Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
...меня будет время... - произнес
он, не замечая, что говорит вслух.
- На что? - перебил его Джеральд.
- Жениться на Мадлен, - ответил барон Джеральду.
Глаза его друга расширились от удивления. Дункан встал и побрел прочь,
оставив Джеральда наедине с его
недоуменными вопросами.
Пока Дункан отсутствовал, замок его претерпел некоторые изменения. То были
необходимые меры предосторожности
- воины опасались за сохранность баронессы.
Но не только это внесло некоторое разнообразие в будничную жизнь замка.
Теперь по утрам и большую часть дня двор
всегда бывал пустынен. Несмотря на жару, прислуга предпочитала чистить ковры и
стирать белье в помещениях. Лишь к
вечеру, когда на землю опускались сумерки, люди осмеливались выйти во внутренний
дворик и глотнуть свежего воздуха.
Тому была единственная причина - все дожидались, пока Мадлен прекратит
стрелять из лука.
Баронесса твердо решила, что научится как следует управляться с луком и
стрелами, и буквально сводила Энтони с ума,
заставляя его снова и снова давать ей уроки стрельбы. Ему, конечно, приходилось
помогать ей, но он никак не мог понять,
почему Мадлен с таким трудом дается это искусство. Как она ни старалась, стрела
всегда попадала тремя-четырьмя футами
выше или ниже цели. Энтони это доводило до бешенства, но добиться лучших
результатов Мадлен не удавалось.
Нед исправно снабжал госпожу стрелами. Мадлен растеряла уже добрые пятьдесят
штук, то и дело отправляя их за
крепостную стену. Когда женщина наконец научилась стрелять пониже, стрелы то и
дело вонзались в деревья, стены домов и
сохнущее на веревках белье.
Надо сказать, Энтони был необычайно терпелив, понимая упорство своей госпожи
- она, конечно, хотела уметь
защищать себя. Но была у нее и другая цель: Мадлен мечтала о том, чтобы Дункан
гордился ею. Впрочем, об этом Энтони не
догадывался...
Посланец короля Англии прибыл в крепость Векстон поздним вечером. Энтони
встретил его в большом зале, ожидая,
что тот передаст ему приказ монарха на словах, но посланец вручил Энтони свиток
пергамента. Тот позвал Мод, чтобы
служанка накормила и напоила гонца.
Мадлен вошла в зал в ту самую минуту, когда гонец уже выходил из дверей. Она
тут же заметила бумагу.
- Что это за послание, Энтони? Это письмо от Дункана? - нетерпеливо спросила
она.
- Нет, это послание от самого короля, - объяснил Энтони и с этими словами
направился к небольшому сундучку,
стоявшему напротив двери, ведущей в кладовую. На сундучке стояла резная
деревянная шкатулка. До этого Мадлен
полагала, что шкатулка служит своего рода украшением, но когда Энтони открыл
крышку и положил туда свиток, Мадлен
успела заметить в шкатулке и другие бумаги. Похоже, Дункан хранил там различные
документы.
- Разве тебе не хочется немедленно узнать, что пишет король? - удивленно
спросила Мадлен.
- Нет, пусть послание подождет возвращения барона, - заявил Энтони.
Судя по выражению его лица, Энтони и самому не хотелось ожидать так долго.
- Конечно, можно было бы послать за одним из монахов... - нерешительно начал
он.
- Я сама прочту послание, - перебила его Мадлен.
Энтони был поражен. Мадлен почувствовала, что краснеет.
- Да, Энтони, - заговорила она, - я умею читать, но очень прошу тебя никому
не говорить об этом. Не хочу, чтобы
надо мной смеялись, - добавила Мадлен.
Энтони кивнул.
- Дункана нет уже три недели, - напомнила ему госпожа. - И ты говорил, что
он может не вернуться и в ближайший
месяц. Ну, что скажешь? Неужели мы будем ждать так долго?
- Нет, конечно, - согласился с ней Энтони. Открыв шкатулку, он вытащил
пергамент и вручил его Мадлен. Затем он
прислонился к столу, сложил руки на груди и стал ожидать, о чем же пишет его
повелитель.
Письмо было написано по-латински - именно на этом языке обычно велась
деловая переписка.
