Жанр: Любовные романы
А может, это любовь?
...-менее успокоились. Дырки были зашпаклеваны, и
ей надо было придумать для Джо другую работу. Они решили заняться полками в
подсобке. Ничего сложного. Всего лишь фанера толщиной в три четверти дюйма,
скрепленная тяжелыми металлическими уголками.
Посетителей не было, и она показала Джо подсобное помещение, немногим больше
ванной. С потолка свисала единственная лампочка в шестьдесят ватт. Если
посетитель войдет в салон через парадную дверь, в задней части зала
прозвенит колокольчик, и она услышит.
Вдвоем они сдвинули в сторону упаковочные коробки и пенопласт. Джо спустил
свой ремень с инструментами на самые бедра и протянул ей конец металлической
рулетки. Габриэль села на корточки и. приложила его к углу.
— Можно задать тебе один личный вопрос, Джо?
Он встал на одно колено и протянул другой конец рулетки к противоположному
углу, потом взглянул на Габриэль. Его глаза скользнули вверх по ее руке и
задержались на груди. Габриэль посмотрела вниз, на свое платье, и увидела,
что лиф спустился, явив жадным взорам Джо ложбинку на белоснежной груди и
черный кружевной бюстгальтер. Она прижала лиф свободной рукой и выпрямилась.
Ничуть не смущаясь, Джо наконец-то поднял глаза к ее лицу.
— Задать можно, но это еще не значит, что я отвечу, — сказал он и
написал что-то карандашом на стене.
Габриэль и раньше ловила на себе откровенные взгляды мужчин, но у тех хотя
бы хватало совести устыдиться.
— Ты когда-нибудь был женат?
— Нет. Правда, однажды чуть было не женился.
— Ты был помолвлен?
— Нет, но подумывал об этом.
Ну, подумывать — не в счет, решила Габриэль.
— И что же случилось?
— Я хорошенько разглядел ее мамашу и удрал как черт от ладана. —
Он опять взглянул на нее и улыбнулся, как будто и впрямь сказал что-то
смешное. — Можешь отпускать. — Тонкая металлическая полоска мерной
ленты просвистела вдоль стены и со щелчком смоталась в коробочку, ударив его
по большому пальцу. — Черт!
— Ой!
Ты это нарочно!
— Ты ошибаешься. Я пацифистка, но, признаться, подумывала об
этом. — Она встала, прислонившись плечом к стене, и скрестила руки на
груди. — Готова спорить, что ты из тех разборчивых парней, которые
мечтают, чтобы их жена готовила, как заправская повариха, и выглядела, как
супермодель.
— Я не хочу, чтобы моя жена выглядела как супермодель. Вполне
достаточно, чтобы она была в меру привлекательной. И чтобы никаких длинных
ногтей! Меня пугают дамы с огромными когтями. — Он опять улыбнулся, на
этот раз едва заметно. — Самое страшное зрелище — это когда такие
кинжалы приближаются к гениталиям.
Габриэль не стала спрашивать, испытал ли, он нечто подобное на собственном
опыте. Ей не хотелось этого знать.
— Но насчет поварихи я права, не так ли?
Он пожал плечами и растянул мерную ленту по стене до потолка.
— Это для меня важно. Я не люблю готовить. — Он помолчал, снимая
измерения, и записал их рядом с первыми. — Я не люблю ходить по
магазинам, стирать и убирать. Все эти вещи обычно охотно делают женщины.
— Ты серьезно? — Он казался совсем нормальным человеком, и все же
в какой-то момент жизни его развитие приостановилось. — С чего ты взял,
что женщины охотно стирают и убирают? Ты, наверное, удивишься, узнав, что мы
не рождаемся с биологической предрасположенностью к тому, чтобы стирать
носки и драить туалеты.
Металлическая мерная лента аккуратно скользнула обратно в металлическую
коробочку, и он повесил ее на свой ремень.
— Может быть. Только мне известно, что женщины обычно не так сильно
настроены против уборки и стирки, как мужчины. А мужчины, в свою очередь,
охотно меняют масло в автомобиле, чтобы женщины могли проехать десять миль
до магазина и купить себе новое платье или косметику.
Конечно, женщины ездят в магазин за покупками. Интересно, какой чудак меняет
ему масло в автомобиле? Габриэль покачала головой.
