Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
...уже выбежал из замка и спешил к озеру, расположенному за
хижиной мясника. Ему было
необходимо купание - оно могло освежить тело и помочь привести в порядок мысли.
В трудных случаях он прибегал к
этому способу и летом, и зимой.
Сбросив с себя одежду, Дункан глубоко нырнул в ледяную воду, надеясь, что
хотя бы на время сумеет забыть о
Мадлен...
Вскоре барон уже ужинал в компании своих братьев. Это было настоящим
событием, потому что обычно Дункан
предпочитал есть в одиночестве. Эдмонд и Джилард болтали бог знает о чем,
избегая лишь упоминать леди Мадлен. Сам
барон, хмурый и молчаливый, не проронил ни слова.
Дункан даже не замечал, что подают на стол и что он ест. После ужина он
направился отдохнуть, но перед глазами все
время была Мадлен. Прошел час, другой. Векстон вертелся с боку на бок, но
заснуть не мог.
К середине ночи Дункан сдался. Проклиная себя и бормоча, что ему необходимо
убедиться, жива ли еще его пленница,
он направился в башню.
Барон долго стоял у дверей, но, вдруг услышав, как Мадлен кричит во сне,
рванул на себя дверь и ворвался в комнату.
Векстон подбросил дров в затухающий очаг и подошел к девушке.
Мадлен спала на здоровом боку, платье ее, смявшись, задралось вверх. Дункан
попытался привести в порядок одежду
девушки, но, когда ему это не удалось, вытащил кинжал и разрезал как платье, так
и нижнюю юбку, убеждая себя, что так
Мадлен будет удобнее.
Девушка осталась в одной рубашке. В круглом вырезе виднелись нежные
округлости ее грудей. Горловину сорочки
украшали красные и желтые цветы. Дункан невольно залюбовался вышивкой,
представив себе, как усердно Мадлен
трудилась над ней.
Мадлен была так же хороша, как вышитые ею цветы. На бледной коже, оживляя
ее, играли золотистые отблески огня.
- Черт! - выругался Дункан. В таком виде девушка нравилась ему еще больше.
Вдруг Мадлен задрожала, и барон прилег в постель рядом с ней. Ему тут же
стало спокойнее на душе. Да, надо
признать, он уже привык ощущать девушку возле себя.
Дункан натянул на них обоих покрывало и уже собрался было обхватить Мадлен
за талию и привлечь к себе, но та
опередила его, крепко прижавшись к самому его естеству.
Векстон улыбнулся. Несомненно, пленница тоже привыкла быть рядом с ним,
правда, не догадываясь об этом. Пока...
Глава 7
Кроткий
ответ отвращает гнев...
Ветхий Завет,
Книга Притчей Соломоновых, 15-1
Мадлен проспала почти сутки. Когда она наконец открыла глаза, комната была
погружена в предвечерний полумрак,
лишь в щели ставней пробивались скупые лучи солнца. Все вокруг было незнакомым,
и девушка никак не могла припомнить,
где находится.
Она попыталась сесть, но боль в бедре не дала ей даже двинуться. Внезапно
Мадлен все вспомнила.
Господи, как же плохо она себя чувствовала! У нее ныла каждая косточка,
каждая жилка! Казалось, кто-то вонзил в ее
спину палку, а по ноге провел раскаленным железом. В животе урчало, но есть не
хотелось. Зато ее мучила жажда. К тому же
ей было жарко, хотелось сорвать с себя всю одежду и встать у распахнутого окна.
Эта мысль пришлась Мадлен по нраву. Она хотела подняться с кровати и открыть
ставни, но была до того слаба, что не
смогла стянуть с себя и мехового покрывала. И тут вдруг она заметила, что на ней
надеты чужие вещи. Кто-то снял с нее
сорочку, но встревожило ее главным образом то, что она решительно ничего об этом
не помнила.
Теперь на Мадлен была белая хлопковая рубашка. На ее взгляд, совершенно
неприличная, потому что едва прикрывала
колени. Рукава же были чересчур длинны. Когда Мадлен попыталась закатать их, она
вспомнила, что прежде видела где-то
точно такую же. Конечно, это была мужская рубашка и, судя по громадным размерам,
принадлежала Дункану. Ну да... Она
была надета на бароне, когда они спали вместе прошлой ночью, или... или это было
две ночи назад? Мадлен не помнила
точно, когда. Она прикрыла глаза - ей казалось, что с закрытыми глазами все
скорее вспомнится.