Мадлен понадобилось немного времени, чтобы перевести письмо. Голос ее звучал
ровно, но вот руки, когда она
закончила чтение, дрожали.
В послании не было даже приветствия барону Векстону. Гнев короля был
очевиден. Смысл послания сводился к тому,
что Мадлен немедленно должна явиться ко двору.
Ее огорчил не столько сам этот приказ, сколько сообщение, что за нею послан
отряд королевских воинов.
- Итак, король послал за тобой воинов, - заключил Энтони, когда его госпожа
закончила читать. Голос его дрожал.
Мадлен подумала о том, что Энтони оказался в нелегком положении. С одной
стороны, он был целиком предан своему
господину - барону Векстону, а с другой - не смел ослушаться приказания короля
Англии.
- А в письме сказано еще что-нибудь? - спросил Энтони.
Мадлен медленно кивнула, а затем ободряюще улыбнулась.
- Я надеялась, ты не спросишь, - прошептала она. - Знаешь, похоже, король
пришел к выводу, что... есть два барона
и две сестры... Вильгельм решил, что вражду можно прекратить, если каждая из
сестер вернется к своему брату... - Глаза
Мадлен наполнились слезами. - Но у Дункана есть и другой выход - обвенчаться со
мной, - прошептала она.
- Значит, королю еще не известно, что вы уже обвенчались, - заметил Энтони.
Он с горечью подумал о том, что
Мадлен не знает, как на самом деле обстоят дела.
- Но если Дункан женится на мне, Адела будет вынуждена стать женой Луддона,
- закончила Мадлен.
- Спаси нас Бог, - с отвращением пробормотал Энтони.
- Адела не должна ничего об этом знать, - сказала Мадлен. - Я скажу ей лишь
то, что король требует моего приезда
ко двору.
Энтони кивнул.
- Мадлен, может, ты и писать умеешь? - вдруг спросил он.
- Да, - едва слышно призналась женщина.
- Тогда, пожалуй, если король еще не прислал своих воинов, нам удастся
выиграть некоторое время...
- Зачем? - недоуменно спросила Мадлен.
- Чтобы дождаться твоего мужа, - ответил Энтони.
Он поспешил достать из шкатулки пергамент и чернила. Мадлен уселась за стол
и приготовилась писать. Отвернувшись
от нее, Энтони принялся ходить взад-вперед, обдумывая, что ответить королю.
Тут внезапно Мадлен заметила еще одно послание в конверте со сломанной
печатью - это было то самое письмо из
Руанского монастыря. Из любопытства она вынула его и начала читать, что святые
отцы сообщили ее мужу о Лоренсе.
Энтони повернулся к госпоже, когда она уже дочитала письмо. Он сразу же
узнал печать.
- Барон не хотел, чтобы ты волновалась, - прошептал Энтони, обнимая Мадлен
за плечи.
Она ничего не ответила, лишь запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в
глаза. Ее лицо стало неузнаваемым - точно
таким же, как в первые недели ее пребывания в замке.
Энтони не знал, как помочь ей. Если он сейчас постарается объяснить Мадлен,
что Дункан легализует свой брак с ней
при первой же возможности, то этим лишь усугубит положение - оба понимали, что
барон все же не сказал жене правды.
- Мадлен, твой муж любит тебя, - проговорил он неуверенно.
- Но ведь выходит, что он мне не муж, не так ли, Энтони? - Не дав ему
времени ответить, Мадлен повернулась к
телохранителю спиной. - Так что мне написать королю? - тихо спросила она.
Энтони признал свое поражение - пусть его господин сам выпутывается из этого
каверзного дела. Он решил лично
заняться посланием королю и сообщить монарху, что барон Векстон еще не вернулся
в свой замок, поэтому ничего не знает о
приказе Вильгельма.
Энтони попросил Мадлен дважды перечитать письмо. Убедившись, что его госпожа
написала все как надо, Энтони с
облегчением вздохнул, а Мадлен высушила чернила и свернула послание в трубочку.
Вручив письмо королевскому посланцу, Энтони велел тому как можно быстрее
возвращаться в Лондон.
Мадлен же направилась в свою комнату, чтобы собрать вещи: ведь королевские
конники могли явиться с минуты на
минуту.
