Жанр: Любовные романы
Список жертв
...dash; Ты должна оставить мою
подругу в покое.
Ее вдруг охватило странное чувство. С одной стороны, она понимала, что
проявляет храбрость, была ужасно горда собой и больше всего на свете хотела,
чтобы Эйден увидел ее — прямо сейчас! А с другой — ей было так плохо, что
лоб покрылся испариной и горечь подступающей рвоты наполнила рот.
Морган повернулась, смерила взглядом нахальную малявку и ткнула ее в грудь.
Риган покачнулась и чуть не упала. Сделала шаг назад, но смогла все же
удержать равновесие.
— Отстань от Корди. — Теперь она шептала, ибо тошнота лишала ее
последних сил, и Риган с тоской поняла, что финал неизбежен и она ни за что
в жизни не успеет добежать до туалета.
— Ладно, — угрожающе сказала Морган. Она шагнула к Риган и,
возвышаясь над ней, протянула руку: — Тогда ты отдашь мне что-нибудь.
И Риган щедро поделилась с ней содержимым своего желудка.
Глава 1
Демон проснулся и пытался овладеть его разумом, подчинить себе не только его
душу, но и тело.
Мужчина глубоко вздохнул и расправил плечи. Нельзя сказать, что он был
огорчен или встревожен тем, что зверь опять пробудился и ворочается где-то
там — в глубинах его личной преисподней. Все повторялось с такой
регулярностью, что он перестал бояться. Демон всегда оживлялся в конце дня,
когда проблемы бизнеса отступали на второй план, а тело ныло от недостатка
адреналина.
Впрочем, вот уже год, как демон притих и почти не беспокоил его. В какой-то
момент он решил, что зверь приснился ему: просто очередной приступ паники
породил странную фантазию. Он предпочитал называть происходящее приступами
страха, дурного настроения, депрессии. Обретая безобидные и понятные
названия, оно становилось не таким ужасным. Начинались приступы всегда
одинаково: где-то внутри возникал источник тепла. Сначала это было даже
приятно: он словно носил в животе теплый камень, который согревал даже в
самую промозглую и ветреную погоду. Но день длился и длился, а камень
становился все горячее и горячее, и в конце концов жар внутри становился
невыносимым. Кожа натягивалась, и он боялся, что она вот-вот лопнет.
Невыносимое желание кричать поднималось изнутри. Если бы только он мог
открыть рот и завопить, завыть, изойти криком — может, ему стало бы хоть
немного легче. К вечеру, измученный и отчаявшийся, он начинал поглядывать в
сторону пузырька с пилюлями, которые прописал врач. Но что-то внутри
запрещало думать об избавлении. И он никогда не принимал никаких лекарств —
даже аспирин не пил.
Он никогда не считал себя больным или хоть сколько-нибудь ущербным. С чего
это? Он законопослушный гражданин, он платит налоги, ходит в церковь по
воскресеньям и работает, чертовски много работает. Бизнес требует постоянной
концентрации внимания и огромной отдачи — и это хорошо, ибо в течение дня
тяжелая работа занимает его мысли целиком и совершенно не оставляет времени
на то, чтобы думать о том невыносимом, к чему он возвращается каждый вечер.
Ноша, выпавшая на его долю, была тяжела, но ни разу ему не пришло в голову
переложить ответственность на кого-то другого. Он сам заботился о своей
жене, которая стала беспомощным инвалидом после аварии.
Нина настояла на переезде в Чикаго — хотела, чтобы они начали все заново, с
чистого листа. Страховка принесла им крупную сумму денег, и,
посоветовавшись, они решили потратить часть и купить приличное жилье. Вскоре
нашелся очень подходящий дом в предместье города. Тихий район, дом
одноэтажный, ибо лестницы стали для его жены непреодолимой преградой. А
потом он нашел работу — удивительно быстро, буквально в течение двух недель.
Он решил для себя, что это хороший знак. Вообще мысль о переезде оказалась
спасительной. Он вспоминал тот год как наполненный бесконечными хлопотами.
Времени и сил не оставалось, но зато он крепко спал по ночам. Днем работа,
вечером — переоборудование дома. Он сам установил везде необходимые поручни
и устроил все так, чтобы жена не испытывала проблем, передвигаясь по дому в
своем новом супердорогом кресле. Последняя модель, напичканная электроникой,
не могла заменить ног любимой женщины — ее гладких длинных ног, от которых
после аварии осталось одно кровавое месиво. Она никогда не сможет ходить.
