Жанр: Любовные романы
Список жертв
...иган стояла на пороге кабинета, глядя на мужчин
лихорадочно блестящими глазами.
Она посторонилась, пропуская детективов.
— Можно перепутать одного человека с другим, — мягко сказал
Уинкотт. — Покажите мне письмо.
Он прочел его вслух, потом покачал головой:
— Похоже, этот парень пытается переложить на Риган часть
ответственности. Это напрашивается из слов
мы хотим
... Да и все остальное,
м-да, не нравится мне то, к чему это нас ведет.
— И какой же из этого вывод, Джон?
— Сам знаешь, — буркнул Уинкотт. — Он считает, что там, в
парке, на месте Хейли должна была оказаться Риган.
— Думаешь, он ждал ее?
— Да. Он прочел статью в газете, а там черным по белому написано, что
она бегает в этом парке три раза в неделю.
— То есть он убил ту девушку по ошибке? — спросила Риган.
— Да. Он шел туда для того, чтобы убить тебя.
Глава 39
Многие подробности убийства Хейли Кросс остались неизвестными широкой
публике. Полиция сочла, что так будет лучше. Бьюкенен и Уинкотт также
предпочли бы не посвящать Риган в страшные детали, тем более что отчет о
вскрытии несчастной девушки мог заставить самого бывалого копа почувствовать
дурноту. Но — всегда есть
но
. Существовал небольшой шанс, что какая-то
деталь, ничего не говорящая специалистам, поможет Риган вспомнить нечто
существенное и прольет свет на личность убийцы.
Уинкотт прислонился к подоконнику, в одной руке он держал бутылку с водой, в
другой — папку с отчетом о вскрытии. Алек сидел рядом с Риган на диване и
внимательно наблюдал за ней. Детективы по очереди сообщали ей ужасающие
подробности, и она никак не могла взять в толк, почему они так спокойны.
Неужели им не становится плохо, страшно, неужели они не жалеют погибшую
девушку? Когда Уинкотт прочел, что убийца сделал с ногами Хейли, Риган
почувствовала приступ дурноты. Алек заметил, что ей нехорошо: руки Риган
сжались, и она резко побледнела. Он был удивлен,
чтоона до сих пор
держится. Мужественная девочка. Если бы они были одни, он обнял бы ее и
сказал ей это. Сказал бы, что гордится ею.
— Ты как, Риган? — спросил Уинкотт. — Может, перерыв сделаем?
— Нет-нет, я в порядке.
Уинкотт швырнул папку на стол. Алек встал и вынул из него фотографию Хейли
Кросс. Протянул ее Риган. Она взяла снимок с опаской, но была удивлена тем,
как мирно выглядит убитая женщина.
— Ты ее знаешь?
— Нет. Она училась в университете?
— Уже закончила, — ответил Алек.
— Просто жила рядом с кампусом, — добавил Уинкотт. — Друзья
сказали, что она регулярно совершала пробежки в парке.
— Она жила одна?
— У нее был приятель. В ту ночь, когда ее убили, его не было в городе —
уезжал по делам. Она говорила, что собирается навестить родителей, пока он
будет в командировке, поэтому после возвращения в Чикаго он не удивился, не
застав подружку дома. Прошло несколько дней, прежде чем ее хватились.
Риган помолчала, потом, собравшись с силами, спросила:
— Я не понимаю, почему он это сделал? Я имею в виду ее ноги...
Уинкотт поспешно сказал:
— Коронер говорит, что она умерла от удара по голове. Это было до того,
как псих взялся за ее ноги.
— Она сопротивлялась, — сказал Алек. — Под ногтями нашли
кожу, так что его ДНК у нас есть.
Он забрал у Риган фотографию и убрал ее обратно в папку. Она видела, что
Алек волнуется за нее, поэтому коротко улыбнулась ему, показывая, что все в
порядке, встала и подошла к столу, где стояли бутылки с водой.
— Будешь? — Она взяла стакан.
— Давай.
Риган хотела было вернуться на диван, но вдруг обнаружила, что ноги плохо
слушаются. Она торопливо села к столу. Может, надо было уехать в Мельбурн со
Спенсером? Там было бы безопаснее и не так... ужасно ждать. Она покачала
головой. Это минутная слабость, никуда она не поедет. Не станет убегать от
этого больного на голову придурка.
