Жанр: Любовные романы
Две розы
...йствовала в одиночку. Я был бы
рад рассказать вам больше, леди Виктория, но мы до сих пор не располагаем полной
информацией. Если бы Лидия была жива, возможно, нам бы удалось вывести ее на чистую
воду.
- У этой женщины были безукоризненные рекомендации, - вставил лорд Эллиот и еще
больше помрачнел.
- Теперь нам известно, что она избавилась от вас, миледи. Похоже, в последнюю
минуту у нее сдали нервы. У нее не было других источников дохода, помимо жалованья.
Полиция обнаружила ее в квартире, которую она снимала в доходном доме. Она была
задушена. Скорее всего, придя домой, она наткнулась на воров, которые орудовали в ее
комнатах.
Внезапно Эллиот резко встал.
- Ну хватит о прошлом. Джордж, я подпишу эти бумаги завтра.
Мэри Роуз видела, что он сильно расстроен.
- Ты не хочешь покататься верхом, отец? - спросила она, стараясь отвлечь его от
неприятных мыслей.
Лорд Эллиот с радостью согласился. Мэри Роуз, извинившись, поднялась к себе в
спальню, чтобы переодеться в костюм для верховой езды, и увидела, что Харрисон,
сгорбившись, сидит за столом и по-прежнему листает какие-то старые бумаги.
- Я познакомилась с Макферсоном, - сказала она, закрыв за собой дверь. - Ты уверен,
что столь утонченный и застенчивый человек может организовать похищение?
Харрисон потер затекшую шею, потянулся и встал.
- Черт побери, я теперь ни в чем не уверен. Дуглас говорил, что он видел человека в
вечернем костюме, а Макферсон в тот вечер как раз собирался с друзьями в театр.
- Вечером все так одеваются.
- Только не наемные сотрудники.
Мэри Роуз вздохнула.
- Ты ищешь какие-то несоответствия в документах на пожертвования, верно? -
осведомилась она. - Ну и как, нашел что-нибудь?
- Здесь упоминается почти дюжина организаций, о которых я никогда не слышал. Надо
будет проверить, действительно ли они существуют.
- Разве это так важно?
- Ты это серьезно?
- Но это уже становится навязчивой идеей, Харрисон. Полиция не смогла обнаружить
никакой ниточки, связывающей Макферсона с няней, почему же ты считаешь, что это
удастся тебе?
- Потому что никто из полицейских не говорил с Дугласом, - последовал ответ.
- На свете тысячи похожих друг на друга людей. Взгляни в зеркало. Ты же просто
извелся! Так не может больше продолжаться. Каждую свободную минуту ты корпишь над
этими документами! Почему это?!
Харрисон не знал, как объяснить, чтобы жена поняла его.
- Я должен покончить с этим раз и навсегда, - в конце концов коротко сказал он.
В его голосе чувствовалось раздражение, и Мэри Роуз решила не обижаться, зная, что
всему виной его усталость.
- Завтра ты уезжаешь? - спросила она.
- Да.
- А сейчас ты куда? - поинтересовалась она, когда муж потянулся за пиджаком.
- В контору, дорогая. Не волнуйся.
- Я хотела поговорить с тобой о нашем будущем. У тебя найдется время сегодня
вечером?
- Постараюсь выкроить, - пообещал он.
Мэри Роуз невольно пришло в голову, что Харрисон становится таким же
нетерпеливым и нервным, как ее отец, когда она начинает интересоваться событиями давно
минувших лет.
Харрисон, поцеловав ее на прощание, удалился. Он должен раскрыть тайну до конца.
Это его долг перед Эллиотом. Ведь лорд был так добр к его отцу!
На следующий день Мэри Роуз случайно оказалась поблизости от входной двери в тот
самый миг, когда прибыла почта. Ей так хотелось выяснить, нет ли в ней писем от ее
братьев, что она чуть не выхватила всю корреспонденцию из рук дворецкого. Разумеется,
она сразу узнала на одном из конвертов почерк Адама и вскрикнула от радости. Затем она
заперлась в своей комнате, чтобы без помех прочитать письмо.
