Жанр: Любовные романы
Список жертв
...ак только он откроет рот и произнесет ее имя, ты его по
стенке размажешь. Не надо, Алек. Признай, что ты слишком... близко к сердцу
принимаешь все, что связано с этим делом.
Алеку не понравилось то, что он услышал от коллеги.
— Зачем я тебе вообще нужен, если я так близко к сердцу все принимаю?
— Я решил, что тебе нужно правильно завершить это дело. Почувствовать,
что оно закрыто.
— Что ты несешь?
— Я подумал, что если ты услышишь, как я сообщаю Риган Мэдисон, что
расследование увенчалось успехом и преступник пойман, а она может жить как
прежде, то тогда ты тоже сможешь... закрыть это дело и двигаться дальше...
куда ты там собирался.
— Это было слишком просто.
— Так бывает.
— Улики...
— Да, кто-то мог подбросить их на чердак. Ты ведь это хотел сказать?
— Да.
— Но Моррис подходит, понимаешь? Он похож на описание, составленное
Риган. И он достаточно силен, чтобы поднять тело Суини и повесить его.
— Под это описание подойдут сотни людей. Они уже дошли до двери, и Алек
постучал.
Риган распахнула дверь, и Бьюкенен забыл, что надо дышать: она была облачена
в шорты и короткий топ, открывающий его взору нежный гладкий живот. Девушка
выглядела ужасно соблазнительно.
Уинкотт поздоровался и прошел в комнату.
— Я уже все знаю, — заявила Риган.
— Кто рассказал? — рыкнул Алек, который впервые за три недели даже
не взглянул в сторону своего любимого дивана.
— Сначала позвонил лейтенант Льюис, а потом Эйден. Алек... почему ты не
рад? Даже не улыбаешься.
— Он считает, что все получилось слишком просто, — ответил за
коллегу Уинкотт и устроился на стуле.
Бьюкенен остался стоять посреди комнаты. Он сунул руки в карманы и
покачивался с носка на пятку.
— Я бы оставил охрану до тех пор, пока мы не получим результаты
экспертизы ДНК.
— То есть ты считаешь, что Питер Моррис — это не тот... не убийца?
— Я не уверен.
— Он просто не хочет в это верить, — подал голос Уинкотт.
— Я не понимаю, — нахмурилась Риган, переводя взгляд с одного
детектива на другого.
— Что это ты несешь? — рявкнул Алек.
— Я хочу сказать, что твое время вышло. — Джон кивнул в сторону
Риган.
Бьюкенен смотрел на него зверем.
Риган, не вполне понимая, что происходит, хлопала глазами. Потом неуверенно
спросила:
— Джон, а вы сами как считаете? Моррис и есть убийца?
— Да. Улики доказывают это со всей определенностью.
— Если только эти улики нам не подбросили!
— На молотке найден волос Морриса.
— И что? Берешь расческу и снимаешь с нее волос. А потом прикладываешь
его к сгустку крови на улике — и все дела. Подобные улики очень легко
подделать. — Бьюкенен принялся мерить комнату широкими шагами.
— У него был мотив. — Уинкотт повернулся к Риган. — Парень
задолжал кучу денег нехорошим людям и рассчитывал на грант, чтобы
расплатиться с ними. Когда ему отказали в возобновлении выплат, его снесло с
катушек от страха и злости. Он признает, что поджидал вас у Лайам-Хауса. Я
думаю, он был в отчаянии. Подобрал телефон и папку с бумагами, нашел этот
дурацкий список жертв и решил, что если он сделает вам одолжение, то получит
свои деньги.
— Он сделал это, чтобы получить грант? Боже мой...
— А еще я побеседовал с мисс Эмили Милан. — Джон
ухмыльнулся. — Она признала, что сообщила Моррису о вашей поездке в Лайам-
Хаус.
— А она знала, с кем говорит?
— Да, но клянется, что не догадывалась о его намерениях. Она также
признала, что без разрешения подключилась к вашему компьютеру и читала всю
переписку. Говорит, сделала это, чтобы быть в курсе дел.
— То есть это она распечатала фото Суини и положила его на стол
Эйдену... а двум другим братьям отправила его по электронной почте, —
добавил Алек.
