Жанр: Любовные романы
Благородный воин
...ч и заслонить собой Элизабет. Но если он рассчитывал добыть
улики, нужно было сохранять хладнокровие. И он продолжал сидеть почти со
скучающей миной. Если Белвейн или кто-нибудь из его дружков, заметив
необычное поведение баронессы, посмотрит на него, то ничего не заподозрит.
У него отлегло от души, когда Элизабет опознала убийцу. Джеффри даже не
спросил, уверена ли жена, — знал наверняка, что уверена.
— Ну что, разве я не говорил, что твой дядька дурак?
Элизабет не ответила. Она не сводила взгляда с воина у дверей.
— Приволок всех своих соколиков обратно в гнездышко, — едва слышно
пробормотал Джеффри.
— На нем была маска. — Элизабет повернулась к мужу, — Но этот
смех... такой пронзительный... я его сразу узнала. Что ты собираешься
делать?
— Погляжу. — Слово было произнесено угрожающим тоном, но баронессе
ничего не сказало.
— Ты мне не ответил.
У Элизабет навернулись на глаза слезы. Джеффри, увидев это, погладил ее по
лицу и незаметно смахнул слезинку.
— Не надо, чтобы он видел, как ты плачешь. Это его развеселит. Он
рассмеется, и мне придется его убить. И тогда мы не узнаем, кто был второй.
Нежные слова и ласковое прикосновение глубоко тронули Элизабет. Она
заглянула мужу в глаза и вдруг в их темной глубине увидела трепетную натуру,
которая обычно скрывалась за суровой внешностью.
Ты делаешь это ради меня?
— чуть было не спросила она, но удержалась,
потому что прекрасно знала ответ, и вместо этого сказала:
— Ты забыл, милорд. Я тебе говорила, что никогда не плачу.
И в следующий миг одарила мужа улыбкой. Джеффри подумал, что такого
прекрасного подарка он не получал никогда в жизни, и еле сдержался, чтобы не
обнять Элизабет. В присутствии жены он совсем терял голову.
Если я не стану
следить за собой, — горестно думал барон, — она будет водить меня,
как щенка на веревочке, а воины перестанут меня уважать и слушаться
.
Чтобы отогнать неприятные мысли, Джеффри тряхнул головой и прокашлялся:
— Ты тоже кое-что забыла, миледи. Мы договорились, что ты будешь мне
доверять.
— Я тебе доверяю, — возразила жена. — И к твоим решениям
отношусь с уважением. В противном случае Белвейн давно был бы мертв.
Джеффри не сдержал улыбки. Представление жены о собственных возможностях
веселило его. Он поднялся и обнял Элизабет за плечи,
— Сегодня вечером ты вела себя мужественно. И хоть меньшего я от тебя
не ждал, должен сказать, что доволен тобой.
— Слава Богу, тебе хоть что-то во мне понравилось, — подыграла она
мужу.
— Понравилось, — подтвердил Джеффри.
— А раз так, — обрадовалась Элизабет, — расскажи, как ты
собираешься поступить с...
— В свое время узнаешь. — Барон подал ей знак замолчать. — А
сейчас мне нужно сделать кое-какие приготовления. Тебе же, я думаю, пора
удалиться. Песни становятся все грубее, и твое присутствие смущает мужчин.
— Они еще смущаются! Да какое мне дело до...
— Эль развязывает языки, — прошептал Джеффри. — Если ты
уйдешь, воины почувствуют себя свободнее и перестанут следить за тем, что
говорят.
Элизабет кивнула:
— Но я буду ждать тебя, пока все не кончится. Сколько бы ни
потребовалось времени. И тогда ты расскажешь мне о своих планах. Ладно?
— Посмотрим. — Джеффри уклонился от прямого ответа.
Весь путь до дверей спальни он шел рука об руку с женой. Но у входа Элизабет
даже не попыталась его поцеловать. Это обескуражило барона: он уже привык к
эксцентричным выходкам супруги и сейчас чувствовал себя разочарованным. Но
на раздумья у него времени не было — до наступления ночи предстояло еще
очень многое сделать.