Адам удивлялся по поводу того, что она не пишет. Неужели она не в состоянии
выкроить минутку, чтобы черкнуть им несколько строк?
Мэри Роуз пришла в ужас, узнав, что братья не получали ее весточек. Интересно,
почему? Неужели их перехватывали прямо здесь? Нет, конечно же, нет. Ее родственники не
способны на такую жестокость.
Мэри Роуз тут же написала ответ, запечатала конверт и сунула его в карман. В это
время в комнату вошла Анна-Мария.
- Куда вы собрались, миледи? Разве вы забыли, что сейчас начнутся уроки?
- Думаю, если я разок не послушаю, как надо вести домашнее хозяйство, моя тетушка
не слишком расстроится, верно? - с улыбкой ответила Мэри Роуз. - Вы не могли бы
прислать ко мне Элеонору?
- Она помогает леди Лилиан с приглашениями. Но если вы настаиваете...
- Не нужно, - ответила Мэри Роуз.
Элеонора явно собиралась стать незаменимым человеком для тетушки Лилиан. Мэри
Роуз была рада, что ее подруга так хорошо ладит с теткой, поскольку та волей-неволей
ослабляла свой контроль за племянницей.
- Неплохо бы немного прогуляться. Пойдешь со мной?
Анна-Мария с готовностью кивнула. Мэри Роуз пригласила ее с собой не без умысла -
она задумала отправить братьям телеграмму, что с ней все в порядке, и хотела, чтобы
Анна-Мария помогла ей найти телеграф. Кроме того, она решила попросить девушку еще об
одном одолжении.
- Ты ведь бываешь свободна по средам в первой половине дня? - спросила она.
- Да, миледи, - ответила Анна-Мария. - А также утром по субботам.
- Ты меня очень обяжешь, Анна-Мария, если в эти дни будешь отправлять мои письма.
Просьба Мэри Роуз явно удивила девушку, но она согласилась помочь ей и пообещала
не говорить об этом никому.
- Вы по каким-то причинам не доверяете слугам, миледи?
- Дело не в этом. Просто я не хочу, чтобы мои письма... затерялись. Когда я начинаю
рассказывать о своей семье в Монтане, отец расстраивается. Если он увидит мои письма на
столе в холле, это его травмирует.
- И ваших тетушек тоже, - кивнув, добавила Анна-Мария.
Мэри Роуз, обдумав план действий, почувствовала себя намного лучше. Она то и дело
улыбалась, вспоминая весточку Адама.
Время летело быстро. Наступила зима. Жизнь Мэри Роуз в Англии день за днем
проходила одинаково, по ставшему уже привычным распорядку. Она специально
задерживалась в фойе, выжидая момент, когда прибудет почта, и внимательно следила за
тем, чтобы письма, адресованные ей, случайно не попали к кому-то другому. Дважды в
неделю она через Анну-Марию отправляла собственные послания.
Привычки Мэри Роуз сильно изменились. Так, она стала позже ложиться и позже
вставать - невозможно было танцевать до полуночи, а затем подниматься с рассветом, как
она делала это в Монтане.
Она и сама разительно переменилась: с виду стала спокойной и уверенной, но
оставалась постоянно настороже. Кроме того, она никогда больше ничего не говорила, не
обдумав предварительно каждое слово. Ее родственники, не замечавшие душевного
состояния молодой леди, нарадоваться не могли. Им казалось, что переход ее к новой жизни
- становление Виктории - успешно завершен.
Мэри Роуз стала одним из столпов лондонского высшего света. Ее круг знакомств
значительно расширился. Бывали дни, когда она получала приглашения сразу на три вечера
одновременно. Она ходила на балы и званые обеды, словно на работу, переодеваясь по
десять раз на дню. Впрочем, в этом были и свои плюсы - ей некогда было переживать и
беспокоиться по поводу того, что с ней происходит.
К ее услугам было множество недоступных большинству людей удовольствий, и она в
известной мере наслаждалась роскошью, в которой внезапно оказалась. Ее отношение к
тетушке Лилиан заметно смягчилось. Когда эта почтенная женщина не говорила с
племянницей командным голосом, они весьма приятно общались. Кроме того, у тетки было
своеобразное чувство юмора. И слушая рассказы Лилиан о ее детских проделках, Мэри Роуз
от души веселилась.