Затем она пошла к Аделе - рассказать той, что происходит. Мадлен не стала в
подробностях передавать ей содержание
послания Вильгельма; больше того, она даже не заикнулась о том, что Аделе,
возможно, придется нелегко и она попадет в
лапы Луддона.
Мадлен твердо решила, что не допустит этого и не доставит Дункану такого
горя.
Отказавшись от еды, Мадлен пошла к себе в башню и долго простояла у окна,
пытаясь совладать со своими
переживаниями.
"Лоренс так или иначе выдал бы себя", - думала Мадлен и корила себя за то,
что, занятая собственными делами, не
обратила внимания на странности священника. Потом ее мысли обратились к Дункану,
она стала проклинать мужа. Если бы
только он не напугал ее так сильно во время церемонии венчания, она бы
непременно заметила, что отец Лоренс даже не
знает толком, что должен говорить и делать.
Правда, Мадлен и мысли не допускала о том, что Дункану заранее все было
известно. Конечно, он был уверен, что
Лоренс - настоящий священник, что он и в самом деле обвенчал их как положено. Но
это не успокаивало Мадлен, и она все
еще была сердита на Дункана. Как мог он сразу не сказать ей о содержании письма
из монастыря, да еще собираясь покинуть
замок!
- Ну погоди, - пробормотала она, - я еще возьму тебя в руки. Не одна Адела
умеет кричать и браниться.
К полуночи Мадлен совсем утомилась. Опершись о подоконник, она задумчиво
смотрела на яркую луну. "Интересно, а
светит ли она сейчас Дункану? - мелькнуло у нее в голове. - Спит ли он в
королевских покоях или под открытым небом?"
Мадлен медленно перевела взгляд на горный кряж. И как раз вовремя: на
вершине горы появился темный силуэт
огромного волка.
Как ей хотелось, чтобы Дункан был рядом - тогда она смогла бы доказать ему,
что волк и в самом деле существует.
Мадлен отчетливо видела, как хищник подобрал большую мясистую кость, что Мадлен
принесла на гору, как он повернулся
и скрылся в ночной тьме.
Но может, все это привиделось ей? Или, может, на гору просто забрела
одичавшая собака, совсем не та, которую она
видела прежде.
Дункан был ее волком. Он любил ее - в этом Мадлен ничуть не сомневалась. Да,
он не сказал ей о содержании письма,
не желая волновать ее, но в остальном всегда был честен с нею.
Мадлен попыталась уснуть, но страх не давал ей забыться. Она старалась
думать о Дункане, с ним она чувствовала себя
так спокойно, так уверенно... Да, они были связаны навек.
Но только до этого дня...
Мадлен опять встревожилась. Король требовал ее приезда ко двору, он вернет
ее к Луддону!
Она начала молиться. Она просила Господа сохранить жизнь Дункану, молила.
Всевышнего об Аделе, о Джеральде и
даже о Джиларде с Эдмондом.
А потом ода стала молиться о себе, умоляя Господа дать ей силы и смелость.
Для того, чтобы предстать перед самим сатаной.
Глава 21
Не отвечай глупому по глупости
его, чтобы он не стал мудрецом в глазах
своих.
Ветхий Завет,
Книга Притчей Соломоновых, 26-5
Едва подъехав к замку, Дункан почуял неладное. Энтони не вышел встретить
его, нигде не было видно Мадлен...
Ледяная рука страха сжала его сердце. Пришпорив скакуна, он пересек
подъемный мост и въехал во двор.
Не успели они с Джеральдом спешиться, как им навстречу выбежала Адела.
Замешкавшись на мгновение перед двумя
мужчинами, она все же предпочла первым обнять Джеральда. И тут же разрыдалась.
Обоим пришлось терпеливо ждать, пока она успокоится и скажет им хоть чтонибудь.
Вскоре к Дункану подбежал Роберт, в случае необходимости заменявший Энтони,
чтобы поведать о случившемся. Пока
Джеральд успокаивал Адену, Роберт объяснял, что за Мадлен явились королевские
воины.
- А на послании была королевская печать? - спросил Дункан.
