Жанр: Любовные романы
Когда придет весна
...имер, медведи, другие хищники... и хищники...
Она сделала паузу, набрала побольше воздуха и повернула голову набок, чтобы ему было удобнее. От сладкого, теплого
дыхания Коула по телу Джессики пробегала дрожь. Она понимала, что надо остановить Коула, и пообещала себе, что так и
сделает, но... немного погодя.
- Хищники? - спросил он.
- Да, много хищников.
- Где?
Она потеряла мысль:
- Не знаю. Где-то... Он тихо рассмеялся:
- Так я тебе нравлюсь?
Он медленно повернул девушку к себе, не выпуская из объятий. Джессика обняла его за шею, и он, порывисто прижав
девушку к себе, жадным ртом припал к ее губам. Его язык проник внутрь и несколько долгих минут наслаждался ее
восхитительным ртом. Как чудесно они подходили друг другу! Она словно была создана именно для него: чувственная,
ласковая, любящая.
И она невинна. Вспомнив об этом, он мгновенно пришел в себя. Коул не мог сразу отпустить Джессику, а лишь перевел
дыхание. Потом еще раз пылко поцеловал и наконец отпустил ее.
Но она не хотела его отпускать. Дрожа от желания, Джессика целовала Коула со всей накопившейся страстью. Она будто
повторяла его поцелуй - сначала робко, потом смелее. Он снова обнял ее и застонал, когда ее нежный язык коснулся его
языка.
Боже, до чего она хороша! Ее раскованность потрясла Коула, он понимал, что, стоит ему проявить настойчивость,
девушка отбросит сомнения. Она слишком невинна, чтобы опасаться последствий. Но хотя бы один из них должен подумать
о завтрашнем дне и остановиться.
Коул убрал ее руки со своей шеи и отступил назад.
- Мне не надо было этого делать, - хрипло проговорил он.
Сквозь пелену тумана Джессика смотрела, как он отдаляется от нее.
- А я рада, что ты так поступил. Мне хотелось узнать, что это за ощущение...
Коул снова повернулся к ней:
- Джессика, я не... подопытный кролик. Увидев гнев в его глазах, она шагнула к нему.
- Но я так давно хотела поцеловать тебя...
- Ну ладно. Больше такое не повторится.
- Почему?
Он не мог поверить своим ушам.
- А ты знаешь, к чему ведут поцелуи? - возмутился Коул.
Джессика медленно кивнула:
- Знаю. Но я никогда...
Он резко оборвал ее, потому что даже разговор на эту тему вызывал у него страстное желание снова обнять ее, а если бы
он так поступил, то уже не смог бы остановиться.
- Нам надо держаться друг от друга подальше. Ясно?
Она кивнула, но потом покачала головой:
- Господи, как же это можно сделать? Мы же вместе едем!..
- Не распускай руки.
Он вдруг хрипло рассмеялся. Никогда еще он не говорил таких слов женщине и сам не мог поверить, что говорит их
Джессике. Неужели значок делает его столь благородным?
Джессика сложила руки на груди.
- Как хочешь, буду счастлива помочь тебе. Он неожиданно разозлился:
- Я хочу сорвать с тебя одежду! Хочу бросить тебя на землю и делать все, о чем я мечтаю!
Ее глаза расширились.
- Ты мечтаешь обо мне?
- Да, Джесси.
- Я тоже мечтала о тебе. Коул, а ты хочешь заниматься со мной любовью?
- Нет, не любовью, - поправил он, - а сексом. Чувствуешь разницу? Если мы переспим с тобой, то завтра утром ты
поймешь, какую ошибку совершила. Потом будешь жалеть всю жизнь.
Джессика почувствовала нарастающий гнев.
- А ты? Тоже поймешь, что это ошибка?
- Конечно.
- И тоже всю оставшуюся жизнь будешь жалеть?
- Да, буду жалеть. Но не так долго. Ну, дошло до тебя? Для меня это не так много значит.
Она посмотрела на пистолет на земле, подняла его и прошла мимо Коула.
- Из всех самовлюбленных...
- Я не обманываю тебя, Джесси. Большинство мужчин готовы солгать, только бы заманить женщину в постель.
- Такую, как я?
Он дошел за ней до костра.