Впрочем, сама она никогда не делилась с тетушкой детскими воспоминаниями,
поскольку это было бы нарушением неписаного закона, который гласил, что она никогда не
должна упоминать о своем прошлом.
Тетка любила ее, равно как и остальные родственники, в особенности отец. И в то же
время ни один из них ничего о ней не знал.
На помощь Харрисона рассчитывать не приходилось. Он редко бывал дома и потому не
мог успокоить при случае. Господи, как же ей хотелось поговорить с ним, обсудить все
проблемы, поделиться одолевавшими ее сомнениями! Однако отец заставлял Харрисона
скакать из города в город, словно блоху. Когда мужа не было дома, Мэри Роуз сжимала в
руке свой медальон. Ощущение связи с мамой Роуз и братьями действовало на нее
успокаивающе.
Легче всего было бы обвинить во всех ее несчастьях Харрисона. Но, с другой стороны,
Мэри Роуз не представляла себе свою жизнь без него. Впрочем, ее супруг тоже был истерзан
переживаниями: она все читала по глазам и без устали повторяла себе, что хорошая жена
должна проявлять по отношению к мужу больше понимания.
Мэри Роуз получила письмо от мамы Роуз в понедельник, а на следующий день пришла
записка от Трэвиса. Он сообщал, что братья Клэйборны готовятся к весеннему клеймению
скота, потому что снег в этом году стаял рано и все дороги уже почти подсохли. В
постскриптуме Трэвис добавлял, что с Корри все в порядке - по крайней мере, ему так
казалось. Как и было договорено, он оставлял на поляне корзину с припасами. Корри,
однако, не позволяла ему приближаться к хижине, и Трэвис чувствовал себя круглым
идиотом, когда ему приходилось во весь голос зачитывать ей письма Мэри Роуз.
В то время, как братья Клэйборны готовились к сезону клеймения, английские
родственники Мэри Роуз собирались переезжать в загородный дом лорда Эллиота на все
лето. Туда также были приглашены тетушка Лилиан и ее любимица Элеонора. Мэри Роуз
понятия не имела о том, когда в загородное поместье лорда сможет приехать ее муж.
Происходящие с ней перемены пугали ее все больше и больше. Она хорошо помнила
слова Харрисона: если человек теряет частичку самого себя, в конце концов он потеряет
всего себя. Не означает ли это, что он утратит абсолютно все?
Мэри Роуз понимала, что не сможет вечно делать вид, будто все в порядке, - рано или
поздно произойдет взрыв. И вскоре ей представились два случая в этом убедиться.
Первый инцидент возник случайно. Мэри Роуз ходила взад и вперед по фойе в
ожидании почты, когда по лестнице поспешно спустилась Элеонора.
- У меня замечательные новости, Виктория, - крикнула она. - Леди Лилиан хочет,
чтобы я стала ее помощницей. Она считает, что мои организаторские способности - это
именно то, что ей необходимо. Ей уже давно нужен кто-то, кто будет работать с ней
постоянно. Она даже пообещала найти мне мужа. И я уверена, что она это сделает. Твоя тетя
добьется всего, стоит ей только захотеть. Она сказала мне, что я для нее все равно что дочь.
Да-да. Разве все это не чудесно?
Мэри Роуз искренне порадовалась за подругу. Жизнь Элеонору не баловала. Что же
касается тетушки Лилиан, то она была бездетной. Речь шла о двух одиноких людях, которые
могли помочь друг другу.
- Это действительно великолепно, - сказала Мэри Роуз. - Но неужели ты никогда
больше не вернешься в... Америку?
- Меня ничто не держит в Америке, Виктория.
- А как же Кол? Разве он тебе не нравился? Элеонора взяла Мэри Роуз за руку и
улыбнулась.
- Я никогда его не забуду. Он был первым мужчиной, который меня поцеловал. Но он
никогда не женился бы на мне. Мне повезло, что я не успела отдать ему свое сердце. Кроме
того, у нас с ним в самом деле нет ничего общего. Я гораздо лучше приспособлена к жизни
здесь, Виктория. И ты тоже.