Никогда. Но он не позволил себе и Нине останавливаться на этой мысли.
Нужно
принять то, что уготовил для нас Господь, и идти дальше
, — говорил он.
И работал как проклятый. Постепенно жена немного окрепла, научилась
обслуживать себя и теперь могла днем оставаться одна.
Вечером он возвращался со службы, готовил ужин, мыл посуду, и они садились
перед телевизором и смотрели свои любимые фильмы и передачи.
Их браку исполнилось десять лет. Кто знает, как сложились бы обстоятельства,
если бы не авария. Десять лет в любви и согласии — долгий срок, но кто
знает... Они могли устать друг от друга, такое бывало. Жизнь вдруг начинает
казаться однообразной, а отношения невыносимо пресными и стабильными, и люди
просто расстаются... Их брак ждала другая судьба. В ту страшную ночь Нина,
его любимая нежная Нина умерла на залитом кровью операционном столе. Врачи
сделали невозможное и воскресили ее. Услышав эту новость, он пошел в церковь
при больнице, встал на колени и поклялся провести остаток жизни со своей
женой. Он решил сделать все, чтобы она была хоть немного счастлива.
С тех пор он вел жизнь идеального мужа и образцового гражданина. Работал,
платил налоги, ухаживал за женой. И лишь один изъян имелся у столь
совершенного человека. У него был свой демон.
Он явился к нему внезапно, в одну из душных летних ночей. Несмотря на
усталость после трудов праведных, мужчина никак не мог заснуть. Он боялся
ворочаться, чтобы не разбудить жену, а потому встал и пошел в кухню. Там он
принялся ходить взад-вперед. Через некоторое время он решил выпить стакан
молока. Кто знает, вдруг старое средство поможет, он успокоится и захочет
спать. Он не спеша подогрел и выпил молоко. Постоял, прислушиваясь, —
толку никакого. Спать не хотелось. Мужчина пожал плечами и протянул руку,
чтобы поставить стакан в раковину. Но стекло выскользнуло из пальцев, и, с
грохотом ударившись о металл, стакан раскололся на множество осколков.
Мужчина испуганно замер: громкий звук в пустом доме мог разбудить и напугать
Нину. Он поспешил в другой конец дома и осторожно заглянул в дверь спальни —
жена спала. Вздохнув с облегчением, он поплелся обратно в кухню.
Внутри все дрожало, и он чувствовал, что неясная тревога охватывает его.
Словно ожидание чего-то... вот только не понять — чего же именно он ждет.
Может, я схожу с ума
, — мелькнула паническая мысль.
Нет-нет, —
твердо сказал он себе. — Это всего лишь один из моих приступов. Ничего
страшного. Бывает. Я справлялся с собой раньше, справлюсь и теперь
.
На разделочном столе лежала газета. Мужчина взял ее и уселся за стол с
твердым намерением прочесть весь номер. Так он и сделает: прочтет все — от
первой статьи до последней, каждое слово. Наверняка ему захочется спать
задолго до последней страницы. Но он разрешит себе лечь, только когда глаза
начнут слипаться окончательно.
Он начал со спортивного раздела и прочел его, потом перешел к городским
новостям. Статья об открытии в местном парке новой дорожки для бега трусцой
и спортивной ходьбы. Так, теперь разворот. Он увидел фото сразу же, как
только перевернул страницу. Там были какие-то люди, но она стояла на первом
плане. И держала в руках блестящие ножницы, чтобы разрезать красную
ленточку. Кто-то предусмотрительно вкопал столбики с двух сторон беговой
дорожки и натянул между ними эту симпатичную красную ленточку. Она ждала
сигнала и улыбалась. Улыбалась ему одному.
Мужчина не мог отвести глаз и все смотрел и смотрел на женщину с фотографии.
