Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
...пора привести мои намерения в действие. Что бы я ни говорила или
ни делала, не спорь и не возражай. Я
защищаю Дункана.
Энтони молча кивнул, но на языке у него так и вертелся вопрос, не входило ли
в ее намерения позволить Луддону
отправить ее на тот свет. И почему это она решила, что защищает Дункана,
позволяя избивать себя? Энтони был недоволен:
его госпожа совсем не заботилась о собственной безопасности.
Энтони стоило неимоверных усилий сдержаться, когда Мадлен помогла брату
подняться на ноги, - он понять не мог,
как она не брезгует дотрагиваться до этого подонка.
- Луддон, послушай, я не верю, что ты оставил в покое дядюшку Бертона, -
промолвила Мадлен, когда Луддон
попытался оттолкнуть от нее Энтони. - Я должна узнать об этом все здесь и
сейчас.
Луддон был поражен решительностью сестры - она не казалась больше ни робкой,
ни испуганной.
- Что ты скажешь королю, когда он увидит синяки на моем лице? - спросила
Мадлен брата.
- Ты не пойдешь к королю! - взорвался Луддон. - Я передумал! Я отведу тебя
назад в твою комнату, вот так-то! А с
королем поговорю сам, и от твоего имени тоже! - Он схватил сестру за руку.
Мадлен выдернула руку.
- Король непременно захочет поговорить со мной и услышать от меня, что
случилось, - заявила она; - Сегодня,
завтра или через неделю, но захочет! Тебе остается лишь ждать, Луддон. А знаешь,
что я скажу королю?
- Правду! - огрызнулся Луддон. - Да, твоя дурацкая честность сослужит
Векстону дурную службу: ты сама
загонишь его в ловушку. - Негодяй злобно засмеялся. - Ты ничего тут не сможешь
поделать, Мадлен.
- Я бы сказала королю правду, это так. Но теперь все изменилось! О чем бы он
меня ни спрашивал, я буду нема как
рыба! Видит Бог, я не произнесу ни слова!
Луддон был так разъярен заявлением сестры, что снова вознамерился ударить
ее, но лишь только замахнулся, как
Энтони угрожающе шагнул вперед. Решимости у Луддона поубавилось.
- Мы поговорим об этом позже, - заявил Луддон, многозначительно взглянув на
Энтони. - Обещаю, ты изменишь
свою позицию, как только мы окажемся наедине.
Мадлен удалось скрыть свой страх.
- Нет, Луддон, мы поговорим об этом немедленно, иначе я попрошу Энтони пойти
к Вильгельму и рассказать королю о
том, как ты со мной обращаешься.
- Думаешь, ему есть до этого дело?! - закричал Луддон.
- Я точно такая же его подданная, как и ты, - вымолвила женщина. - И еще я
попрошу Энтони сказать Вильгельму,
что ты собираешься убить моего дядю Бертона. Не думаю, что королю будет
безразлично мнение Церкви, которой тоже
станет известно, что ты задумал прикончить одного из ее служителей.
- Король не поверит тебе! И ты отлично знаешь, что твой драгоценнейший
дядюшка, черт бы его побрал, жив и
здоров! Но если ты будешь вести себя по-прежнему, я велю его убить, так и знай!
Позли-ка меня побольше, сучка, и я...
- Ты отправишь меня к дяде Бертону, - перебила его Мадлен. - Вот что ты
сделаешь.
От ярости глаза Луддона едва не вылезли из орбит, лицо побагровело. Ему
просто не верилось, что Мадлен будет так
дерзка с ним. Но она беседовала сейчас с Луддоном, и совершенно спокойно, да еще
в присутствии свидетеля. Луддон
забеспокоился. Было совершенно необходимо, чтобы Мадлен помогла ему настроить
короля против Дункана. Да, именно
она, по его замыслу, должна была рассказать Вильгельму, как барон Векстон
разрушил крепость Луддона и захватил Мадлен
в плен. И вдруг эта дрянь смешала ему все карты.
- Ты ведь ожидаешь, что я буду говорить только правду, не так ли, братец? А
если я поведаю королю о том, как ты
задумал заморозить Дункана до смерти?
- Ты будешь лишь отвечать на заданные тебе вопросы! - взвизгнул Луддон.