- Я буду скучать по тебе, - призналась Мэри Роуз.
- Скучать по мне? - Элеонора нахмурилась. - Ты никуда не поедешь. Мы с тобой
навсегда останемся близкими подругами. Знаешь ли ты, что твои друзья принимают меня
только благодаря твоему положению? Ты не кто-нибудь, а леди Виктория. Посмотри в
зеркало! Ты стала настоящей дочерью своего отца. Никто никогда бы не поверил, что ты
выросла не здесь. Я так горжусь тобой. И твоя тетя тоже. Она любит тебя всем сердцем,
честное слово. А теперь мне пора бежать. До переезда столько надо всего переделать!
Мэри Роуз посмотрела вслед подруге, торопливо поднимающейся по лестнице. В это
время входная дверь открылась, и вошел Эдвард. Мэри Роуз обрадовалась, что сегодня
дежурит этот молодой дворецкий, а не старший среди прислуги - Рассел.
- Эдвард, могу я переговорить с вами конфиденциально? - спросила Мэри Роуз. -
Скажите, тетя Лилиан перехватывала мои письма, которые я отсюда отправляла?
Эдвард заметно побледнел.
- Нет, леди Виктория.
"Что ж, - подумала Мэри Роуз, - мне остается лишь принять ответ слуги к сведению".
Она повернулась и пошла к лестнице, но вдруг резко остановилась, услышав, как Эдвард
произнес:
- Они от всей души желают вам только добра, миледи, особенно лорд Эллиот.
- Вы хотите сказать, что мои письма перехватывал отец?
Дворецкий опустил глаза. Воцарилось неловкое молчание.
- А я грешила на тетю, - прошептала Мэри Роуз, и в голосе ее прозвучало изумление. -
Не знаю, но я почему-то никогда не думала, что мой отец станет этим заниматься... И как
долго это продолжалось?
- С самого начала, - тихо ответил дворецкий.
- А письма, которые я писала братьям и оставляла на столе в холле, чтобы их
отправили? Он их тоже перехватывал?
- Да. Но ведь вы и так обо всем уже догадались, правда? Так что я не проявляю
нелояльности по отношению к своему хозяину?
- Нет.
- Ваш отец всего лишь следовал совету врача, миледи. Он был очень рад, когда
обнаружил, что вы перестали писать тем людям. Лорд говорил своему зятю, что
рекомендации докторов полностью себя оправдали и что вы забываете о своем прошлом.
Было ясно, что слуги знают о происходящем в доме Эллиотов гораздо больше, чем
Мэри Роуз. Молодая женщина поблагодарила дворецкого и поднялась к себе в спальню.
"Значит, отец решил, что я забыла своих братьев", - думала она. Разумеется, это было
не так. Она поблагодарила Бога за то, что у нее есть Анна-Мария. Добрая служанка делала
все необходимое, чтобы письма Мэри Роуз находили своих адресатов.
Гнев Мэри Роуз был так силен, что окончательно лишил ее способности рассуждать.
Она понимала, что прежде, чем она встретится с отцом и выяснит, почему он отнесся к ней
столь жестоко, ей необходимо преодолеть свое возмущение. Обдумав все "за" и "против",
она решила вообще не говорить с лордом Эллиотом на эту тему. Мэри Роуз боялась, что,
если она услышит еще раз, что все делалось для ее же блага, у нее начнется истерика.
Но ярость ее не проходила. Сославшись на усталость, она отказалась пойти с
остальными членами семьи в театр, как это было запланировано ранее. Вместо этого Мэри
Роуз приняла горячую ванну, однако и это не помогло. Надев халат, она протянула руку,
чтобы взять свой медальон, который она держала в коробке с причудливой восточной
резьбой, стоявшей на туалетном столике.
Коробка была пуста. Мэри Роуз осторожно прошлась по комнате, глядя себе под ноги.
Она ведь сегодня утром сняла цепочку с медальоном сразу же после того, как поднялась с
постели! Да-да, именно так. А днем она всегда хранила медальон в этой самой небольшой
коробочке.