Может, позвонить Корди и Софи? Ей наверняка станет легче после разговора с
подругами. Но не хотелось взваливать на них дополнительные проблемы. Кроме
того, она наверняка разревется. Наедине с подругами или даже с Алеком это бы
и ничего. Может, ей полегчало бы, если бы она поплакала и кто-нибудь большой
и сильный пожал бы ее. Но не сейчас и не здесь.
Алек наблюдал за Риган. Он видел, что девушка бледна и мысли ее где-то
далеко... и глаза у нее печальные.
Двери распахнулись, и в комнату вошел Лайл Брэдшоу. Он выглядит как шафер на
свадьбе, с неудовольствием подумал Алек. Прекрасный темный костюм, белая, в
тонкую полоску, сорочка — идеально выглаженная и свежайшая. Единственным
ярким пятном, оттенявшим строгость костюма, был красный галстук. Волосы
тщательно причесаны. По сравнению с ним Алек выглядел как помощник механика,
который собрался разобрать хлам в гараже.
Уинкотт наблюдал за тем, как Лайл смотрит на Риган, а Бьюкенен смотрит на
Лайла, который смотрит на Риган. Судя по выражению лица Бьюкенена, он был не
в восторге от Лайла Брэдшоу.
— Письмо и конверт на столе Генри, — сказал Уинкотт, чтобы
нарушить напряженную тишину в комнате. — Но я не думаю, что мы найдем
какие-нибудь отпечатки.
— Все равно надо отправить в лабораторию, — буркнул Алек.
Уинкотт, которому не улыбалось разбираться с подчиненными, если они
соберутся передраться, отозвал обоих в уголок и принялся обсуждать развитие
расследования, стремясь занять их головы делом.
Риган повернулась к компьютеру, вызвала почту и принялась читать письма. Что
угодно, лишь бы не думать о той несчастной девушке и своем не очень радужном
будущем.
В дверь заглянул Генри — попрощаться. Она предложила молодому человеку взять
выходной на понедельник, но он и слышать не хотел ни о чем таком.
— Нет-нет, Риган, ни за что! А если придет еще одно письмо... или что-
то случится? Я должен быть на месте — вдруг я вам понадоблюсь!
Такой милый мальчик.
— Хорошо, но обещай проспать и прийти попозже.
— Постараюсь. — Он поколебался, потом негромко сказал, поглядывая
на детективов: — Мы не должны никому рассказывать про письмо или эту
женщину.
— Я знаю.
— Честно сказать, я порядком удивлен, что никто до сих пор не слил эту
жуткую историю газетчикам. Множество людей в курсе...
— Не думаю, что всем известны детали, — покачала головой Риган.
— И еще я подумал: если до этой истории докопается какая-нибудь чужая
газета — Софи нас убьет. Ну ладно, я ухожу. До завтра.
— Генри, пожалуйста... будь осторожен.
Дверь закрылась, но через секунду распахнулась вновь — в кабинет ворвался
Эйден. Он остановился у стола и выдохнул:
— Алек рассказал мне и Спенсеру про ту бедную девочку в парке и про
письмо. Бог мой, Риган, ведь на ее месте могла быть ты!
— Я знаю, — тихо ответила она.
— Я и Спенсер останемся в городе, пока этого психа не поймают. Слушай,
может, мне позвонить Уокеру и попросить его приехать?
— Не нужно! Ну подумай сам: Уокер всегда привлекает массу внимания,
газетчики будут следовать за ним по пятам. Что, если кто-нибудь из них
пронюхает про письма и остальное?
— Да-да, ты права...
— Я хочу, чтобы он оставался как можно дальше от меня... Честно
сказать, было бы лучше, если бы все — ты и Спенсер, Софи, Корди и Генри —
держались подальше. Находясь рядом со мной, вы все подвергаете себя
опасности, а я не переживу, если с кем-то из вас что-то случится... — Голос
ее дрогнул.
— Не говори так! Конечно, я никуда не уеду. И не надо беспокоиться о
нас. У тебя и так проблем хватает. Держись, сестричка...
— Я в порядке, честно. Не волнуйся.
Брат мерил комнату шагами, пока не успокоился и не пришел в себя. Они
проговорили еще несколько минут. Вид детективов и то, что Риган держалась
молодцом, несколько уменьшили его тревогу, и в конце концов Эйден собрался
уходить.
