Жанр: Любовные романы
А может, это любовь?
...кивнула:
— Гм-м.
— А ей не показалось это странным?
Габриэль покачала головой и поставила высокий стакан на стол.
— Фрэнсис понимает, что женщина должна пользоваться шансом, который
дает ей судьба. А мужчина, который ходит за тобой по пятам, — это ведь
так романтично!
— Особенно если он маньяк?
— Ну что ж, иногда приходится целоваться даже с жабами.
— И со многими жабами ты целовалась?
Девушка поддела на вилку лист салата и намеренно сосредоточила взгляд на его
губах.
— Только с одной, — сказала она и отправила латук в рот. Джо взял
свой стакан чая и тихо засмеялся. Они оба знали, что, будь он жабой, она бы
не отвечала так бурно на его поцелуй.
— Расскажи мне о себе, — попросил он. Капля воды скатилась по
запотевшему стакану и упала на его футболку, оставив маленький мокрый кружок
на груди.
— Это допрос?
— Боже упаси!
— Разве у тебя нет на меня досье с подробными сведениями о том, сколько
у меня, к примеру, незапломбированных зубов и штрафных квитанций за
превышение скорости?
Джо взглянул на нее поверх края стакана, сделал большой глоток и поставил
стакан на стол.
— Я не проверял записи твоего дантиста, а что касается штрафных
квитанций, то в прошлом году, в мае, ты ехала со скоростью тридцать пять
миль в час там, где принято ограничение до двадцати. А когда тебе было
девятнадцать, ты разбила свой
фольксваген
о телефонный столб, отделавшись
лишь легкими синяками и тремя швами на макушке.
Габриэль не удивила его осведомленность, однако ей было как-то не по себе
общаться с человеком, которому известны такие подробности ее жизни, тогда
как сама она почти ничего о нем не знала.
— Отлично! И что же еще ты скажешь?
— Что тебя назвали в честь твоего деда. Ну, это тоже неудивительно.
— Мы принадлежим к тем семьям, где детей называют в честь бабушек и
дедушек. Моих бабушек звали Юна Берил Поф и Тельма Дорита Кокс Бридлав. Я
считаю, что мне еще повезло. — Она пожала плечами. — Что еще?
— Я знаю, что ты училась в двух университетах, но ни один не закончила.
Ага, все ясно. При всей своей осведомленности он решительно ничего о ней не
знал.
— Я училась не ради диплома. — Девушка поставила полупустую
салатницу на тарелку и отодвинула грязную посуду в сторону. Она съела совсем
немного мяса: сидевший через стол Джо почему-то лишал ее аппетита. — Я
ходила на занятия, чтобы узнать вещи, которые меня интересовали. Когда я
узнала то, что хотела, я заинтересовалась другими вещами и перешла в другой
университет. — Она поставила локоть на стол и подперла щеку
ладонью. — Диплом или степень может получить любой. Невелико дело!
Бумажка об окончании университета еще не характеризует личность. По ней
нельзя узнать, что я за человек.
Он взял с колен льняную салфетку и положил ее рядом со своим стаканом.
— Так расскажи мне, что ты за человек. Открой мне то, чего я еще не
знаю.
Это что, попытка уличить ее в каком-то преступлении? Но она ни в чем не
виновата. И Габриэль решила сказать про себя то, о чем он никогда бы не
догадался:
— Я читала у Фрейда про фетиши. Согласно его учению, у меня оральная
фиксация.
Он приподнял уголок рта в легкой полуулыбке и опустил глаза к ее губам.
— Вот как?
— Только не надо обольщаться, — засмеялась она. — Фрейд был
блестящим философом, но вся его философия крутилась вокруг пениса, а это
абсурд. Только мужчина мог выдумать подобную чепуху. Я никогда не встречала
женщин, которые хотели бы пенис.
Он смотрел на нее через стол, и другой уголок его рта медленно изгибался в
усмешке.
— А я знал нескольких женщин, которые хотели мой. — Габриэль, хоть
и исповедовала свободные взгляды на секс, все же почувствовала, как щеки ее
наливаются стыдливым румянцем.
— Я не это имела в виду.
Джо засмеялся и откинулся на стуле, балансируя на двух ножках.