- Да. Как ты. Невинную, чистую и очень соблазнительную, черт побери! Обладая таким прекрасным телом, ты не
можешь позволить себе быть наивной. Это опасно и глупо.
- Ага, значит, я глупая! Да будет тебе известно: неопытность не означает глупость.
Она бросила пистолет на постель и стала сверлить его взглядом:
- Хорошо. Ответь на один вопрос, Коул. И больше никогда не будем говорить на эту тему.
- Какой вопрос?
- Почему ты так уверен, что я стану жалеть всю оставшуюся жизнь? Потому что я женщина или потому что глупая?
- Хочешь сказать, ты не будешь жалеть? Джессика молчала.
- Конечно, будешь! - решительно заявил он. - Женщина всегда хочет привязать к себе мужчину.
- Привязать?
- Ну да. А мужчинам этого не надо.
- Значит, женатые мужчины - это те, кого поймали за хвост и силой притащили к алтарю?
Коул подумал и решил, что образ совершенно точный.
- Возможно, и так.
- А твоего зятя принудили жениться на твоей сестре?
Коул забыл, что рассказал ей о своей семье.
- Ты имеешь в виду Мэри Роуз и Харрисона? - Прежде чем она что-то добавила, он покачал головой: - Нет, Харрисон
хотел на ней жениться.
Джессика села и начала расшнуровывать ботинки. Стоя, он наблюдал за ней, пытаясь вспомнить, с чего у них начался
спор.
- Слушай, Джесси. Я хочу сказать...
- Что ты не желаешь никаких привязанностей и обязательств.
- Совершенно точно! - почти выкрикнул Коул.
- Ну держись, Коул. Я тоже этого не хочу, - прошептала она. - Я не собираюсь выходить замуж. И никогда не выйду,
- добавила она громко.
- Когда-нибудь выйдешь, - предсказал он и нахмурился.
- Потому что так жить будет легче?
Он растянулся на постели, уставился на звезды и ответил:
- Легче. Да и Калебу нужен отец.
- Нам с сыном не нужен никакой мужчина. Я не собираюсь создавать образцовое семейство. О, ты меня так злишь,
Коул! Как большинство людей, которые хотят насильно навязать свое мнение другим.
- Но ведь трудно одной воспитывать ребенка!
- Трудно. Но я счастлива... Я говорю искренне. А выйти замуж только потому, что так делают все, так требуют правила,
- настоящее несчастье. И кого в этом несчастье потом винить, кроме себя?
- Какие правила? Почему ты об этом заговорила? Объясни, Джессика.
- Ну как только узнают, что я не замужем и никогда не была, сразу начинают считать Калеба внебрачным ребенком. И
тогда...
- Ну, ну... дальше?
- Пытаются поставить меня на место. Коул внимательно посмотрел на Джессику.
- Как это? Приведи-ка пример.
Она пожала плечами, притворяясь, что ее нисколько не волнуют чужие наветы и выпады.
- Мы с Грэйс что-то покупали в магазине, и продавщица кинула мне тряпку прямо в лицо, когда узнала, что я не
замужем. Калеб был со мной, а Грэйс сказала, что это мой сын.
Коул пришел в негодование:
- И что ты сделала?
- Вывела Калеба на улицу.
- Жаль, ты не дала ей тумака.
Она улыбнулась.
- Я хотела. Но не позволила себе: сын не должен видеть дурное поведение матери. Грэйс с ней разобралась, - добавила
Джессика и, прикрыв рот рукой, хихикнула. - О, я наблюдала в окно!
Коул улыбнулся, предвкушая что-то очень смешное.
- Что же она сделала?
- Грэйс схватила с прилавка линейку и прижала женщину к стене. Она не ударила ее, нет, но отчитала как следует. Когда
она закончила, продавщица рыдала. Я хохотала от души. Ты бы видел эту сцену! Маленькая Грэйс...
- Но ведь обидно, согласись?
- Грэйс - моя первая настоящая подруга в жизни, - прошептала Джессика. - Я для нее готова на все.
- И она для тебя?
- Да, - кивнула Джессика. - А у тебя есть близкие друзья?
- Моя семья. У меня прекрасные отношения с братьями. Иногда, правда, они сводят меня с ума, но я убью любого, кто
хоть пальцем тронет кого-то из них.