Риган смотрел на старшего брата с нежностью. Потом она вдруг сказала:
— Знаешь, когда-то давно ты объяснил мне, что Мэдисоны не бегут от
проблем и не прячут голову в песок. Пришло время доказать, что я Мэдисон, и
взглянуть в лицо трудностям.
— Это дело полиции...
— Я говорю не о преступлении. Я имела в виду нашу семью и бизнес.
— Вот как. — Он остановился подле стола и внимательно взглянул на
сестру. — И что это за проблемы, с которыми ты решила встретиться лицом
к лицу?
— Я не могу позволить, чтобы ты и Спенсер и дальше принимали за меня
решения. И я хочу сказать: то, что я делаю, управляя благотворительным
фондом, не менее важно, чем твоя деятельность по зарабатыванию денег. А
может, и более важно, если взглянуть на это дело в перспективе.
Эйден молчал, но возражать не стал. Риган была права, и он это знал.
— И еще, — продолжала она. — Я вижу свою миссию в том, чтобы
вернуть обществу долг. Знаешь, когда ты можешь реально помочь людям, это
создает такое чувство... ты осознаешь, что это и есть миссия, что это важно.
Я считаю, именно мои проекты позволяют вам и вашему бизнесу оставаться в
рамках человечности.
— Что ж... — Эйден помолчал, потом сказал уверенно: — Я могу убедить
Спенсера и Уокера пересмотреть цифры и удвоить бюджет фонда на следующий
финансовый год.
— Спасибо, — искренне ответила Риган. — Пожалуй, я тоже
сделаю тебе приятное. Я не стану противиться твоему решению по делу
Эмерсона.
— Эмили взяла отпуск на недельку. — Он подмигнул. — А когда
вернется — начнет искать новую работу.
Риган едва сдержала торжествующий возглас. Вместо этого она кивнула и
сдержанно сказала
спасибо
.
— Еще что-то хочешь обсудить? — поинтересовался брат.
— Пожалуй, на сегодня все.
Честно сказать, ей ужасно хотелось поплакаться ему насчет Алека, но это
невозможно. Да и что рассказывать-то? Всего одна ночь... Еще пять дней — и
Бьюкенен вообще уедет из Чикаго. Она никогда его больше не увидит. Все было
известно с самого начала, так что жаловаться не приходится...
Пять дней Риган изо всех сил пыталась занять чем-то свою голову и руки.
Работы над проектами пока было немного, и они с Генри посвящали большую
часть времени разбору дел и реорганизации офиса.
Как и прежде, Алек каждый день являлся на дежурство. Как и прежде, он был
мил и дружелюбен, но что-то в их отношениях неуловимо изменилось. Детектив
Бьюкенен соблюдал дистанцию. Стал более сдержан, не дразнил ее и не
подшучивал. И вообще всячески избегал ситуаций, когда они могли бы оказаться
рядом. Более того, он менял тему всякий раз, как беседа грозила перейти на
что-то личное. Риган мучилась сомнениями, не жалеет ли он о той ночи.
Потом Риган заболела. Она так и не поняла — то ли это вирус какой-то
прицепился, то ли стресс вызвал такую реакцию организма, но вечером, когда
Алек провожал ее до квартиры, ей стало нехорошо, и она провела кошмарную
ночь: ее буквально выворачивало наизнанку. Лишь к полудню она пришла в себя
настолько, чтобы спуститься в офис.
После обеда Эйден зашел к сестре, чтобы забрать подписанные контракты. Риган
маленькими глотками пила чай со льдом и не слишком внимательно слушала его
рассказ о новом отеле.
— Эй, сестричка, ты меня слышишь?
— Не знаю.
— Тебе нехорошо? — подозрительно спросил он. В детстве она иногда
пыталась ускорить выздоровление, просто выбираясь из постели и объявляя, что
абсолютно здорова, даже если ее шатало от слабости и сопли текли ручьем.
— Я в порядке.
— Алек говорит, что вчера ночью тебе было очень плохо.
— Да? А он откуда знает?
— Понятия не имею. Но он так переживал за тебя, что провел ночь в
отеле.
— Алек? Он ночевал в отеле?
— Ну да. Говорит, спал на диване в твоей гостиной.