— По-моему, ты еще долго проживешь холостяком.
— Ты что же, мой личный экстрасенс?
— Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять: ни одна женщина не захочет
стать твоей спутницей жизни. Если только не увидит в этом браке что-то
полезное для себя, — поправилась она, вспомнив про тех несчастных
женщин, у которых нет собственного жилья.
— Она увидит в этом браке кое-что полезное, — в два больших шага
он преодолел разделявшее их расстояние, — а именно меня.
— Я имела в виду что-то хорошее.
— А я хороший. Очень даже хороший, — сказал он тихо, чтобы его не
услышали за дверью. — Хочешь, я покажу тебе, какой я хороший?
— Нет. — Она выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Он стоял так
близко, что она видела черные ободки его зрачков.
Джо убрал ей за ухо прядь волос, задев большим пальцем щеку.
— Теперь твоя очередь.
Она покачала головой, боясь, что если он захочет показать ей, какой он
хороший, она не будет слишком сильно сопротивляться.
— Нет, я верю тебе на слово. — Он негромко засмеялся:
— Я имел в виду, что теперь твоя очередь отвечать на вопрос.
— А-а, — протянула Габриэль, испытав странное разочарование.
— Почему такая девушка, как ты, до сих пор не замужем?
Она не совсем поняла вопрос и попыталась разыграть оскорбленное самолюбие,
но слова ее прозвучали жалким лепетом:
— Такая, как я?
Он провел большим пальцем по ее подбородку и нижней губе.
— При виде такой копны непокорных волос и таких больших зеленых глаз
мужчина способен забыть обо всем.
Его страстный тон отозвался жаром внизу ее живота. У нее подгибались колени.
— О чем, например?
— Например, о том, что поцелуй в подсобке неуместен, — сказал он и
медленно приблизил губы к ее губам. Лаская рукой бедро Габриэль, он привлек
ее к себе. Кожаные кармашки его ремня с инструментами прижались к ее
животу. — А еще о том, зачем я сюда пришел и почему мы не можем
провести день так, как это положено настоящим любовникам.
Его губы коснулись ее губ, и она ответила на этот поцелуй, не в силах
противиться всепоглощающему порыву желания. Кончик его языка тронул ее язык
и снова исчез. Это был медленный, неторопливый поцелуй. Джо опять прижал
Габриэль к стене, сплел свои пальцы с ее пальцами и закинул ее руки наверх.
Ее влажные губы льнули к его губам. Его язык нежно проникал в ее рот и
ласкал его.
Она выгнула спину, прижавшись грудью к его крепкому торсу. Соски ее
затвердели. Он поцеловал ее крепче, и внутри у Габриэль все запылало. Живот
наполнили горячие волны, а из горла вырвался невольный стон.
Потом она услышала, как Джо откашливается, но, окутанная гипнотическим
облаком его насыщенно-красной ауры, удивилась: как он может кашлять, если
его язык у нее во рту?
— Когда ты закончишь с полками, Гейб, проверь, пожалуйста, накладные на
бракованную партию тарелок.
Джо отпрянул. Вид у него был таким же растерянным, как и у нее. Она поняла,
что сейчас говорил не он, и, повернув голову, увидела Кевина, выходившего из
подсобки в торговый зал салона. Раздался звон колокольчика, возвестивший о
приходе посетителя. Если Кевин и сомневался, что у нее с Джо роман, то
теперь его сомнения рассеялись.
Джо отступил от нее и взъерошил пальцами волосы, потом вздохнул и опустил
руки. Взгляд его был по-прежнему удивленным и немного ошарашенным, как будто
чей-то невидимый кулак огрел его по башке.
— Наверное, тебе не стоит так одеваться на работу. — Желание еще
бурлило в жилах Габриэль. Она качнулась на каблуках и озадаченно оглядела
свое платье. Юбка ниже колен, довольно скромный свободный лиф...
— Как так? Чем тебе не нравится это платье? — Он скрестил руки на
груди.
— Оно слишком сексуально.
От удивления Габриэль утратила дар речи, но, взглянув ему в глаза и поняв,
что он не шутит, невольно расхохоталась.
— Что здесь смешного?
— Даже при очень большом воображении это платье не назовешь
сексуальным.
Он покачал головой.