- Не знаю, барон, - ответил Роберт. - Я не видел письма, а ваша жена
настояла на том, чтобы взять его с собой. -
Оглядевшись по сторонам, Роберт зашептал; - Она боялась, что кто-нибудь прочтет
послание вашей сестрице, барон.
Дункан не понимал поступка Мадлен. Может, в письме содержались угрозы Аделе,
и Мадлен решила защитить
девушку?
Но не мог же Вильгельм угрожать Аделе! Нет, король не стал бы поступать так
со знатью. Дункан доверял своему
монарху и полагал, что тот пожелал выслушать объяснения всех заинтересованных
сторон.
Похоже, в дело опять вмешался Луддон - Дункан был готов биться об заклад,
что это так.
Барон немедленно отдал приказ снова пускаться в путь. Он был настолько зол,
что лишился способности спокойно
рассуждать о чем-либо. Единственным, что успокаивало его, было то, что Мадлен
отправилась в путь в сопровождении
Энтони. Его верному вассалу удалось даже взять с собой нескольких лучших воинов
Дункана. Роберт объяснил, что Энтони
не решился на большее количество воинов, иначе король мог бы разгневаться.
- Так Энтони был убежден, что письмо исходит от самого короля? - спросил
барон.
- Он не делился со мной своими размышлениями, - признался Роберт.
Дункан приказал привести себе свежего скакуна. Когда конюх привел ему
Силена, Векстон спросил, почему госпожа не
уехала на своем коне.
Джеймс, не привыкший разговаривать со своим господином, запинаясь ответил:
- Госпожа боялась, что ее брат может причинить вред этому великолепному
скакуну, если только узнает, что он
принадлежит вам, милорд. В точности так она и сказала.
Векстон кивнул. Как это было похоже на Мадлен - позаботиться даже о лошади!
- Она потребовала, чтобы ей дали другую лошадь, - добавил конюх.
Адела умоляла брата и жениха взять ее с собой. Дункан уже успел вскочить в
седло и ждал, теряя драгоценные минуты,
пока сестра выпустит из своих объятий Джеральда.
Пообещав Аделе, что он вернется к ней целым и невредимым, И поклявшись при
этом могилой своей матери (Дункан
точно знал, что мать Джеральда жива и здорова), барон Джеральд сумел наконец
обрести свободу.
- Вы сумеете догнать миледи? - осмелился спросить у Векстона Джеймс.
Дункан взглянул на конюха и, увидев на его лице испуг, понял, что Джеймс
тоже беспокоится за свою госпожу.
- Я потерял целую неделю, Джеймс, - проговорил барон, - но я все равно
привезу сюда леди Мадлен, не сомневайся.
Это были его последние слова - барон молчал, пока они с Джеральдом не
проехали половину пути до Лондона. Если
бы кони не нуждались в отдыхе, Векстон не сделал бы ни одного привала.
Барон упорно молчал, но Джеральд все же решил поговорить с ним:
- Я бы хотел дать тебе один совет, друг мой.
Дункан недоуменно посмотрел на Джеральда.
- Помнишь, как я повел себя, когда увидел Моркара? Не давай гневу управлять
твоими поступками, но будь уверен,
что я всегда встану на твою защиту.
- Я успокоюсь, как только увижу Мадлен, - кивнул Векстон. - Она находится
при дворе уже неделю. Одному
Господу известно, что Луддон мог сотворить с ней. Клянусь перед Господом,
Джеральд, что если он хоть пальцем тронул
ее...
- Для Луддона слишком многое поставлено на карту. Не думаю, что он осмелился
поднять на сестру руку. Ему нужна
ее поддержка, а не ее гнев. Нет, Дункан, слишком многие будут наблюдать за
Луддоном, и он постарается изображать из себя
любящего брата.
- Дай Бог, чтобы ты был прав, - промолвил Дункан. - Я... так тревожусь за
нее.
Джеральд похлопал его по плечу:
- Черт возьми, приятель, да мы с тобой два сапога пара - ты так же боишься
потерять свою жену, как я боялся
потерять Аделу.
- Не беспокойся, Джеральд, - усмехнулся Дункан, - стоит мне лишь увидеть
Мадлен, я тут же сумею взять себя в
руки.