Джессика представить себе не могла, что это такое - иметь братьев, и взмолилась, чтобы Коул рассказал ей о жизни в
большой семье. Она изумилась, Узнав, что все они - его братья, сестра и мать - не являются кровными родственниками.
Целый час Коул вспоминал о своем детстве и отрочестве. В его прошлом было много смешного и печального. По теплому
сиянию глаз и по голосу Джессике стало ясно, как крепко и преданно он любит свою семью. Когда он замолчал, она вдруг
остро ощутила собственное одиночество. Так захотелось принадлежать кому-то, быть любимой...
- Мы соединились вместе, чтобы стать одной семьей, - сказал Коул. - Никто из нас никогда не бросит другого. А ты,
наверное, думаешь, что такого не бывает? Что все бросают родных людей и никто никому не нужен?
- Да, мой жизненный опыт научил меня никому не верить.
- А как же подруга, Грэйс?
- О, ей я верю!
- А Ребекке веришь?
- Я плохо ее знаю, но, наверное, могла бы ей доверять. Она была добра и ко мне, и к Калебу.
- Да, вы трое очень преданны друг другу.
- Во всяком случае, никто из них не заявил мне, что Калеб - незаконнорожденный ребенок, - заметила она. Джессика
села на постели и потянулась. - Когда мы с Грэйс собрались ехать в Денвер, я решила всем говорить, будто осталась
вдовой. Кому какое дело, верно?
- Но одна ложь обычно тянет за собой другую. Другая - третью. Представь себе, как вы все запутали, солгав, что
каждая из вас была свидетельницей ограбления в банке и сидела под столом. Если бы вы сразу сказали правду репортеру,
поместившему на первой странице свое сообщение, ваша жизнь оказалась бы намного легче. Судья не потребовал бы везти
вас всех в Блэкуотер. Вы с Грэйс уже были бы в Денвере.
- Я же сказала тебе: я свидетельница, - напомнила Джессика Коулу. - Выходит, Грэйс и Ребекка тоже едут в
Блэкуотер?
- Они на пути туда.
Джессика пришла в смятение:
- Почему ты мне раньше не сказал?
- Ты занималась сыном. Тебе хватало беспокойства и без того.
- А почему судья хочет видеть троих? Я сказала тебе: я свидетельница. Я была в банке, сидела под столом и все видела.
- Да, но то же самое заявили и Грэйс с Ребеккой.
- Этого не может быть! - воскликнула Джессика.
- Вы трое сказали, что прятались под столом.
- Нет!..
- Да, - возразил он.
- Нет ничего удивительного, что ты мне не поверил... И не позволил рассказать, что случилось. Я ведь пыталась...
- Зачем мне слушать новую ложь?
Джессика вздохнула, пытаясь успокоиться. Коул Действительно имел полное право не верить ее словам. Она ведь солгала
ему.
- Почему Грэйс и Ребекка сказали, будто они были?
- Ты меня спрашиваешь?
- Грэйс, должно быть, считает необходимым меня защитить... Она знает, что и я делаю то же самое для нее. Но
совершенно не понимаю, зачем врать Ребекке?
- Она-то не врала, Джесси. Она наша свидетельница. А теперь давай-ка спать. Я устал, и у меня нет настроения
продолжать спор.
Джессика легла на бок, лицом к огню. В голове теснились вопросы. Коул слишком уверенно заявил, что Ребекка - их
свидетельница. Как же так?
- Коул?
- Ну что еще?
- Я видела человека на крыше магазина в Рокфорд-Фоллз... Он убил мистера Йорка. Я еще хотела его застрелить, но
уронила пистолет...
- Помню. И что?
- Я и раньше видела его.
Коул устало вздохнул:
- Где ты его видела?
- В банке. Это Джонсон. Мистер Джонсон. Я видела, как он убивал невинных людей.
Глава 30
Она рассказала ему все. Вспомнила каждое слово, каждую шутку, каждый крик в той последовательности, в какой
происходили события, начиная с того момента, как у нее развязался шнурок. При этом ее глаза оставались сухими, а голос
ровным. Она слишком спокойна, подумал Коул. В ее голосе отсутствовали эмоции. Он не задал ей ни одного вопроса, только
слушал. Закончив говорить, Джессика встала и направилась к озеру.