— Расскажи, как ты познакомилась с Кевином. — Интересно, зачем ему
это надо? Кевин наверняка ему все рассказал. Может, он хочет поймать ее на
лжи? Но ей совершенно нечего скрывать.
— Кевин, наверное, говорил тебе, что мы с ним встретились на распродаже
частной коллекции за несколько лет до открытия нашей
Аномалии
. Он приехал
сюда из Портленда и работал антикварным дилером в деловой части города. А я
работала дилером в магазинах Покателло, Твин-Фолса и Бойсе. После той
распродажи мы сталкивались с ним еще пару раз. — Она помолчала и
смахнула со стола хлебную крошку. — А потом меня уволили, и он
предложил мне заняться совместным бизнесом.
— Вот так просто — ни с того ни с сего?
— Он узнал, что меня уволили из-за покупки траурных картин. Владелец
магазина предвзято относился к подобным вещам. Я возместила ему затраты, но
он все равно меня уволил.
— И тогда Кевин предложил тебе работать вместе? — Он скрестил руки
на груди и слегка качнулся на стуле.
— Да. Он хотел торговать исключительно старинными вещами, но мне
антиквариат успел порядком надоесть, и мы пошли на компромисс: основали
художественный салон. Я внесла шестьдесят процентов стартового капитала.
— Где ты их взяла?
Габриэль терпеть не могла разговоры о деньгах.
— Ты, конечно, знаешь, что у меня есть небольшой трастовый фонд.
И больше половины этого фонда она вложила в
Аномалию
! Обычно, когда люди
слышали ее фамилию, они думали, что у нее бездонный банковский счет, но это
было не так. Если ее салон прогорит, она окажется на грани банкротства.
Однако мысль о потере своих финансовых инвестиций пугала ее не так сильно,
как мысль о потере времени, сил и душевной привязанности, которую она питала
к своему предприятию. Большинство людей измеряло успех денежной прибылью. Но
Габриэль не относилась к их числу. Конечно, это хорошо, когда есть
возможность оплачивать счета, но для нее главным мерилом успеха было
счастье. Она считала себя очень преуспевающей.
— А что же Кевин?
Габриэль знала, что Кевин несколько по-другому смотрел на вещи. Для него
успех был осязаемым и воплощался в новых вещах, машинах и одежде. Это
выдавало в нем человека непросветленного, но еще не говорило о том, что он
преступник. К тому же прагматизм делал Кевина замечательным партнером.
— Остальные сорок процентов он ссудил в банке.
— И ты не стала наводить никаких справок перед тем, как открыть салон?
— Конечно, нет. Я же не дура. Для мелкого предприятия местоположение —
главный фактор успеха. В Гайд-Парке имеется постоянный приток...
— Постой, — он поднял руку, заставив ее замолчать. — Я не об
этом. Я хотел узнать, не возникало ли у тебя мысли проверить прошлое Кевина,
прежде чем вкладывать столько собственных денег?
— Уголовного расследования я не проводила, но побеседовала с его
бывшими работодателями. Все они дали о нем отличные отзывы. — Она
знала: то, что она скажет дальше, Джо все равно не поймет, но молчать не
стала. — К тому же я медитировала, прежде чем дать ему ответ.
Он выпрямился на стуле и хмуро сдвинул брови.
— Медитировала? Неужели ты не знаешь: для того, чтобы основать дело с
малознакомым человеком, одной медитации мало?
— Нет, не знаю.
— Черт возьми!
— Это была карма.
Раздался громкий стук: ножки стула ударили в пол.
— Ты опять за свое?
— Моя карма меня наградила. Я была несчастлива и без работы. Кевин дал
мне возможность работать на самое себя.
Джо помолчал.
— Ты хочешь сказать, — качал он, — что предложение Кевина
было наградой за какой-то хороший поступок, который ты совершила в прошлой
жизни?
— Нет, я не верю в реинкарнацию. — Ее вера в карму приводила
некоторых людей в замешательство, и она не ждала понимания со стороны
детектива Шанахана. — То, что я стала работать с Кевином, было мне
наградой за что-то, совершенное в этой жизни. Я убеждена, что хорошие и
плохие поступки влияют на нас сейчас, а не после нашей смерти. Умирая, мы
переходим в совершенно иную плоскость сознания. То просветление и тот
духовный опыт, которые обретает человек в этой жизни, определяют, в какую
плоскость воспарит его душа.