- Ну хорошо, но нам надо обсудить еще одно дело, - продолжал Джеральд. -
Адела сообщила мне о письме, которое
ты получил из монастыря.
- Но как она узнала о нем?
- Ей рассказала Мадлен. Кажется, она нашла это письмо и прочитала его.
Плечи Дункана поникли, тревога его усилилась: он не представлял себе, как
теперь поступит его жена.
- Адела не сказала тебе, как восприняла Мадлен это послание? Она
рассердилась? Господи, хоть бы она рассердилась!
- Не понимаю, почему тебе этого хочется, - удивился Джеральд.
- Я ведь солгал Мадлен, Джеральд, и пусть бы она просто разозлилась на меня.
Вдруг она подумала, что я
воспользовался ее... доверием? - Дункан пожал плечами: ему было нелегко выражать
свои чувства словами. - Когда я
впервые увидел Мадлен, она пыталась уверить меня, что Луддон нипочем не придет
за ней. Она считала, что не стоит
внимания даже этого подонка. И видит Бог, она и вправду думала, что никому не
нужна. И это все, разумеется, из-за
Луддона! Целых два года он измывался над нею!
- Два года? - переспросил Джеральд.
- Да, с тех пор, как умерла ее мать, и до того дня, пока мерзавец не отослал
ее к дяде. А ты не хуже меня знаешь, каким
жестоким он может быть. Ох, Джеральд, я видел, как Мадлен в моем доме с каждым
днем становилась сильнее, но она все
еще так... беззащитна.
Джеральд утвердительно кивнул:
- Понимаю, ты хотел бы сам рассказать ей о том, что Лоренс оказался
самозванцем, а не настоящим священником, но
только представь себе, как она чувствовала бы себя, узнав, что его подослал
Луддон.
- Да уж, это было бы еще хуже, - признался Векстон. - А ты знаешь, Мадлен
просила меня научить ее приемам
самозащиты. И у меня не хватило на это времени. Нет, я просто не захотел. Черт,
если только с ней что-нибудь случится... -
При одной мысли о том, что его жена могла попасть в лапы дьявола, Дункан
чувствовал, как по его спине бегут мурашки.
Джеральд не знал, какими словами утешить друга.
- Послушай, луна светит достаточно ярко, так что мы можем продолжить путь, -
предложил он.
- Пожалуй, ты прав, - согласился барон. Больше они не проронили ни слова, до
тех пор, пока не добрались до
Лондона.
Мадлен пыталась уснуть. Ей отвели небольшую комнатку рядом с покоями
Клариссы. Стены были до того тонкими, что
она слышала все, что происходило в соседнем помещении. Вот и сейчас Мадлен
тщетно старалась не вслушиваться в
разговор Клариссы с Луддоном, но это не удавалось ей.
Мадлен до того устала от беседы своих брата и сестры, что ее едва не
тошнило.
Луддон вел себя весьма умно. Перед сопровождавшими Мадлен воинами он
приветливо поздоровался с ней, обнял и
даже поцеловал в щеку. Ни дать ни взять - любящий брат. Но как только они
остались вдвоем, Луддон набросился на нее.
Сначала он кричал, обвиняя Мадлен во всех смертных грехах, а потом сбил ее с
ног, ударив по лицу здоровенным кулаком.
По той самой щеке, которую еще недавно целовал.
Впрочем, мерзавец тут же пожалел о содеянном, потому что сообразил, что на
лице у Мадлен останутся синяки. Решив,
что враги могут заподозрить его в плохом обращении с сестрой, Луддон предпочел
запереть ее. Он объяснил придворным,
что не может пока представить им сестру - после того как она побывала в лапах
этого ужасного Векстона, на нее смотреть
страшно.
Да уж, если Луддона Мадлен знала как свои пять пальцев, то по-другому
обстояло дело с его сестрицей Клариссой.
Оказавшись рядом с ней, Мадлен смогла наконец узнать ее получше. Когда-то
девушке так хотелось верить в то, что старшие
сестры любят ее и тревожатся о ней, но... Она пробовала писать им, но ни на одно
из писем не получила ответа. Ни Кларисса,
ни Сара не доставили себе труда ответить ей. И лишь теперь Мадлен поняла правду:
Кларисса была в точности такой же, как
и Луддон.
