Жанр: Любовные романы
От любви не спрячешься
...растения. А консервированные и сухие продукты пожертвовала местному
продовольственному банку. Себастьяну предстояло определиться с остальными
вещами. Как только эта проблема разрешится, жизнь вернется в нормальное
русло.
Он намылил руки и лицо. Подумал об отце и спросил себя, чем сейчас может
заниматься старик? Вполне возможно, обрезает розы. Потом Себастьян вспомнил
о Клер. Точнее говоря, о поцелуе. В тот вечер он не кривил душой:
действительно был готов на все, лишь бы остановить ее слезы. Да, при виде
женских слез Себастьян ощущал себя потерянным и
беспомощным. В детстве в подобных случаях или пускал в ход кулаки, или
швырял в волосы плаксы какого-нибудь жука... Ну а сейчас нашел другой выход.
Наверное, более подходящий.
Себастьян подставил лицо под струю, чтобы смыть мыло. Впрочем, кое в чем он
все-таки солгал Клер. Извиняясь за поцелуй, на самом деле он не испытывал ни
малейшего раскаяния. А повернуться и уйти, оставив Клер в темноте аллеи,
оказалось невероятно трудно. Но зато и очень мудро. Из всех знакомых
Себастьяну свободных женщин Клер Уингейт оставалась для него самой
недоступной. Он не имел права ни целовать ее, ни прикасаться к ней. А о
забавах нагишом нечего было и думать.
Однако мечтать о ней он все таки мог. Представлять соблазнительную округлую
грудь с темно-розовыми сосками. Себастьян закрыл глаза и ощутил, как от
прикосновения напрягаются капризные вершинки. А что, если провести пальцами
по розовой тесемке трусиков? Через бедро, прямо к шелковому треугольнику
спереди?
Мысль оказалась крайне вредной. Желание, не медля, сделало свое дело и
превратило в камень все, что могло превратиться в камень. Себастьян вспомнил
прекрасный рот Клер, ощутил его на собственном теле, и вожделение горячим
потоком понеслось по венам. Увы, рядом не было никого, кто захотел бы
залезть в душ и помочь ему с решением насущной проблемы. Конечно, он мог бы
кому-нибудь позвонить. Но, наверное, нечестно просить женщину закончить
дело, начатое другой. Пришлось справиться самому, продолжая мечтать о Клер.
Себастьян вылез из душа, обернул вокруг пояса полотенце и пошел в кухню.
Фантазии о Клер принесли чувство неловкости, даже стыда. Мало того, что она
до сих пор оставалась для него смешной маленькой девочкой из детства, но
вдобавок он ничуть ей не нравился. Что ни говори, а эротические мечты более
уместны, если их предмет не считает тебя полным и законченным идиотом.
Себастьян налил кофе в большую кружку и снял телефонную трубку — благо
телефон стоял здесь же, в кухне. Он набрал номер и приготовился ждать.
- Алло. — Леонард ответил после пятого гудка.
- Привет. Я вернулся, — доложил Себастьян, стараясь прогнать
мысли о Клер. Даже после недавно проведенных вместе нескольких дней звонок
отцу мог показаться несколько странным.
- Как прошла поездка?
Себастьян поднял кружку.
- Хорошо.
Поговорили о погоде, потом Вон-старший поинтересовался:
- Не собираешься снова заглянуть в наши края?
- Даже не знаю. Надо привести в порядок и приготовить к продаже мамин
дом. — И снова, как и всегда при мысли о необходимости упаковать жизнь
в коробки и ящики, сердце Себастьяна сжалось.
- Сколько можно откладывать?
- Дело нелегкое.
Реплика прозвучала явным преуменьшением, и Себастьян
невесело рассмеялся:
- Можно сказать и так.
- Помощь нужна? Готов принять участие.
Себастьян открыл было рот, чтобы автоматически отказаться. Какие проблемы?
Упаковать несколько ящиков не так уж и трудно.
- Это предложение?
- Если нуждаешься в моей компании.
Речь шла всего лишь о вещах. Причем тех, которые принадлежали материи. А
мать наверняка не захотела бы, видеть отца в своем любимом доме. Но ведь ее
нет, а отец предлагает сочувствие и участие.
- Был бы рад.
- Ну, тогда предупрежу Джойс, что должен на несколько дней уехать.
Упаковать кухонную утварь оказалось легче, чем предполагал Себастьян.
Усилием воли ему все-таки удалось эмоционально отстраниться от вещей матери.