— Ты говоришь про рай или ад?
Она ждала от него дилетантского вопроса и поэтому не удивилась.
— Уверена, что ты называешь это раем.
— А как называешь это ты?
— Обычно никак. Это может быть и рай, и ад, и нирвана. Все, что угодно.
Одним словом, то место, куда отлетит моя душа после смерти.
— Ты веришь в Бога?
Ей часто задавали этот вопрос.
— Да, но не совсем так, как ты. Я верю, что, приходя на цветущий луг и
предаваясь там поискам внутреннего умиротворения, я соприкасаюсь с волшебной
красотой, которую сотворил наш Господь. Я верю, что лучше соблюдать десять
заповедей, чем сидеть в душной церкви и слушать наставления священника. На
мой взгляд, между религиозностью и духовностью существует большая разница.
Не знаю, можно ли быть и религиозным, и духовным одновременно. Но многие
носят религию как ярлык, не вдаваясь в ее глубинный смысл. Духовность же —
это совсем другое. Она исходит из сердца.
Она думала, Джо будет смеяться или посмотрит на нее так, как будто у нее
вдруг выросли рога и копыта. Но он наконец-то ее удивил.
— Наверное, ты права, — сказал он, вставая, потом поставил
салатницу в тарелку, собрал свое столовое серебро и пошел в кухню.
Габриэль отправилась следом и увидела, что он мрет свою тарелку в раковине.
Она и предположить не могла, что детектив Шанахан относится к тому типу
мужчин, которые моют после себя посуду. Наверное, все дело в его суровой
внешности. Такие мачо, как он, обычно расплющивают о свой лоб пивные банки.
— Скажи, — попросил он, выключая воду, — то, что я арестовал
тебя в парке
Джулия Дэвис
, — это тоже карма?
Она скрестила руки на груди и прислонилась бедром к кухонной тумбочке возле
раковины.
— Нет. Наша встреча мной не заслужена. Я никогда не совершала настолько
плохих поступков.
— Может быть, — произнес он тихим волнующим голосом, глядя на нее
через плечо, — я твоя награда за хорошее поведение?
По спине Габриэль пробежала легкая дрожь, но она не обратила на это
внимания. Неужели какой-то эмоционально ущербный коп может ее соблазнить? Да
не бывать этому!
— Очнись! Ты почти так же просветлен, как гриб-мухомор, — сказала
она и кивнула на плиту с грязными кастрюлями. — Ты перемоешь всю
посуду?
— Ну уж нет. Хватит и того, что я сам приготовил обед.
Ничего себе сам! — мысленно возмутилась Габриэль. — Я резала хлеб
и заправляла салат. В наше время мужчинам пора выходить из пещер и помогать
женщинам
. Но она решила оставить эти умозаключения при себе.
— Тогда до завтра. Придешь рано?
— Да. — Он сунул руку в карман джинсов и достал связку
ключей. — Но в пятницу я буду давать свидетельские показания в суде,
так что появлюсь только после полудня.
— В пятницу и субботу я буду на фестивале
Кер
.
— Знаю. Я загляну к тебе в палатку.
Ей не терпелось поскорее спровадить детектива и избавиться от того нервного
напряжения, которое он в ней вызывал.
— Не надо.
Он поднял глаза от связки ключей и склонил голову на бок.
— Я все равно приду, чтобы ты по мне не соскучилась.
— Не волнуйся, не соскучусь.
Он усмехнулся и пошел к задней двери.
— Будь осторожнее! Я слышал, что ложь создает плохую карму.
Джо поставил свой красный
бронко
в самый дальний угол стоянки. Этой машине
было всего два месяца, и он не хотел, чтобы какой-нибудь мальчишка поцарапал
дверцы. Стрелки часов показывали половину девятого. Закатное солнце висело
над самыми вершинами гор, окружавших долину.
В продуктовом магазине было немноголюдно. Войдя в торговый зал, Джо взял
пакет с мелкой морковкой — любимое лакомство Сэма.
— Эй, это ты, Джо Шанахан?
Джо поднял голову и увидел женщину, которая укладывала в тележку кочаны
капусты. Она была маленького роста, хрупкая, с густыми каштановыми волосами,
забранными в хвост на макушке. На ее миловидном, точно отмытом до блеска
личике почти не было косметики. Смотревшие на него большие голубые глаза
показались Джо смутно знакомыми.