- Тогда исполни мою просьбу. Отправь меня к дяде. Я останусь у него, а ты
сам разберешься с бароном Векстоном. -
Мадлен едва не плакала, произнося эти слова. - Клянусь, тебе придется несладко,
если мне нужно будет отвечать перед
королем. Правда может повредить Дункану, но мое молчание станет роковым для
тебя.
- Когда все кончится...
- Полагаю, ты убьешь меня, - равнодушно пожала плечами Мадлен. - Мне
наплевать на это, Луддон. Продолжай
делать свои пакости.
Луддон недолго раздумывал над угрозой сестры: он решил, что ее и в самом
деле лучше держать подальше от двора. У
него просто не было времени! Всего два дня назад Луддон узнал, что Моркару не
удалось убить Дункана. Сам Моркар погиб,
и Векстон, без сомнения, скоро объявится в Лондоне.
"Может, стоит пока уступить ей? - мелькнуло у него в голове. - Ее отъезд
облегчит мою задачу".
- Тогда тебе придется убраться отсюда в течение часа, - заявил Луддон. - Но
сопровождать тебя будут мои люди. А
воинам Векстона, - добавил он, бросив злобный взгляд на Энтони, - ни к чему
ехать с тобой. У барона больше нет причин
вмешиваться в твои дела: ему вернули его сестру, и теперь ты принадлежишь мне.
Энтони хотел было вставить словечко, но Мадлен торопливо согласилась с
братом. Энтони переглянулся со своей
госпожой и молча кивнул.
Впрочем, Энтони не собирался следовать приказаниям Луддона: он твердо решил,
что в любом случае поедет вслед за
баронессой, но, конечно, ему придется прятаться, чтобы люди Луддона были
уверены, что приказ их господина выполнен.
- Что ж, тогда я, пожалуй, вернусь в замок, - заявил он и пошел прочь.
- Мне надо поговорить с королем, - пробормотал Луддон. - Он ждет нас. Сейчас
я уступаю тебе, Мадлен, но мы оба
знаем, что недалек тот час, когда тебе все же придется рассказать Вильгельму обо
всем случившемся.
- Я буду честна с ним, - промолвила женщина, но, увидев, что брат с
подозрением смотрит на нее, поспешила
добавить: - И конечно, мои слова помогут тебе выиграть дело.
Похоже, Луддон немного успокоился:
- Что ж, может, твоя поездка к отцу Бертону и к лучшему. Увидишь его еще
разок и тогда поймешь, до чего шатко твое
положение.
Про себя Луддон подумал, что этой сучке надо увидеть, как беспомощен сейчас
старик, и понять, что она не найдет у
Бертона защиты, а тому не спастись от людей Луддона. Да, ей необходимо побывать
у святого отца, а обратно Луддон
привезет прежнюю - робкую и запуганную - Мадлен.
- Не исключена возможность, что мне удастся покончить с Дунканом и без
твоего участия, - зловеще проговорил
Луддон. - А теперь ступай к себе и собери свои пожитки. Я пошлю воинов
сопровождать тебя.
Мадлен постаралась изобразить покорность. Склонив голову, она прошептала:
- Мне и вправду пришлось столько всего пережить. Надеюсь, король не
рассердится, когда ты попросишь его
отпустить меня из Лондона...
- Я?! Попрошу?! - Луддон расхохотался. - Он даже не узнает об этом, Мадлен.
Мне нет нужды просить Вильгельма
о всяких пустяках.
С этими словами Луддон удалился. Дождавшись, пока он исчезнет из виду,
Мадлен направилась в свои покои. Не успела
она сделать и нескольких шагов, как путь ей преградил внезапно появившийся
откуда-то Энтони.
- Ты слишком много берешь на себя, Мадлен. Твой муж будет недоволен, -
заявил он.
- Тебе ведь тоже хорошо известно, что Дункан - не законный мой муж, -
возразила Мадлен. - Энтони, послушай,
для меня очень важно, чтобы ты сейчас ни во что не вмешивался. Луддон должен
поверить, что его сестра опять находится в
полной от него зависимости.
- Мадлен, я знаю, что ты хочешь спасти Аделу, но обязанность Джеральда...