Сара вообще не удосужилась приехать в Лондон. Кларисса объяснила ее
отсутствие тем, что Сара недавно вышла замуж
за барона Рачиерса и не хотела оставлять его одного. А Мадлен даже не знала, что
Сара с кем-то обручена.
Мадлен оставила попытки отдохнуть - ей казалось, что голос Клариссы звучит
повсюду. Попивая вино, Кларисса
жаловалась брату на то, что Мадлен унизила ее. Потом она заговорила о Рэчел.
Голос ее был полон ненависти, когда она
упомянула имя матери Мадлен. Женщина знала, что Луддон ненавидит ее мать, но не
подозревала, что и сестры испытывали
к ней те же чувства.
- Ты хотел эту сучку с того самого мгновения, как она вошла в наш дом, -
заявила Кларисса.
Мадлен слегка приоткрыла дверь. Кларисса сидела на подоконнике, подложив на
холодный камень подушечку. Луддон
стоял рядом с сестрой, спиной к двери. У обоих в руках были бокалы.
- Рэчел была очень красива, - резко проговорил Луддон. - Когда отец
отвернулся от нее, я, признаться, был весьма
удивлен. Отец так торопился с женитьбой, хотя с Рэчел собирался обвенчаться
барон Рейнхолд.
Кларисса только фыркнула и, сделав большой глоток, щедро наполнила свой
бокал снова.
Сестра была очень хороша собою, с теми же светлыми волосами и орехового
цвета глазами, что и у Луддона. Но когда
она сердилась, выражение ее лица становилось столь же отталкивающим, как и у
брата.
- Рейнхолда было не сравнить с нашим отцом, - заявила Кларисса, - но отец
все же свалял дурака, не правда ли,
братец? В конце концов это Рейнхолд посмеялся над ним. Луддон, а как ты
считаешь, Рейнхолду было известно, что Рэчел,
выходя замуж за нашего отца, носит его ребенка?
- Нет, - ответил Луддон. - Рэчел не разрешали видеться с Рейнхолдом. А когда
на свет появилась Мадлен, отец даже
не захотел взглянуть на нее. Рэчел была наказана за собственную глупость.
- И ты вообразил, что Рэчел обратилась к тебе за поддержкой, не так ли,
братец? - Кларисса зло рассмеялась. - Ты
влюбился в нее! А Рэчел, несмотря на это, находила тебя отвратительным и
презирала тебя. Если бы не ребенок, думаю, она
покончила бы с собой. Господи, а ведь я так часто предлагала ей сделать это!
Кстати, дорогой братец, полагаю, что она вовсе
не сама упала с тех злосчастных ступенек. Думаю, ее кто-то подтолкнул.
- Ты всегда ревновала к Рэчел, Кларисса, - огрызнулся Луддон. - А теперь
точно так же ревнуешь к ее дочери.
- Да ничего подобного! - завопила Кларисса. - Господи, я жду не дождусь,
когда смогу наконец рассказать Мадлен
всю правду о ее мамаше! Пожалуй, даже скажу ей, что это ты прикончил Рэчел!
- Нет! Ты будешь молчать! - вскричал Луддон, вырывая бокал из рук Клариссы.
- Ты просто дура, сестра! Я не
убивал Рэчел. Она случайно оступилась и упала со ступенек.
- Ну да, она упала, потому что вырывалась из твоих рук, братец, -
огрызнулась Кларисса.
- Ну хорошо, пусть даже так, - заорал Луддон. - Но никто не должен знать,
что Мадлен - не одной с нами крови.
Это повлияет и на твою, и на мою жизнь!
- Но станет ли маленькая потаскушка делать то, что ты от нее потребуешь?
Скажет ли королю все, что следует? Или,
может, она основательно навредит тебе, братец?
- Она сделает то, что я велю ей, - расхвастался Луддон. - Она покорна мне,
потому что боится. Какая же она
трусиха! Ничуть не изменилась с тех пор, как была ребенком. К тому же малышке
Мадлен известно, что я убью Дункана,
если она меня не послушается.
- Жаль, что Моркара нет в живых, - проговорила Кларисса. - Уж он-то бы
заплатил за Мадлен. А теперь ее никто не
захочет.