Мадлен снился чудный сон. Ей снова было одиннадцать лет, и она жила со своим
дорогим и любимым дядей - отцом
Бертоном. Отец Роберт и отец Сэмюэль пришли в Гринстед-Мэнор, чтобы повидаться с
дядей и выразить свое почтение
старому Мортону, хозяину Гринстед-Мэнора. Если не считать крестьянок, работавших
на земле Мортона, Мадлен была
единственной молодой девушкой в этом уединенном месте. Ее окружали пожилые,
уважаемые люди; все они по возрасту
годились ей даже не в отцы, а в дедушки. И отец Роберт, и отец Сэмюэль приехали
из переполненного людьми монастыря
Клермон, и лорд Мортон предложил им жилье. Старый лорд любил всех друзей отца
Бертона, а эти к тому же хорошо играли
в шахматы и готовы были до бесконечности слушать рассказы лорда Мортона о
славных былых временах.
Все эти старые господа считали Мадлен самым лучшим, самым способным
ребенком. Они по очереди учили ее читать,
писать и считать. Девочке особенно запомнился один тихий вечер. Она сидит за
столом и читает своим "дядям" только что
ею написанное. В камине пылает огонь, в комнате тепло и уютно. А потом она
рассказывает им об Одиссее - своем
любимом герое. Во сне Мадлен кажется, что он стоит рядом с нею, держа ее за
плечо, и улыбается ей...
Девушка пришла в себя вскоре после того, как решила "на минутку" прикрыть
глаза - так ей по крайней мере казалось.
Но Мадлен никак не удавалось раскрыть веки - кто-то мешал ей сделать это.
- Как вы смеете так обращаться со мной? - пробормотала она сердито.
Ей чудилось, что к ее лбу прижимается что-то влажное, и она попыталась
убрать это "что-то". Мадлен послышался чейто
смех, и кто-то снова приложил к ее лбу нечто мокрое. Но это же нелепо! Ей
ведь только что удалось стряхнуть влагу со
лба.
Потом она услышала тихий мужской голос, но не могла понять ни слова. Вот
если бы человек перестал шептать и
говорил громко! Наверное, это какой-то грубый и жестокий человек, почему-то
подумалось Мадлен.
Тут Мадлен опять почувствовала, как ей жарко, - тяжелое покрывало очень
мешало ей. Она знала, что надо подойти к
окну и вдохнуть холодного воздуха. Только это спасет ее от невыносимой жары.
Если бы она не сознавала, где лежит, то
могла бы подумать, что находится в чистилище. Но она же хорошая девочка и не
должна попасть в ад. Ее место в раю!
Но почему она все-таки не может открыть глаза? Кто-то взял ее за плечо и
поднес ко рту холодную воду. Мадлен хотела
напиться вдоволь, но смогла сделать лишь небольшой глоток. Вероятно, над ней
просто издеваются.
И вдруг все стало ясно. Она была не в чистилище, она попала в Гадес . И все
по воле тех самых чудовищ и демонов, что
пугали Одиссея. Теперь они взялись за нее, но Мадлен решила ни за что не
поддаваться им.
Мысль о чудовищах и демонах не испугала девушку. Совсем наоборот. Мадлен
рассвирепела. Ее дядюшки лгали.
Истории об Одиссее вовсе не были выдумкой или легендой, передаваемой из
поколения в поколение. Чудовища
существовали на самом деле. Она чувствовала, что сейчас они окружают ее, не дают
открыть глаза.
- Но где же Одиссей? - спросила она. Как мог ее любимец бросить Мадлен,
оставив на произвол демонов и
чудовищ?! Неужели он не понимал, что должен делать? Разве мало он одержал побед?
Мадлен чувствовала, как кто-то дотрагивается до ее бедра, прерывая ход ее
мыслей. Она сбросила со лба мокрую тряпку
и повернула голову, чтобы увидеть того, кто стоит на коленях возле ее кровати.