- Нет, Энтони, - перебила его госпожа, - я просто хочу выиграть время. И я
должна поехать к дяде - он мне как
отец. Луддон убьет его, если я не встану на защиту отца Бертона...
- Ты прежде всего должна защитить себя, - возразил Энтони. - А вместо этого
ты печешься обо всех других. Ну
почему ты не слушаешься меня? Покинув двор, ты станешь совсем беззащитной.
- Ах, Энтони, как ты не поймешь, что я куда беззащитнее именно здесь, -
прошептала женщина, ласково похлопав
молодого человека по руке. - Я должна дождаться Дункана - он сумеет все уладить.
Энтони, ты сообщишь барону, куда я
уехала, а окончательное решение будет за ним.
- Что еще за решение? - переспросил Энтони.
- Приехать за мной к Бертону или нет.
- Ты и вправду сомневаешься...
Мадлен тяжело вздохнула.
- Нет, не сомневаюсь, - покачала она головой. - Барон обязательно приедет за
мной и приставит к дядюшке
охранников. Буду молить Бога, чтобы это произошло побыстрее.
Энтони этот план был не по душе.
- Во всяком случае, я глаз с тебя не спущу, - заявил он. - Если что -
позови, и я тут же приду на помощь.
- Нет, ты должен остаться здесь и рассказать обо всем Дункану...
- Я поручу это дело кому-нибудь другому, - промолвил Энтони. - Не забывай, я
дал слово своему господину
защищать его жену! - Он намеренно выделил слово "жену".
По правде говоря, Мадлен была рада иметь рядом такого телохранителя. Собрав
вещи, она поспешила к королевской
конюшне. Ее сопровождали три воина Луддона. Оставив женщину, они пошли седлать
лошадей.
К счастью, Мадлен не встретила Клариссу, а Луддон все еще был у короля,
рассказывая тому всякие небылицы о бароне
Векстоне.
Когда Мадлен и сопровождающие ее наконец собрались тронуться в путь, вокруг
собралась толпа любопытных,
открыто обсуждавших внешность женщины и синяки на ее лице. Вдруг от толпы
отделилась высокая рыжеволосая дама и
подбежала к Мадлен. Очень красивая и элегантная, она была много выше и крупнее
сестры Луддона. К удивлению Мадлен,
рыжеволосая смотрела на нее с нескрываемой враждебностью.
- Вы хотели что-то сказать мне? - спросила Мадлен.
- Нет, я не желаю рисковать и разговаривать с такой особой, как ты, не то,
чего доброго, загублю свою репутацию! -
выпалила незнакомка.
- Вы хотите сказать, что разговор со мной бросит на вас тень? - переспросила
Мадлен.
- Конечно! - бросила незнакомка пренебрежительно. - Не можешь же ты не
понимать, что больше не нужна... -
Женщина замялась.
- Говорите быстрее и оставьте меня! - перебила ее Мадлен.
- Меня зовут леди Элеанор, - заявила рыжеволосая. - Может, ты слышала обо
мне? Барон Векстон мог упоминать...
- Да, я слышала о вас, - прошептала Мадлен дрожащим голосом. Она чувствовала
себя довольно неловко - леди
Элеанор была в роскошном платье, а Мадлен надела поношенный дорожный костюм.
Сразу видно, эта дама никогда не
выглядела неуклюжей и забитой - не то что Мадлен.
- Мой отец скоро договорится с бароном Дунканом о дне нашего бракосочетания,
- торжествующе заявила леди
Элеанор. - Я просто хотела принести тебе мои соболезнования, детка. Признаться,
я не осуждаю поступков будущего мужа
- он так добр. Но я удивлена: барон Векстон, оказывается, бил тебя?
- Если вы можете говорить такое о Дункане, значит, вы совсем не знаете его!
- горячо воскликнула Мадлен.
Повернувшись спиной к леди Элеанор, Мадлен взобралась на коня, которого
подвел ей один из воинов, что должны
были сопровождать ее. Устроившись в седле, она свысока взглянула на рыжеволосую
и заявила:
- Нет, дорогая леди Элеанор, барон никогда не бил меня. А теперь, когда я
удовлетворила ваше любопытство,
позвольте я мне задать вам один вопрос.
Леди Элеанор кивнула.
- Вы любите барона Векстона?
