Жанр: Любовные романы
От любви не спрячешься
...ет он лежал вместе с другими бабушками и
дедушками. А мать Вилли работала, чтобы их содержать. — Клер взяла
массажер величиной с авторучку, повертела и положила обратно на полку.
— А потом Вилли получил этот билет и тут — раз! — дедушка
Джо каким-то чудом сразу выздоровел. Пустился в пляс и, полный сил и
здоровья, собрался в Вонкаленд.
- Ты, как всегда, слишком много думала, — заключил Себастьян и
выбрал массажер с объемистой синей головой. — А я, подобно большинству
детей, просто впадал в состояние счастливого гипноза от такого количества
сладостей. — Он улыбнулся и поднял механизм: — Смотри, эта штука
ничего тебе не напоминает?
- Не знаю, — соврала Клер. Она отобрала у него сомнительную
игрушку, а взамен протянула массажер с треугольным завершением. Его-то уж
точно ни с чем не спутаешь.
- Так какой же фильм любила ты? — спросил Себастьян. Он включил
массажер и провел им по спине Клер — вернее, по ее розовому пуховому
жакету.
- Ой! — Она вздрогнула и заговорила дребезжащим из-за работающего
массажера голосом: — Таких фильмов несколько. Когда я была маленькой,
любила мюзикл
Золушка
, старую телевизионную версию Роджерса и
Хаммерстайна, с Джулией Эндрюс. А когда подросла, с удовольствием смотрела
Красотку в розовом
и комедию
Шестнадцать свечей
.
-
Красотка в розовом
? Это там играет Молли Рингвалд?
- Только не говори, пожалуйста, что ты ее не смотрел.
- Черт подери, конечно же, нет! — Себастьян выключил механизм и
взял с полки массажный ремень. — Я же парень. А парни не смотрят такие
фильмы. Если, конечно, в них нет чего-нибудь интересного.
- Например, секса.
Себастьян рассмеялся:
- Ну, или хотя бы второй базы.
Теперь уже засмеялась Клер. Продолжая смеяться, она повернулась к массажному
стулу. И вдруг смех ее замер, а на лице появилось выражение полной
растерянности: внезапно она лицом к лицу столкнулась с собственным прошлым.
- Здравствуй, Клер.
- Лонни!
Бывший жених выглядел таким же красивым и таким же ухоженным, каким она его
помнила. А рядом стояла блондинка почти одного с ним роста.
- Как поживаешь? — поинтересовался Лонни.
- Прекрасно.
И это было чистой правдой. Неожиданно увидев его снова, Клер ровным счетом
ничего не почувствовала. Ни волнения, ни обиды, ни гнева.
- Познакомься: моя невеста, Бет. Бет, это Клер.
Невеста? Быстро, однако. Клер вежливо улыбнулась:
- Приятно познакомиться, Бет.
Любезно протянула руку той, которая явно верила, что Лонни любит ее так, как
мужчина может любить женщину. Вот только бедняга не был способен на подобную
любовь.
- Взаимно. — Блондинка едва прикоснулась к пальцам Клер и
опустила руку. Новая жертва явно не хотела вникать в детали прежних
отношений. Так же, как когда-то сама Клер, она стремилась верить в мечту и
отказывалась видеть жизненную реальность. Наверное, самым правильным
поступком было бы открыть Бет глаза на скрытую сущность ее жениха. Но взять
на себя столь ответственную миссию и развенчать иллюзии — подобный
поступок требует решительного характера и прокурорских наклонностей.
Клер не успела представить своего спутника. Себастьян сам сделал шаг вперед
и протянул Лонни руку:
- Я приятель Клер. Себастьян Вон.
Приятель Клер. Она взглянула на Себастьяна, на ту правду, в которой
существовала сама после нескольких месяцев более чем тесного общения. Да,
она для него не больше чем приятельница. Сердце взорвалось прямо здесь, в
Брукстоне
, рядом со всеми этими глупыми массажерами, на глазах у Лонни,
Бет и супружеской пары с близнецами в коляске. Она ничуть не лучше Бет.
Совсем не изменилась с того печального дня, когда обнаружила Лонни в своей
гардеробной. И в прямом, и в переносном смысле. А ей-то казалось, что она
стала другой. Повзрослела. Поумнела. Нет, на самом-то деле она осталась
такой же глупой и наивной. Внезапно Клер захотелось убраться куда-нибудь
подальше, забиться в угол и свернуться там в комочек.