Коул поднялся и пошел следом. Джессика стояла, обхватив себя руками. Он попытался ее обнять, но она отстранилась: -
Не надо.
Не обращая внимания на протест, он встал перед Ней, закрыв вид на озеро, и привлек к себе.
- Не надо меня успокаивать!.. - сердито заявила она. Это было первое проявление чувств с того момента, как она
начала рассказывать правду.
- Надо, - прошептал он ласково.
Джессика вырывалась, и наконец Коул отпустил ее.
- Я оказалась трусихой, ничего не сделала. Я позволила всему этому ужасу случиться, просто смотрела.
Она глубоко вздохнула, чтобы совладать с собой, вытянула руку вперед, словно удерживая Коула на расстоянии.
- Ну хорошо, допустим, ты должна была как-то помешать им. Но что бы ты сделала?
Джессика покачала головой:
- Не знаю. Я так испугалась, что не могла думать. Боже мой, когда они ворвались в банк... я заволновалась о своих
деньгах, а надо было...
- Что надо было? - настойчиво спрашивал Коул. - Что ты могла сделать? Могла бы умереть вместе с Франклином и
всеми остальными. Поэтому ты чувствуешь себя виноватой? Ты жива, а они нет? Надо было выползти из своего укрытия,
встать вместе с другими на колени, и пусть бы негодяи убили и тебя?
- Нет, но... если бы я закричала, кто-то услышал бы... на улице...
- Ну хватит! - Он обнял ее и обрадовался, что на сей раз она не противилась. - Ты ничем не могла помочь
несчастным.
- А ты бы мог? - прошептала она.
- Может быть, - согласился Коул. - Если бы у меня было оружие. Но я мог бы и умереть, не справившись со всеми.
- И все-таки ты попытался бы, а я не сделала ничего.
- У тебя было оружие?
- Нет, но...
- Ничего, черт побери, ты и не могла сделать! Ты сама это понимаешь в глубине души.
Джессика крепко прижалась к маршалу:
- Я хочу...
- Что, дорогая? - спросил он и поцеловал в макушку.
Она уткнулась ему в шею и закрыла глаза. Сегодня ей так нужна его сила. Его утешение и любовь...
- Тебе лучше поспать, - сказал он и, подняв на руки, осторожно понес к костру, уложил на постель и опустился на
колени рядом. - Все будет в порядке, - произнес Коул не столько для нее, сколько для себя. Эти слова прозвучали как
заклинание.
Он хотел лечь на свою постель, но Джессика схватила его руку.
- Спи рядом со мной, - прошептала она. Внешне он никак не отреагировал на ее просьбу, однако внутри у него все
оборвалось.
- Нет, - ответил он хриплым голосом, но вспыхнуввшее желание захлестнуло его горячей волной.
В свете костра ее волосы стали золотистыми, и он мечтал запустить пальцы в шелковистую копну, Ощутить ее нежное
тело...
- Ни в коем случае!
- Ну побудь со мной немножко. Я не хочу быть одна.
- Ты не одна. Я в двух шагах от тебя. Лучше этого не делать.
- Почему?
- Тебе нужны объяснения? Я хочу лечь рядом с тобой, но наверняка не усну...
- Ты хочешь заняться со мной любовью?
- Черт побери, да!
Глаза его стали глубокого синего цвета, а рука, до которой она дотронулась, сжалась в кулак.
- Ну, если ты не хочешь, тогда ладно... Я не настаиваю. - Она отпустила его ладонь и повернулась на другой бок. -
Спокойной ночи, Коул.
Коул не двинулся. Он замер на коленях, борясь с собой. Эта борьба, казалось, длилась вечность, но он сдался.
Он лег рядом с Джессикой, закрыл глаза и попытался представить, что ее здесь нет.
Он не коснется ее. Ни за что! Разумеется, у него достаточно силы воли, чтобы держать себя в руках. Она сама толкает его
на этот поступок, не понимая, что делает с ним. Но Джессика нуждается в нем. Правда, не в физическом смысле... просто
чувствует себя одинокой, ей необходимо человеческое участие.