Медальон исчез. В течение часа она перерыла всю комнату сверху донизу.
Вернувшийся домой Харрисон застал жену на коленях - Мэри Роуз заглядывала под кровать.
Макдональд рухнул на ближайший стул и вытянул ноги.
Он все еще не мог прийти в себя от найденной им информации, подтверждающей
виновность Макферсона. Злость буквально душила его, а нервы были напряжены до предела.
Он знал, что одной из причин такого состояния было недосыпание - в течение последней
недели ему не удавалось поспать больше трех часов в сутки.
Мысли о Макферсоне не давали Харрисону покоя. Когда он думал, что этот негодяй
долгие годы как ни в чем не бывало работал бок о бок с Эллиотом, в душе его закипал
праведный гнев.
Усилием воли Макдональд отбросил думы о Макферсоне. Он был слишком возбужден,
чтобы немедленно лечь в постель, и решил рассказать жене о том, что ему удалось
разыскать.
Та, впрочем, до сих пор не замечала его.
- Я нашел, дорогая! - громко произнес он.
Резко выпрямившись, Мэри Роуз ударилась головой о кровать.
- Слава Богу, а то я думала, что я его потеряла!
Услышав панические нотки в голосе супруги, Харрисон повнимательнее взглянул на
нее. По щекам ее струились слезы.
- Боюсь, мы говорим о разных вещах. Я нашел фальшивые записи Макферсона в
бухгалтерских книгах. А что потеряла ты?
- Медальон. Он исчез!
- Мы его найдем. Я помогу тебе, дай только передохнуть немножко, - пообещал
Харрисон и громко зевнул.
- А что, если его выбросили? Харрисон закрыл глаза.
- Вряд ли, - сказал он. - Иди сюда и поцелуй меня.
Мэри Роуз была поражена его легкомыслием и потрясенно замерла.
- Ты же знаешь, как я дорожу медальоном! Если они его забрали, я никогда им этого не
прощу! Никогда!
Голос Мэри Роуз повысился до крика. Харрисон потянулся на стуле, потом утвердил
локти на коленях и нахмурился.
- Давай как следует выспимся...
- Сначала надо найти мой медальон.
- Ради Бога, успокойся. Никто его не брал, ты просто не положила его на место и
забыла об этом - вот и все.
- Откуда ты знаешь? Ты проводишь в этом доме слишком мало времени, чтобы знать,
что здесь творится.
- Это потому, что я занят на работе! - выкрикнул Макдональд. - Я пытаюсь рассказать
тебе...
Он сделал небольшую паузу и заговорил о найденных им доказательствах виновности
Макферсона, но тотчас понял, что выбрал для этого неподходящий момент. Занятая своими
мыслями, Мэри Роуз не слышала ни слова. В конце концов он выругался и промолвил:
- Могла бы быть и повнимательнее!
Мэри Роуз вскочила на ноги, сжала кулаки. Она внезапно почувствовала, что не может
больше сдерживаться. По-видимому, в этот миг сказались все долгие месяцы, в течение
которых ей приходилось притворяться.
- Повнимательнее?! Ты ждешь от меня участия после всего того, что они вытворяют?
Мой отец перехватывает мои письма, а я после этого еще должна относиться с пониманием?
Как долго, по-твоему, я должна все это терпеть, Харрисон? Всю жизнь? Когда ты не занят с
утра до ночи какими-то одному Богу известными делами, ты бегаешь в поисках
доказательств, благодаря которым можно было бы обвинить Макферсона. Вот уже много
месяцев ты занимаешься черт знает чем! О, какой позор - я употребила выражение, которое
мои родственники считают отвратительным.
- Что значит отвратительным? О чем ты говоришь?
Мэри Роуз отвернулась от мужа и стала смотреть в ночную тьму за окном.
- Они все любят тебя, - произнес он примирительным тоном. Мэри Роуз стремительно
развернулась к Харрисону:
- Неправда. Все они любят женщину, которую они создают. Знаешь, что сказала мне
тетя Барбара? Что я должна считать себя куском белого холста и дать им возможность
создать шедевр. Нет, они не любят меня. Да и как они могут меня любить? Ведь они меня
даже не знают. Они в восторге от того, что Виктория вернулась, и все делают вид, что я
прожила здесь всю свою жизнь. Ну а ты, Харрисон? Ты любишь меня или создаваемый
моими родственниками шедевр?