Наверное, в немалой степени помогло и присутствие Леонарда. Ни фарфора, ни
хрусталя им не встретилось. Мать пользовалась белой, без узоров и рисунка,
посудой
корелл
. Если вдруг разбивалась тарелка или чашка, всегда можно
было заменить ее новой. Стаканы и бокалы Кэрол покупала в
Уол-Марте
из тех
же соображений — если уронишь, не будешь переживать. Кастрюли и
сковородки были старыми, но сохранились хорошо. Главным образом из-за
редкого использования. Готовила мать мало, особенно, после того как
Себастьян уехал из дома.
Да, про Кэрол нельзя было сказать, что она раба вещей. Но вот о чем она
всегда очень беспокоилась, так это о собственной внешности. Она постоянно
заботилась о волосах, волновалась насчет цвета губной помады и строго
следила, чтобы туфли гармонировали с сумочкой по цвету и фактуре. Любила
петь песни Джуди Гарланд, а иногда под настроение покупала стеклянные
живые
шары
. В итоге милых пустячков набралось так много, что бывшая комната
Себастьяна превратилась в хранилище коллекции. Стены были заняты сделанными
на заказ полками. Себастьян не исключал и того, что выставка организована
специально, чтобы ему не пришло в голову вернуться.
Разобравшись с кухней, отец с сыном вооружились газетами и картонными
коробками и отправились в комнату Себастьяна. Скрипели под ногами деревянные
полы, солнце без стеснения заглядывало в окна, проникая сквозь тонкие белые
шторы, и щедро освещало ряды волшебных замкнутых миров. Казалось, с минуты
на минуту войдет мама с розовой щеткой в руке и начнет смахивать с полок
пыль.
Себастьян поставил коробки на стол, положил на стул стопку газет и принялся
за дело. Правда, прежде пришлось прогнать из головы образ с розовой щеткой.
Он снял с полки шар, который когда-то сам привез из России. Повернул. Над
Красной площадью пошел снег, хлопьями опускаясь на купола собора Василия
Блаженного.
- Да... ни за что бы, не
подумал
...
разве можно, было
предположить, что Кэрол
сохранит это?
Себастьян оглянулся: отец снял с полки старый шар из Орегона. Русалка сидела
на скале и расчесывала длинные светлые волосы, а вокруг плавали ракушки и
блестки.
- Эту штуку я купил во время нашего медового месяца.
Себастьян схватил газету и торопливо завернул русский шар.
- Это один из самых старых. Я даже не знал, что его подарил ты. А
знаешь, когда-то мне казалось, что русалка похожа на маму.
Отец поднял голову. Заметные морщинки в уголках глаз стали еще глубже, а на
губах появилась смутная улыбка.
- Если не считать одной небольшой детали — твоя мать была уже на
седьмом месяце беременности.
- А вот это, как раз мне известно. — Себастьян опустил шар в
коробку.
- Она была такой красивой, полной жизни. Просто удивительно. —
Леонард наклонился за газетой. — Любила острые ощущения, например,
американские горки. А я... — Он замолчал и покачал головой. — А
я любил тишину и покой.
Леонард принялся старательно заворачивать шар и сквозь шелест газеты
признался:
- Наверное, и до сих пор люблю. Ну а ты, конечно, уродился в мать. Гоняешься за приключениями.
Нет, сейчас он уже не гонялся. Во всяком случае, не так, как еще несколько
месяцев назад.
- Кажется, я начинаю понемногу успокаиваться.
Во взгляде отца мелькнуло любопытство.
- Вернулся из последней поездки и всерьез задумался, не спрятать ли
подальше паспорт. Мне надо закончить еще несколько работ, а потом, думаю,
можно будет полностью перейти на вольные хлеба. Если получится, даже позволю
себе немного отдохнуть.
- И чем же займешься?
- Пока не знаю. Уверен лишь в одном: за границу ездить не хочу. Во
всяком случае, пока.
- А сможешь отказаться?
- Конечно.
Разговор о работе позволял отвлечься от грустных мыслей. Себастьян достал
шар, привезенный из Невады, завернул и положил в коробку.
- Как поживает новый
линкольн
?
- Отлично. Ездит как по маслу.
- А как дела у Джойс? — Не то чтобы жизнь миссис Уингейт очень уж
занимала Себастьяна, но лучше думать о ней, чем о нынешнем занятии.
