной куртке. Клер подняла голову и увидела сначала шею и подбородок, потом
губы и наконец глаза. Они очень внимательно смотрели
на нее сверху вниз.
— А что здесь делаешь ты? —
поинтересовался Себастьян
. Не отпуская Клер, он еще
крепче сжал ее плечи и немного
приподнял так, что ей
пришлось встать на цыпочки
. Зеленые глаза оказались
еще ближе. — Кроме того, что рыскаешь по кустам в поисках телефона?
— Готовлю рождественскую иллюминацию. —
Теперь можно было сделать шаг назад и попытаться освободиться.
Взгляд Себастьяна остановился на ее замерзших губах.
- Здесь холоднее, чем на дне колодца.
Да, освободиться было можно, но Клер почему-то этого не делала.
- А ты когда-нибудь бывал на дне колодца?
Он покачал головой.
- Тогда откуда знаешь, что там холодно?
- Это все знают. Темно, холодно и сыро. Потому так и говорят.
Общепринятое сравнение.
Голос постепенно затих, остались лишь белые облачка дыхания. Себастьян
заглянул в глаза Клер и нахмурился.
- Ты всегда все понимала слишком прямолинейно.
Потом наконец-то убрал с ее плеч руки и показал на гирлянду:
- Помощь нужна?
- Твоя?
- А разве здесь есть кто-нибудь еще?
Руки Клер замерзли, а ноги совсем окоченели, и, казалось, превратились в
ледышки. Вдвоем, конечно, они закончат все быстрее. А значит, попасть домой
и наконец-то согреться удастся не через полчаса, а уже спустя десять минут
. - И каков же тайный мотив?
Себастьян усмехнулся и легко забрался на лестницу.
- Честно говоря, пока еще не знаю. — Он ловко ухватил гирлянду и
несколько раз обернул вокруг верхних веток. С его ростом и длинными руками
удавалось дотянуться довольно далеко, так что часто спускаться было не
нужно. — Но скоро обязательно придумаю.
Придумал через пятнадцать минут.
- Вот. Мой любимый напиток. — Себастьян протянул Клер большую
кружку какао. Он уговорил ее вместе пойти в дом отца и теперь с некоторым
удивлением спрашивал себя, зачем это сделал. Себастьян не стал бы
утверждать, что общество Клер сулило ему безоблачное счастье. — А еще
обожаю маленькие хрустящие сухарики.
Клер сделала несколько глотков и подняла на него свои светло-голубые глаза.
И в этот момент Себастьян ясно понял, зачем привел ее сюда, зачем уговорил
снять куртку, почти силой заставив расстаться с привычной одеждой, словно
улитку с родным домиком. Не то чтобы открытие доставило ему радость, но
трудно было отрицать, что в последние месяцы он часто думал о Клер.
Размышляя, Себастьян налил какао и себе. Да, по каким-то необъяснимым
причинам мысли сами собой упрямо возвращались к неожиданно ворвавшемуся в
его жизнь образу.
- Вкусно, — оценила Клер и опустила кружку. Себастьян
смотрел, как она слизывает с верхней губы шоколадную
пенку. Простое, непосредственное движение отдалось болью вожделения.
- Ты приехал на Рождество?
Да, Клер Уингейт притягивала его, словно магнитом. Причем совсем не по-
дружески. Себастьяну почему-то очень захотелось самому слизать пенку с этих
восхитительных пухлых губок.
- Честно говоря, я не собирался приезжать. Был в Денвере и сегодня
утром позвонил отцу. Он раскашлялся и расчихался прямо в трубку. Вот я и
поменял билет и вместо Сиэтла прилетел в Бойсе.
- Леонард простудился.
Да, его влекло к Клер, физически влекло. Но и все, низких чувств. Он мечтал
о красивом теле. Как жаль, что она не относилась к числу тех женщин, которые
с удовольствием соглашаются на несколько интимных встреч без взаимных
обязательств.
- По телефону мне показалось, что он задыхается, — добавил
Себастьян. О том, как испугало его состояние отца, он не хотел сейчас
вспоминать. Вон тут же позвонил в авиакомпанию и поменял рейс. И все два
часа пути прокручивал в голове разнообразные сценарии. Один страшнее
другого. Так что к концу полета в горле прочно застрял комок, а воображение
рисовало гробы различных видов. Состояние тем более странное, что, как
правило, опытный журналист не склонен к панике.