Потом он перевел взгляд вниз и принялся читать набранные мелким шрифтом
имена. И тогда это случилось. Сначала внутренности его вдруг превратились в
застывший бетон — он не мог дышать, не мог двигаться. А потом сердце
пронзила боль. Мужчина испугался. Может, это инфаркт? Или приступ, но не
сердечный, а один из тех... Нужно успокоиться, сказал он себе. Просто
успокоиться, и все обойдется. Вот так: вдох-выдох. Вдох-выдох. Он смог
дышать, и каменная неподвижность исчезла, но вместо нее пришел ужас. Страх
накатывался волнами, вызывая физический дискомфорт. Теперь кожа его горела и
чесалась невыносимо. Он вскочил и принялся мерить шагами кухню, бездумно
раздирая кожу на руках и ногах в попытке унять зуд. Боже, что же это? Что с
ним такое? Осознав, что он мечется по кухне, как раненый зверь, мужчина
заставил себя остановиться. Он увидел, что руки и ноги его покрыты глубокими
царапинами — из некоторых капала кровь, пачкая светлый пол. Ужас превысил
его терпение, разум отказывался воспринимать происходящее. Мужчина схватился
руками за голову и негромко завыл. А потом, как удар молнии, пришел конец.
Он не был больше собой. И не владел своим телом. Даже дышать не мог. Но
воздух поступал в легкие, и кровь бежала по венам... потому что кто-то
другой дышал за него.
На следующее утро он проснулся на полу кухни в позе эмбриона. Покачиваясь,
мужчина с трудом поднялся на ноги.
Должно быть, вчера я потерял
сознание
, — подумал он. Он стоял с закрытыми глазами, опираясь на
кухонный стол, и дышал глубоко и медленно. Потом открыл глаза и осторожно
выпрямился. На столе прямо перед ним лежала вчерашняя газета. Свернутая. А
поверх нее ножницы. Должно быть, он сам вчера оставил их там... больше ведь
некому. Но как это было, мужчина не помнил. Он убрал ножницы на место — в
ящик кухонного стола. А газету взял в руки, собираясь отнести в гараж и
выбросить в мусорный бак. На столе остались вырезки и фотография. Мужчина
замер. Теперь он понял. Он понял, кто и зачем вырезал статью и фото из
газеты. Демон желал получить ту улыбающуюся женщину.
Мужчина закрыл лицо руками и заплакал.
Немного успокоившись, решил, что стоит попробовать усмирить демона. Раньше
ему всегда помогали физические нагрузки. Мужчина отправился в спортзал. Он
тренировался как одержимый. Самым любимым его упражнением было лупить
боксерскую грушу руками и ногами до полного изнеможения. Порой он терял
чувство реальности и останавливался только в тот момент, когда измученное
тело отказывалось повиноваться.
Некоторое время все шло неплохо. Работа, потом тренировки. Он чувствовал
себя измученным, но относительно спокойным. А потом физические нагрузки
перестали помогать. Время шло, и демон поглощал его изнутри. И однажды
вечером случилось неизбежное. Он мыл посуду, а жена сидела рядом — просто
чтобы составить ему компанию. Они говорили о том о сем, а потом Нина
предложила ему сходить куда-нибудь вечером.
Ты можешь пойти с друзьями в
бар или еще куда-нибудь, — говорила она, — отдохнуть и
повеселиться
.
Он возразил, что и так слишком часто оставляет ее одну по вечерам — работа
иной раз требовала его присутствия в офисе допоздна. И есть еще занятия
спортом. Нет-нет, она и так проводит слишком много времени в одиночестве.
Но Нина упорно стояла на своем, и в конце концов, не желая раздражать ее, он
сдался.
И вот он наступил — его выходной. Свободный вечер. Кровь стучала в висках, и
он был взволнован едва ли не больше, чем в тот день, когда впервые пригласил
девушку на свидание.
Еще утром он предупредил Нину, что сразу после работы они с ребятами
договорились пойти к Салли, в популярное заведение, где подавали неплохое
мясо гриль.
Если я выпью больше, чем положено, то за руль не сяду, не
волнуйся, — сказал он жене. — Я возьму такси
.
Но он солгал.
Он ехал в город не для того, чтобы отдохнуть. Он ехал охотиться.