Как же ему трудно! Ее волосы щекотали ему нос. Когда он убрал их с лица, Джессика повернулась, взяла его руку и
положила себе под голову, как подушку. От нее пахло розами, и Коул вдруг вспомнил про дом. Он схватился за это
воспоминание, как за спасительную соломинку. Он станет думать о том, что намерен сделать, вернувшись... Увы, это ему не
удалось.
- Джесси, пять минут. Я побуду с тобой только пять минут. - Коул скорчил гримасу, услышав свой собственный голос.
Джессику ничуть не задела его резкость. Она придвинулась поближе и спиной прильнула к нему. Холодный пот прошиб
Коула. Это же сущий ад! Быть рядом с женщиной, которую жаждешь, и... не трогать ее. Успокаивало только одно: ничего
хуже быть уже не может.
Но он ошибался. Она зашевелилась, и перед глазами у него запылало пламя.
- Не двигайся, - приказал он. - Спи. Она потянулась за его другой рукой и обвила ею свою талию. Он больше не мог
сдерживаться и стиснул ее. Рука его оказалась между холмиками грудей, неестественно, он развел пальцы и коснулся ее...
Он пообещал ей пять минут. Он, наверное, спятил, но не важно: слово дано. Коул стал считать секунды. Господи, помоги
ему продержаться еще целую минуту и не поцеловать ее! Казалось, эта минута длится целую жизнь. А он и хотел быть с ней
жизнь.
Пришедшая в голову мысль ошарашила Коула Клейборна. Он вдруг понял, что постоянно гнал ее от себя, но в глубине
души знал о существовании такой мысли и, более того, принимал ее. Он даже мог назвать момент, когда полюбил Джессику
Саммерз. Это произошло в миг, когда мерзавец Джонсон, засевший на крыше магазина, пытался ее убить. Никогда раньше
Коул не испытывал такого гнева. Он со всех ног кинулся к Джессике, в паническом ужасе оттого, что не успеет добежать
вовремя. А возможность потерять ее навсегда испугала до смерти. Тогда он подумал, что им руководит гнев, а не любовь. Он
боялся настоящей любви, не хотел ее. Но и отпускать Джессику он тоже не хотел. Ни за что!
Кажется, нет ничего естественнее, чем целовать ее плечо, шею, ухо, а он твердил себе: прекрати мучение. Интересно, пять
минут прошло? Может, Джессика уже спит? Он отчаянно цеплялся за эту надежду, как падающий со скалы за брошенную
веревку.
Джессика снова повернулась в его объятиях. Теперь они лежали лицом друг к другу.
- Не двигайся, - приказал Коул.
- Я хочу поцеловать тебя и пожелать спокойной ночи.
Сердце его воспарило от робкого, нежного шепота.
- Нет! - резко ответил он.
- Ну пожалуйста.
Он вздохнул и уткнулся ей в волосы.
- Если ты меня поцелуешь, клянусь, я уже не остановлюсь. Так что отстань от меня и спи.
Но вопреки произнесенным словам он снова уткнулся ей в шею. Ему очень нравилось прикасаться губами к ее коже,
чувствовать ее ответную реакцию.
Джессика полежала неподвижно несколько секунд, а потом, не думая о последствиях, погладила Коула по лицу, заглянула
глубоко в глаза и обняла.
- Я хочу провести эту ночь с тобой... Только одну ночь.
- Джессика... - прошептал он. В его голосе слышалась боль. - Ты сама не понимаешь, что говоришь. Завтра ты
пожалеешь.
- Ты мне нужен, Коул. Люби меня сегодня.
Больше он не мог проявлять благородство. Он стал жадно искать ее губы, в отчаянии понимая, что больше не в силах
владеть собой. Желание обладать ею стало неодолимым. Коул долго целовал ее, ласкал грудь сквозь одежду, а она
расстегивала его рубашку.
- Не спеши, дорогая, - прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. - А то я...
В первый для нее раз ему хотелось быть совершенством. Но ее близость так возбуждала Коула, что он не в силах был
следовать собственным намерениям, руки его тряслись, когда он снимал с нее одежду. Опустив вниз бретельки рубашки и
увидев великолепную грудь, он застонал от вожделения. Когда же он вытянулся рядом с ней, ощутив всем телом ее атласную
кожу, то ощутил безумный восторг.