Сквозь пелену тумана Клер еще несколько минут поддерживала ничего не
значащий разговор. Наконец Лонни и Бет ушли. Клер смотрела, как Себастьян
покупает отцу массажный пояс, не замечая, что стоящий рядом с ним человек на
глазах разваливается на мелкие кусочки. А когда они вдвоем пробирались к
выходу среди суеты и толкотни большого магазина, никто не видел и не знал,
что она медленно погибает.
На обратном пути Себастьян увлеченно рассказывал о недавней поездке в Юту, о
катании на лыжах. Упомянул, что собирается отвезти Леонарда на Аляску
поудить лосося. И лишь когда подъезжали к дому ее матери, Клер, наконец,
отважилась взглянуть на того, кто любил ее ничуть не больше, чем когда-то
Лонни.
- Что случилось? — спросил Себастьян, останавливаясь возле
гаража. — После встречи с бывшим женихом ты не произнесла ни слова.
Кстати, без него тебе явно лучше.
Клер заглянула в зеленые глаза. Этого человека она любила всем сердцем. А он
ее не любил. Очень не хотелось плакать, но слезы скапливались в груди
горячим комком, грозя в любую минуту вылиться.
- Мы приятели?
- Конечно.
- И все?
Себастьян выключил зажигание.
- Нет, не все. Ты мне нравишься, и мы очень хорошо проводим время
вместе. У нас великолепный секс.
Это еще не любовь.
- Значит, я тебе нравлюсь?
Себастьян пожал плечами и положил ключи в карман черной куртки.
- Разумеется, нравишься.
- И ничего больше?
Должно быть, Себастьян начал догадываться, куда именно клонится разговор. В
его глазах появилась легкая досада.
- А чего еще ты хочешь?
Вопрос лишь подтвердил ужасную истину.
- Ничего такого, что ты мог бы мне дать, — ответила Клер и
открыла дверцу. Выйдя из машины, она, словно сомнамбула, медленно пошла по
лужайке к кухонному крыльцу дома матери. Если бы можно было остаться одной и
незаметно раствориться, растаять! Клер успела дойти лишь до замершего в
зимнем оцепенении сада, когда Себастьян схватил ее за руку.
- Что же все-таки произошло? — спросил он, резко поворачивая Клер
к себе. — Неужели тебя так расстроила помолвка бывшего дружка?
- Лонни здесь совершенно ни при чем. — Холодный ветер трепал
волосы, и Клер постаралась поймать их и заправить за уши. — Хотя
встреча с ним и заставила меня трезво взглянуть на то, что происходит между
тобой и мной. И будет происходить всегда.
- О чем ты, черт подери?
- Я больше не хочу быть твоей приятельницей. Столь сомнительный статус меня уже не устраивает.
Себастьян сделал шаг назад и разжал руку.
- Неожиданное заявление.
- Я хочу большего.
Зеленые глаза опасно сузились.
- Не надо.
- Что не надо? Не надо хотеть большего?
- Не надо разрушать то, что есть, разговорами об отношениях и
обязательствах.
Теперь к разбитому сердцу добавился вырвавшийся на свободу гнев. Клер так
разозлилась, что едва не стукнула Себастьяна кулаком.
- И что же плохого в стремлении к отношениям и обязательствам? Оно
всего лишь естественно. Нормально. Порядочно.
Себастьян покачал головой.
- Нет, все это самое настоящее вранье. Бессмысленное и бесцельное
надувательство. Рано или поздно одному из двоих все надоедает, и тогда
начинается грызня. — Себастьян с силой потер лицо ладонями. —
Послушай, Клер! Нам так хорошо вместе. Мне очень нравится проводить с тобой
время. Не надо ничего портить, оставь все как есть.
- Не могу.
В зеленых глазах зажглось нетерпение.
- Но почему же, черт возьми?
- Потому что слово
нравится
звучит слишком часто. Тебе нравится
проводить со мной время. И я всего лишь нравлюсь. А проблема в том, что я
тебя люблю. — Горло Клер сжалось от долго сдерживаемых чувств. —
Приятельские отношения закончились. Во всяком случае, для меня. Пришло время
что-то менять. В определенный период жизни я бы, наверное, смирилась со
сложившимся положением, но не сейчас. Я заслужила встречу с человеком,
который сможет полюбить и не побоится отношений. И полюбит настолько, что
захочет провести рядом со мной всю оставшуюся жизнь. Наверное, можно
обойтись и без этого, но я не хочу. Я хочу всего. Мужа, детей и... —
она с трудом проглотила застрявший в горле комок, — и собаку.