То, что предстало ее взору, заставило девушку буквально завизжать не от
страха, а от злости - страшный одноглазый
великан исподлобья смотрел на нее. Конечно же, это один из циклопов, может, даже
их глава - Полифем. Наверняка он
явился сюда, чтобы похитить ее.
Сжав кулак, девушка ударила великана по лицу и от этого небольшого усилия
сразу же упала навзничь. На ее лице
играла удовлетворенная улыбка - она услышала, как Полифем закричал от боли.
Потом Мадлен отвернулась от циклопа, решив не обращать внимания на чудовище,
занятое ее бедром. Она перевела
взгляд на очаг и тут увидела Его. Господи, он стоял прямо перед огнем, и
отблески пламени играли на его великолепном
теле. Он был гораздо крупнее, чем она представляла его в своем воображении, и
намного красивее. Мадлен напомнила себе,
что Одиссей не был простым смертным - люди не бывают такими крупными, и вокруг
них не распространяется сияние.
- Где же ты пропадал? - громко спросила она, желая обратить на себя его
внимание.
Впрочем, больная не была уверена, что герои античности могут разговаривать с
простыми смертными, во всяком
случае, этот, похоже, не мог, поскольку продолжал стоять как изваяние и не
проронил ни слова.
Девушка решила попытаться заставить его заговорить, однако у нее не было
сил. Но ведь рядом с кроватью сидит
циклоп! О чем же думает воин? Пусть бы хоть чудовищем занялся!
- Одиссей, прогони его! - вскричала она, указывая пальцем на монстра.
Но, черт возьми, ее любимец продолжал стоять как истукан и, казалось, был
даже чем-то смущен! Похоже, несмотря на
его внушительные размеры и сильные мышцы, он немного глуповат!
- Неужели я все время должна участвовать в битвах сама? - возмутилась
Мадлен. Она говорила так громко, что голос
ее едва не сорвался, а на глаза навернулись слезы, но Мадлен была бессильна, а
Одиссей намеревался скрыться! Но она не
могла допустить этого, ведь он ее единственный защитник. Девушка снова
попыталась заговорить:
- Обещаю простить тебя за то, что ты позволял Луддону издеваться надо мной.
Но ни за что не прощу, если ты
оставишь меня сейчас!
Но вероятно, Одиссею было наплевать на ее прощение. Он уже почти исчез. Надо
еще чем-нибудь пригрозить ему,
иначе он совсем уйдет:
- Если только ты посмеешь уйти. Одиссей, я пошлю кого-нибудь за тобой
вдогонку. Да! Я пошлю за тобой самых
бесстрашных воинов! Тогда посмотрим, как ты запоешь! И сейчас же прогони его...
- тут Мадлен повелительно указала
пальцем на циклопа, - иначе я напущу на тебя самого... Дункана!
Утомленная своим красноречием, Мадлен устало закрыла глаза. Наверняка этот
красавец, всемогущий Одиссей
испугается того, что она пошлет за ним Дункана; кроме того, своим бездействием
он может навлечь на себя гнев самого
Зевса!
Бросив короткий взгляд на Одиссея, Мадлен увидела, что ее угрозы возымели
действие - тот казался встревоженным.
Мадлен торжествующе улыбнулась. Но одной тревоги было мало. Если Одиссей
задумает сразиться с циклопом, ему следует
быть и сердитым.
- Дункан - настоящий волк, он разорвет тебя на клочки, стоит мне только
попросить, - расхвасталась девушка. -
Он сделает все, о чем я его попрошу, - добавила больная и вновь устало закрыла
глаза: у нее было такое чувство, словно она
только что выиграла важное сражение. Выиграла, даже не прибегая к оружию. - Я
ненавижу оружие и предпочитаю быть
мягкой и нежной, - пробормотала она. - Видит Бог, что это так!
Три дня и три ночи Мадлен сражалась с мифическими чудовищами, которые якобы
пытались утащить ее в Гадес. Но
рядом с ней неотступно присутствовал прекрасный Одиссей. Когда она просила, он
помогал ей отбиваться от посягательств
чудовищ.
Иногда упрямец даже разговаривал с Мадлен. Ему нравилось расспрашивать
больную о ее прошлом, и если она
понимала его вопросы, то с радостью отвечала на них. Почему-то больше всего
Одиссея интересовало ее детство, то, как она
жила после смерти матери, когда ее опекуном стал Луддон.