- Однако, судя по всему, я несколько преувеличил опасность. Когда
позвонил из аэропорта Бойсе, отец сказал, что полирует серебро в кухне твоей
матушки и злится на вынужденное безделье. Обиделся на вас за то, что заперли
его в доме, как ребенка. А еще больше обиделся на меня: слишком часто звоню
и проверяю.
Клер улыбнулась испачканными какао соблазнительными губами и прислонилась бедром к кухонной консоли.
- Это замечательно, что ты о нем беспокоишься. Леонард знает, что ты
уже здесь?
- Нет. Я еще не заходил в большой дом. Слишком увлекся видом торчащей
из куста симпатичной пятой точки. — Себастьян скорее готов был
насмехаться над собой, чем признать, что на самом деле чувствовал себя по-
дурацки. Наверное, то же самое испытывает страдающая паранойей старуха.
— Но отец уже наверняка увидел арендованную машину и придет, как
только освободится.
- А что ты делал в Денвере?
- Вчера вечером выступал в Боулдере, в Университете Колорадо.
Клер удивленно подняла брови и осторожно подула на все еще горячее какао.
- И о чем же ты говорил?
- О роли журналистики в военное время.
На нежную, розовую от холода щеку упала темная прядь.
- Здорово! — восхищенно произнесла Клер и сделала еще один
глоток.
- Да, это действительно интересная тема.
Себастьян поправил непослушную прядку. На этот раз Клер не испугалась и не
отскочила.
- Я осознал свой тайный мотив. — Он нехотя опустил руку.
Она склонила голову набок и поставила кружку на консоль. Уголки достойного
порнозвезды рта недовольно опустились.
- Не волнуйся. Тебе грозит всего лишь поездка со мной за рождественским
подарком для отца.
- А ты помнишь, что случилось, когда ты попытался пристроить меня к
упаковке подарка на день его рождения?
- Конечно, помню. Я тогда битых пятнадцать минут обдирал с удочки все
это розовое безобразие.
Теперь губы Клер сложились в удовлетворенную улыбку.
- Надеюсь, урок пошел тебе на пользу?
- В чем суть этого урока?
- Да в том, что не стоит связываться с девчонками.
Теперь пришла очередь Себастьяна улыбнуться.
- Клер, тебе же нравится, когда я с тобой связываюсь.
- Ты что, с ума сошел?
Вместо ответа Себастьян сделал шаг вперед и уничтожил дистанцию между ними.
- Когда я связался с тобой в последний раз, ты целовалась так, словно
совсем не хотела останавливаться.
Клер слегка запрокинула голову, чтобы взглянуть в зеленые глаза.
- Это ты меня целовал, а не я тебя.
- Да ты почти весь воздух из меня выпила.
- Странно. У меня остались другие воспоминания.
Себастьян провел ладонями по рукавам толстого пушистого свитера.
- Врешь.
Клер отклонилась назад и посмотрела строго, даже осуждающе:
- Меня с детства учили, что врать нехорошо.
- Детка, уверен, что большинство маминых запретов давно нарушено.
— Его ладони вернули Клер в прежнее положение. — Но, несмотря на
это, все считают тебя хорошей девочкой. Умной и милой.
Клер положила руки на широкую грудь Себастьяна и вздохнула — вернее, с
трудом перевела дух. Ее прикосновение прожгло шерстяную рубашку и согрело
ему душу. Впрочем, не только душу, а и кое-что другое, пониже.
- Стараюсь изо всех сил быть хорошей.
Себастьян улыбнулся и запустил пальцы в мягкий шелк ее волос — ему
хотелось ощутить тепло каштановой волны, снова вдохнуть манящий аромат.
- А мне больше нравится, когда ты не очень стараешься. — Он
заглянул в голубые глаза и увидел в них желание, которое она отчаянно
стремилась спрятать. — Нравится, когда ты выпускаешь на волю настоящую
Клер.
- Вряд ли...
Он осторожно коснулся губами уголка соблазнительного рта.
- Себастьян, вряд ли это стоит делать.
- А ты забудь обо всем и просто поверь мне. — Вон провел губами
по мягким теплым губам. — Увидишь, я сумею тебя переубедить.
Поцелуй казался ему сейчас жизненно необходимым. Всего лишь один. Хотя бы
минуту. Или две. Просто чтобы убедиться, что в прошлый раз он не ошибся.
Чтобы удостовериться, что, подчиняясь законам собственной разгоряченной
фантазии, он не преувеличил значения той сцены в темной аллее сада.