— И не так уж трудно оказалось разговорить девушку. Всего-то показал ей
наручники, а она сразу же захотела сотрудничать с полицией, — хмыкнул
Уинкотт.
— А где она сейчас? — спросил Алек.
— Уволили. Охрана проследила, чтобы она покинула отель. Не думаю, что
она вернется сюда за рекомендациями.
Риган нервно сцепила руки, прижала кулачки к груди и спросила:
— Скажите, вы по-прежнему думаете, что он убил Хейли Кросс, потому что
перепутал ее со мной?
— Да. — Уинкотт кивнул. — Я уверен в этом. Было темно, и шел
дождь. Хейли была приблизительно вашего роста, и волосы темные. Он видел ее
сзади и потому ошибся. А место вы указали ему сами. Помните ту статью, что
Генри повесил на стену?
Риган кивнула, понимая, куда он клонит.
— На церемонии открытия парка вы сказали, что три раза в неделю — по
понедельникам, средам и пятницам — вы занимаетесь бегом в Конрад-парке.
Моррис прочел статью и отправился туда с намерением дождаться вас. Не думаю,
что он хотел убить — это получилось спонтанно. Он надеялся убедить вас
возобновить грант. Схватил женщину и вдруг понял, что это не тот человек, от
которого он должен получить деньги. И тогда, думаю, он пришел в ярость и...
сделал то, что сделал.
— Вы говорили, что она сопротивлялась.
— Да, и тогда он заметил молоток, который забыл там один из рабочих,
схватил его и убил ее. — Уинкотт в упор взглянул на Алека. — Но
теперь расследование закончено. Когда мы получим результаты проверки ДНК, мы
засадим его пожизненно. Вообще-то там хватит и на три пожизненных срока.
Уинкотт встал и протянул Риган руку, прощаясь.
— Джон, я так вам благодарна...
— Остались некоторые формальности, но они не займут много времени. Вам
позвонят из офиса прокурора и скажут, когда вы потребуетесь. А мне пора.
Он вопросительно взглянул на Бьюкенена, но тот сделал вид, что ничего не
заметил, и закрыл дверь за коллегой. Он хотел попрощаться с Риган наедине.
— Слушай, я... — Алек вдруг замолчал, не зная, что говорить.
— Да? — Риган смотрела ему в глаза и ждала.
— Ты ведь знаешь, что мне надо уезжать.
— Да.
— Ну вот. Я пойду соберу вещи, а потом отправлюсь в Бостон.
— Навестить семью?
— Точно.
— А потом в ФБР.
— Да. Теперь мое место там.
— Я понимаю. — Интересно, он знает, что ее сердце разбивается? Вот
сейчас оно разлетается на куски, как стеклянный елочный шарик. И это очень
больно.
— Слушай, наверное, я не должен был...
Этого Риган не могла допустить. Если он скажет, что им не следовало
заниматься любовью, она... она просто умрет.
— Я ни о чем не жалею, — торопливо сказала она. — А теперь
иди домой. Тебе надо собрать вещи.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб.
— Я пойду.
— Иди. — Риган открыла дверь. — И помни, ты движешься вперед.
Жизнь идет своим чередом.
— Да, точно.
— Тогда иди.
— Слушай, если ты когда-нибудь будешь в Бостоне...
Глава 42
Иногда самые необыкновенные события случаются в самые обычные дни. Эрик
Гейдж открыл глаза субботним утром и сразу понял, что день сегодня будет
особенный. Он не смог бы объяснить, что навело его на эту мысль и в чем
именно будет заключаться исключительность наступившего дня, а потому решил
просто ждать, в надежде что все само собой разъяснится. Он давно научился не
задавать лишних вопросов.
Ответы нашлись быстро — раньше, чем он думал. Эрик выбрался из постели.
Надел халат и побрел в кухню. Пока он наливал стакан апельсинового сока, за
спиной раздался шепот. Нет, даже не шепот, а шелест... невнятный звук,
похожий на шипение змеи. Но он знал, чей это голос. Эрик застыл. Он не делал
попыток повернуться. Просто стоял и слушал, пытаясь разобрать слова.