Укутанный в одеяло, Томас крепко спал.
— Его мучили кошмары, и он во сне кричал, — сообщил оруженосец
Джеральд.
— Спасибо, что присмотрел за братом, — поблагодарила юношу
Элизабет. — Когда ты с ним рядом, мне за него не страшно.
От похвалы оруженосец вспыхнул и предложил перенести ребенка к себе, но
девушка отказалась — брата обещали забрать и Роджер, и дед.
Оставшись одна, Элизабет сбросила туфли, села на кровать и принялась
распускать волосы. Интересно, куда запропастился Элслоу? На ужине деда не
было, а она не нашла случая спросить у Джеффри, почему он отсутствует.
Исчез, и все. Скорее всего сам так решил. Элизабет не представляла, как бы
старик сдержался в присутствии Белвейна.
Томас заволновался во сне. Девушка вытянулась рядом и, каждый раз, когда он
вскрикивал, гладила его по спине. Ее голос успокоил мальчика, и вскоре его
дыхание снова стало глубоким и ровным. Вскоре заснула и сама Элизабет.
Джеффри вернулся только на рассвете и застал жену, спящей в платье поверх
одеяла. Рядом, крепко прижимаясь к сестре, сладко посапывал Томас. Барон
заметил, что на Элизабет нет туфель, и улыбнулся: босоногая, жена казалась
ему совсем беззащитной. Он взял мальчика на руки и направился к двери, за
которой ожидал верный Роджер.
— Отнеси к деду, пусть спит с ним, — приказал он тихим голосом.
Потом закрыл засов и обернулся к жене. Сон Элизабет показался Джеффри таким
невинным и мирным, что он долго не решался ее раздевать. Только молча
смотрел. Но, задумавшись, выпустил из рук меч. Стальной клинок упал на
каменный пол; грохот раздался такой, что из могилы восстал бы мертвый, жена
же только перевернулась на живот.
Скинув одежду, Джеффри принялся раздевать Элизабет. Миниатюрная застежка на
ее платье никак не поддавалась его негнущимся пальцам. Но он не сдавался,
пока не раскрыл крючок. Он еле сдержался, чтобы не погладить податливое
упоительное тело, открывшееся взору. Как прекрасна его жена и какая сильная
личность скрывается за внешней хрупкостью. Джеффри расправил одеяло и укрыл
жену.
— Пусть поспит, — пробормотал он. Тяжело вздохнув, Джеффри
вернулся к лежащему на каменных плитах мечу, поставил его по другую сторону
кровати и только после этого лег рядом с Элизабет.
Неожиданно дала себя знать едва зажившая рана, и какое-то время он ерзал,
устраиваясь на спине. Мелькнула мысль подложить руку жене под голову и
прижать к себе, но тут выяснилось, что у Элизабет было такое же намерение, и
она оказалась проворнее: прежде чем Джеффри успел увернуться, она закинула
ногу ему на бедра. Громкий стон барона подтвердил, что жена угодила точно в
цель.
Как ни старалась Элизабет унять хохот, у нее ничего не вышло.
— Так ты, миледи, не спишь?
Удивление в голосе мужа развеселило ее еще больше.
— А разве могло быть иначе?
— И с каких пор?
— С тех самых, как ты отворил дверь. — Элизабет снова прыснула и
попыталась перекатиться на бок, чтобы прижаться к супругу, но он придавил ее
руками к постели. В глазах мелькнуло недовольство.
— Вот, значит, как — ты позволила себя раздеть, хотя сама не спала. И
это вместо того, чтобы раздевать меня, — грубовато воскликнул он.
— Еще одно правило? — кокетливо спросила Элизабет.
— Да. И ты его нарушила, — объявил Джеффри.
В глазах промелькнули насмешливые искорки и, повернувшись на бок, он
прижался к ее груди.
— И много их еще? — задохнулась Элизабет. Ей становилось все
труднее поддерживать шутливый разговор. От близости мужа всколыхнулась
жаркая волна в животе, захотелось, чтобы Джеффри ее поцеловал.