Ее томные вздохи приводили его в исступление. Джессика ласкала его пылко, без оглядки, а когда ее ноготки впились ему
в спину и бедра, Коул подумал, что сейчас умрет.
Он целовал каждый дюйм ее тела, заставляя Джессику стонать и приходя в восторг от/ее стонов. Он ласкал ее самые
интимные уголки и забыл обо всем на свете, когда она попросила его не Останавливаться...
- Коул, Коул... - страстно шептала она под натиском неожиданных, незнакомых ощущений, умоляя взять ее, но ему
хотелось продлить сладкую муку, дождаться того момента, когда Джессика уже не почувствует боли.
- Посмотри на меня, - просил Коул дрожащим, хриплым голосом. - Запомни это навсегда.
- Пожалуйста...
- Повтори! - потребовал он, пронзая ее горящим взглядом.
- Навсегда! - произнесла она.
Их губы сомкнулись, он поцеловал ее и сделал ее своей навечно. Уткнувшись лицом в ее ароматные волосы, он закрыл
глаза. Коул Клейборн стал принадлежать Джессике Саммерз.
Она оказалась именно такой, какой он рисовал ее в своих мечтах. Настоящим совершенством... Он услышал ее крик,
почувствовал ее боль и замер, давая Джессике время привыкнуть к нему, шепча бессмысленные, ласковые слова.
Ну как такое может быть - и больно, и чудесно одновременно? Джессика хотела просить его остановиться и в то же
время боялась, что он ее отпустит...
- Сейчас боль пройдет, - выдохнул он ей в ухо.
Джессика услышала его прерывистое дыхание, обняла его за шею и от легкого движения внутри себя испытала
незнакомый взрыв удовольствия. Она подалась навстречу Коулу, и он застонал. Она поняла: Коулу нравится то, что она
делает.
Он осторожно отстранился от нее.
- Ты перестанешь меня дразнить? - воскликнула она.
Он рассмеялся гортанным смехом:
- Я боюсь сделать тебе больно.
- Перестань! Я хочу...
Он заставил ее замолчать поцелуем. Он был просто потрясен Джессикой, такой открытой, непосредственной в своем
желании. Она отдавалась ему всем сердцем, дарила всю себя без остатка. И его собственная любовь к ней затопила его,
накрыла с головой.
Ему хотелось, чтобы наслаждение длилось как Можно дольше, он стал двигаться медленнее, но она сопротивлялась,
ускоряя темп, и их охватил настоящий пожар.
Их страсть была дикой, свободной, ничуть не похожей на испытанную им прежде. Коул чувствовал, как нежная плоть
Джессики сжимается вокруг него, слышал, как она выкрикивает его имя, а когда понял, что она достигла пика удовольствия,
он дал волю и себе.
Коул сдался ей целиком: телом, сердцем, душой. Джессика тихо плакала. Он ощутил на плече горячие слезы, поднял
голову и взглянул на нее.
- Тебе больно? Да, дорогая? - Коул осуждал себя за несдержанность. Ведь это у нее в первый раз, надо было быть
нежнее, заботливее... - Джессика, ну скажи что-нибудь.
Волнение в его голосе вернуло ее к реальности. Она открыла глаза и посмотрела на Коула. В его взгляде были тепло и
тревога. Она задрожала от прилива чувств.
- О нет, нет... Это было замечательно!
Он довольно улыбнулся. Боже, какая она красавица! Глаза блестят от страсти, опухшие от поцелуев губы алеют. Похоже,
она счастлива. Разве можно не любить такую девушку?
- Да, замечательно, - сказал он устало и лег рядом. - Но...
Она закрыла его рот рукой.
- Никаких сожалений, - прошептала она.
- Никаких, - согласился он.
Она положила голову ему на плечо. Увы, ничто не длится вечно. Она закрыла глаза, чтобы не заплакать. Как ей хочется
верить ему! Да, он любит ее, она знает, до завтрашнего дня, до послезавтрашнего, ну, может, будет помнить о ней еще год...
А в конце концов неизбежно забудет ее.
- Я люблю тебя, - прошептала она. - Навсегда.