Риган была в шоке. Значит, все время, что она, как привидение, ползала в
туалет и обратно, он был за дверью? Все слышал? А может, и видел, как жутко
она выглядела...
Подумать только, что, если он ее видел? Риган вспомнила, как вчера мельком
взглянула в зеркало: там отразилась замученная особа с нечесаными волосами и
бледно-зеленой кожей.
— Эйден, как ты мог допустить, чтобы кто-то видел меня в таком
состоянии!
— Видишь ли, дорогая, он меня не спрашивал. Риган решила поменять тему:
— Я недавно встретила Пола. Он сказал, что теперь больше времени будет
проводить в городе.
— Да, он устал от постоянных поездок и хочет чаще бывать с семьей.
— Значит, ты не против?
— С чего бы? Я сказал ему, что он нужен нам в любом качестве. Нет
смысла терять ценного работника — проще будет перевести его на другую
должность.
Риган подняла голову и увидела Алека. Он шел по коридору, остановился, чтобы
выслушать рапорт дежурного офицера... Ей не хотелось, чтобы он заметил, как
она на него смотрит, и быстро отвернулась — и наткнулась на внимательный
взгляд брата. В кармане Эйдена надрывался мобильник, но он игнорировал его.
— Ответь, пожалуйста.
Он достал телефон, отключил его и убрал обратно в карман.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — осторожно спросил Эйден.
— Я совершила глупость, — прошептала Риган.
— Какую?
Я влюбилась. М-да, хорошенький ответ
— Никакую. Просто устала.
Эйден задумчиво переводил взгляд с Алека, который предпринимал огромные
усилия, стараясь не смотреть в сторону девушки, на Риган, которая боялась
поднять глаза. Они оба выглядели трогательно-смешными и несчастными. Эйден
вздохнул и негромко сказал:
— Он переходит на службу в ФБР.
— Да. — Она была удивлена, что брат смотрит на нее с
улыбкой. — И что такого забавного?
— Я хотел бы увидеть Алека в тот момент, когда Уокер наймет очередного
детектива, чтобы покопаться в прошлом Бьюкенена.
— Он не посмеет!
— Он решил проверить даже Денниса, хоть у вас не было ничего
серьезного.
— Эйден, он уезжает.
— Я знаю. — Брат выпрямился. — Он идет.
Риган вскочила, едва не опрокинув стул. Стакан со столика неминуемо упал бы,
если бы не Эйден. Она вздохнула, навесила на лицо улыбку и обернулась.
Сердце ее дрогнуло. Он был еще лучше, чем она запомнила его со вчерашнего
дня. Почти такой же шикарный, как в смокинге в тот вечер благотворительного
бала. Совсем не растрепанный. Мокасины, брюки цвета хаки и темно-синий
блейзер. Риган молчала, не доверяя своему голосу.
Алек кивнул Эйдену, улыбнулся ей и сказал:
— Сегодня ты выглядишь значительно лучше. — После чего решил, что
светские обязательства выполнены, повернулся к ее брату и деловым тоном
продолжил: — Ваш адвокат так и не перезвонил Гилу Хаттону, хотя тот оставил
ему уже два сообщения. Возможно, вам стоит еще раз поговорить с ним.
— Сэм был в отпуске, — заметил Эйден, — но я полагал, что он
уже вернулся. Я займусь этим немедленно.
Риган решила вернуться в свой кабинет. Мужчины шли следом.
— Я хочу, чтобы ваш адвокат связался с Гилом как можно скорее, не
позднее завтрашнего утра. Если он этого не сделает, я сам приеду к нему в
офис и найду нужные мне дела.
— Он позвонит.
Риган вызвала лифт и молча ждала, пока брат и Алек закончат беседу.
— Я разговаривал сегодня с лейтенантом Льюисом, — сказал Эйден.
— Не лучшее начало дня, — меланхолично заметил Алек. — Я
попрошу вас не упоминать моего имени в связи с расследованием, так как это
может навлечь гнев начальства на детектива Уинкотта.
— Почему?
— Если Льюис обнаружит, что, нарушая его запрет, я принимаю участие в
расследовании, он не даст Джону Уинкотту повышение.
— Хорошо, что предупредили. Я скажу Сэму, и от нас он ничего не узнает.
— Похоже, лейтенант не больно тебя любит, — сказала Риган.