Мадлен не нравилось говорить об этом. Она предпочитала рассказывать о своей
жизни у отца Бертона. Но боясь, что
Одиссей рассердится и покинет ее, Мадлен отвечала и на расспросы о Луддоне. Лишь
однажды она громко крикнула:
- Не хочу говорить о нем!
Дункан вскочил, услышав это громкое восклицание. Он не знал, что мерещится
ей на этот раз, но быстро подошел к
кровати. Усевшись рядом с Мадлен, он нежно взял ее за руку.
- Тихо, Мадлен, тихо, - прошептал он. - Спи!
- Когда он заставил меня приехать от отца Бертона, он так ужасно вел себя, -
причитала девушка. - Он каждую ночь
пробирался в мою комнату, становился у кровати и смотрел... Я чувствовала это...
Мне казалось, что если я открою глаза,
то... Мне было так страшно.
- Не думай больше о Луддоне, - промолвил Дункан. Он лег рядом с Мадлен и
осторожно привлек ее к себе.
Хотя барон держался с Мадлен очень спокойно, внутри у него все клокотало от
гнева. Пусть девушка и не понимала
сейчас того, о чем говорит, - не важно, он-то прекрасно все понимал!
Убаюканная прикосновениями Дункана, девушка задремала, но ненадолго, а
открыв глаза, увидела, что Одиссей попрежнему
рядом и, как обычно, бодрствует. Мадлен ничего не боялась, когда он был
с нею, ее любимец, самый отважный
воин. Одиссей был сильным и несколько высокомерным, но Мадлен прощала ему все за
его доброту.
И еще Одиссей любил пошутить. Его любимой забавой было изменять свою
внешность. Делал он это так быстро, что
Мадлен порой и глазом моргнуть не успевала. Он мог на время притворяться
Дунканом, а потом мгновенно становиться
самим собой. А однажды темной ночью, когда было особенно страшно, он превратился
в Ахилла - просто чтобы развлечь
ее. Он сидел на деревянном стуле с высокой спинкой, который, разумеется, был
слишком мал для него, и с любопытством
глядел на девушку.
На Ахилле не было обуви. Мадлен встревожилась и велела ему немедленно надеть
что-нибудь на ноги, чтобы защитить
пятки. Ахилл заметно смутился, чего-то не понимая. Тогда девушка была вынуждена
напомнить ему, что его мать в свое
время опускала его вниз головой в волшебные воды Стикса, после чего он стал
неуязвим для вражеского оружия. Поразить
Ахилла можно было лишь в пятки - за них мать держала его, чтобы он не упал в
бурные воды реки.
- Ведь вода Стикса не омыла твоих пяток, - сообщила она Ахиллу. - Ты
понимаешь, о чем я говорю?
Но по-видимому, он вообще ничего не понял. Недоуменный взгляд выдавал его
смятение. Вероятно, у его матери не
нашлось времени рассказать ему обо всем!
Мадлен заплакала, горюя о возможных опасностях, ожидающих Ахилла, но вдруг
он встал и пошел к ней. Правда, это
был уже не Ахилл. Это Дункан что-то ласково говорил ей, а потом обнял. Странно,
но его прикосновения напоминали
прикосновения Одиссея.
Мадлен потянула Дункана в кровать и тут же улеглась на него. Она уткнулась
подбородком ему в грудь и заглянула в
глаза.
- Мои волосы - как шатер, - заявила она. - Теперь никто, кроме меня, не
увидит тебя. Что ты скажешь на это,
Дункан?
- Значит, я опять Дункан, да? - проговорил он. - Ты не знаешь, что говоришь,
Мадлен. Ты вся горишь, а поэтому
бредишь, вот что я скажу, - добавил барон.
- Ты позовешь священника? - спросила она, чувствуя, как глаза ее наполняются
слезами.
- Ты хочешь этого? - спросил Дункан.
- Нет, - прошептала Мадлен прямо ему в губы. - Если ты позовешь священника,
я буду уверена, что конец мой
близок. Но я еще не готова умирать, Дункан. Мне еще так много надо сделать.