Он тут же уловил желание в ее взгляде и улыбнулся:
— Позволяю тебе самой изобрести для себя наказание.
— Приговариваю себя к поцелую, милорд, — с притворной
обреченностью проговорила она.
— И только-то?
Элизабет не ответила, продолжая смотреть на мужа, но от этого взгляда его
страсть полыхнула громадным пожаром и опалила бедра.
Не спеши, —
сказал он себе. — Не спеши ради нее!
— Поцелуй меня, Элизабет. Но сначала скажи
Джеффри
, — прошептал
он.
— Зачем? — удивилась она и, приподнявшись на локте, заглянула в
глаза.
— Потому что я люблю твой голос, и ты никогда не произносишь моего
имени.
— Как тебе угодно, Джеффри, — прошептала Элизабет прямо в ухо и,
увидев, что муж улыбается, спросила:
— А теперь я тебя поцелую. Можно?
— Можно, — ответил муж.
— Тогда иди ко мне, милорд, — она застыла в ожидании.
Джеффри не шелохнулся. Элизабет принялась барабанить пальцами по его груди,
но и это не возымело действия.
— Я слишком устал, — пробормотал он. — Иди ты ко мне.
— Настолько, что не в состоянии даже повернуться? — Элизабет изо
всех сил старалась изобразить раздражение.
— Именно настолько. И приходить всегда должна ты. — Голос Джеффри
окреп и зазвучал требовательно, а она никак не могла сообразить, что он
хочет сказать.
Недоумевая, она села в постели и забросила за плечи волосы. Джеффри
удержался, чтобы не коснуться жены. Ему почему-то хотелось, чтобы на этот
раз инициативой завладела она. Но барон не знал, как ей это объяснить,
поэтому просто лежал, подложив под голову руки, и улыбался.
Предвкушение ласк возбуждало Элизабет, но она старалась не показывать вида:
если Джеффри поймет, что жену к нему тянет, то получит еще одно оружие
против нее. Этому не бывать, решила она. Пусть сначала распалится сам,
разожжет в себе такое же желание.
Элизабет склонилась к мужу так, что губы ее почти слились с его губами, но в
последний миг, передумав, она поцеловала его в подбородок. Джеффри давно не
брился, и жесткая щетина уколола кожу. Элизабет улыбнулась и поцеловала его
снова, но теперь уже в грудь. Джеффри не проронил ни звука, но его дыхание
участилось, и Элизабет поняла, что он не остался к ней равнодушен. Губы
скользнули ниже, зарылись в жесткие кудри, отыскали на груди розоватые
кружочки, язык обвел каждый. Муж вздрогнул, но опять не сказал ни слова.
Элизабет гортанно рассмеялась. Она ощущала себя соблазнительницей и нимфой,
обладавшей над мужчиной абсолютной властью — он повиновался любому ее
порыву, и это чувство было упоительно.
Но вот ладони Джеффри коснулись ее щек, слегка сжали, приподняли голову.
— Так где же мой поцелуй? — раздался низкий, бархатный голос.
— Куда ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — кокетливо спросила
она. — Сюда? — палец невинно дотронулся до губ. — Или
сюда? — уперся в подбородок. — Или, может, туда, — рука
оказалась у него ниже пояса.
Элизабет поняла, что муж вот-вот потеряет самообладание, которое она
отнимала у него по крупинке. А Джеффри, в свою очередь, поражался ее
откровенной игре. Разум продлил бы представление дольше, понаблюдал бы, как
поведет себя жена, но над телом уже властвовало всепоглощающее желание,
которое с каждой секундой становилось болезненнее и сильнее.
— Целуй сейчас же. — Он погладил плечи жены, стараясь смягчить
хрипоту в голосе.
— Как тебе угодно, Джеффри, — прошептала Элизабет.
Она больше не улыбалась. Тесно прижавшись к нему, потянулась ко рту. Поцелуй
прерывал игру обеих сторон. Губы Элизабет раскрылись, готовые принять язык
мужчины. Искорки страсти вспыхнули ярким пламенем, и в голове у нее
помутилось. Ей казалось, что поцелуем напиться невозможно, и чтобы удержать
мужа в этом сладостном плену, она обхватила его голову руками.