- Ты ошибаешься, сестра. Я хочу ее. И не позволю никому жениться на ней.
Мадлен прикрыла дверь, услышав вульгарный хохот Клариссы. Она едва успела
добежать до ночной вазы - ее
выворачивало наружу от услышанного.
Мадлен плакала о своей матери, захлебывалась слезами, вспоминая, в какие
пучины ада загоняли ее отец и Луддон. Она
была в ужасе от того, что ее мать вышла замуж, нося под сердцем ребенка от
другого мужчины. Но вдруг слезы горя
сменились слезами радости: только сейчас Мадлен поняла, что не имеет к Луддону
никакого отношения.
Она слышала, как Дункан упоминал имя Рейнхолда, знала, что они были
союзниками. Интересно, а сейчас барон
Рейнхолд находится при дворе? Ей так хотелось увидеть его.
Женат ли он? Да, Луддон прав: никто ничего не должен знать, но уж Дункану-то
Мадлен расскажет всю правду.
Наверное, он обрадуется не меньше нее.
Наконец-то Мадлен сумела взять себя в руки. Она твердо решила, что
постарается защитить Дункана и отца Бертона. А
ведь Луддон надеялся, что она с радостью предаст одного для спасения другого.
Что касается Аделы, то Мадлен решила пока
не думать о золовке. Все равно Джеральд скоро женится на Аделе, и тогда угроза,
что король отдаст Аделу в руки этого
чудовища Луддона, отпадет.
Всю ночь Мадлен провела в раздумьях. Она молила Бога, чтобы Луддон не
придумал еще чего-нибудь ужасного, чтобы
Дункан оказался в безопасности, а она, Мадлен, обрела бы наконец недостающую ей
смелость.
Прошло немало времени, прежде чем сон смежил ей веки, Мадлен привиделся тот
же сон, что и в детстве. Только если в
детстве ей снилось, что от Луддона ее защищает отважный Одиссей, то теперь
вместо античного героя на ее защиту встает
Дункан.
Да, она нашла человека, сила которого превосходила силу самого Одиссея. У
нее теперь был собственный волк.
На следующий день Мадлен в сопровождении Луддона отправилась к королю. Но
как только они подошли к покоям
короля, брат повернулся к ней и, улыбаясь, прошипел:
- Я рассчитываю на твою честность, Мадлен. Ты должна лишь правдиво
рассказать Вильгельму обо всем. Остальное я
беру на себя.
- Ты надеешься, что правда причинит вред Дункану?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Луддона - ему не понравилось, как сестра
разговаривала с ним.
- Ты еще смеешь дерзить мне, Мадлен? Вспомни-ка о своем драгоценном дядюшке!
Мои люди готовы в любую
минуту поехать к нему! Стоит мне только слово молвить, как горло Бертона будет
перерезано. Вот так - чик-чик!
- А почему я должна верить, что ты уже не убил его? - рассудительно ответила
Мадлен. - Да, - добавила она, когда
Луддон угрожающе схватил ее за руку. - А ты, видно, не владеешь собой, братец?
Вообще-то ты никогда не умел держать
себя в руках. Так ответь мне, почему это я должна поверить тебе на слово, что ты
не убил дядюшку?
И тут, точно в подтверждение ее слов о том, что Луддон не в состоянии
владеть собой, тот размахнулся и ударил
Мадлен по лицу. Бриллиант в его кольце сильно оцарапал Мадлен губу. Кровь тонкой
струйкой полилась по ее подбородку.
- Посмотри, до чего ты меня довела! - заорал негодяй. Он хотел было еще раз
ударить Мадлен, как вдруг оказался
отброшенным к стене.
Откуда-то из темноты появился Энтони. Схватив Луддона за горло, он явно
собирался придушить его.
По правде говоря, Мадлен была не особенно рада вмешательству Энтони.
- Энтони, отпусти его, - приказала она. - Пожалуйста, друг мой! - уже мягче
добавила она.
Воин тяжелым взглядом смерил Луддона, но потом отпустил его. Тот,
закашлявшись, упал на пол.
Наклонившись к Энтони, Мадлен быстро прошептала ему и а ухо:
- Настала
...Закладка в соц.сетях