Нет
нужды оборачиваться, — сказал он себе. — Я и так знаю, кто там, за
спиной
. Он закрыл глаза и ждал, что шепот повторится. Стоял и слушал стук
своего сердца. Эрик простоял так минут пять, может, и больше. Ничего. Тогда
Эрик начал сомневаться. Возможно ли, чтобы ему померещилось?
Он решил продолжать действовать как обычно, словно ничего не случилось. К
шести часам Эрик переоделся в старую одежду и заехал в соседнее кафе выпить
чашку кофе. К семи тридцати он закончил уборку гаража — ритуал, который с
завидным постоянством совершал каждую субботу. Съел свой завтрак и
приготовил поднос для Нины.
Потом принял душ и облачился в новый спортивный костюм — черный, с узкой
белой полоской в боковых швах. Над нагрудным кармашком вышит логотип фирмы.
Карманы удобные, застегиваются на молнию. Собственно, эти карманы и
послужили основным аргументом в пользу покупки именно этого костюма.
В ящике бюро лежат два заряженных пистолета. Один отправился в правый карман
спортивной куртки. Эрик застегнул молнию и взглянул на себя в зеркало:
совершенно невозможно определить, есть ли что-то в кармане. В левый карман
он положил две запасные обоймы. Второй пистолет Эрик отнес в кухню и положил
на стол. Теперь он готов. Осталось узнать к чему...
Внутри нарастало знакомое чувство страха и тревоги. Руки похолодели, и
грудную клетку словно сжали стальные обручи: он не мог даже вдохнуть полной
грудью. Демон прибирал к рукам его тело.
Эрику стало страшно, и он попытался сопротивляться темной волне, которая
грозила затопить его сознание. Сел на стул, обхватил себя руками и принялся
раскачиваться взад-вперед. Взад-вперед. Так еще хуже. Он вскочил и заметался
по кухне. Может, еще не поздно все изменить. И тогда это будет не конец, а
начало. Но надежда быстро погасла, и он двинулся к двери. Он не успел: за
спиной опять раздался свистящий шепот. Теперь Эрик точно знал, что деться
ему некуда.
— Время пришло.
— Нет! — Это вырвалось помимо его воли.
— Ты знаешь, что должен сделать.
— Нет, я не могу, не хочу! — Он стоял на месте и не мог двинуться.
Только наклонил голову и то ли плакал, то ли скулил.
— Ты сделаешь это! — шепот перешел в крик.
Из последних сил цепляясь за остатки здравого смысла, Эрик крепко зажмурился
и закрыл уши ладонями, пытаясь заблокировать голос, отдающий приказы.
— Нет, пожалуйста, не надо...
Но восстание было обречено с самого начала. Демон победил.
— Повернись и посмотри на меня. Открой глаза.
Эрик утратил волю. Движения его обрели странную точность и резкость; так
двигается автомат. Он повернулся и взглянул в глаза демону. Через несколько
секунд демон отдал очередной приказ. Нина уставилась ему в глаза и
прохрипела:
— Убей ее для меня.
Алек, бормоча проклятия, пытался запихать очередной чемодан в переполненный
багажник. И тут из-за угла вылетел ярко-красный
мустанг
1968 года выпуска.
Машина ревела мотором и сверкала отполированными боками, крыша опущена,
радио включено на полную мощность. Гил лихо крутил руль, и те немногие
волосы, что сохранились еще на его черепе, гордо реяли на ветру. Он лихо
затормозил подле Алека и заглушил мотор.
— Ты уже сдал значок? — с любопытством спросил он, приглаживая
волосы ладонью.
— Пока нет. — Алек захлопнул багажник и добавил: — Странно, что ты
этого не знал.
— Я знал, но бывает так, что изменения происходят неожиданно и в
последний момент. Честно сказать, я надеялся, что ты передумаешь.
— Это ФБР.
— И ты дал слово, да?
— Вроде того. — Бьюкенен пожал плечами.
— М-да, судя по чемоданам, ты действительно решил уехать. Алек
промолчал. У него сегодня был свободный день, и он пытался до отказа набить
его делами. Все, что угодно, лишь бы не думать о Риган. Но рассказать о
своих муках Гилу он не мог: иначе к обеду весь Чикаго будет судачить о его
переживаниях. Поэтому Алек сказал просто:
— Время пришло.