Итак, она соблазнила его. Стоя у кромки воды, Джессика честно призналась в этом себе. В следующее мгновение она
сделала еще одно открытие, потрясшее ее: она не жалеет о происшедшем. На всю жизнь она сохранит память о его
прикосновениях, о ласковых словах. Этого будет достаточно.
Коул подошел сзади и обнял девушку за талию, поцеловал в плечо. В ту же минуту, как прикоснулся к ней, он
почувствовал: что-то не так. Джессика напряглась.
- Скажи, в чем дело.
- Утро. Вот в чем дело.
- Ты должна была сказать доброе утро, а не просто утро, - поправил ее Коул, поворачивая к себе лицом.
Она уклонилась от поцелуя.
- Джесси, в чем дело?
- Ночью...
Она умолкла, а он поднял ее лицо поближе к себе, чтобы уловить ее настроение. Она была не такой, как всегда, и ему
казалось: он понимает почему.
- Ты жалеешь, да?
Она яростно замотала головой:
- Нет, я никогда ни о чем не жалею.
Он рывком притянул ее к себе и хотел поцеловать, но она отвернулась, и его губы коснулись ее уха.
- Пожалуйста, не усложняй. И так все слишком сложно, - взмолилась она. - Это была наша последняя ночь.
- Но ведь мы с тобой теперь навсегда?..
Она с трудом отвела взгляд, мысленно приказав себе не отступать от принятого решения.
- Сейчас нам надо ехать, а то опоздаем на поезд.
Коул не двинулся с места. Он стоял, держа ее, терпеливо ожидая, когда наконец она посмотрит на него.
- Мы не тронемся с места, пока не скажешь, что происходит в твоей голове.
- Все кончено, Коул. Сейчас нам надо... мы должны... ехать дальше.
До него наконец дошло.
- Ты не веришь ни одному моему слову, ничему, что я сказал тебе ночью, да? В этом все дело? Ты думала, я говорил про
любовь просто так, чтобы ты разрешила мне с тобой переспать?
- Я хотела тебя. А ты хотел меня.
- Так и было.
- Я ни о чем не жалею. Нисколько. Но мне не нужны обязательства от тебя, и не жди их от меня, Коул Клейборн.
Он не поверил своим ушам и строго воззрился на нее.
- Ты не хочешь от меня никаких обязательств?
- Да.
- Черт...
Она отвернулась и побежала к лошадям, Коул пошел за ней и подсадил в седло. Заметив ее гримасу, он спросил:
- Сможешь ехать верхом?
- Да, конечно.
- Джесси, я знаю, тебе было больно из-за меня...
- Сейчас все в порядке.
Она немного покраснела, и он слегка смягчился. До чего она милая, любимая и... сердитая. Рука Коула задержалась на ее
бедре.
- Пожалуйста, посмотри на меня. Джессика медленно перевела на него взгляд. Она понимала: своей нежностью он
пытался растопить ее решимость. Джессике захотелось броситься к нему в объятия и никогда больше не отпускать Коула от
себя.
- Да? - спокойно спросила она.
- Ты меня любишь?
Он стискивал ее бедро, пока она наконец не ответила:
- Я не буду тебе врать, Коул. Я люблю тебя, но...
Он перебил ее:
- Скольким мужчинам ты уже говорила, что любишь их?
- Ни одному я не говорила ничего подобного...
Коул ухмыльнулся:
- Хорошо. Вот это я и хотел узнать. Неторопливой походкой он отошел от нее, ловко вскочил в седло, взял поводья и
подъехал к ней, а потом, прежде чем она успела его предостеречь, обнял за шею и привлек к себе. На этот раз он поцеловал
ее властно и крепко.
Когда Коул наконец поднял голову и увидел мечтательное выражение ее глаз, он удовлетворенно кивнул.
- Послушай меня, женщина! Я хочу, чтобы вот так меня целовали каждое утро. По правде сказать, хочу-то я гораздо
большего, но начнем с поцелуев.
- Надолго ли, Коул?
Она даже сама не поняла, что высказала мысль, мучившую ее.
- До конца нашей жизни. Предупреждаю: твоя изнь может оказаться очень короткой, если у тебя в голове бродят такие
сумасшедшие мысли.
- Откуда тебе знать, о чем я думаю?
- Мне все ясно. Глядя на тебя, я будто
...Закладка в соц.сетях