Себастьян начал медленно, дразня и увлекая. Кончиком языка он провел по
сжатым пухлым губам. Бережно прикоснулся к одному уголку, потом к другому.
Клер стояла
неподвижно. Абсолютно неподвижно, если не
считать едва заметного поглаживания по его груди — пальцы на рубашке
вели себя своевольно.
- Ну же, Клер! Ведь ты и сама отлично знаешь, чего хочешь, —
шепнул Себастьян возле ее рта.
Губы ее раскрылись, и она глубоко вдохнула. Впустила в
себя его дыхание. Себастьян мгновенно коснулся языком ее горячего влажного
языка. Он ощутил терпкий и сладкий вкус шоколада, а еще вкус того самого
желания, в котором она не хотела признаваться даже самой себе. И в этот
момент Клер слегка повернула голову — и растаяла на его груди. Руки
взлетели к плечам, а потом и к шее. Себастьян
воспользовался ее порывом и проявил настойчивость. В ответ раздался едва
слышный стон, от которого тело его вспыхнуло жаром. Поцелуй начал набирать
обороты и уже обещал острое наслаждение. Но вдруг послышался стук —
медленно открылась и так же медленно закрылась входная дверь. Клер мгновенно
отскочила, едва не выпрыгнув из собственной обольстительной шкурки, и быстро
шагнула в сторону, к окну. Голубые глаза горели, дыхание вырывалось
неровными толчками.
Себастьян услышал шаги отца, а уже в следующую секунду Леонард вошел в
кухню.
- О! — удивленно произнес он и замер у двери. — Привет,
сын! С приездом!
Вон- младший с благодарностью подумал о своей шерстяной рубашке навыпуск.
Наверное, спасительный фасон изобрели как раз для подобных экстренных
случаев.
- Как ты себя чувствуешь? — спросил он отца и потянулся к кружке.
- Гораздо лучше. — Леонард внимательно посмотрел на Клер: —
Я и не знал, что ты здесь.
Клер не была бы собой, если бы не улыбнулась и не стерла с лица все
выражения, кроме самой что ни на есть приветливой любезности.
- Себастьян помог мне развесить гирлянды.
- Отлично. Он даже догадался угостил тебя сладеньким и горячим.
Молодец!
- Что? — Клер явно не сразу поняла, о чем речь.
Себастьян изо всех сил старался не расхохотаться. Однако это ему так и не
удалось, и он, не сдержавшись, прыснул.
- Себастьян всегда любил какао, — добавил Леонард и переключил
внимание на сына. — Что тебя рассмешило?
- О, — с облегчением выдохнула Клер и, спасая соучастника
преступления, пустилась в объяснения: — Ну да, какао. Себастьян был
так добр, что приготовил горячее какао, чтобы я быстрее согрелась. —
Она сделала несколько шагов и потянулась к куртке. — Надо достать из
багажника скатерти, и тогда сегодняшняя программа будет выполнена. —
Клер сунула руки в рукава и обмотала вокруг шеи голубой шарф. —
Конечно, если мама не выдумает еще что-нибудь. Да нет. Наверняка найдется
еще куча поручений. Как всегда. — Она посмотрела в противоположный
угол кухни. — Лео, побереги себя, чтобы простуда не дала осложнений.
Надеюсь, встретимся завтра на празднике. — Затем перевела взгляд на
Себастьяна: — Большое спасибо за помощь и за какао.
- Я провожу.
Клер подняла руку. Голубые глаза стали еще больше.
- Нет! — Улыбка дрогнула, но удержалась. — Пожалуйста,
побудь с отцом.
Гостья взяла перчатки и гордо удалилась. Снова раздался стук: входная дверь
открылась и закрылась — на сей раз быстро.
Леонард пристально взглянул на сына:
- Странно. Может быть, произошло что-то, о чем мне следует узнать?
- Нет, ничего не произошло. — Во всяком случае, ничего, о чем
следовало бы рассказать отцу. О поцелуе ему определенно лучше не знать.
— Думаю, Клер просто волнуется перед праздником и устала от хлопот.
- Возможно, ты и прав, — задумчиво произнес Леонард. Впрочем,
прозвучало это не слишком уверенно.
Глава 12
С самой лучезарной из своих любезных улыбок Клер ходила между гостями и вела
непринужденные, ни к чему не обязывающие разговоры. Джойс пригласила на
праздник множество знакомых из светских клубов и благотворительных
организаций. Сквозь ровный гул с трудом пробивался голос Бинга Кросби,
проникновенно исполнявшего
Первое Рождество
. По случаю Рождества Клер даже
воткнула в маленький нагрудный кармашек пушистого красного джемпера из
ангоры веточку падуба с ярко-красными ягодками. Свитер, украшенный
крохотными жемчужными пуговками, прикрывал пояс черных шерстяных брюк.