— Может, все дело в черном кружевном бюстгальтере, который на тебе?
— Если бы ты не заглядывал мне в вырез, то и не знал бы про
бюстгальтер.
— Не надо было мне его показывать.
— Ах так это я тебе его показывала? — Гнев остудил последние
остатки желания, и она уже не находила в этой ситуации ничего
забавного. — Ты хочешь сказать, что при виде черного бюстгальтера
теряешь самообладание?
— Обычно нет. — Он оглядел ее с ног до головы. — Что за
вещества ты жгла сегодня в салоне?
— Апельсиновое и розовое масло.
— И больше ничего?
— Нет. А что?
— Скажи, в этих пузырьках, которые ты повсюду таскаешь с собой, есть
что-то наркотическое? Может, это какое-то шаманское снадобье?
— Тебе кажется, что ты поцеловал меня из-за шаманского снадобья?
— Да, это было бы вполне разумным объяснением. — Боже, какая
нелепость! Габриэль подалась вперед и ткнула ему в грудь пальцем.
— Слушай, тебя в детстве случайно не роняли головой вниз? — Она
опять ткнула в него пальцем.
Он обхватил ее запястье горячей ладонью.
— Насколько я помню, ты провозгласила себя пацифисткой.
— Да, я пацифистка, но ты просто вывел меня из... — Габриэль замолчала,
прислушиваясь к голосам, доносившимся из торгового зала. Они приближались к
подсобке, и ей не надо было видеть говоривших, чтобы знать, кто они такие.
— Гейб здесь, в подсобке, со своим приятелем, — сказал Кевин.
— С приятелем? Когда вчера вечером мы с ней разговаривали по телефону,
она не сказала, что у нее есть приятель.
Габриэль вырвала руку из пальцев Джо, отступила на шаг и быстро оглядела его
с головы до пят. Он стоял перед ней — живая копия маминого видения. Упрямый,
решительный красавец. А тесные джинсы и ремень с плотницкими инструментами
были подобны неоновой вывеске.
— Дай мне свой ремень с инструментами, — прошептала она. —
Скорее!
— Что?
— Делай, что говорю! — Если на Джо не будет ремня с инструментами,
может быть, ее мать не примет его за мужчину из ее видения. —
Поторопись!
Он расстегнул широкий кожаный ремень и медленно протянул ей.
— Что-нибудь еще?
Габриэль выхватила у него ремень и швырнула его в угол, за коробку. Ремень с
громким стуком ударился о стену. Она обернулась и увидела, как в подсобку
входят ее мать, тетя Иоланда и Кевин.
— Привет, — сказала она как ни в чем не бывало, приклеив к лицу
радостную улыбку, словно и не целовалась здесь минуту назад со смуглым
страстным возлюбленным.
Когда она вышла — прямая, с гордо расправленными плечами, Джо быстро
повернулся спиной к коридору и привел себя в порядок. Пусть говорит что
хочет, но в этих ее ароматических маслах и впрямь есть что-то возбуждающее.
А иначе почему он вдруг напрочь лишился разума?
Шагнув в торговый зал, он увидел рядом с Кевином двух незнакомых женщин.
Однако та, что повыше, была поразительно похожа на Габриэль. Ее длинные светло-
каштановые волосы, разделенные на прямой пробор, были уложены по бокам с
помощью узких лент из расшитой бисером кожи.
— Джо, — сказала Габриэль, оглянувшись на него через плечо, —
это моя мама Клер и моя тетя Иоланда.
Джо протянул руку маме Габриэль. Ее пожатие оказалось на удивление крепким.
— Приятно познакомиться, — проговорил он, глядя в голубые глаза,
которые буравили его насквозь.
— А я вас уже видела, — сообщила она.
Не может быть! Джо запомнил бы эту женщину. В ней чувствовалась какая-то
странная сила.
— Наверное, вы меня с кем-то спутали. Мне кажется, мы с вами еще не
встречались.
— Нет, вы-то меня не видели, — загадочно добавила она, как будто
это все объясняло.
— Мама, не надо, прошу тебя!
Клер развернула руку Джо и осмотрела его ладонь.
— Так я и думала. Взгляни на эту линию, Иоланда. — Тетушка шагнула
ближе и склонила свою светло-русую голову над ладонью Джо.