Бьюкенен не ответил, и она сердито ткнула его кулачком в спину. Он хмыкнул и
схватил ее за руку, потом, опомнившись, немедленно отпустил.
Эйден сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил:
— После разговора с лейтенантом у меня создалось впечатление, что
никаких особых успехов в расследовании пока нет. Их лучший шанс — Питер
Моррис, и полиция его ищет.
— Это может оказаться очередным тупиком, — пробормотала Риган.
— Узнаем, когда найдем, — ответил Алек.
— А он скрывается? — спросила она.
— Да, но он не сможет прятаться вечно. И как только объявится, полиция
схватит его.
— Но вдруг он затаится надолго? — Она нахмурилась. — На
годы...
Питер Моррис объявился всего лишь часом позже.
Питер Моррис сделал две ошибки, и это были очень глупые ошибки.
Сначала он поддался искушению. Он зашел в какой-то бар в районе Даунтауна и
принялся наливаться крепкими напитками. Выпивка затуманила разум и подарила
чувство ложной безопасности. Чем больше он пил, тем увереннее себя
чувствовал и постепенно убедил себя, что он умен и неуловим.
Другой ошибкой был звонок Риган Мэдисон. Ему не удалось дозвониться с
первого раза, и к тому моменту как она подошла к телефону, Питер находился
уже в состоянии мало вменяемом.
Риган попросила оператора отеля говорить всем, что вернется в офис часам к
трем. Когда они с Алеком вошли в кабинет, там обнаружился детектив Уинкотт.
— Есть новости? — с надеждой спросила Риган. Но полицейский
покачал головой:
— Я приехал за Алеком. Надо кое-что сделать. У него сегодня прощальная
вечеринка.
Мужчины уже шли к дверям, когда зазвонил телефон. Алек остановился. Девушка
сняла трубку и рассеянно сказала:
— Риган Мэдисон.
— У тебя есть последний шанс поступить со мной по справедливости.
Язык у звонившего заплетался, и все же Риган прекрасно поняла, что именно он
сказал. Ей стало страшно, и в то же время она разозлилась: вот звонит
человек, который превратил ее жизнь в кошмар. Алек увидел, как она
переменилась в лице, и махнул Уинкотту. Потом рванулся к параллельному
телефону в соседнем помещении.
— С кем я разговариваю? — резко спросила Риган.
— Это Питер Моррис. Помнишь меня?
— Да, я прекрасно вас помню.
— Ты маленькая лгунья. — Голос перешел в свистящий шепот. Уинкотт
отошел в сторону и поспешно набирал номер на своем мобильнике.
Риган подумала, что человек на том конце провода порядком пьян. Она
отчетливо слышала звон стаканов, музыку и шум голосов. Похоже, он продолжает
веселиться. Наверняка звонит из какого-нибудь бара.
— Почему вы решили, что я лгу? Я действительно вас помню, —
сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Я тебя предупреждаю! Это твой последний шанс. Звон льда о стенки
бокала. Он громко глотал жидкость.
Виски, наверное.
— Почему последний шанс? — спросила Риган.
— Тогда ты, может быть, спасешься.
— Я не понимаю.
— Ты хитрая, но я все равно доберусь до тебя. Мне потребовалась чертова
куча времени, чтобы поговорить с тобой, а не с твоим проклятым помощником. И
что вышло? Да ничего! Ты уже все решила. И тогда я сказал себе: если мне
удастся встретиться с ней с глазу на глаз, сесть и поговорить, то я смогу
убедить ее. Если бы ты меня выслушала, ничего бы не было, ясно? Ты могла бы
это остановить.
— Остановить что? — в Сама знаешь.
Риган решила не спорить. Она взглянула на Алека. Тот закивал головой и
махнул рукой, призывая тянуть время и продолжать разговор.
— Хорошо. Скажите только, как я могла бы все остановить.
— Я хотел поговорить с тобой, но ты сбежала.
— Когда это было? И где?
— Около Лайам-Хауса.
— Вы там были? — Риган чуть не уронила телефон от испуга. — Я
же сказал, что был!
— Так это вы преследовали меня?
— Нет.
— Тогда откуда же вы знаете...
— Она мне сказала.
— Кто? Кто вам сказал?
— Эмили. Женщина по имени Эмили сняла трубку в твоем кабинете и сказала
мне, где тебя искать.