Себастьян зло сжал челюсти и скрестил руки на груди.
- Ну почему, почему женщины всегда давят, толкают и требуют? Почему вы
не в состоянии забыть обо всех этих дурацких отношениях?
О Господи! Случилось именно то, чего Клер так опасалась. Она совершила ту же
ошибку, которой отпугивали Себастьяна все остальные женщины. Влюбилась.
- Мне тридцать четыре. И я не должна об этом забывать. Да, я мечтаю,
чтобы по утрам меня будил человек, готовый остаться рядом. И не готова быть
с тем, кто появляется в моей жизни лишь тогда, когда природа напомнит о
сексе.
- Но ведь у нас не просто секс. Это больше, чем секс. — Себастьян
ткнул пальцем в ее сторону. Ветер трепал полы расстегнутой куртки, словно
разделяя волнение Клер. — Вспомни, ведь ты и сама говорила, что мы с
тобой приятели с достоинствами. Забыла? А теперь рвешься сломать, изменить,
перекроить! Почему нельзя оставить все так, как есть?
- Потому что я люблю тебя. А это все меняет.
- Люблю. — В голосе Себастьяна послышался презрительный оттенок.
— И чего же ты ожидаешь от меня? Неужели я должен немедленно стать
другим и придумать новую жизнь, загнав ее в угодные тебе рамки? И все
потому, что тебе неожиданно пришло в голову, будто ты меня любишь?
- Нет. Я прекрасно понимала, что измениться ты не в состоянии, а потому
больше всего на свете боялась в тебя влюбиться. Искренне надеялась, что
смогу обойтись приятельскими отношениями, дружбой. Думала, этого окажется
достаточно. Но получилось иначе.
Голос Клер задрожал. Она подняла глаза и посмотрела в замкнутое сердитое
лицо человека, которого так неудачно, так неосмотрительно полюбила.
- Я больше не смогу с тобой встречаться, Себастьян.
Вон протянул руку, словно пытаясь ее удержать, но тут же, одумавшись,
засунул ладонь в карман.
- Не делай этого, Клер. Если уйдешь, я не пойду следом.
Да. Она это знала. Понимание превращало боль в мучительную агонию.
- Я люблю тебя, но остаться рядом не в силах. Слишком тяжело. А
терпеливо ждать, не изменится ли вдруг твое отношение, не собираюсь. Если не
любишь сейчас, не полюбишь никогда.
Себастьян рассмеялся зло, резко. Кажется, ему тоже было не слишком весело.
- Может быть, у тебя неожиданно нарушилась психика?
- Себастьян, тебе тридцать пять, и ты до сих пор ни разу не пережил
серьезных отношений. И без психического расстройства совершенно ясно, что я
для тебя всего лишь рядовая представительница длинной вереницы
приятельниц
. Вовсе не обязательно быть психом, чтобы понять, что ни разу в
жизни ты не любил по-настоящему. Той любовью, от которой едва не
останавливается сердце, которая заставляет задыхаться и сходить с ума по
одной единственной в мире женщине.
Себастьян нахмурился, откинул голову и взглянул с высокомерным осуждением:
- На тебя явно повлияли твои собственные романтические истории. Ты искаженно понимаешь мужчин.
Глаза Клер наполнились едкими, горячими слезами.
- Зато тебя я понимаю вполне ясно. А потому больше не в состоянии
связывать собственную жизнь с тем, кто не знает, где окажется завтра. А уж
тем более с тем, кто не готов остаться со мной. Мне нужна настоящая жизнь.
Клер повернулась и ушла, пока еще у нее оставались силы держаться на ногах.
- Что же, желаю удачи, — напутствовал ее Себастьян, словно
непременно хотел потоптаться на безжалостно раздавленном сердце.
Глава 19
Себастьян вошел в домик отца с ощущением, что его загнали в угол. Черт
возьми, что же все-таки случилось? Все шло просто прекрасно, и ничто не
предвещало бури. И вдруг Клер, словно с цепи сорвалась: чувства, отношения,
обязательства, любовь... откуда взялась вся эта слезливая книжная чушь?
Совсем недавно он радовался простоте и комфорту приятной легкой связи, и вот
на тебе! Вдруг получил заявление, что больше она не хочет с ним встречаться.
- Какого черта?
Отец стоял возле окна, задумчиво глядя во двор.
- Это ты о чем?
Себастьян поставил на тахту фирменный пакет из
Брукстона
.