Не прерывая поцелуя, Джеффри перевернул Элизабет на спину. Сладостный вкус
жены в сочетании с ароматом эля, возбудил жажду остального. В спешке руки
грубо ласкали тело, а когда оказались у бедер и ощутили влагу, барон понял:
жена на той же вершине страсти, что и он.
Ждать больше не было сил. Элизабет раздвинула ноги и выгнула спину. Она
жаждала принять мужа в себя. А он дышал так тяжело, что не мог выговорить ни
слова, и одни только стоны свидетельствовали, как она ему угодила и
насколько велико его желание. Одним могучим рывком Джеффри оказался глубоко
внутри. Элизабет, закричав, попыталась освободиться.
— Мне больно, Джеффри.
Он тут же застыл, приподнялся на локтях и увидел, что по щекам Элизабет
струятся слезы.
— Ну-ну. — Голос прозвучал успокаивающе. — Скоро все
кончится. Боль пройдет.
Он потянулся поцеловать жену, но Элизабет отвернулась.
— Подожди, мне больно, — повторила она и зарыдала от раздирающих
ее противоречивых ощущений. — Но я хочу, чтобы ты продолжал!
Остановиться Джеффри не мог. Он хотел ей об этом сказать, но понял, что жена
слишком невинна и его не поймет. Судорожно вздохнув, он перевернулся вместе
с ней на бок и, крепко придерживая за ягодицы, не позволил освободиться.
Потом, всеми силами подавляя порыв, положил ее ноги себе на бедра и стал
нашептывать ласковые слова.
— Вот так лучше, — обрадовался он, когда услышал, что всхлипывания
прекратились, и долгим поцелуем попытался сломить ее сопротивление и снова
разжечь страсть.
Через некоторое время Элизабет стала отвечать, руки больше не упирались в
грудь, а гладили мужа. Боль прошла или ее заглушило чувство.
— Ну как? — спросил Джеффри, сознавая, что дольше не способен
оставаться недвижимым.
Элизабет в ответ застонала, и ее бедра дернулись. Мужу этого оказалось
достаточно. Поцелуем он заглушил ее стон и притянул к себе. Попытался
сдержаться и не спешить, но не смог и с каждым разом проникал все глубже и
глубже в ее лоно. Снова, услышал крик, но остановиться уже не мог, пока
извержение не опрокинуло его с высот, на которые он так упорно восходил.
Элизабет содрогнулась, и только тут Джеффри сообразил, что снова опрокинул
ее на спину и ноги жены с силой сжимают его тело.
Придя в себя, Джеффри приподнял голову:
— Тебе хорошо?
Жена кивнула, и, барон облегченно вздохнув, прижал ее к себе.
— Тебе действительно со мной хорошо? — озабоченно переспросил он.
— Очень, — прошептала она в ответ, и в голосе послышались и
восторг, и томная нега.
Элизабет поняла, что волновало мужа, и ее захлестнула теплая волна чувств.
Скоро, — думала она, — скоро Джеффри поймет, что я для него
значу. И настанет день, когда он выразит это словами
.
— А тебе со мной хорошо? — проговорила она, хотя сердце ее уже
подсказывало ответ.
Но Джеффри так ничего и не сказал. Через минуту Элизабет крепко спала. Барон
улыбнулся и тоже закрыл глаза, В комнате воцарился покой. Он исходил от
лежащей с ним рядом женщины. Джеффри принял это, не размышляя, как должное,
и заснул с умиротворенным лицом.
Глава 8
Когда утром Элизабет открыла глаза, в голове сразу же закружился целый рой
вопросов. Джеффри еще крепко спал, одной рукой прижимая ее к себе. Она
решила его не будить, с большими предосторожностями высвободилась из его
объятий и соскользнула с кровати.
Одежда была разбросана по всему полу. Элизабет накинула пеньюар и тихонько
начала все убирать. Надо будет сказать мужу, что он храпит, улыбнулась она.