Бывшая преступница? Когда же я ее
арестовывал?
— Это я, Энн Камерон. В детстве мы были соседями. Я жила на одной улице
с твоими родителями. Ты ухаживал за моей старшей сестрой, Шерри.
Ах вот оно что! В десятом классе он обнимал Шерри на заднем сиденье
шевроле-
бискайна
, машины его родителей. Она была первой девчонкой, которая
разрешила ему потрогать ее грудь под бюстгальтером. Ладонь, прижатая к
обнаженной девичьей груди, — незабываемый момент для любого парня!
— Конечно, я тебя помню. Как дела, Энн?
— Хорошо. — Она бросила в свою тележку еще несколько кочанов и
потянулась к пакету с морковью. — Как твои родители?
— Как обычно, — ответил Джо, оглядывая гору овощей в ее
тележке. — У тебя что, большая семья или ты выращиваешь кроликов?
Она засмеялась и покачала головой.
— Ни то и ни другое. Я не замужем, и детей у меня нет. Я держу кафе на
Восьмой улице, и сегодня у меня закончились продукты, а следующую партию
доставят только завтра днем. Вот я и закупаю овощи, чтобы народ, который
придет на ленч, не остался голодным.
— Кафе? Значит, ты хорошо готовишь?
— Я отменная кухарка.
Часа два назад он слышал такое же заявление от женщины в серебристом бикини,
которая потом благополучно ушла к себе в спальню, предоставив ему возиться с
обедом.
— Заходи, я приготовлю тебе сандвич, макароны или креветочный коктейль.
Поболтаем, вспомним старые времена, — сказала она с улыбкой.
Джо окинул взглядом ее ясные голубые глаза и ямочки на щеках. Нормальная
девушка. Вроде бы никаких признаков безумия, впрочем, с первого взгляда не
определишь.
— Скажи, ты веришь в карму и ауру? Слушаешь ли ты Янни?
Улыбка ее померкла. Она посмотрела на него как на умалишенного. Джо
засмеялся, подбросил пакет в воздух и поймал его.
— Ладно, приду. Где там на Восьмой улице?
Габриэль прибирала в своих шкафах и тумбочках только по мере необходимости.
К сожалению, такая необходимость возникала очень редко.
Она капнула в раковину жидкого мыла с запахом лимона и налила туда же теплой
воды. Может быть, вымыв кастрюлю из-под бефстроганова, она преисполнится
желанием навести порядок в кухонных столах, чтобы ее дуршлаг не упал на ноги
следующему гостю, как это было с Джо?
В тот момент, когда Габриэль натянула на руки желтые резиновые перчатки,
зазвонил телефон. Она сняла трубку после третьего звонка и услышала мамин
голос.
— Как там Бизер? — начала Клер Бридлав вместо приветствия.
Габриэль оглянулась через плечо на большой меховой клубок, устроившийся на
коврике возле задней двери.
— Изнемогает от удовольствия.
— Хорошо. Как она себя вела?
— В основном ела и спала, — ответила Габриэль. — А ты где?
Здесь, в городе?
— Мы с Иоландой у твоего дедушки. Приедем в Бойсе завтра утром.
Габриэль зажала телефонную трубку между ухом и плечом и спросила:
— Как отдохнули?
— Замечательно, но я должна тебе кое-что рассказать. Нам с твоей тетей
пришлось прервать нашу поездку, потому что меня преследовало одно нехорошее
предчувствие. Мне казалось, что с кем-то из здешних соседей должна произойти
ужасная трагедия и виновником этой трагедии будет твой дедушка. Вот я и
поспешила домой, чтобы всех предупредить.
Габриэль посмотрела на грязные тарелки в раковине. Вся ее жизнь летела в
тартарары, и у неё не было никакого настроения путешествовать вместе с
матерью по сумеречной зоне сознания.
— Что случилось? — спросила она, хоть и знала, что мать все равно
ей расскажет.
— Три дня назад, когда мы с тетей Иоландой были в Мексике, твой дедушка
задавил пуделя миссис Янгермен.
Она чуть не выронила трубку, пришлось подхватить ее мыльной рукой.
— О нет! Маленького Мерри?