- Купил тебе массажер для спины.
- Спасибо, но вовсе не обязательно было это делать.
- Очень захотелось.
Леонард посмотрел на сына:
- Чем Клер так расстроена?
Себастьян равнодушно пожал плечами?
- Понятия не имею.
- Я, возможно, и стар, но пока еще не страдаю слабоумием. И прекрасно
знаю, что вы с ней встречаетесь.
- Уже все в прошлом. —
Даже услышав свои
слова, Себастьян не мог поверить сказанному.
- Такая хорошая, милая девушка. Как больно видеть ее расстроенной!
- Что за ерунда! Она вовсе не хорошая, милая девушка! — взорвался
Себастьян. — Я твой сын, но, судя по всему, тебя вовсе не волнует, что
и я тоже могу расстроиться.
Кустистые брови Леонарда сдвинулись у переносицы.
- Разумеется, волнует. Просто я решил, что именно ты положил конец
истории.
- Нет.
- Так ли?
Себастьян сел на тахту и закрыл лицо руками, хотя на самом деле ему отчаянно
хотелось пробить головой стену или расшибить об нее голову — как
получится.
- Все шло великолепно, замечательно! И вдруг, совсем по-женски, ей понадобилось все испоганить!
Леонард слегка отодвинул пакет и присел рядом с сыном.
- Что же все-таки произошло?
Себастьян уронил руки на колени.
- Если бы я что-нибудь понимал. Все было прекрасно. А потом мы
встретили ее бывшего парня, и после этого она вдруг объявила, что хочет
большего. — Он глубоко вдохнул и с шумом выдохнул. Ему до сих пор не
верилось, что все случилось наяву, а не во сне. — Заявила, что любит
меня.
- И что же ты на это сказал?
- Не знаю. Ее признание выбило меня из колеи. Словно громом ударило.
— Себастьян повернулся и посмотрел на отца. И вдруг понял, что всего
лишь второй раз в жизни они разговаривают о чем-то, кроме рыбалки, машин и
погоды. Первый раз это произошло тогда, когда из его рук выпал
волшебный
шар
. Себастьян нахмурился. — По-моему, я сказал, что она мне
нравится.
И это было правдой. Клер действительно нравилась Себастьяну больше, чем
любая из женщин, с которыми ему доводилось встречаться.
- Ух, ты! — Леонард сморщился, словно от острой боли.
- Что же в том плохого? Да, она мне нравится.
Ему нравилось в Клер все. Нравилось класть руку на ее талию, когда они
вдвоем входили в комнату. Нравился запах ее волос и звук смеха. Нравилось
даже то, что все считали ее милой скромной девушкой, и лишь он один знал,
какие порочные идеи рождаются в хорошенькой головке. И что же он получил в
ответ на доброе отношение? Обвинения и разрыв.
- Боюсь, мы с твоей матерью показали не самый лучший пример любви,
брака и человеческих отношений.
- Что, правда, то, правда.
Конечно, казалось очень заманчивым свалить неудачу на родителей. Но все-таки
ему шел тридцать шестой год. Жалок тот мужчина, который в этом возрасте
винит маму и папу в проблемах собственной личной жизни. В проблемах с
обязательствами.
Проблемы с обязательствами? Женщины нередко говорили ему о подобных
проблемах, но он им не верил. И никогда не думал, что будет не в состоянии
осознать необходимость и взять на себя причитающуюся долю ответственности.
Разве мало ответственности и чувства долга требуется для того, чтобы
провести журналистское расследование? А чтобы написать и напечатать статью?
Правда, это совсем иное дело. С женщинами разобраться куда сложнее.
- Мне казалось, что она со мной счастлива, — признался Себастьян,
едва не сгибаясь под тяжким душевным грузом. — Так почему же нельзя
оставить все как есть? Почему женщинам непременно требуется что-то изменить?
- Просто потому, что они женщины. Стремление к обладанию у них в крови.
— Леонард пожал плечами. — Я старый человек, но так до сих пор и
не смог их понять.
Послышался звонок. Леонард осторожно, с трудом поднялся. Спина у него явно
болела.
- Сейчас вернусь.
Он вышел в прихожую и открыл дверь. Себастьян услышал резкий взволнованный
голос Джойс:
- Клареста вызвала такси и выбежала из дома. Случилось что-то, что мне
следует знать?
Леонард спокойно сказал:
- Мне ничего не известно.
- Между Клер и Себастьяном что-то произошло?