Ему это явно не понравится, но тем более доставит удовольствие ей. Элизабет
поняла, что ей нравится посмеиваться над Джеффри. Дедов норов, пожала
плечами она. Уж тот был заядлый шутник. А Джеффри — такая легкая жертва: все
время серьезен, целый день хмурится. Характер таков, что так и подмывает его
разыграть. Элизабет рассуждала о муже, не испытывая ни малейшего чувства
вины.
Она подошла к окну и приподняла меховую штору. Ярко светило солнце, с улицы
веяло теплом — судя по всему, день обещал быть жарким и по-летнему
великолепным. Элизабет подставила лицо легкому ветерку.
Великий день
, — думала она. Сегодня найдутся ответы на многие
вопросы. Взгляд скользнул к окраине леса, где разбил лагерь Белвейн со
своими людьми. Сегодня свершится правосудие. Элизабет всматривалась в
деревья: что-то ей казалось не так, но мозг никак не мог уловить, в чем
дело. Чтобы привести в порядок мысли, девушка тряхнула головой. Воины ушли!
Не может быть! Элизабет высунулась из окна. Да, ночью Белвейн и его люди
ушли. Испарились, словно их здесь и не было.
В ярости Элизабет обернулась к мужу. Она представляла, как он будет взбешен.
Почему не подняли тревогу, когда Белвейн сворачивал лагерь? Почему не
известили?
— Джеффри! Они ушли! — закричала она. — Все!
Реакция мужа ее насторожила: барон открыл глаза, скорчил недовольную гримасу
и перевернулся на другой бок.
Элизабет подскочила к кровати и встала на колет перед Джеффри.
— Они ушли! Просыпайся! Вставай! Надо что-то делать!
Барон перекатился на спину и взревел, как зверь:
— Перестань вопить!
— Выслушай меня! — Элизабет не понизила голоса. — Белвейна
нет! Он удрал! Одевайся! Надо организовать погоню! Надо...
— Я знаю, что он ушел, — перебил супругу барон и, видя ее
растерянность, со вздохом добавил:
— Это я отправил его домой.
Элизабет не поверила собственным ушам. Джеффри позволил Белвейну уйти?!
— А тот воин, которого я тебе указала за ужином? Ты его тоже отпустил?
— Тоже, — зевнул муж и, подойдя к сундуку, плеснул на лицо из
тазика холодной воды, которую принесли еще с вечера.
Элизабет смотрела на него, стараясь сохранить спокойствие. Она убеждала
себя, что Джеффри знает, что делает, но чувствовала, как внутри закипает
ярость, и пыталась ее подавить.
— Ты скажешь мне, почему так поступил? — наконец проговорила она.
Девушка по-прежнему стояла на коленях у кровати, но теперь ее голова
горестно упала на постель.
Золотистые волосы разметались по плечам и скрыли от мужа искаженное мукой
лицо.
Джеффри послышалась в ее голосе угроза. И хотя по утрам он обычно бывал не в
лучшем расположении духа, на этот раз все же процедил ответ:
— Вечно ты со своими вопросами. Отвечу только потому, что знаю,
насколько все это для тебя важно. Но сначала успокойся и дай мне как следует
проснуться. Договорились?
Элизабет слушала суровую, холодную, отрывистую речь Джеффри и была способна
только кивать. Нежный воин вновь обернулся рассерженным зверем. Что ж, пусть
так. Но если его объяснения не смогут успокоить, она ответит холодным словом
на каждое холодное слово, криком на каждый крик. Довольно веры и слепого
повиновения! Муж потребовал от нее доверия, но не объяснил, почему она
должна ему доверять. Однако хватит! Пора прекратить подчиняться его воле.
— Я тебе поверила, — таким же холодным и суровым тоном произнесла
она, — а теперь хочу знать, не совершила ли я ошибки.
Джеффри оставил ее вспышку без внимания и продолжал одеваться. Элизабет
понимала, что он ее слышал. Но он стоял, отвернувшись, и по выражению лица
девушка не могла судить, как он отнесся к ее требованию. Она добьется
своего! Заставит его ответить. Элизабет вскочила на ноги, бросилась к двери
и, загородив ее собой, сложила на груди руки.