Наступило продолжительное молчание - похоже, рыжеволосая не собиралась
отвечать Мадлен. Она лишь недоуменно
приподняла брови, всем своим видом давая понять неуместность этого вопроса.
- К тому же я вам не "детка", - гневно проговорила Мадлен. - Дункан на вас
никогда не женится, зарубите это на
носу. Для того чтобы совершить подобную глупость, ему придется расстаться со
своей лучшей драгоценностью.
- И что же это за драгоценность? - поинтересовалась леди Элеанор.
- Это я! И у Дункана достаточно сердца и ума не бросать меня, - добавила
Мадлен. - А он далеко не глупец, и даже
вам это отлично известно. - С этими словами Мадлен пришпорила своего коня,
пуская его вперед. Леди Элеанор пришлось
отскочить в сторону, чтобы не попасть под копыта.
Благородная дама сразу утратила свой торжествующий вид. Ликование сменилось
бешенством, и это доставило Мадлен
немало удовольствия: у нее было такое чувство, словно она только что выиграла
важную битву.
Глава 22
Ибо мы ходим верою, а не видением...
Новый Завет,
Второе послание к коринфянам, 5-7
Мадлен поведала ему обо всем.
На это ей понадобилось почти два дня. Ее любимый дядюшка хотел знать все от
начала до конца, понять, какие чувства
обуревали сейчас его племянницу, чего она ждала от будущего.
На глаза отца Бертона навернулись слезы радости, когда Мадлен вошла в его
маленький домик. Только сейчас
священник понял, как скучал по своей девочке, и, встретившись с нею вновь, не
мог сдержать своего ликования. Он сказал
Мадлен, что они могут вовсю радоваться встрече: их никто не увидит - его
компаньоны отправились навестить заболевшего
друга.
Мадлен смогла приступить к рассказу лишь вечером, когда приготовила ужин и
они с отцом Бертоном, как это часто
бывало в прежние времена, уселись перед камином. Бертон ел, а его племянница
говорила. Похоже, священник хотел узнать
о Мадлен все до мельчайших подробностей. Он не давал племяннице продолжать, пока
не запоминал все, что уже услышал,
- память у Бертона осталась прекрасной, хотя внешне он сильно изменился: плечи
поникли, спина ссутулилась, да и по дому
он двигался не так быстро. Но взгляд оставался таким же живым, а замечания - как
всегда, меткими. Да и ум сохранил свою
остроту. Когда Бертон открыл племяннице, что его друзья не вернутся к нему,
женщина поняла, что даже не старость, а
одиночество так изменило дядю, которому было едва за пятьдесят.
Мадлен была уверена в том, что Дункан приедет за ней. Но минуло уже три дня,
а о бароне не было ни слуху ни духу.
Женщина поделилась своими опасениями со священником:
- Может, увидев леди Элеанор, он забыл обо мне?
- Что за глупости ты говоришь? - возмутился Бертон. - Я совершенно уверен,
что барону Векстону было
действительно неизвестно, кем на самом деле являлся этот Лоренс. Он был уверен,
что совершенно законно женился на тебе,
а для такого человека, как барон, женитьба - весьма решительный шаг, а узы брака
святы. К тому же ты сказала, что он
объяснился тебе в любви. Неужто ты совсем не веришь в его слово?
- Что вы, дядя, конечно, верю, - проговорила Мадлен. - Он любит меня. Знаю,
что любит, но не могу не
волноваться. Знаете, я проснулась сегодня посреди ночи, и мне вдруг стало так
тревожно... Я все спрашивала себя: что буду
делать, если барон не приедет за мной? Вдруг он передумал?
- Если передумал, то он просто глупец, - заявил отец Бертон, в глазах
которого заплясали веселые искорки. - А
теперь, дорогая, повтори-ка мне слово в слово, что ты сказала рыжеволосой леди
Элеанор?
Мадлен улыбнулась: священник явно поддразнивал ее.
- Ну, раз вы хотите этого... - вымолвила она, - Так вот. Я сказала ей, что я
- лучшая драгоценность барона
Векстона. Не думаю, что я слишком преувеличивала.
- Ты сказала истинную правду, дитя мое. Думаю, разумом ты понимаешь это, а
вот сердце тебе надо успокоить.
- Дункан не глупец, - уверенно произнесла Мадлен. - Нет, он не забудет меня.