Себастьян почти ожидал, что сейчас отец выдаст постыдные подробности, и
тогда его во второй раз в жизни изгонят из королевства Уингейт.
- Не знаю, — ответил Леонард. — Но даже если и так, дети
уже взрослые и вполне в состоянии разобраться самостоятельно.
- Непозволительно, чтобы Себастьян ее обижал.
- А что, Клер сказала, что Себастьян ее обидел?
- Нет. Но она никогда, ни о чем мне не рассказывает.
- Мне тоже нечего рассказать.
Джойс вздохнула:
- Ладно. Если что-нибудь выяснишь, дай знать.
- Непременно.
Как только Леонард вернулся в комнату, Себастьян вскочил с дивана. Он не мог
отделаться от странного беспокойства. Казалось, еще немного, и мир
рассыплется на части. Требовалось срочно разорвать заколдованный круг,
немедленно очутиться как можно дальше от Клер.
- Поеду домой, — коротко сообщил он.
Отец от удивления даже остановился.
- Прямо сейчас?
- Да.
- Знаешь, по-моему, поздновато рулить в Сиэтл. Может, подождешь до
утра?
Себастьян решительно покачал головой.
-
Если вдруг устану, то тут же остановлюсь.
Однако он сомневался, что устанет. Злость и раздражение способны пересилить
все человеческие ощущения. Совсем недавно он выгрузил из багажника дорожную
сумку. И вот теперь побежал в свою комнату и схватил ее, чтобы снова бросить
в машину. А уже через двадцать минут катил на север по шоссе 1-84.
Себастьян гнал без остановок. Шесть с половиной часов, до отказа заполненных
лишь асфальтом и яростью. Итак, Клер заявила, что любит его. Да, сообщение
оказалось абсолютно неожиданным. Еще совсем недавно всех устраивала дружба.
В начале января Клер просила лишь о том, чтобы он предупредил, если вдруг
захочет встретиться с другой женщиной. К возможным переменам относилась
трезво и спокойно. Удивительно, но он, ни разу даже не задумался о
вариантах. И вот вдруг ей внезапно захотелось большего.
Клер любит его. А Любовь всегда несет сложности. Не дается просто так, не
дарится. Влечет за собой цепочку серьезных последствий. Диктует
обязательства, ответственность, ожидания, перемены.
Шесть с половиной часов Себастьян смотрел на дорогу, думал, перебирал в
мыслях все возможные пути, дороги и тропинки. В конце концов, он
окончательно запутался и потерял привычные жизненные ориентиры. Когда же,
примчатся в Сиэтл и вошел в свой кондоминиум, то от усталости едва двигался.
Упал в постель и проспал целых двенадцать часов. Проснулся отдохнувшим и
полным сил, но все еще зверски злым.
Надел тренировочные штаны, пошел в свободную спальню, где стоял тренажер, и
принялся таскать штангу. Сжег почти всю дурную энергию, но так и не смог
выбросить Клер из головы. Себастьян принял душ, отправился в кабинет и
включил компьютер в надежде погрузиться в работу и забыть обо всем на свете.
Но не тут, то было. Вместо того чтобы думать о сюжете, преодолевать
сопротивление слов и писать, он вспоминал, как Клер вошла в этот кабинет в
голубой ночной сорочке с кружкой кофе в руках.
Бесплодно просидев за столом с час, Себастьян понял, что ничего хорошего все
равно не сочинит. Он встал, позвонил нескольким приятелям и договорился о
встрече в баре, неподалеку от дома.
Встретились. Пили пиво, играли на бильярде и обсуждали бейсбольные новости.
Какие-то девицы пытались с ним флиртовать, но не вызвали ни малейшего
интереса. Сейчас все без исключения женщины рождали в его душе лишь
ненависть. А умные и красивые — лютую ненависть.
Вон чувствовал себя дерьмово. Дерьмово общался с людьми и вообще вел себя
как последнее дерьмо. Жизнь вокруг казалась одним сплошным дерьмом. И все по
милости некой романтично настроенной писательницы, которая до сих пор верила
в любовь, героев и счастливое будущее вдвоем.
Всю следующую неделю Себастьян просидел дома. Выходил очень мало, главным
образом в магазин, чтобы купить хлеба, мяса для сандвичей и пива. Позвонил
отец. Они разговаривали обо всем, кроме Клер, По обоюдному молчаливому
согласию о хозяйской дочке даже не вспомнили. Но нежелание обсуждать ее
вовсе не означало, что Вон-младший не думал о Клер с раннего утра до поздней
ночи.