- Планирует грандиозные рождественские торжества. Подобные заботы
доставляют ей удовольствие.
- Но ведь еще только октябрь.
- Джойс любит все делать заранее.
Себастьян осторожно опустил завернутый шар в коробку.
- А Клер? Оправилась, наконец, от разрыва с голубым женихом?
Вопрос праздный и задан был, чтобы поддержать разговор со стариком.
- Не знаю. Редко ее вижу. Но сомневаюсь. Она очень чувствительная
девушка.
Вот еще одна серьезная причина, чтобы держаться подальше от Клер.
Чувствительные девушки склонны к долгим, устойчивым отношениям. А он —
полная противоположность. Никогда не стремился к постоянству.
Настала очередь шара с сюжетом из
Волшебника страны Оз
: Дороти и Тото
бодро шагают по желтой дороге. Несмотря на то, что этого никогда не
случится, Себастьян позволил себе представить одну или две ночи с Клер.
Раздеть соблазнительную малышку было бы совсем неплохо, да и ей отнюдь не
помешала бы порция хорошего здорового секса. Даже напротив, помогла бы
расслабиться и немного взбодриться.
Из музыкальной шкатулки в основании шара неожиданно полились звуки песни.
Где-то над радугой
, — пела Джуди Гарланд. Эту песню мама особенно
любила. Себастьян замер. В позвоночник вонзились острые иголки, а перед
глазами повисла черная пелена. Шар выпал из рук и разлетелся вдребезги.
Себастьян тупо смотрел на круглую
лужицу, в которой
жалко плавали Дороти, Тото и целая дюжина крошечных летающих обезьянок.
Защитный
экран, на время прикрывший душу, внезапно
рассыпался точно так же, как стеклянный шар у ног. Жизнь потеряла надежный
устойчивый якорь. Безвозвратно. Мама уже никогда не войдет в комнату со
своей вечной розовой
щеткой и не начнет смахивать пыль
с любимых игрушек. Не расстроится из-за шлепающих туфель. Не запоет
фальшивым сопрано и не станет уговаривать сына постричься.
- Черт! — Себастьян тяжело опустился на стул. — Все, больше
не могу.
Ощущение было такое, словно он сунул в розетку металлический прут.
Одновременно полная неподвижность и страшное возбуждение.
- Думал, выдержу. Но не хватает сил складывать ее вещи, зная, что она
никогда больше не вернется.
Горло перехватило, на глазах выступили слезы. Себастьян вздохнул и с трудом
сглотнул. Уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. В ушах стоял грохот,
как будто рядом проезжал грузовой состав. Нервное напряжение переполнило и
грозило вылиться слезами. Нет, он не собирался рыдать подобно истеричной
женщине. Особенно на глазах у отца. Если потерпеть несколько секунд, все
пройди само собой.
- Не стоит стыдиться любви к матери, — донесся до Себастьяна
голос Леонарда. — Просто у Кэрол вырос хороший сын.
Тяжелая теплая рука легла Себастьяну на затылок.
- Мы с Кэрол не слишком ладили, но я знаю, что тебя она любила яростно.
Чуть что, бросалась на защиту. Настоящий питбуль. И ни за что в жизни не
согласилась бы признать, что ее мальчик поступает неправильно.
Да, так оно и было.
- Она воспитала тебя практически одна, и за это я всегда мысленно ее
благодарил. Видит Бог, я не провел рядом с собственным ребенком столько
времени, сколько следовало.
Себастьян прикрыл глаза ладонями, но тут, же опустил руки и зажал их между
коленями. Взглянув на стоящего рядом отца, он глубоко вздохнул и
почувствовал, как боль понемногу отступает.
- Это не так-то легко было сделать.
- Не ищи мне оправданий. Я должен был приложить усилия, бороться. В
конце концов, можно было обратиться в суд. — Рука Лео опустилась на
плечо сына и слегка его сжала. — Многое можно было сделать. Если не
лениться. Но я... я думал, что бороться нехорошо, а времени на общение
хватит, когда ты вырастешь. Я ошибался и теперь очень об этом жалею.
- Сожалений у всех немало. — У самого Себастьяна накопилось,
наверное, не меньше тонны. Но сейчас рука отца оказалась весомее их.
Неожиданно именно она стала якорем в бешено крутящемся и качающемся мире.
— Может, лучше не задумываться об упущенных возможностях, а двигаться
дальше?
Леонард кивнул и похлопал сына по спине — так же, как делал это в
детстве.