— Очень упрямый. — Она подняла на него свои карие глаза, потом
грустно взглянула на Габриэль и покачала головой: — Ты уверена в этом
мужчине, милая?
Габриэль застонала, и Джо попытался вырвать руку из руки Клер. Это не сразу
ему удалось.
— Когда вы родились, Джо? — спросила Клер.
Он не хотел отвечать, потому что не верил в такую чушь, как гороскопы. Но от
проницательного взгляда этой женщины у него на затылке зашевелились волосы.
— Первого мая, — признался Джо. Клер взглянула на дочь и покачала
головой.
— Телец до мозга костей, — заключила она и обернулась к Иоланде: —
Очень земной знак. Любит вкусную еду и женщин. Тельцы — чувственные натуры.
— Истинные гедонисты. Обладают высокой выносливостью и неумолимы в
достижении своих целей, — дополнила Иоланда. — Ревностно относятся
к своим спутницам жизни и заботливы по отношению к собственным детям.
Кевин усмехнулся, а Габриэль выпятила губы. Джо тоже посмеялся бы, если бы
эти две женщины не судили о нем как о быке-производителе. Правда, Габриэль
было не до смеха. К несчастью, в присутствии Кевина она не имела возможности
сообщить маме и тете, что Джо ей вовсе не любовник. Сам детектив не знал,
как помочь ей выкрутиться, но мог хотя бы попытаться сменить тему. Однако
она успела все испортить, открыв рот и оскорбив его:
— Джо не тот страстный красавец любовник, за которого ты его
принимаешь, мама, поверь мне на слово.
Джо был совершенно уверен в своей страстности. А также в том, что он хороший
любовник. Во всяком случае, пока еще никто не жаловался. Ее беспочвенные
обвинения больно задели его самолюбие. Он обнял ее за талию и поцеловал в
висок.
— Поосторожнее в выражениях, — проговорил он с усмешкой. —
Видите ли, Габриэль немного сердится на меня. Я сказал ей, что убирать в
доме и готовить — это удел женщины.
— И ты до сих пор жив? — спросил Кевин. — Как-то я предложил
ей взять на себя заботы по уборке ванной комнаты здесь, на работе, так она
чуть меня не растерзала.
— Ну, вообще-то она пацифистка, — заверил Кевина Джо. —
Правда, крошка?
Габриэль устремила на него взгляд, полный ярости:
— Ради тебя я всегда готова сделать исключение. — Он крепче сжал
ее в объятиях и сказал:
— Мужчине приятно слышать от женщины такие слова.
Не дожидаясь, пока она скажет еще что-нибудь, например, опять назовет его
демоном из преисподней, он приник губами к ее губам, вобрав ее гнев своим
поцелуем. Глаза Габриэль округлились, потом сузились, и она подняла руки к
его плечам. В этот момент он отпустил ее, так что попытка Габриэль
оттолкнуть его показалась со стороны стремлением притянуть его ближе. Джо
улыбнулся и на краткий миг решил, что ее негодование возьмет верх над
миролюбием. Но будучи истинной пацифисткой, она глубоко вздохнула, после
чего перевела взгляд на мать и тетку, полностью проигнорировав детектива.
— Вы пришли, чтобы позвать меня на ленч? — спросила она.
— Еще только половина одиннадцатого.
— Тогда на второй завтрак, — поправилась она. — Мне хочется
узнать, как вы провели отпуск.
— Нам надо забрать Бизер, — сказала Клер, потом взглянула на Джо:
— Вы, конечно, приглашены. Мы с Иоландой должны проверить вашу жизненную
энергию.
— Нужно протестировать его с помощью твоего нового аурометра, —
добавила Иоланда. — На мой взгляд, это точнее, чем...
— Я думаю, Джо останется здесь и поработает, — вмешалась
Габриэль. — Он любит свою работу. Правда, Джо?
Аурометр? Пресвятая Дева Мария! Вот уж верно говорят — яблоко от яблони
недалеко падает. В ее семейке все сумасшедшие.
— Правда. Но все равно спасибо, Клер. Как-нибудь в другой раз.
— Надеюсь. Судьба даровала вам нечто особенное, и я пришла убедиться,
что вы заботитесь о нежной душе моей дочери, — сказала Клер, и от ее
пронизывающего взгляда у него опять зашевелились волосы на затылке.