— Увы, да. Душа этого бедняги отлетела в собачий рай. Ни я, ни миссис
Янгермен не уверены в том, что это был несчастный случай. Ты же знаешь, как
твой дедушка относился к Мерри.
Да, Габриэль знала. Ее дед терпеть не мог соседскую собачонку. Маленький
Мерри постоянно лаял и имел обыкновение хватать прохожих за ноги. Габриэль
не хотела думать, что дедушка нарочно переехал пуделя, однако Мерри не раз
цапал его за икры, и такая возможность не исключалась.
— Это еще не все. Сегодня днем мы с Иоландой зашли к соседке, чтобы
выразить ей наши соболезнования, и пока я сидела в гостиной миссис Янгермен,
пытаясь ее утешить, меня посетило озарение. Знаешь, Габриэль, это было самое
сильное и ясное видение в моей жизни. Я увидела темные кудрявые волосы над
его ушами. Это был высокий мужчина...
— Высокий, смуглый и красивый? — Она опять зажала трубку между
плечом и ухом и принялась мыть тарелки.
— О да! Не могу тебе передать, как я была взволнованна!
— Надо думать, — пробормотала Габриэль. Она сполоснула тарелки под
краном и поставила их в сушилку.
— Но этот мужчина предназначен не мне.
— Как жаль! Кому же, тете Иоланде?
— Нет. Он предназначен тебе. У тебя будет страстный роман с мужчиной,
который явился мне в моем видении.
— Я не хочу никаких романов, мама, — вздохнула Габриэль, складывая
в раковину салатницы и стаканы из-под чая. — Сейчас мне нужно
спокойствие.
Интересно, сколько матерей пророчат своим дочерям страстных возлюбленных?
Наверное, немного.
— Ты же знаешь, Габриэль, что судьбу нельзя отвести, — раздался
укоризненный голос на другом конце провода. — Ты можешь бороться с ней,
если хочешь, но результат все равно останется прежним. Ты не так сильно, как
я, веришь в судьбу, и я не осуждаю тебя за это. Я всегда предоставляла тебе
право самой искать свою духовность и свой путь к просветлению. Когда ты
родилась...
Габриэль закатила глаза. Клер Бридлав никогда ничего не навязывала своей
дочери, никогда ни к чему ее не принуждала. Она знакомила ее с миром и
настаивала на том, чтобы Габриэль выбирала собственный путь. Как правило, ей
нравилось жить с мамой, которая исповедовала принципы свободной любви и
нравственной раскрепощенности, но в конце семидесятых и начале восьмидесятых
Габриэль завидовала детям, у которых были обычные родители, возившие их на
каникулы в Диснейленд, в то время как ей приходилось бродить по Аризоне и
искать с помощью лозы индейские клады или общаться с природой на закрытом
пляже в северной Калифорнии.
— ...В возрасте тридцати лет мне было даровано второе зрение, —
продолжала Клер свою любимую историю. — Я помню все так, точно это
случилось вчера. Как ты знаешь, это было летом, во время нашего духовного
пробуждения, вскоре после смерти твоего отца. Я не просто проснулась однажды
утром и обрела экстрасенсорные способности. Меня избрали.
— Я знаю, мама, — отозвалась Габриэль, ставя вымытые салатницы и
стаканы в сушилку.
— Тогда ты должна знать, что мои слова не досужие выдумки. Я видела
его, Габриэль. У тебя будет страстный роман с этим мужчиной.
— Эта новость могла бы меня обрадовать несколько месяцев назад, —
вздохнула девушка, — но сейчас, боюсь, мне не хватит сил на страстный
роман.
— У тебя нет выбора. На вид он очень упрям и властен. Он даже немного
пугает. У него проницательные карие глаза и чувственный рот.
По спине Габриэль забегали мурашки. Она медленно опустила кастрюлю в
раковину с водой.
— Как я уже говорила, сначала я подумала, что он предназначен мне, и
очень разволновалась. Да и то сказать: не каждый день судьба посылает
женщине моих лет молодого человека в тесных джинсах и с ремнем, на котором
висят плотницкие инструменты.
Габриэль уставилась на белые мыльные пузыри. В горле у нее вдруг пересохло.
— А может, он все-таки твой?
— Нет. Он смотрел сквозь меня и шептал твое имя. В его голосе было
столько неподдельного желания, что я чуть не потеряла сознание — впервые в
жизни!