Риган Мэдисон провела в Риме три ужасных дня. Ей казалось, что город
буквально кишит папиками — старыми, богатыми, сластолюбивыми. Они попадались
ей повсюду: в аэропорту, в отеле, на улицах... и при каждом имелась девица,
едва ли не вполовину моложе своего кавалера. Девицы висели на старикашках и
взирали на мир пустыми, но сильно накрашенными глазами. Челюсти их мерно
двигались, пережевывая тинейджеровскую жвачку. Раньше Риган никогда не
приходило в голову, что подобные связи столь распространены. Она стала
обращать внимание на такие парочки после того, как ее отчим, Эмерсон,
женился на Синди, едва вышедшей из подросткового возраста. Девица обладала
фигурой стриптизерши и интеллектом простейшего одноклеточного организма.
Эмерсон не смог устоять перед подобным сочетанием... и, как теперь понимала
Риган, не он один.
К счастью для Риган, молодожены остались в Риме, а она вернулась в Чикаго.
Восьмичасовой перелет основательно вымотал девушку, и она рано отправилась в
постель с твердым намерением провести под одеялом не менее восьми часов и
как следует выспаться. А завтра наступит новый день — и Риган искренне
надеялась, что он будет лучше сегодняшнего. Как оказалось, и в этом она
жестоко ошиблась.
Боль разбудила ее в шесть утра. Левое колено онемело, словно его туго
перевязали, напрочь лишив притока крови. Вчера вечером она немного ударилась
о туалетный столик. Конечно, следовало приложить лед, но сил на компресс не
осталось, и Риган пренебрегла процедурой. И вот результат: любое движение
вызывает боль. Девушка села в кровати и принялась массировать ногу. Через
некоторое время наступило облегчение. Теперь она сможет встать и доковылять
до ванной.
Разрыв мениска — чертовски неприятная вещь. Риган получила травму во время
бейсбольного матча. Это была благотворительная игра, она стояла на первой
базе, и все шло хорошо, пока неловкий поворот не привел к травме. Ей
пришлось обратиться к врачу, который сказал, что требуется операция. Он
также заверил ее, что это рядовая процедура, несложная и неопасная, и что
она вернется к нормальной жизни уже через несколько дней. Но Риган все
тянула и откладывала поход в больницу.
Решив, что пора вставать, девушка осторожно спустила ноги с кровати и
медленно встала, постепенно перенося вес со здоровой ноги на больную. Она
чувствовала себя развалиной, и тут, как назло, в носу защекотало, в горле
запершило, на глазах выступили слезы, и Риган принялась отчаянно чихать.
Аллеогия — это горе, которое омрачает жизнь многих людей каждую весну. Риган
принадлежала к числу этих страдальцев. Ее жизнь портило растение с красивым
названием
Амброзия полыннолистная
, которое прекрасно себя чувствовало в
городе и активно цвело каждую весну. Девушка буквально превращалась в
ходячую аптеку, но не сдавалась. Она засовывала в каждый карман по пачке
бумажных носовых платков, укладывала в сумочку запас аспирина,
антигистаминных препаратов, салфеток, всевозможных капель — и продолжала
заниматься делами. Что делать, если амброзия — это часть жизни в родном
городе? У каждого свои недостатки, и Чикаго не является исключением. Хотя по
большому счету Риган любила свой город. Она обожала его музеи и
художественные галереи и искренне считала, что шопинг здесь ничуть не хуже,
чем, например, в Нью-Йорке. Софи и Корделия думают иначе, но что с того? Еще
в Чикаго живут удивительно приветливые и милые люди: Риган всегда твердо
верила, что более восьмидесяти процентов всех горожан — достойные,
симпатичные и законопослушные люди. Многие улыбаются, когда она проходит
мимо и случайно ловит чей-то взгляд. Некоторые даже здороваются. Приветливые
и вежливые, как и большинство жителей штата, они никогда не лезут в душу к
малознакомому человеку и не нарушают священную неприкосновенность личности.
Этот город казался Риган большой бочкой меда, в которой тем не менее имелась
пара ложек дегтя: например, аллергия или холодные, пронизывающие до костей
ветры, которые дуют зимой с озера Мичиган.
Риган стояла подле кровати и никак не могла собраться с силами и сделать
первый шаг в новый день. Пора, сегодня масса дел, и никого не волнует, что
ей ужасно хочется заползти обратно под одеяло, свернуться калачиком и никуда
не ходить. Было бы славно провести весь день дома.
Домом для Риган служил номер в отеле
Гамильтон
, которым владела ее семья.