— А что ты решил сделать с мебелью и всем барахлом, которое не влезло в
машину?
— Все перейдет вместе с квартирой следующему хозяину. Я забираю только
одежду и кое-какие личные вещи.
— А кому достанется остальное? Кто будет жить в твоей квартире?
Гил, как всегда, совал свой нос куда не просят, но пока его интерес не
переходил за рамки, Алек был не против:
— Его зовут Генри. Он переедет на следующей неделе. И ты его не знаешь.
— Ну... а не тот ли это Генри, что работает на Риган Мэдисон? Бьюкенен
рассмеялся:
— Ты неподражаем! Как всегда в курсе. Скажи, есть ли что-то, что тебе
неизвестно?
— А как же! Выигрышные номера лотереи, например. — Гил взглянул на
небо и добавил: — И еще я не знаю, успею ли добраться домой до того, как
начнется дождь.
— Слушай, а чего ты вообще приехал?
— Видишь ли, дружище, у меня нет мобильного телефона.
— Я знаю.
— Я их не люблю, — задумчиво продолжал Гил. — Кроме того,
теперь, после того как я вышел в отставку, это вообще лишние расходы. Может,
и имело бы смысл тратиться, если бы я много путешествовал, но последнее
время я и из города-то никуда не уезжал. До любимых баров и ресторанов я
хожу пешком. Бар
У Финнегана
, например, всего лишь в квартале от моего
дома.
— Не стану спорить. Не хочешь пользоваться мобильником — и не надо.
— Я пытался дозвониться по домашнему телефону, но ты не брал трубку.
Наверное, возился здесь, на улице.
— Наверное.
— Ну вот я и решил проехаться поболтать... раз уж дождь на время
перестал. Говорят, Уинкотт и Брэдшоу арестовали убийцу Суини.
— Да.
— А еще я слышал, что ты не удовлетворен тем, что дело закрыли, и
считаешь, что они взяли не того парня. Это так?
— Так-то так, да что толку. Они уверены, что Моррис виновен, и моя
точка зрения никого не интересует.
— У них есть улики.
Алек молча передернул плечами, тогда Гил продолжил:
— Я слышал, Уинкотт считает, что ты слишком близко к сердцу принял это
дело... если ты понимаешь, что я хочу сказать.
— Нет, не понимаю. Будь добр, объясни. — Теперь вопросы стали
раздражать Алека, но Гил сделал вид, что не замечает этого.
— Ну вроде как у тебя в этом деле появился личный интерес.
— К чему столько вопросов? — буркнул Алек.
— Сейчас объясню. Когда я услышал про арест, я подумал, что уже нет
смысла копаться в прошлых неприятностях семейства Мэдисон. Ты ведь именно
это мне поручил, не так ли? Но потом я подумал, что если бы Алек был уверен
в виновности Моррисона, он позвонил бы мне и отменил заказ. Так? Или ты
просто забыл это сделать?
— Ничего я не забыл.
— С девушкой все в порядке, и там совершенно не за что зацепиться. Но
ты ведь и так это знаешь, да?
— Да. Что насчет ее братьев?
— Никто из них никогда не был под арестом, и ни на одного нет дела в
полиции.
— Это я тоже знаю.
— Кое-какие неприятности были у Уокера. Он самый публичный человек из
всего семейства и хорошо известен как гонщик. Говорят, он действительно
хорош в этом. Кроме того, у него есть деньги, и он этого не скрывает. А ты
знаешь, как завистливы люди: стоит им увидеть парня с деньгами, и многие
жаждут потрясти его хорошенько.
— То есть у него были проблемы?
— Аварий было много, но серьезных только две. Один случай со
смертельным исходом. Уокер не был виноват, и в обоих случаях отделался
синяками, даже ранен не был ни разу. Не иначе парень заговоренный. Одна
авария случилась в Висконсине, и там все предельно ясно и совершенно
бесперспективно с нашей точки зрения.
— А другая?
— Тут все не так просто. Дело было во Флориде. Человек, которого
полиция считала виновником аварии, умер на месте. Страховая компания
выплатила компенсации пострадавшим. Как обычно бывает в таких случаях, среди
раненых были и симулянты, и настоящие жертвы аварии.