- Почему бы тебе не пойти и не купить мороженое? Развеешься, а я пока
все здесь закончу.
Себастьян невольно улыбнулся:
- Мне уже тридцать пять, пап. Давным-давно не ем мороженое.
- О! Ну все равно, иди погуляй, я справлюсь и один.
Себастьян встал и вытер влажные ладони о джинсы.
- Нет. Лучше я пойду поищу веник и совок.
Как хорошо, что отец рядом!
Глава 11
B начале декабря в Бойсе выпал снег. Холмы спрятались под таинственной белой
пеленой. На дверях и на фонарных столбах появились наивные рождественские
веночки, а витрины магазинов призывно засверкали. Нагруженные свертками,
озабоченные горожане сновали по торговым улицам, постепенно теряя голову и
все глубже погружаясь в предпраздничную подарочную лихорадку.
На углу Восьмой улицы и Мэйн-стрит в пабе под названием
Пайпер
, тихо, не
заглушая ровного жужжания голосов, музыка оповещала о том же — о
счастливом и веселом Рождестве. Золотые, зеленые и красные гирлянды
напоминали о детстве.
- С праздником. — Клер подняла чашку с мятным мокко и посмотрела
на подруг. Все четверо только что закончили ленч и теперь наслаждались
ароматизированным софе.
- С Рождество, — продолжила Люси.
- Веселой вам хануки, — пожелала Адель, хотя не была еврейкой.
- Счастливой кванцы, — перещеголяла всех Мэдди, несмотря на то
что никак не могла причислить себя к афро-американцам, да и вообще ни разу
не ступала на землю Африки.
Люси сделала несколько глотков и поставила чашку.
- Ой, чуть не забыла!
Она сняла со спинки стула большую сумку и, покопавшись в ее недрах, вытащила
несколько конвертов.
- Наконец-то принесла фотографии с Хэллоуина. Один конверт она отдала
Клер, которая сидела справа, а два других протянула Адели и Мэдди,
расположившимся напротив.
Недавно Люси и Куинн устроили в своем новом доме на Куилридж костюмированную
вечеринку. Клер открыла конверт, достала снимок и увидела себя в костюме
зайчика рядом с подругами.
Адель нарядилась феей с прекрасными ажурными крыльями, Мэдди предстала в
виде Шерлока Холмса, а сама хозяйка блистала в некоем подобии полицейской
формы. В тот вечер все от души веселились, и Клер наконец-то почувствовала,
что после критических двух с половиной месяцев начинает понемногу приходить
в себя. К концу октября сердечная боль притупилась. А вскоре Дарт Вейдер
предложил ей провести вместе вечер. Без шлема Дарт выглядел вполне
привлекательно, совсем в духе полицейского мачо. Герой мог похвастаться
надежной работой, прекрасными зубами, густыми волнистыми волосами и
очевидной стопроцентной гетеросексуальностью. Прежняя Клер приняла бы
приглашение на обед с тайной надеждой на то, что один мужчина облегчит
утрату другого. Новая же Клер, несмотря на привлекательность перспективы,
все-таки ему отказала. Время свиданий и отношений еще не настало.
- Когда тебе предстоит подписывать книги? — поинтересовалась
Адель.
Клер сунула фотографию в конверт и убрала в сумочку.
- Одну десятого, в
Бордерз
, а вторую — в
Уолденз
—
двадцать четвертого. Надеюсь на предпраздничную торговлю.
С того рокового дня, когда Клер застала Лонни с техником из компании
Сирс
,
прошло почти пять месяцев. Да, она сумела пойти дальше и даже ни разу не
обернулась. Ей уже не приходилось то и дело глотать слезы, да и мучительное
ощущение пустоты почти пропало. И все-таки новых встреч не хотелось.
Наверное, следовало пока подождать.
Адель с удовольствием отхлебнула кофе.
- Обязательно приду десятого. Подпишешь мне книжечку?
- И я непременно буду, — поддержала ее Люси.
- И я тоже. — Мэдди наконец-то оторвалась от фотографии. —
А двадцать четвертого и близко не подойду к торговому центру. В сумасшедшей
рождественской толпе того и гляди наткнешься на бывшего парня.
Клер вздохнула:
- У меня та же проблема.
- Ой, вспомнила! — Адель поставила чашку на стол. — Вчера
встретила Рену Дженнингс. Так вот, великая писательница обмолвилась, что
никто не проявляет интереса к ее новой книге.