Она открыла рот и хотела еще что-то добавить, но Габриэль взяла ее за руку и
увела в торговый зал.
— Ты же знаешь, я не верю в судьбу, — услышал Джо слова
Габриэль. — Джо — это не моя судьба.
Когда дверь за тремя женщинами закрылась, Кевин покачал головой и тихонько
присвистнул.
— Ты еще легко отделался, дружище, — сказал он детективу. —
Ее мать и тетка — очень милые дамы, но иногда от их разговоров мне
становится не по себе.
— Неужели?
— Да. Мне кажется, они способны даже вызвать дух Элвиса Пресли. С
родственниками Габриэль в тысячу раз сложнее, чем с ней самой.
Впервые Джо подумал, что Кевин не лжет. Он обернулся к подозреваемому и
похлопал его по спине, как старого приятеля.
— Может, ее родственники и со странностями, но у нее самой шикарные
ноги, — сказал он с веселой ухмылкой.
Пора приступать к работе. Пора вспомнить, что он явился сюда не для того,
чтобы целовать свою тайную осведомительницу, прижав к стене и совершенно
потеряв голову от ее мягкого податливого тела, упругих грудей, упирающихся в
его торс, и сладких губ. Пора подружиться с Кевином, а потом арестовать его
за кражу Моне мистера Хилларда.
На другое утро детектив Джо Шанахан вошел в четвертый районный суд, поднял
правую руку и поклялся говорить только правду по делу Рона и Дона Кофьюзи.
Юным братьям Кофьюзи грозил большой тюремный срок, если они будут признаны
виновными в целой серии краж со взломом. Это дело поручили Джо одним из
первых вскоре после того, как он был переведен в отдел по расследованию
имущественных преступлений.
Он сел на скамью для свидетелей, спокойно поправил галстук и начал отвечать
на вопросы прокурора и общественного защитника. Если бы Джо не относился с
предубеждением к адвокатской братии, он посочувствовал бы юристу, которого
назначили защищать братьев Кофьюзи.
Сидевшие за столом защиты братья Кофьюзи выглядели как борцы-тяжелоатлеты.
Джо знал по опыту, что их ничем не прошибешь. В течение нескольких месяцев
они провернули весьма рискованное дельце, а потом их арестовали, когда они
выходили из дома на бульваре Харрисон. Раз в несколько недель парни
останавливали краденый пикап возле задней двери заранее выбранного дома и
набивали багажник ценностями: старинными монетами, коллекциями марок и
антиквариатом. Однажды их увидели соседи на другой стороне улицы и решили,
что братья — профессиональные грузчики, которые занимаются перевозкой вещей.
Во время обыска полицейский нашел в кармане рабочих брюк Дона отмычку.
Нарезка инструмента совпадала с дюжиной отметок, оставшихся на деревянных
дверях и оконных переплетах по всему городу. Прокуратура собрала достаточно
прямых и косвенных улик, чтобы надолго упечь братьев за решетку, однако они,
даже в обмен на снисходительность суда, упорно отказывались назвать того,
кто скупал у них краденые вещи. Кто-то предположил, что их нежелание помочь
полиции было связано с воровской честью, но Джо так не думал. На его взгляд,
это скорее объяснялось стремлением удержать на плаву свой бизнес. Между
вором и скупщиком краденого существовал своего рода симбиоз: один паразит
кормил другого, и таким образом они оба выживали. Братья были уверены, что
им дадут маленький срок, и готовились вернуться к прежнему ремеслу, а потому
не хотели топить своего скупщика.
Джо давал показания в течение двух часов, а закончив, мысленно потряс
кулаками над головой, как это делают боксеры-чемпионы. Счет был в его
пользу. Хорошие парни выиграют этот раунд! В мире, где все чаще побеждали
плохие парни, на время убрать некоторых из них с улиц — это уже прогресс.
Двоих одолели, на очереди — еще две тысячи.
Выйдя из зала суда с легкой улыбкой на лице, Джо надел свои солнечные очки.
После прохлады помещения с кондиционером он оказался под палящим солнцем.