- А что именно ты хочешь сделать? - улыбнулся Векстон.
Девушка потерлась носом о его подбородок.
- По-моему, я хочу поцеловать тебя, Дункан. Ты не рассердишься?
- Тебе надо отдохнуть, Мадлен, - ответил барон;
Он попытался сбросить с себя девушку, но она крепко вцепилась в него.
Однако, по правде говоря, Векстон не очень-то
старался освободиться от приятного груза.
- Вот если ты поцелуешь меня хоть один разочек, я обязательно отдохну, -
пообещала Мадлен. И, не дожидаясь
ответа, обхватила его лицо руками и прижалась губами к его рту.
Господи, что это был за поцелуй! Горячие, страстные губы девушки требовали
ответа, и барон не мог не ответить. Его
руки медленно сомкнулись на ее талии, и только тут Векстон почувствовал, что
рубашка на Мадлен задралась вверх и он
ощущает ее горячую кожу. Его пальцы ласкали ее нежное тело, и вскоре Дункан
понял, что уже сам сгорает в лихорадке.
- Знаешь, - на мгновение оторвавшись от барона, прошептала больная, - когда
я целую тебя, мне не хочется
останавливаться. Это грешно, да?
Барон заметил, что девушка ничуть не смущена своим признанием и совсем не
обращает внимания на то, что она почти
обнажена.
- А я ведь завалила тебя на спину, Дункан! - со смехом заявила Мадлен. -
Теперь я могу делать с тобой все, что
захочу!
Дункан тяжело вздохнул, но когда Мадлен приложила его ладонь к своей
обнаженной груди, с его губ сорвался хриплый
стон.
- Нет, Мадлен, нет, - прошептал он, невольно лаская ее сосок, тут же
отвердевший от его прикосновений. - Сейчас
нам не время заниматься любовью. Ты ведь даже не осознаешь, что делаешь. - Его
голос сорвался на хрип.
- Дункан! Скажи мне, что я хоть что-то значу для тебя! - разрыдалась
девушка. - Даже если это неправда, скажи мне
что-нибудь доброе!
- Да, Мадлен, не сомневайся: ты много значишь для меня, - проговорил
Векстон. Он бережно уложил больную рядом
с собой. - Это правда.
Барон понимал, что ему следует держаться подальше от нее, иначе ему не
выдержать этой сладкой пытки. Впрочем, он
не сдержался и поцеловал ее еще раз.
Этот поцелуй отнял у девушки последние силы, она тут же забылась сном.
Сильная лихорадка управляла разумом Мадлен и жизнью барона. Он не рисковал
оставлять ее на попечение Эдмонда
или Джиларда. К тому же ему совсем не хотелось, чтобы его братья получали
поцелуи Мадлен, если ей опять вздумается, не
сознавая того, выпустить на волю свою страсть. Никто, кроме Дункана, не должен
был находиться рядом с Мадлен.
На третью ночь демоны наконец оставили девушку. Она пробудилась на утро
четвертого дня, чувствуя себя как
выжатый лимон.
Дункан сидел в кресле у очага, вид у него был крайне изможденный. Испуганная
Мадлен уже хотела было спросить, не
заболел ли он, но тут барон заметил, что пленница смотрит на него.
Вскочив на ноги, он подбежал к кровати.
- У тебя была сильнейшая лихорадка, - сказал Векстон.
- Теперь понятно, почему у меня так болит горло, - промолвила девушка.
Господи, она не узнавала собственного
голоса! Он стал таким хриплым и грубым!
Мадлен медленно обвела взглядом комнату, в которой все было перевернуто
вверх дном, и недоуменно покачала
головой. Неужели здесь кто-то дрался, пока она спала?
Посмотрев на Дункана, она увидела, что тот улыбается.
- Так ты говоришь, у тебя болит горло? - переспросил он.
- Тебе это кажется смешным? - возмутилась Мадлен.
Дункан покачал головой, но улыбка по-прежнему не сходила с его лица.
Как же хорош он был! Правда, он был одет во все черное, но серые глаза его
больше не казались холодными и
пугающими. Он напоминал Мадлен кого-то, но она никак не могла вспомнить, кого
именно. Однако девушка была уверена,
что встречала человека, как две капли воды похожего на барона Векстона. Впрочем,
может, она ошибается?..