Это состояние было знакомо Габриэль. Она и сама еле держалась на ногах.
— Миссис Янгермен проявила ко мне участие, мгновенно забыв про бедного
Мерри. Говорю тебе, милая, я видела твоего жениха! Пылкого возлюбленного,
которого ниспосылает тебе милосердный Господь. Это чудесный дар.
— Но он мне не нужен. Забери его обратно!
— Я не могу его забрать. К тому же, судя по его лицу, твои желания не
будут иметь никакого значения.
Какая нелепость! Мать была права лишь в одном: Габриэль не верила в судьбу.
Если она не хочет иметь страстный роман с мужчиной, на ремне которого висят
плотницкие инструменты, значит, никакого романа не будет!
Вешая трубку, Габриэль чувствовала легкую дрожь во всем теле. С годами она
привыкла относиться к предсказаниям матери с легкой долей иронии. Впрочем,
бывало, что они с пугающей точностью били в десятку.
Габриэль опять обернулась к раковине, напомнив себе, что мама когда-то
предсказывала воссоединение Сонни и Шep, Дональда и Айваны, Боба Дилана и
Джоан Баэз. Видимо, когда речь шла о романтических связях, экстрасенсорные
способности уводили Клер в сторону.
Вот и на этот раз мама что-то напутала. Габриэль не нуждалась в страстном
темноволосом любовнике. Джо Шанахан был для нее твердолобым копом, и
воспринимать его как-то иначе она не желала.
Однако этой ночью она впервые увидела его во сне. Ей приснилось, что он
пришел к ней в спальню и посмотрел на нее пристальным взглядом своих карих
глаз, приподняв уголки губ в дразнящей усмешке. На нем не было ничего, кроме
облака насыщенно-красной ауры. Проснувшись утром, она долго не могла решить,
что это было — самый эротичный сон в ее жизни или жуткий ночной кошмар.
Глава 8
Безусловно, это был кошмар.
Когда на другое утро Джо вошел в
Аномалию
в своих потертых джинсах и
футболке с рисунком, все тело Габриэль запылало. Она нарочно надела на
работу зеленое с черным кружевное платье, потому что в нем было удобно, но в
тот момент, когда их глаза встретились, ее бросило в жар. Пришлось уйти в
ванную и приложить к щекам холодные бумажные полотенца. Глядя на него, она
невольно вспоминала свой сон: как он ее ласкал и какие слова шептал. .
Она пыталась заняться делом и прогнать мысли о Джо, но четверг, в их салоне
обычно тянулся медленно, и сегодняшний день не был исключением. Она выжала в
металлическую плошку несколько капель апельсинового и розового масла и
зажгла под ней свечу. Как только торговый зал начал наполняться цитрусовыми
и цветочными ароматами, хозяйка салона принялась разбирать витрину с
хрустальными фигурками нимф и бабочек. Работая, она краем глаза следила за
Джо, который шпаклевал дырки на дальней стене, оставшиеся от передвинутого
вчера стеллажа. Ее взгляд поднялся по его спине к затылку, и она мысленно
зарылась пальцами в его волосы. Ощущения были очень реальными, ho,
разумеется, все это было просто фантазией, и она корила себя за то, что
позволила глупым мыслям вывести себя из равновесия.
Словно загипнотизированный, Джо обернулся через плечо и поймал ее
пристальный взгляд. Габриэль быстро отвела глаза и взялась стирать пыль с
резвящейся нимфы, но щеки ее предательски зарделись.
Кевин, как обычно, почти все утро просидел в кабинете за закрытой дверью,
беседуя с поставщиками, оптовыми продавцами и занимаясь прочими делами. По
четвергам Мара не работала, и Габриэль со страхом сознавала, что ей придется
общаться с Джо один на один. Чтобы успокоиться, она глубоко дышала и
старалась не думать о долгих часах, которые ей предстояло провести в
компании с детективом.
Поверх витрины с хрусталем она смотрела, как он выдавливает на шпатель
шпаклевку из тюбика, и пыталась угадать, какой тип женщин привлекает такого
мужчину, как Джо: красавицы атлетки с худыми жесткими телами или мягкие
домохозяйки, которые пекут булочки и вяжут шарфы? Она не относилась ни к
тому, ни к другому типу.
К десяти часам нервы ее более
...Закладка в соц.сетях