Через девять дней после поспешного бегства из Бойсе в состоянии безумной
злости Себастьян стоял в своей гостиной и задумчиво смотрел в окно на
заполненную кораблями и паромами бухту. Он крайне отрицательно относился к
изменениям в личной жизни. Особенно когда не мог предвидеть их приближения и
не знал, что делать и как себя вести. Изменения рождали ощущение
беспомощности, и всякий раз означали новый этап земного существования.
Себастьян думал о Клер: о той ночи, когда встретил ее в баре в шуршащем
розовом платье. Он уложил ее в постель, а наутро жизнь его изменилась. Тогда
он, конечно, этого еще не знал. Но Клер вошла в его мир, и мир стал другим.
Навсегда.
Нравилось ему это или не нравилось, хотел он этого или нет, но реальность
изменилась. Изменился он сам. Об этом заявляла гудящая пустота в душе, об
этом кричал голод, который невозможно утолить никакой едой. И даже любимый
город шептал о том же; да, Себастьян смотрел на него с нежностью, но в то же
время мечтал оказаться совсем в другом месте.
Себастьян сроднился с Сиэтлом. Почти всю свою жизнь, кроме первых нескольких
лет, он провел в штате Вашингтон. Здесь похоронил мать. Себастьян любил
океан с его напряженной энергией. С детским восхищением он встречал морских
пехотинцев и наблюдал за истребителями с романтичным названием
морской
сокол
. Мог подолгу смотреть из своих окон на гору Рейнир — самую
высокую вершину штата. Видит Бог, ради этого вида из гостиной он много лет
работал, как проклятый.
В штате Вашингтон жили его друзья. Добрые верные друзья, со многими из
которых отношения сложились еще в студенческую пору. Да, здесь он жил, но
почему-то больше не чувствовал себя дома. Его место в четырехстах милях в
юго-восточном направлении. Там, где живет любящая его женщина. Только с ней
ему хотелось проводить все свободное время, с ней всегда было интересно
разговаривать обо всем на свете.
Себастьян опустил взгляд на оживленную улицу под окном. Клер не просто
нравилась ему. Оспаривать очевидный факт не имело смысла. Бороться с
собственной душой было бесполезно. Правду он осознал постепенно, нехотя, изо
всех сил пытаясь сопротивляться ее натиску. Он любил смех Клер, и даже тот
цвет, в который она красила ногти на ногах. И хотя терпеть не мог
сентиментальные кружева и салфеточки, которыми она заполнила дом, но обожал
женственность и девчачью уязвимость. Он любил Клер Уингейт, а Клер Уингейт
любила его. Впервые в жизни любовь женщины не казалась Себастьяну поводом к
немедленному бегству.
Себастьян отвернулся от окну. Да, он любил Клер. Любил, но, тем не менее,
больно обидел. Он хорошо помнил выражение ее лица в день расставания и
понимал, что вряд ли возможно просто снять телефонную трубку и сказать:
Привет, Клер. Я вот тут немного подумал и решил, что тоже тебя люблю
.
И тогда Себастьян снял трубку и позвонил отцу. Не то чтобы он считал
Леонарда крупным специалистом в делах любви и отношений с женщинами. Но
возможно, отец знал, что следует делать.
Клер копалась на чердаке в доме матери в поисках полога для кровати. Она уже
объездила весь город, но так и не нашла ничего подходящего. А среди
фамильных сокровищ Уингейтов вполне можно было отыскать именно то, что
требовалось.
На следующий после разрыва с Себастьяном день она сняла с постели свои
любимые баттенбергские кружева. Вон ненавидел тряпочки, ленточки и бантики,
а теперь они к тому же слишком остро напоминали о былых шутливых спорах,
словесных баталиях и страстных объятиях. Как же смотреть на эту красоту
каждую ночь, лежа без сна?
Миновало уже три недели с того рокового дня, когда она, встретив в торговом
центре Лонни, поняла, что снова влюбилась в человека, который не способен на
ответную любовь. Но на этот раз невозможно было даже обвинить его во лжи.
Себастьян никогда не любил ее, и отсутствие романтической составляющей
следовало воспринимать просто как факт. Но разве можно было предположить,
что она полюбит этого опасного человека?
После завершающего разговора в саду Клер приехала на такси домой и три дня
провела в постели, рискуя подорвать здоровье передозировкой слезливых
мелодрам. В
Закладка в соц.сетях