Над головой простиралось бескрайнее голубое небо, усеянное белыми облачками,
похожими на хлопья ваты. Джо поехал в свой дом на Хилл-роуд — фермерский
особняк, построенный в пятидесятые годы. За те пять лет, что он там жил, Джо
полностью заменил ковровое и виниловое покрытия. Осталось только убрать из
одной ванной комнаты оливково-зеленую ванну, и можно считать ремонт
законченным. Ему нравились скрипучие полы и старая кирпичная кладка камина.
Вообще он считал свой дом обжитым и уютным.
Как только Джо вошел в парадную дверь, Сэм захлопал крыльями и залихватски
свистнул.
— Тебе нужна подружка, — сказал Джо своему попугаю, выпуская его
из клетки, и пошел в спальню переодеваться.
Сэм полетел за ним.
— Как ты себя ведешь? — проскрипела птица, усевшись на комод.
Джо скинул с себя костюм и мысленно вернулся к делу Хилларда. Он ни на шаг
не приблизился к аресту, но вчерашний день не пропал даром. Стали известны
мотивы, толкавшие Картера на преступные сделки. Этого человека угнетало, что
он был выходцем из большой и, самое главное, бедной семьи.
— Как ты себя ведешь? — повторил попугай.
— На себя посмотри, приятель! — Джо заправил голубую футболку за
пояс джинсов
Левис
и взглянул на Сэма. — Я же не клюю деревяшки и не
выдергиваю у себя перья, когда мне что-то не нравится, — сказал он и
надел бейсбольную кепку
Нью-Йорк рейнджерз
, чтобы прикрыть волосы. Трудно
угадать, когда столкнешься с человеком, которого арестовывал в прошлом. А уж
на таком странном мероприятии, как фестиваль
Кер
, осторожность тем более
не помешает.
Когда он вышел из дома, был почти час дня. По пути в парк он сделал одну
короткую остановку в кафе на Восьмой улице. Энн стояла за прилавком. Когда
она подняла глаза и увидела Джо, лицо ее озарилось радостной улыбкой.
— Привет, Джо! Я надеялась, что ты придешь. — Джо невольно ответил
на ее улыбку.
— Я же обещал.
В глазах ее вспыхнул интерес, и это ему понравилось. Это было нормально!
Именно так должна смотреть женщина на мужчину, с которым хочет познакомиться
поближе.
Джо заказал себе ветчину и салями на белом хлебе. Он не знал, что едят
неудавшиеся вегетарианцы, а потому заказал для Габриэль индейку на белом
хлебе и побольше брюссельской капусты.
— Вчера вечером я звонила сестре Шерри и рассказала ей про нашу
случайную встречу. Она говорит, что ты вроде бы коп. Это правда? —
спросила Энн, нарезая хлеб и накладывая мясо на каждый ломтик.
— Я детектив, специализирующийся на имущественных преступлениях.
— Это меня не удивляет. По словам Шерри, в девятом классе ты любил
обыскивать ее карманы.
— А я думал, это было в десятом.
— Нет. — Она завернула сандвичи и положила их в бумажный
пакет. — Хочешь салат или чипсы?
Джо отступил назад и оглядел длинную застекленную витрину, полную самых
разных салатов и десертов.
— А что вкуснее?
— Все вкусное и свежее. Я приготовила это сегодня утром. Может, дать
тебе сырный пирог?
— Даже не знаю. — Он достал из бумажника двадцать долларов и
протянул ей деньги.
— Вот что я тебе скажу, — она открыла кассовый аппарат, — я
дам тебе пару кусков, а если понравится, заходи завтра — угостишь меня
чашечкой кофе, когда у меня будет перерыв.
— А когда у тебя будет перерыв?
Ее лицо опять осветилось улыбкой, а на щеках проступили симпатичные ямочки.
— В половине одиннадцатого, — ответила Энн и протянула ему сдачу.
В десять ему надо было быть на работе.
— Давай встретимся в девять.
— Идет. — Она открыла стеклянную витрину, отрезала два куска
сырного пирога и завернула их в вощеную бумагу.
Джо не собирался заводить интрижку с этой девушкой. Впрочем, она была
довольно мила и явно умела готовить. К тому же не смотрела на него так,
будто хотела ударить под дых и единственное, что ее удерживало, — это
пацифистские убеждения. Она положила пирог и две пластмассовые вилки к
сандвичам и п
...Закладка в соц.сетях