Клер не слишком симпатизировала Рене. Считала, что дарование значительно
уступает самомнению. Однажды им пришлось вместе подписывать книги, и опыт
оказался исчерпывающим и однозначным. Рена не только полностью
монополизировала отпущенные на встречу с читателями два часа, но вдобавок
еще то и дело громогласно заявляла, что
пишет настоящие исторические
романы, а не какие-то там костюмированные мелодрамы
. При этом она
пристально смотрела на Клер, словно видела перед собой преступницу. И все же
известие о невозможности найти издателя для новой книги вызывало сочувствие.
- Пугающая перспектива.
Люси кивнула:
- Да уж. Конечно, никто не страдает пустословием в такой степени, как
Рена, но не найти издателя — кара слишком жестокая.
- Зато, какая радость для
зеленых
! Только подумайте: деревьям не
придется страдать ради жалких книжонок.
Клер взглянула на Мэдди и понимающе усмехнулась:
- Мяу!
- Да ладно! Ты же сама знаешь, что она не в состоянии связать
пару слов. А уж приличный сюжет не узнает, даже если
он сам прилетит и ужалит ее в задницу. А там есть куда жалить. — Мэдди
нахмурилась и оглядела подруг. — И дело вовсе не в том, что я одна
здесь такая когтистая кошка. Просто говорю вслух то, что думают остальные.
Замечания, следовало признать, вполне справедливые.
- Если честно, — Клер поднесла к губам мятный кофе, — то я
часто испытываю непреодолимое желание облизать лапки и умыть мордочку.
- А меня то и дело тянет прилечь на солнышке, — поддержала Люси.
- Ты что, беременна? — всполошилась Адель.
- Нет. — Люси понюхала кофе, от которого пахло вовсе не кофе, а
мексиканским шоколадным ликером
Калуа
.
- А... — Адель была заметно разочарована. — Жаль, чуть было
не начала надеяться, что хоть одна из нас решит, наконец, родить ребенка. Уж
очень хочется подержать на руках малыша.
- На меня не смотри. — Мэдди сунула фотографию в сумку. —
Не испытываю ни малейшего желания заводить детей.
- Что, никогда?
- Никогда. Наверное, я отношусь к числу тех редких женщин, которые
появились на свет без врожденного инстинкта продолжения рода. — Мэдди
пожала плечами. — Впрочем, это вовсе не исключает симпатии к
привлекательным мужчинам.
Адель подняла чашку.
- Согласна. Обет безбрачия — тоска.
- И я того же мнения, — кивнула Клер.
Люси улыбнулась:
- А в моем распоряжении имеется симпатичный мужчина, очень даже
подходящий для нарушения обета безбрачия.
Клер допила кофе и сняла со спинки стула сумочку.
- Хвастунья.
- А мнение нужен постоянный парень, — продолжала исповедоваться
Мэдди. — Зачем? Чтобы храпел и тянул на себя одеяло? Так что Большой
Карлос — самое подходящее. Когда кончаю, засовываю его обратно в
тумбочку.
Люси изумленно подняла брови:
- Большой Карлос? Ты дала имя своему...
Мэдди кивнула:
- Всегда мечтала о любовнике-латиносе.
Клер встревожено оглянулась: а вдруг кто-нибудь услышал?
- Тише, не кричи!
К счастью, все вокруг были заняты собственными разговорами и не обращали
внимания на женскую компанию. Клер немного успокоилась.
- Иногда ты ведешь себя слишком неосторожно.
Мэдди наклонилась через стол и прошептала:
- Но у тебя, же он тоже есть.
- Но я не давала ему имени!
- Тогда какое же имя ты кричишь?
- Никакое. — Во время секса она всегда вела себя очень тихо и не
могла понять, с какой стати женщина должна внезапно утратить чувство
собственного достоинства и начать орать. Клер считала, что вовсе не плоха в
постели. Во всяком случае, она старалась быть хорошей. Однако не позволяла
себе ничего, кроме тихого бормотания или стона.
- На твоем месте я все же попробовала бы с Себастьяном Воном, —
посоветовала Адель.
- С кем? — заинтересовалась Люси.
- У Клер есть интересный и очень симпатичный приятель. Журналист. Глядя
на него, не приходится сомневаться: парень твердо знает, что к чему.