В разных городах располагались еще четыре таких же фешенебельных отеля, и
все принадлежали ее семье. Дорогой, стильный отель для богатых людей с
высочайшим уровнем комфорта располагался в лучшем районе Чикаго. Риган
всегда радовалась, что может добраться до своего рабочего кабинета на лифте
— нет нужды пробираться через пробки или потеть в метро. Персонал отеля она
знала многие годы и привыкла думать об этих людях как о своей семье.
Спать хотелось невыносимо, но Риган не стала потакать собственным слабостям.
Она добрела до ванной комнаты, умылась, почистила зубы и собрала волосы в
хвост. Натянула спортивный костюм и на лифте поднялась на восемнадцатый
этаж: там недавно установили новую беговую дорожку. Итак, ее ждут две мили —
как всегда, изо дня в день. Ни аллергия, ни больное колено не смогут
помешать ей выполнить ежедневный ритуал. В этой жизни очень важно
придерживаться принципов.
Вернувшись к себе, Риган приняла душ, оделась и позавтракала. Как всегда,
тост из муки грубого помола, грейпфрут и горячий чай. Взгляд на часы — семь
тридцать. Замечательно, пока все по расписанию. Риган села за стол и
раскрыла папку с бумагами. Но тут раздался телефонный звонок. Корделия
желала узнать, как идут дела.
— Как все прошло в Риме?
— Хорошо.
— А твой отчим там был?
— Ну да.
— Тогда что хорошего ты там увидела? Приди в себя, подружка! Это я,
Корди, помнишь?
Риган вздохнула и выпалила:
— Все было просто ужасно.
— Ага. Не иначе как твой дражайший отчим приволок с собой молодую
женушку?
— Конечно. Они все время были вместе.
— Ну-ну, и что, она по-прежнему одевается в тряпки исключительно от
Эскада? От пальто до трусов?
Риган улыбнулась. Корди — удивительный человек. Всего несколько фраз, и то,
что казалось ужасным и отталкивающим, стало нелепым и смешным. Совершенно
очевидно, что она это делает нарочно, стараясь поднять настроение подружке.
Что ж, на то и существуют друзья — ведь на душе у Риган и правда стало
легче.
— Ты перепутала, — сказала она, улыбаясь. — Девица обожает
Версаче. Собственно, она и была во всем от Версаче: от пальто до трусов.
— Ой, я себе представляю! — Корди фыркнула. — А твои братья
приехали?
— Этот отель — личный проект Эйдена, так что он, само собой, был. Как
всегда, серьезный до невозможности. Знаешь, я уже много лет не видела, чтобы
он улыбался. Должно быть, это чертовски нелегко — быть старшим братом.
— А что Спенсер и Уокер?
— Спенсеру пришлось остаться в Мельбурне. Что-то там в последний момент
не заладилось с дизайном нового отеля. Уокер приехал, но ненадолго.
Показался на приеме и сбежал — сказал, что ему нужен отдых перед
соревнованиями.
— Ты с ним говорила?
— Да.
— Ага, значит, ты его все же простила? Это хорошо!
— Наверное, я действительно его простила. Он сделал то, что считал
правильным. Могу добавить, что ты была целиком и полностью права — я признаю
это добровольно, радуйся, — прошло время, я поостыла и стала более
спокойно смотреть на вещи. Как ты и предсказывала. Кроме того, меня все
время мучила мысль, что я могу опоздать с примирением. Братец разбил
очередную машину во время последнего заезда, так что я решила поторопиться.
— Но ведь он не пострадал в той аварии?
— Ни царапины.
— Я ужасно рада, что ты больше не злишься на него.
— Не злюсь... И все же мне не нравится, что Уокер ведет себя так...
импульсивно. Это как-то слишком — нанимать детектива и изучать подноготную
человека только потому, что я пару раз сходила с ним на свидание.
— Минуточку, как это пару раз сходила? А все остальное, чем вы с
Деннисом занимались, в счет не идет?
— Э-э...
— Как хочешь, но лично я уверена: Уокер поступил правильно, потому что
иначе этот тип разбил бы тебе сердце. Атак вы вовремя расстались, и трагедии
не случилось. Ведь ты его не любила...
— Почему ты в этом так уверена?