Картину дополняли красные туфли на высоких каблуках. Волосы Клер были
собраны на затылке и спускались к плечам пышным
конским хвостом
.
Безупречный макияж обеспечивал уверенность в собственных силах и находился в
абсолютной гармонии с джемпером, падубом и туфлями. Мисс Уингейт выглядела
прекрасно и столь же прекрасно это сознавала. Скромничать не стоило. Плохо
было лишь одно — все эти усилия предпринимались исключительно ради
знакомого журналиста из Сиэтла. Конечно, можно было бы
;оправдаться, сказав, что любовь к себе требует достойного оформления. Тем
более что так оно и есть на самом деле. Вот только готовясь к очередному
маминому приему, Клер никогда не подводила глаза столь тщательно, никогда
так старательно не наносила тушь и не разделяла ресницы с поистине
безграничным терпением.
Она и сама не понимала, ради чего старается. Ведь Себастьян ей даже не
нравился. Ну, во всяком случае, нравился не настолько, чтобы суетиться и
хлопотать над собственной внешностью. Плохо, однако, что едва его губы
касались ее губ, как она тут же забывала обо всем на свете. Каким-то
таинственным способом ему удавалось мгновенно выключить все рациональные
мысли. Оставалось лишь смятенное состояние внутреннего возгорания и желание
прижаться к его широкой груди.
Причина ощущений, разумеется, заключалась не в самом Себастьяне, а в том
простом факте, что рядом с ней оказался полный сил мужчина-гетеросексуал.
Тестостерон витал в окружающем пространстве подобно пьянящему облаку, а
агрессивных феромонов вполне хватило бы, чтобы одурманить женщину на
расстоянии в сотню ярдов. После Лонни Клер особенно чутко реагировала на
необузданно острое проявление сексуальной силы.
Вчера, когда Себастьян начал ее целовать, она собиралась проявить крайнюю
степень сдержанности и пассивности. Лучший способ лишить мужчину апломба
— сохранять безразличие, не отвечать на ласки и не шевелиться. Но
ничего не вышло, план рухнул. Если бы не появление Лео, трудно даже
предположить, как далеко зашли бы события.
И все же Себастьяна следовало остановить. Хотя бы потому, что она решительно
не собиралась допускать в свою жизнь мужчину. Но тогда с какой же целью в
игру вступили красная помада и пушистый свитер? Внутренний голос требовал
признать правду. Еще несколько месяцев назад Клер даже не подумала бы задать
себе этот вопрос. И уж тем более не потрудилась бы копаться в тайниках души
в поисках разумного ответа. А сейчас, болтая с подругами и друзьями матери,
она одновременно думала. В конце концов, Клер решила, что всему виной
банальное, старое как мир тщеславие, сдобренное следами детских переживаний.
Впрочем, сейчас причины и следствия уже не имели значения. Арендованная
машина, еще недавно стоявшая возле гаража, исчезла. Скорее всего, Себастьян
вернулся в Сиэтл, а все ее косметические и дизайнерские усилия оказались
предназначены маминым гостям.
Праздник продолжался уже почти час и протекал на редкость успешно. Сплетни
поражали разнообразием: от чисто светских, с уклоном в гламур, до самых
пикантных. Обсуждалось все, начиная с последнего сбора пожертвований и
общего падения нравов и заканчивая громким скандалом в семействе Маддиганов.
Да-да: Муж Ларлин Маддиган, уважаемый кардиохирург, сбежал с Мэри Фрэн
Рэндалл, дочерью доктора Рэндалла и миссис Рэндалл. Так стоило ли
удивляться, что и сама Ларлин, и миссис Рэндалл на сей раз отказались от
приглашения на ежегодный рождественский праздник Джойс Уингейт?
- Ларлин так и не смогла полностью прийти в себя после удаления матки.
— Клер несла серебряный поднос с канапе в столовую и по дороге
услышала громкий шепот.
Она знала миссис Маддиган почти всю свою жизнь и, честно говоря, считала,
что леди и никогда-то не была полностью в себе. Женщина, по сравнению с
которой неугомонная Джойс Уингейт выглядела лентяйкой, явно накопила немало
проблем. И все же измена
...Закладка в соц.сетях