- Закрыв глаза, она откинула голову
на подушечку в изголовье. С ней столько всего случилось за последнее время! Но
теперь, когда она разговаривала с дядей,
казалось, что совсем ничего не изменилось.
Прежние страхи наступали на нее. Если она не возьмет себя в руки, то того и
гляди разрыдается и опять станет жалеть
себя. Мадлен решила, что ей надо отдохнуть.
- Он ценит меня, - вырвалось у нее. - И другие люди ценят! Но почему
понадобилось так много времени, чтобы я
поняла это?
- Теперь это уже не важно, - заверил ее Бертон. - Хорошо, ты хоть сейчас
поняла это.
Тут внимание священника привлек сильный раскат грома.
- Похоже, вот-вот начнется гроза, - заметил он, подходя к окну.
- Гром прогремел так близко, - заметила Мадлен. Она уже засыпала.
Отец Бертон был готов согласиться с племянницей, но тут он выглянул в окно.
Зрелище, представшее его глазам, так
поразило священника, что он едва удержался на ногах.
Гром прекратился. Но святой отец увидел молнии, только сверкали они не на
небе. Да, они, насколько мог видеть глаз,
искрились на земле.
За окном замер целый легион воинов во главе с предводителем. Солнце играло
на их сверкающих серебряных
нагрудниках.
Священник был заворожен великолепным зрелищем. Затем он выразительно кивнул
предводителю и пошел к своему
стулу.
На лице отца Бертона заиграла довольная улыбка. Усевшись на стул, он принял
серьезный вид и ворчливо промолвил:
- В дверь стучат. Кажется, кто-то хочет видеть тебя, дитя мое. Но сначала
узнай, кто это. Я уже слишком стар, чтобы
снова вставать.
Почти уснувшая Мадлен, чтобы угодить дяде, все же поднялась с постели и
пошла к двери, бросив через плечо, что это,
наверное, Марта принесла им свежих яиц и последние сплетни.
Священник лишь усмехнулся.
Распахнув дверь, Мадлен сначала не поверила своим глазам. Пораженная, она
замерла как изваяние и в оцепенении
смотрела на Дункана.
Значит, он не забыл ее. Больше того, за его спиной выстроилось множество
воинов в полном боевом снаряжении.
Вдруг, словно повинуясь молчаливому приказу, воины в знак преданности
отсалютовали Мадлен своими мечами.
Итак, она желанна и любима. И ее ценят как никого другого.
Внезапно Мадлен поняла, что Векстон привел с собой целое войско, желая
показать ей, что она значит для него!
Дункан не двигался и ничего не говорил. Он просто сидел верхом на Силене и
смотрел на свою жену. Опасения и страхи
постепенно оставляли его. Видит Бог, сейчас он был самым счастливым человеком на
свете.
- Я пришел за тобой, жена, - наконец произнес барон, увидев слезы на щеках
Мадлен.
Отойдя от двери, Мадлен встряхнула рыжими локонами и, подбоченившись,
заявила:
- Давно пора, барон Векстон. А то я что-то заждалась вас.
Ей показалось, что дерзкое замечание понравилось Векстону, но он не подал
виду, и прежде чем Мадлен успела охнуть,
поднял ее и усадил в седло перед собой.
Когда Дункан наклонился, чтобы поцеловать Мадлен, жена обвила его шею
руками. Ей казалось, что волна наслаждения
подхватила ее и несет куда-то далеко-далеко. Мадлен хотелось отдать Дункану все,
что он пожелает. Ах, как она соскучилась
по его объятиям!
Дункана отвлек какой-то шум, но, оторвавшись на мгновение от жены, он вновь
припал губами к ее губам, покрытым
синяками.
Мадлен тоже услышала этот шум. Подняв глаза, она увидела смеющихся воинов.
Господи, она совершенно забыла об их
присутствии!
Лицо Мадлен залилось краской, но она сказала себе, что это пустяки. Похоже,
и Векстон не обратил на веселье воинов
никакого внимания; впрочем, он так густо зарос бородой и покрылся грязью, что
трудно было сказать что-то с уверенностью.
Дункан еще раз крепко поцеловал жену и шепнул, чтобы она не смущалась.