— Да ладно, Риган, признайся, что ты не так уж и расстроилась. Ведь ты
не пролила ни слезинки, когда вы расстались. И это плакса Риган, которая
ревела над всеми диснеевскими мультиками... а на некоторых ты до сих пор
плачешь!
Я знаю совершенно точно: если ты не оплакала разрыв с Деннисом — ты его не
любила. И точка. Если хочешь знать, он вообще тебе не подходил. Не понимаю,
как ты могла на него запасть.
— В то время я не знала, что он мне не подходит. Деннис казался почти
совершенством. У нас было столько общего: он любил театр, балет, оперу... И
никогда не отказывался сопровождать меня на мероприятия, проводимые для
привлечения средств. Мне казалось, у нас общие ценности...
— Опомнись, дорогая, это была всего лишь игра. Он охотился за твоими
деньгами, вот и все. Ты уже большая девочка и должна понимать, что в твоем
положении нужно учитывать подобный вариант.
— Эй, ты, часом, не собираешься прочесть мне душеспасительную лекцию о
том, что я умная и красивая и когда-нибудь непременно встречу человека,
который полюбит именно меня, а не мои деньги?
— Может, я бы и не прочь, особенно если ты согласишься все это
слушать... но сейчас мне некогда. Надо вернуться в лабораторию до того, как
ученики сообразят, что именно там можно взорвать. Я позвонила, чтобы
убедиться, что ты добралась до дома в целости и сохранности. И еще я
подумала — может, мы могли бы поужинать сегодня? У меня с завтрашнего дня
диета — в основном грейпфруты... Так что сегодня я бы отвела душу.
— Ой, Корди, мне правда жаль, но пока меня не было, тут столько всего
накопилось...
— Ладно, тогда планируй ужин на пятницу, а на диету я сяду с субботы. И
никаких отговорок, — твердо заключила Корди. — В конце концов, нам
всем нужно немного расслабиться: неделька выдалась на редкость паршивая. В
понедельник один из учеников уронил коробку с препаратами и перебил все до
единой колбы. Во вторник я узнала, что начальство вдвое урезало мне бюджет
на следующий год. Нет, ты представь, они просто поделили его пополам! А в
среду позвонила Софи и попросила меня об одолжении. Пришлось уважить, но
радости мне это не доставило...
— А что за одолжение?
— Сходить в полицейский участок и расспросить кое о чем.
— О чем?
— Не могу сказать. Софи взяла с меня слово, что я буду держать язык за
зубами, так что терпи до пятницы. Она сама все расскажет.
— Только не говори мне, что она опять придумала какой-то план!
— Ну не знаю... Слушай, мне пора, что-то ученики мои оживились, как бы
чего не вышло... Я побежала.
Она повесила трубку, прежде чем Риган успела сказать
пока
. Положив трубку,
Риган взялась за документы, но через пять минут позвонила Софи.
— Окажи мне услугу, — заявила она, не тратя времени на всякие там
светские условности вроде приветствий и расспросов о здоровье.
— Какую?
— Большую.
— В Риме все прошло просто прекрасно, спасибо что спросила. Так какую
услугу?
— Сначала скажи, что ты это сделаешь.
— Нет уж, подруга, — Риган рассмеялась, — этот номер не
проходит с начальной школы.
— Тогда давай пообедаем вместе, и я все тебе объясню... только не
сегодня, — торопливо добавила Софи. — Я знаю, что у тебя полный
завал и дел скопилось полно. Да и у меня две встречи подряд. Давай завтра
или послезавтра. Пару часов сможешь выкроить?
— Пару часов на обед?
— Обед и оказание услуги, — поправила подругу Софи. — Мы
могли бы встретиться в
Палмс
в двенадцать тридцать в пятницу. Корди
заканчивает в двенадцать и присоединится к нам. Что скажешь?
— Не знаю пока, я...
— Мне правда нужна твоя помощь.
В голосе подруги звучали слезы. Риган вздохнула. Она прекрасно понимала, что
ею манипулируют, но решила поддаться:
— Если для тебя это так важно...
— Поверь, это очень важно!
— Ладно, тогда в пятницу.
— Я знала, что могу на тебя рассчитывать! Кстати, я тут говорила с
Генри, и он сказал, что у тебя следующие выходные свободны, ну я и
попросила, чтобы он пометил их как занят
...Закладка в соц.сетях