Риган была в шоке. Голова кружилась, и она пристально уставилась на стену,
кусая губы и едва удерживаясь оттого, чтобы не бросить трубку. Все, что
угодно, лишь бы не слышать этот пьяный голос, то поднимающийся до крика, то
шепчущий.
— Я стоял там, под дождем, и ждал, пока ты выйдешь. Все стоял и ждал...
— Я не знала...
— Мне нужны деньги! — крикнул он вдруг. — Ты должна мне, не
забыла?
— Почему я должна?
— Не дашь денег — пожалеешь. Так что готовь наличные. Чек мне не нужен.
Встретимся завтра, я позвоню и скажу где и когда.
— А если у меня не будет денег, когда вы позвоните? Я могу не успеть...
— Кому-то будет очень плохо...
Риган услышала звук удара, бормотание, и телефон в ее руке замолчал. Она
подняла голову и увидела Алека. Тот поднес палец к губам и указал на
Уинкотта, который разговаривал по телефону, стоя к ним спиной. Вот он
обернулся — на лице детектива играла широкая улыбка.
— Мы его взяли!
Все получилось неожиданно легко. Пока Питер Моррис выкрикивал угрозы в
телефонную трубку и проливал выпивку на свою не слишком чистую рубашку, двое
полицейских вошли в бар и схватили его.
Моррис все же оказался не настолько пьян, чтобы позабыть про адвоката. Как
только на него надели наручники и зачитали права, он принялся вопить, требуя
защитника. Потом задержанный принялся твердить, что никому ничего не скажет.
Никогда и ни за что. Полиция и не настаивала. Признание — это неплохо, но у
них имелось достаточно улик и без этого. Выяснилось, что Моррис —
собиратель. На чердаке в убогом доме, который он снимал, нашли обувную
коробку, перевязанную розовой ленточкой. Там оказались трофеи убийцы:
молоток, заляпанный кровью, водительские права Хейли Кросс и бумажник
детектива Суини.
Лейтенант Льюис пребывал в экстазе: дело закрыто. Услышав про
доказательства, найденные на чердаке, он быстро схватился за телефон, желая
быть тем человеком, который сообщит Эйдену хорошие новости. Уинкотт вернулся
в отель к Риган, чтобы рассказать ей об уликах, обнаруженных в доме Морриса.
Он позвонил Алеку и попросил встретить его в холле отеля.
Алек был не в духе. Ему очень хотелось поприсутствовать на допросе Морриса,
но лейтенант и слышать об этом не хотел. Когда Уинкотт взглянул на коллегу,
он сразу же решил про себя, что это к лучшему — в таком настроении Бьюкенена
нельзя подпускать к подозреваемому.
Детективы встретились у лифта.
— Ты закончил собирать вещи? — спросил Джон. — Или хоть
начал?
— Он ведь не признался?
— То есть вещи ты так и не начинал собирать?
— Отвечай, Джон, не тяни.
— Он не признался. Клянется, что невиновен. Странно, да? Ты удивлен?
Алек сделал вид, что не заметил сарказма. Он пропустил Уинкотта в лифт,
вошел следом и хмуро спросил:
— Почему убрали охрану? Все полицейские и сотрудники службы
безопасности как сквозь землю провалились.
— Дополнительная охрана, нанятая отелем, освобождена от своих
обязанностей. Служба безопасности отеля на месте, но они всегда стараются не
афишировать свое присутствие. Мы поймали преступника, и потому нам нет нужды
держать здесь полицейских. Должен сказать, все вздохнули спокойнее: для
репутации отеля и спокойствия его служащих не слишком хорошо, когда на
каждом углу маячит вооруженный человек с мрачным лицом.
— Мне это не нравится, — пробормотал Алек, когда они вышли на
нужном этаже.
— Знаю. Ты надеялся, что он сразу сознается, да? Но вот что я тебе
скажу: даже если бы он подписал признание, ты все равно продолжал бы
сомневаться в том, что он именно тот, кто нам нужен.
— Почему меня не пускают на допрос? Я хотел бы задать этому типу пару
вопросов.
— Велено все делать по правилам, а значит, мы не имеем права его и
пальцем тронуть.
— А ты решил, что я собираюсь выбить ему зубы?
— Конечно. К
...Закладка в соц.сетях