— Но Уокер не рассматривался как виновник?
— Нет, — ответил Гил. — Я жду кое-какую информацию от
полицейского офицера, который первым прибыл на место аварии. Надеюсь, он
расскажет мне что-то, чего я не знаю. Потом я свяжусь с тобой... если ты
уверен, что стоит продолжать это расследование. Ну, что скажешь?
— Продолжай копать, — не задумываясь отозвался Бьюкенен.
Гил уехал, и Алек вернулся в дом, чтобы продолжить сборы, но никак не мог
сосредоточиться даже на такой тупой работе. Все валилось из рук: он думал о
Риган. Может, он просто чувствует неудовлетворенность из-за того, что не мог
принимать активного участия в расследовании? Действительно ли стоит
напрягать Гила и копаться в прошлом?
Бьюкенен подхватил коробку и пошел к машине. Почему ему все время кажется,
что Питер Моррис не может быть в ответе за убийства? Никакого внятного
объяснения не находилось... только чутье подсказывало ему, что это было
слишком просто, чтобы оказаться правдой.
Погода в воскресенье словно специально выдалась совершенно не подходящей для
спортивных соревнований, особенно для массового забега. Из холодной и сырой
она превратилась в жаркую и сырую. На улице нечем было дышать; воздух
сделался влажным и тяжелым, как в тропическом лесу. Софи, Корди и Риган
приехали в парк больше часа назад и провели это время под навесом,
прижавшись друг к другу. Под тем же навесом укрылось от дождя по меньшей
мере еще человек пятьдесят. Все стояли как сардинки в бочке, и не было
возможности даже поговорить — слишком много любопытных ушей вокруг изнывало
от скуки.
Как только дождь кончился, люди выстроились в очередь, чтобы
зарегистрироваться и получить номера.
Софи уже сообщила свою сногсшибательную новость, но подруги жаждали услышать
детали, кроме того, ей и самой хотелось похвастаться еще раз, рассказывая
подробно и не спеша.
— Давай рассказывай, — попросила Риган. — И с самого начала!
— Итак, — Софи не нужно было долго уговаривать, — после моей
статьи — после моей великолепной статьи — женщины потянулись в кабинет
окружного прокурора. Сначала это был тонкий ручеек, но потом! И все как одна
жаждали дать показания против доктора Шилдса. К сожалению, мы вряд ли
узнаем, имел ли он непосредственное отношение к смерти Мэри Кулидж. По этому
поводу улики недостаточны, но! Но прокурор сказала мне, что у нее и так
хватит материала, чтобы упрятать негодяя в тюрьму на весьма долгий срок.
Телохранителями они тоже занимаются и надеются убедить жюри присяжных, что
их можно рассматривать как сообщников при совершении мошенничества и
вымогательства.
— А что деньги? — спросила Корди.
— После того как Шилдса признают виновным — а это неизбежно, —
дочь Мэри получит то, что осталось от денег матери.
— Спорю, она предпочла бы живую-здоровую маму, — пробормотала
Корди.
— Софи, мы ужасно тобой гордимся, — сказала Риган, похлопав
подругу по плечу.
— А мы тобой! — воскликнула Корди. — Боже, последние дни
отняли у меня полжизни! Мыс Софи даже спать толком не могли: так за тебя
переживали. Но ты молодец — вынести такое напряжение и даже не сбежать.
— Ну, не всегда я была такая уж молодец, — пробормотала Риган,
краснея.
— Слава Богу, что полиция арестовала того психа, который убил детектива
Суини и Хейли Кросс. Здорово вернуться к нормальной жизни, да?
— Что ты называешь нормальной жизнью? — с горечью спросила
Риган. — Мне кажется, что по-прежнему уже ничего никогда не будет...
Из-за меня погибли два человека...
— Не говори глупостей! Как ты можешь принимать на себя ответственность
за то, что сделал Моррис? Он ненормальный, и никто не мог бы предсказать,
что он выкинет в следующий момент.
— Корди права, — кивнула Софи.
— Мы уже все знаем про арест и про улики... Однако ты ни слова не
сказала об Алеке. Тебе его не хватает?