Мадлен теснее прижалась к мужу.
Она пришла в себя, лишь услышав за спиной деликатный кашель. Дядя! Но от
волнения она не могла открыть рта,
заливаясь слезами.
Барон сделал воинам знак спешиться, а затем увидел пожилого, седого
человека. Не желая отпускать от себя жену ни на
миг, Дункан чуть отодвинул ее в сторону и просто сказал:
- Я барон Векстон.
- Я так и подумал, - вымолвил священник. Бертон хотел было поклониться, но
барон остановил его.
- Это я должен пасть перед вами на колени, святой отец, - заявил Дункан. -
Для меня большая честь наконец-то
познакомиться с вами, отец Бертон. - Священник был тронут.
- Ведь она самое дорогое ваше сокровище, не так ли? - спросил Бертон, глядя
на племянницу.
- Так и есть, - признался Векстон. - Я навсегда в долгу перед вами, -
добавил он. - Вы так долго заботились о ней.
- Но она еще не принадлежит вам, - заявил священник, довольный тем, что
барон удивился его заявлению. - Я еще
только должен отдать ее вам. Я говорю о венчании, барон, о настоящем венчании. И
чем скорее оно состоится, тем лучше.
Во всяком случае, так мне, старику, кажется.
- Что ж, тогда обвенчайте нас завтра утром, - согласился Векстон.
Священник, видевший, каким страстным поцелуем обменялись барон и его
племянница, решил, что утро - это
слишком поздно.
- В таком случае вы не ляжете спать с ней этой ночью, - предупредил Бертон
Дункана. - Я буду по-прежнему беречь
ее, барон.
Оба обменялись долгими, многозначительными взглядами. Потом Дункан
улыбнулся. Впервые за много времени он
понял, что не в силах противостоять кому-то. К тому же, кажется, святой отец не
собирался идти на уступки.
Барон кивнул:
- Хорошо. Тогда сегодня вечером.
Мадлен внимательно слушала их, прекрасно понимая, о чем идет речь. Вероятно,
от стыда она покраснела как рак.
Выходит, отцу Бертону известно, что она спала с Дунканом!
- Я бы тоже хотела обвенчаться с бароном этим вечером, - заговорила женщина,
- но... - Мадлен умолкла, увидев
приближающегося Энтони. - Отец Бертон, это тот самый человек, о котором я
говорила вам, - улыбнулась она.
- Так это вы встали между Луддоном и моей племянницей, когда тот пытался
вновь ударить ее? - спросил Бертон,
протягивая Энтони руку.
- Да, - признался Энтони.
- Что, опять?! - загремел Векстон. - Разве моя жена не находилась под
защитой короля?
- Это все пустяки, Дункан, - вмешалась Мадлен.
- Луддон хотел убить ее, - вставил священник.
- Да, - подтвердил Энтони.
Мадлен почувствовала, как сжалась на ее талии рука барона.
- Все это пустяки, - повторила она. - Просто Луддон ударил меня по лицу.
- Да она вся до сих пор в синяках, - громко проговорил отец Бертон, -
приглядитесь получше.
Мадлен недовольно посмотрела на дядю. Зачем он расстраивает Дункана?
Когда Векстон приподнял Мадлен за подбородок, чтобы взглянуть на синяки, та
опять покачала головой.
- Он больше не тронет меня, Дункан. Это главное. Наш Энтони вовремя защитил
меня, - добавила она, перед тем как
вновь посмотреть на дядю. - Дядюшка, зачем вы огорчаете Дункана?
- Следы остались еще на ее спине и плечах, барон, - упрямо продолжал старик.
- Дядя!
- А ты ведь ничего не сказала мне, - укоризненно вымолвил Энтони. - Я бы...
- Довольно! Дядюшка, я хорошо вас знаю. Какую игру вы затеяли на этот раз?
- Ты, кажется, хотела сказать барону Векстону, что не сможешь обвенчаться с
ним этим вечером, дитя мое, но не
объяснила почему. Дело в том, барон, - заявил священник, поворачиваясь к
Векстону, - что моя племянница желает
отложить венчание. Не так ли, Мадлен? Видишь, девочка, я знаю тебя лучше, чем ты
сама, - улыбнулся он.