Дункан прервал ход ее мыслей:
- Ты наконец пришла в себя... Я пришлю тебе служанку, но ты не выйдешь из
этой комнаты, пока не поправишься,
Мадлен.
- Я была очень больна?
- Да, - признался барон, направляясь к двери.
Мадлен подумала, что он слишком торопится оставить ее.
- Господи, представляю себе, на кого я похожа, - пробормотала она, стараясь
объяснить себе торопливость Векстона.
- Да уж, - согласился тот, оборачиваясь.
Ей показалось, что он опять смеется над нею. Нахмурившись, девушка спросила:
- Дункан, а как долго меня лихорадило?
- Больше трех дней, Мадлен. - Он посмотрел на нее, желая видеть, какое
впечатление произвели на нее его слова. -
Ты что, вообще ничего не помнишь?
Мадлен медленно покачала головой. Она была совершенно сбита с толку, так как
Векстон снова улыбался. "Какой он
все же невыносимый человек, - подумала девушка. - Все-то ему смешно!"
- Дункан! - окликнула Мадлен барона.
- Да?
На этот раз Мадлен послышалось в его голосе раздражение. А может, это опять
сдерживаемый смех?
- И ты был здесь все три дня? Со мной? В этой комнате?!
Векстон уже закрывал за собой дверь. Девушка решила, что он просто не хочет
больше говорить с ней, но тут до нее
донесся его спокойный, уверенный ответ:
- Нет, меня здесь не было.
Дверь захлопнулась.
Мадлен не поверила Векстону. Конечно, она не помнила, как все было, но
почему-то чувствовала, что барон не оставлял
ее.
Но почему он не хочет признаться в этом?
- Странный человек, - с задумчивой улыбкой прошептала Мадлен.
Все
испытывайте, хорошего держитесь.
Новый Завет,
Первое послание к фессалоникийцам, 5-21
Мадлен сидела на краю кровати, вытянув ноги и мечтая о том, чтобы силы
поскорее вернулись к ней. Но не прошло и
нескольких минут после ухода Векстона, как в дверь робко постучали и в комнату
вошла служанка. Глубокие морщины
прорезали лоб этой сутулой, худой и изможденной женщины. Она нерешительно
приблизилась к кровати, озираясь по
сторонам. Мадлен подумала, что служанка, вероятно, боится ее.
Девушка приветливо улыбнулась, не понимая, чем она может испугать кого-то.
Служанка что-то прятала за спиной, затем медленно протянула вперед руку с
мешком, проговорив:
- Я принесла ваши вещи, миледи.
- Ты очень добра, спасибо, - ответила Мадлен.
Похоже, служанка успокоилась, во всяком случае, она уже не казалась такой
напуганной - лишь несколько смущенной.
- Не понимаю, почему ты так меня боишься, - сказала Мадлен, решив
разобраться, что к чему. - Я ничем не обижу
тебя, обещаю. Что такого наговорили тебе обо мне братья Векстоны?
Простое обращение Мадлен благотворно подействовало на женщину - она стала
держаться непринужденнее.
- Они ничего не говорили мне, миледи, но я же не глухая. Я слышала все эти
ужасные крики, а кричали-то вы!
- Я?! Кричала?! - с ужасом спросила девушка, надеясь, что женщина ошибается.
- Да, вы, - утвердительно кивнула служанка. - Но я знала, что вас мучает
лихорадка и вы "не в себе". Герти сейчас
принесет вам еду. А я должна помочь вам одеться - если вы пожелаете, конечно.
- Я и вправду хочу есть, - заметила девушка, сгибая и разгибая ноги, чтобы
проверить, насколько они сильны. - И я
слаба, как младенец. Кстати, как тебя зовут?
- Мое имя Мод, миледи, меня назвали так в честь королевы, - ответила
женщина. - Разумеется, в память об умершей
королеве, ведь наш король еще не взял себе новой жены.
- Как ты думаешь, Мод, - улыбнулась ей Мадлен, - у меня хватит сил принять
ванну?
- Что?! Ванну, миледи?! - Казалось, Мод пришла в ужас от слов девушки. - В
разгар зимы?!