Риган молчала, но подруги увидели, что глаза ее быстро наполняются слезами.
Корди привычным жестом выхватила салфетку и подала ее Риган.
— Что случилось? — почему-то шепотом спросила она.
Риган рассказала, как они с Алеком распрощались. Ее рассказ поверг подруг в
состояние шока, и некоторое время они молчали, переживая услышанное. Потом
Корди осторожно переспросила:
— Что он сказал?
—
Если ты когда-нибудь будешь в Бостоне...
— повторила Риган и
всхлипнула.
— И все? — Голос Корди зазвенел от ярости. — И больше ничего?
— А что он должен был сказать? Спасибо, я неплохо провел время? —
Теперь Риган уже плакала по-настоящему. На них начали оборачиваться. Какая-
то не в меру любопытная женщина даже подошла поближе, явно с намерением
подслушать разговор. Риган повернулась к ней спиной и пробормотала: — Это
все моя аллергия. Что-то она сегодня разыгралась.
Конечно, подруги не поверили в аллергию. Риган плачет, потому что тот
детектив разбил ей сердце. Корди подала новую салфетку и сказала:
— Успокойся, все будет хорошо.
— Я... я сделала кое-что ужасное. — Лучше уж все рассказать, так
будет легче.
— Что? — Корди и Софи придвинулись ближе, прикрывая подружку от
любопытных взглядов.
— Я в него влюбилась...
— Мы так и поняли, — вздохнула Корди.
— А ему ты это сказала? — спросила более практичная Софи.
— Нет.
— Да все равно толку бы не было, — пробормотала Софи.
Любопытная женщина, беспардонно подслушивая их разговор, сочувственно кивала
головой. Подруги решили ее просто игнорировать. Некоторые люди совершенно не
умеют себя вести, и с этим уж ничего не поделаешь.
— Пошли, сейчас наша очередь, — сказала Корди.
Очередь двигалась быстро, и вскоре они добрались до стола регистрации. Им
выдали номера, и девушки отошли в сторонку и помогли друг другу пришпилить
номера на спину.
Когда они подошли к началу дорожки, тучи опять собрались над стадионом.
Риган с тоской посмотрела на небо: похоже, снова дождь собирается. Полиция
заблокировала движение на окрестных улицах, пустив поток транспорта в обход.
Парк выглядел прекрасно. Разросшиеся кусты и деревья придавали ему пикантное
ощущение дикости, искусственные дорожки для занятий бегом содержались в
идеальном состоянии. От окрестных улиц парк отделялся невысокой каменной
оградой. На ней удобно устроились зрители.
Корди все еще дымилась от возмущения.
— Я просто не могу в это поверить!
Если ты когда-нибудь будешь в
Бостоне...
Слушай, а ты хорошо расслышала? Что же это за человек такой,
чтобы вот так попрощаться с женщиной...
Слишком поздно она осознала, что слова ее больно ранили подругу и вызвали
новый поток слез.
— Не могу поверить, что ты не послала его! Неужели промолчала? Уж я бы
ему посоветовала засунуть эти слова...
— Корди, я тебя умолю, прекрати наконец! — прикрикнула на подругу
Софи.
— Да, пожалуйста, — пискнула Риган. — Я правда больше не хочу
о нем говорить.
— Мы не будем, — пообещала Софи.
— Ни единого слова, клянусь, — торжественно произнесла Корди.
— И вообще он все равно не в моем вкусе и совсем мне не
подходит, — с деланным равнодушием сказала Риган.
— Точно, ты права, — подхватила Софи.
— Почему это он не подходит? — удивилась Корди.
— Он такой... растрепанный всегда. Мне не по дороге с человеком,
который забывает причесываться по утрам.
— Ну, не знаю, — протянула Софи. — В тот вечер, в загородном
клубе, он выглядел очень аккуратным. И смокинг сидел отлично...
— Софи, ты делаешь только хуже... — зашипела Корди, с тревогой
поглядывая на Риган.
— Когда он постарается, то может выглядеть просто отлично, —
сердито сказала та. — Но по большей части он небрит и растрепан. —
Слезы потекли по щекам, она сердито смахнула их и горяч
...Закладка в соц.сетях