- Отец Бертон говорит правду? - нахмурился Векстон. - Надеюсь, твои чувства
ко мне не изменились? - Не успела
Мадлен и рта раскрыть, как Дункан добавил: - Впрочем, это не важно. Ты
принадлежишь мне, Мадлен. От этого никуда не
денешься.
Мадлен была поражена. Похоже, Дункан раним так же, как и она сама, и так же
часто хочет слышать от нее признания в
любви.
- Я люблю тебя, Дункан! - громко, так, чтобы слышали Энтони и отец Бертон,
промолвила она.
- Знаю, - несколько самодовольно ответил барон, уже не так крепко прижимая к
себе жену.
- У нас еще много забот, - заметил Энтони. - Барон, мне надо потолковать с
вами наедине. - С этими словами он
отошел в сторону.
- И вы наверняка проголодались, - добавил священник, направляясь к дому. -
Займусь-ка я приготовлениями к
обеду, - бросил он через плечо.
- Но сначала мне надо помыться, - заявил Векстон, вновь привлекая к себе
жену, прежде чем отпустить ее.
Барон уже последовал было за отцом Бертоном, как вдруг его остановили слова
жены:
- Мы и вправду не можем сейчас обвенчаться, Дункан.
Застывшие на месте Бертон, Энтони и барон оторопели от ее заявления.
Мадлен побранила себя за необдуманные слова, но должен же барон знать все...
- Вот если мы дождемся, когда Джеральд и Адела поженятся, то Луддон не
сможет...
- Я так и знал, - вмешался Энтони. - Ты все время заступаешься за всех,
когда надо и не надо. Барон, именно об
этом я и хотел поговорить с вами.
- Уж такая она у меня, - вмешался отец Бертон. - Вечно жалеет несчастных.
- Нет, ты не понимаешь, Дункан! - взволнованно воскликнула Мадлен, взмахнув
руками. - Если мы обвенчаемся
немедленно, это будет означать, что ты пошел против воли короля. И тогда он
отдаст Аделу Луддону. Вот я о чем, Дункан.
Мадлен продолжала бы говорить, не заметь она выражения лица мужа. Руки она
могла заламывать сколько угодно, но
вот рот закрыла, Векстон пристально посмотрел ей в глаза, однако Мадлен не;
понимала, доволен он или сердится.
- У меня только один вопрос к тебе, Мадлен. Ты доверяешь мне?
- Конечно! - не задумываясь промолвила та.
Векстон был определенно доволен ее ответом. Обняв Мадлен, Дункан поцеловал
ее в лоб и громко заявил:
- Мы обвенчаемся этим же вечером.
- Да, Дункан, сегодня вечером.
По-видимому, этот ответ удовлетворил всех. Мадлен заметила, что ее дядя
улыбнулся, Энтони принялся весело
насвистывать, а Дункан довольно кивнул.
В следующий час все были заняты. Дункан и Энтони обедали за маленьким
столиком в доме священника, а тот
направился к своему господину, графу Гринстеду, чтобы рассказать о всех
происшедших событиях.
Старый граф все еще цеплялся за жизнь и, хотя и не мог присутствовать при
церемонии венчания, ждал к себе барона
Векстона, который должен был заглянуть к нему, когда обряд бракосочетания
окончится. Затем Дункан и Энтони пошли к
озеру за домом Бертона, чтобы вволю поплескаться в воде и спокойно обсудить
происходящее.
Мадлен тем временем переодевалась. Она расчесала волосы и хотела было
уложить их в прическу, но потом бросила эту
затею, решив оставить волосы распущенными: она знала, что Дункану это нравится
больше.
И конечно же, на Мадлен опять была одежда цветов барона Векстона: нежнокремовые
туфельки и платье и накидка с
голубой вышивкой. Она почти месяц трудилась, вышивая на этой накидке силуэт
волшебного волка.
Мадлен подумалось, что Дункан, может статься, и не заметит этого. Мужчинам
не до такой ерунды.
- Все хорошо, - вслух проговорила она. - Я нравлюсь ему, но он любит
дразнить меня.
- Кто это любит дразнить тебя? - внезапно раздался голос Дункана, стоявшего
в дверях.
Мадлен с улыбкой повернулась к мужу.
- Мой волк, - не задумываясь ответила она. -
...Закладка в соц.сетях