- Я привыкла принимать ванну каждый день, Мод, и теперь у меня такое
чувство, что прошла целая вечность с тех пор,
как я...
- Каждый день? - перебила ее служанка. - Но зачем?
- Мне просто нравится быть свежей и чистой, - ответила Мадлен. Внимательно
посмотрев на Мод, девушка решила,
что той тоже не помешала бы хорошая ванна, но, конечно, она ничего не сказала
вслух, чтобы не обижать добрую женщину.
- Думаешь, твой хозяин позволит мне такую роскошь?
Мод пожала плечами:
- Вы получите все, что пожелаете, - по крайней мере до тех пор, пока
находитесь в этой комнате. Барон не хочет,
чтобы вы снова заболели. Думаю, я смогу разыскать ванну, и мой муженек притащит
ее сюда.
- У тебя есть семья, Мод?
- Да, миледи, у меня хороший муж и сынишка пяти лет. Такой сорванец!
Мод помогла Мадлен встать и дойти до стула, стоящего у очага.
- Моего сынка зовут Вильгельм, - продолжала она. - Но мы назвали его в честь
умершего короля, а не того, что
сейчас правит нами.
Пока Мод говорила, дверь отворилась и в комнату зашла другая, уже знакомая
Мадлен служанка с подносом в руках.
- Не волнуйся, Герти, - успокоила ее Мод. - Миледи вовсе не сумасшедшая, как
мы думали.
Герти, пухленькая розовощекая женщина с карими глазами, заулыбалась.
- Я здесь кухарка, - сообщила она Мадлен. - Мы ведь с вами виделись, когда
вы появились в башне. Слышала, что
вы настоящая красавица, да только уж больно вы худы. Ешьте побольше, а то вас
унесет первым же порывом ветра.
- Миледи хочет принять ванну, Герти, - заявила Мод.
Та недоуменно приподняла брови.
- Ну-у... Раз хочет, пусть искупается. Но уж если замерзнет, мы не в
ответе...
Женщины принялись болтать, ловко приводя в порядок комнату Мадлен. Видно,
они были близкими подругами, и
девушке нравилось слушать их непритязательную беседу.
Вымыться они ей тоже помогли. Когда ванну уносили из комнаты, Мадлен
чувствовала себя крайне утомленной. Ей
казалось, что пройдет целая вечность, прежде чем просохнут ее волосы. Девушка
подносила длинные локоны к горевшему
очагу до тех пор, пока у нее не заболели руки. Громко зевнув (как не подобает
благовоспитанной леди), она вытянулась на
шкуре у очага, намереваясь минутку-другую отдохнуть. На ней была одна сорочка,
но она не хотела одеваться, пока не
приведет в порядок волосы.
Дункан нашел Мадлен спящей. Она свернулась клубочком перед очагом,
прекрасные кудри золотистой волной
закрывали ее лицо. Пленница была похожа на очаровательного котенка. Конечно,
смотреть на нее было приятно, но девушка
могла простудиться, если ее тотчас же не унести отсюда.
Мадлен даже не открыла глаза, когда Векстон взял ее на руки и понес на
кровать. Не просыпаясь, она прильнула к его
груди. И, черт возьми, девушка опять благоухала розами!
Уложив девушку на кровать, Дункан бережно накрыл ее меховым покрывалом и, не
выдержав соблазна, погладил ее по
нежной щеке.
Во сне Мадлен казалась такой беззащитной! Глядя на это доверчивое и невинное
существо, Векстон твердо решил ни за
что не отпускать ее назад к брату. Ангел не должен жить под одной крышей с
сатаной! И сам он постарается избегать встреч
с Мадлен, пока не научится владеть собой. Он все больше терял при ней голову.
Однако, приняв это решение, Векстон
почувствовал, как настроение его сразу упало, он помрачнел и, выругавшись, вышел
из комнаты, медленно закрыв за собой
дверь.
Мадлен все еще была слишком слаба, и вынужденное заточение поначалу не
раздражало ее. Но не прошло и двух дней,
как она начала тяготиться одиночеством. Девушка мерила шагами комнату до тех
пор, пока не изучила каждую трещинку в
стенах, каждый уголок. Потом Мадлен привела в ужас служанок, заявив им, что
соби
...Закладка в соц.сетях