Харрисон поднялся: если жене хочется с ним поспорить - что ж, он не станет лишать ее
этого удовольствия.
- Я люблю тебя! - проревел он.
Ссора стремительно разгоралась. Итог же оказался неутешительным. Мэри Роуз
указала Харрисону на дверь. Он ушел, а она бросилась на кровать и плакала до тех пор, пока
не заснула. Разбудил ее муж, пришедший извиниться перед ней.
- Прости меня, малышка, прости, - повторял он снова и снова. Мэри Роуз могла
простить ему see, что угодно. Она любила его и готова была защищать от всяких напастей и
его самого, и их брак.
- Я люблю тебя, - прошептала Мэри Роуз, когда Харрисон уже засыпал.
- И я тебя люблю, Виктория.
"О Боже, - подумала Мэри Роуз, - он тоже назвал меня Викторией".
Через два дня она отправилась домой.
14 августа 1874 года
Дорогая мама Роуз,
Остаток сегодняшнего дня мне придется провести в своей комнате в наказание за то,
что я вела себя не так, как подобает леди. Я ударила Томми Боннерсмита в нос, и у него
пошла кровь. Но он сам напросился, мама. Кол взял меня с собой в Блю-Белл, и только я
вышла из магазина, как Томми подскочил ко мне и поцеловал в губы.
Я не стала говорить Колу, что он сделал. Когда Кол вышел на улицу, он увидел, что
Томми сидит на земле, держится за нос и ревет, как маленький. Если бы мой брат узнал,
что случилось, он бы убил Томми, а я не хочу, чтобы он опять подстрелил кого-нибудь. У
него и так уже плохая репутация.
Мне вовсе не стыдно за свое поведение. Адам с Колом всегда говорят мне, что я не
должна позволять мужчинам никаких вольностей. А поступок Томми как раз и был
вольностью, верно?
Ты на меня не сердишься?
Твоя любящая дочь
Мэри Роуз
Глава 21
Харрисон вернулся в дом лорда Эллиота в ту самую минуту, когда судно, на борту
которого находилась Мэри Роуз, отплыло в Америку. Разумеется, он ничего не знал о ее
отъезде. Об этом вообще никому не было известно.
Макдональд вошел в оранжерею, где Эллиот обсуждал финансовые дела со своим
помощником.
- Где моя жена? - спросил Харрисон.
Эллиот поднял голову от кипы бумаг и, увидев Макдональда, улыбнулся:
- Она пошла за покупками со своей служанкой.
- Простите, Макферсон, мне надо побеседовать с лордом Эллиотом наедине, - сказал
Харрисон, заложив руки за спину и изо всех сил стараясь выглядеть спокойным.
- Почему бы вам не пойти и не распорядиться, чтобы нам приготовили чай, пока я буду
разговаривать со своим зятем? - обратился лорд Эллиот к помощнику.
Макферсон кивнул и вышел из комнаты. Харрисон закрыл за ним дверь.
- Сомневаюсь, что нас кто-нибудь подслушивает, Харрисон. Все разошлись по своим
делам, а слуги заняты упаковкой вещей. Что-нибудь случилось? Я вижу это по твоим глазам.
- Я пришел не один, сэр. В холле ждут полицейские. Они сейчас арестуют Макферсона.
С Божьей помощью они заставят его во всем признаться. Впрочем, в любом случае улик,
чтобы обвинить его в растрате, достаточно. Наконец-то сукиного сына посадят за решетку.
Именно он был организатором похищения вашей дочери.
Эллиот выронил из рук бумаги. Он старался вникнуть в смысл только что сказанного
Макдональдом и, похоже, никак не мог этого сделать.
- Джордж... Джордж украл у меня мою Викторию? Нет, нет, этого не может быть!
- Дуглас видел, как он вылез из экипажа и передал корзину с ребенком какой-то
женщине.
- Дуглас? А кто это?