- Но он живет в Сиэтле. — После дня рождения Леонарда Клер ни
разу не встречалась с Себастьяном. Да, в тот вечер он поцеловал ее и
заставил вспомнить, что значит быть женщиной. Воспламенил желание, рядом с
которым отношения с Лонни как-то сразу поблекли и отошли в далекое прошлое.
Клер не взялась бы рассуждать об остальных способностях Вона, но вот в
умении целоваться ему никак нельзя было отказать.
- Думаю, в следующий раз увижу его еще лет через двадцать.
Леонард провел День благодарения в Сиэтле и, по слухам, на Рождество
собирался туда же. Печально. Ведь он всегда праздновал Рождество дома,
вместе с Джойс и Клер, так что без него будет пусто и очень грустно.
- Мне пора. — Клер встала из-за стола. — Обещала маме
помочь с праздничными приготовлениями.
Люси удивленно взглянула на нее:
- А я думала, ты откажешься ей помогать после всех ваших бурных
событий.
- Знаю. Но она хорошо вела себя в День благодарения и даже, ни разу не
вспомнила о фирменном заливном Лонни. — Клер сняла со спинки кресла
теплое шерстяное полупальто и сунула руки в рукава. — Держится из
последних сил, но не заводит никаких разговоров. Так что мама заслужила
награду, и я обещала ей помочь.
На черное полупальто лег длинный красный шарф.
- А еще я добилась от нее обещания никогда больше не врать насчет моих
книг.
- И что же, надеешься, что она сумеет сдержать слово?
- Разумеется, нет. Но, во всяком случае, хотя бы постарается.
На этой оптимистичной ноте можно было и попрощаться. Клер повесила на плечо
красную крокодиловую сумочку.
- Жду вас десятого.
Она повернулась и пошла к выходу.
На улице заметно потеплело, и снег начал таять. Свежий воздух ласково
касался щек. Клер вытащила из кармана красные кожаные перчатки и, не спеша
их натягивая, пошла вдоль террасы к гаражу. Каблучки сапожек мерно
постукивали по черно-белым плитам. Возле итальянского ресторана она свернула
направо. А если бы пошла прямо, то оказалась бы возле бара
Бэлкони
. Лонни
упорно уверял, что это вовсе не гей-бар, но теперь Клер было ясно, что лгал
он ей и в этом — так же как и во многом другом. А она, как последняя
дурочка, с готовностью верила.
Клер толкнула дверь гаража и направилась к своей машине. Мысль о Лонни уже
не вбивала в сердце гвозди. Основным чувством теперь стал гнев — гнев
на бывшего жениха за постоянное вранье и на саму себя за странное желание
верить.
В бетонном гараже оказалось холоднее, чем на улице. Дыхание повисло перед
лицом легким облачком. Клер подошла к
лексусу
и села за руль. Вообще-то
если вдуматься, то сейчас уже не осталось и гнева. Разрыв с Лонни даже
принес несомненную пользу: во всяком случае, заставил задуматься о
собственной жизни. Наконец-то взглянуть на свои мысли и поступки со стороны.
Да, через несколько месяцев ей исполнится тридцать четыре. Так сколько же
можно довольствоваться отношениями, с самого начала обреченными на провал?
Вещий момент истины, которого Клер так ждала в надежде разобраться в
событиях и решить проблемы, так и не наступил. Недели две назад, когда Клер
складывала белье для стирки и механически поглядывала на экран телевизора,
ей внезапно открылось, что на самом деле проблема была не одна. Проблем было
несколько. Начиная с отдельного проживания отца, его постоянно сменяющихся
подружек и ее, Клер, подсознательного стремления любой ценой угодить матери.
Потому она и встречалась с мужчинами, которые вписывались в соответствующие
рамки. Очень не хотелось признавать, что мать оказала решающее влияние на ее
личную жизнь. Но ничего не поделаешь: именно так оно и было. А в довершение
ко всем неприятностям сама Клер была настоящей наркоманкой. Да, наркоманкой
любви. Она любила любовь. Это, несомненно, помогало в профессии, но очень
мешало в личной жизни.
Клер тронулась с места и медленно поехала к паркомату. Ее немного смущало,
что лишь в тридцать три года
к
ней пришло осознание деструктивных сил и определенное желание нейтрализовать
их тлетворное действие.
Конечно, давно пора взять в собственные руки контроль за всем, что
происходит в ее жизни. Разорвать пассивно-агрессивный круг отношений с
матерью; перестать влюбляться в каждого, кто обратит на нее внимание. Все,
больше ник
...Закладка в соц.сетях