Харрисона поразил вопрос патрона. Лорд Эллиот даже не знал имен братьев Мэри
Роуз!
- Это один из тех людей, которые вырастили вашу дочь, - ответил Макдональд. -
Дугласа с полным основанием можно считать одним из ее братьев. Пора осознать это, пока
не поздно.
Эллиот, однако, был настолько поражен тем, что Харрисон рассказал ему о
Макферсоне, что ни о чем другом и думать не мог. Он не заметил даже, что его зять начинает
медленно закипать.
- А что, разве была растрата?
- Вы жертвовали средства на нужды детского приюта, которого на самом деле не
существовало. То есть он существовал, конечно, в то время, когда пропала Виктория, но
через пару лет после этого приют закрылся. Я думаю, все ваши пожертвования осели в
карманах Макферсона.
- Но растрата и похищение - это две разные...
- И все это дело рук Макферсона, сэр. В этом нет никакого сомнения.
Эллиот скорчился от пронзившей его боли. Он отчаянно пытался взять себя в руки.
- Дай мне минуту, сынок, всего минуту, - прошептал он. Харрисон сел рядом с
Эллиотом и положил руку ему на плечо.
Не произнося больше ни слова, он терпеливо ждал, пока старик приведет свои мысли и
чувства в порядок. Вскоре Эллиот успокоился настолько, что пожелал узнать подробности.
- Начни с самого начала, сынок, - попросил он.
- Мы знаем, - заговорил Макдональд, - что накануне того дня, когда была похищена
ваша дочь, Макферсон снял с одного из ваших счетов большую сумму. На следующую ночь
он увез Викторию из дома и передал няне. Я думаю, что эти деньги предназначались для
самой няни и для содержания ребенка, а с вас Макферсон решил взять огромный выкуп.
Листки, вырванные из Библии, должны были быть присланы вам в качестве доказательства
того, что ваша дочь действительно в руках похитителей.
- Но что же случилось? Мы так и не получили требования о выкупе... Только ту
первую записку...
-У Макферсона все пошло наперекосяк, сэр. Няня не захотела брать корзину, но, когда
Макферсон извлек из кармана набитый деньгами конверт и помахал им у нее перед глазами,
женщина сдалась. Но она явно перепугалась. После того, как Макферсон уехал, няня нашла
ближайший переулок, выбросила Викторию в кучу мусора и убежала.
- Ты можешь все это доказать, Харрисон?
- Я могу доказать, что он растратил ваши деньги, сэр. Дуглас уверен, что он и сегодня
узнает Макферсона. У меня самого нет такой уверенности, но полагаю, полиция заставит
вашего помощника говорить.
- Если бы няня не передумала, увидел ли бы я когда-нибудь свою дочь? Ведь он убил
бы Викторию, да?
- Возможно, - согласился Макдональд.
- И все эти годы это чудовище сидело рядом со мной как ни в чем не бывало!
Голос Эллиота прервался.
- Сэр, это было с его стороны очень умно. Когда няня с младенцем исчезли, он, должно
быть, запаниковал, но не сбежал, а остался на своем месте. Это был самый лучший способ
контролировать ход расследования. Продолжая работать на вас, он прочитывал всю
поступающую к вам корреспонденцию.
Внезапно Эллиот вскочил и бросился к двери.
- Я сейчас пойду и...
Харрисон остановил его, схватив за руку:
- Нет, вы никуда не пойдете. Его уже увезли. Ваше желание вполне естественно, но вы
не можете убить Макферсона.
Макдональд осторожно проводил Эллиота к дивану и помог ему сесть. Он оставался
рядом с ним до тех пор, пока не убедился, что лорд полностью контролирует себя и не
сделает ничего, о чем впоследствии придется сожалеть.
Харрисон собирался поговорить с ним о своих планах на будущее, но решил, что
сообщит патрону о своем намерении уйти в отставку несколько позже.
Макдональд поднялся в спальню - ему хотелось побыть одному, чтобы хорошенько
обдумать все то, что он намеревался сказать жене. Он приготовился в случае необходимости
упасть на колени и просить прощения у Мэри Роуз.
Его все еще кор
...Закладка в соц.сетях