Пусть видит мой вызов,
поймет, что я восстала. Я получу ответы!
Джеффри прикрепил на поясе меч и лишь после этого подошел к жене. Выражение
его лица не предвещало ничего хорошего.
Он действовал быстро, как ястреб, и прежде чем та сообразила, что он
собирается сделать, Джеффри поднял жену так, что ее глаза оказались напротив
его глаз.
— Никогда, — проговорил он угрожающим шепотом, отчего девушку
пронзило леденящим холодом, — никогда ничего у меня не требуй.
Он встряхнул Элизабет, и она почувствовала, как дрожат его ладони.
Золотистые искорки в его глазах превратились в льдинки. Но девушку это не
остановило. Она было раскрыла рот, чтобы возразить, сказать, что у нее есть
право знать о его намерениях, но барон встряхнул ее еще сильнее.
— Если не собираешься извиняться, лучше молчи.
Элизабет тут же прикусила язык. Ни о каких извинениях не могло быть и речи.
Извиняться должен муж, решила она.
— Вот так-то.
По тому, как исказилось лицо жены и от злости потемнели глаза, Джеффри
понял, что не дождется извинений.
Барон никогда в жизни не поднимал руку на женщину, но Бог свидетель, дерзкое
поведение Элизабет могло привести к чему угодно.
— Ты упряма, как осел, — процедил он. С этими словами Джеффри
поставил ее на пол и вышел из комнаты.
— Вот так-то, — повторил он, спускаясь по лестнице.
Непослушная девчонка! Элизабет могла вывести из себя кого угодно. Джеффри
поклялся, что заставит ее заплатить за упрямство и непослушание. Пусть
помучается и подождет до вечера, пока он не соизволит с ней заговорить. И к
ночи Элизабет непременно извинится.
Джеффри с треском распахнул входные двери и через минуту уже приказывал
седлать коня. Скачка по лесу прочистит мозги и избавит от гнева. Либо в
седло, либо назад в спальню душить жену. Нелепая мысль заставила барона
улыбнуться: он прекрасно знал, что не способен тронуть Элизабет даже
пальцем, и чувствовал, что большая часть его гнева улетучится от первых
солнечных лучей.
Жена, жена, — покачал он головой, направляясь в
конюшню. — Ты не ведаешь, что значит настоящее унижение
.
Как только дверь за бароном закрылась, Элизабет принялась сбрасывать с себя
одежду, при этом ругаясь по-латыни — на случай, если кто-нибудь ее
подслушивает. Потом она переоделась: сегодня темно-синяя туника больше
подходила по цвету и покрою ее мрачным мыслям. Ярость настолько душила
Элизабет, что она не находила себе места и не представляла, что делать.
Нужно срочно выйти на воздух, ощутить на лице солнечный луч, дуновение
ветерка в волосах, почувствовать настоящую свободу, которую давала лишь
быстрая езда на лошади. Физические упражнения всегда ее успокаивали и
возвращали способность здраво рассуждать.
Она расчесала волосы и, задержавшись только для того, чтобы захватить свой
маленький лук и стрелы, поспешила к конюшне. Лук она закинула за плечо, а
стрелы положила в сделанный дедом кожаный колчан, который прикрепила к
плетеному ремешку и надела на шею.
Когда Элизабет подходила к конюшне, Джеффри выезжал из ворот. Он сделал вид,
что не заметил жену, но остался доволен. Она уже ищет его, хочет извиниться,
удовлетворенно подумал он.
Элизабет, в свою очередь, увидела мужа. Это ее вполне устраивало, и, отдавая
приказ оседлать кобылу, она лишь посмотрела ему вслед.
Джеффри покинул замок еще до того, как жена велела конюху выводить лошадь, и
тот ошибочно понял, что барон разрешил прогулку. Он спешил изо всех сил,
чтобы не заставлять господина ждать свою супругу у ворот.
Створки распахнулись, и резвая лошадь вынесла девушку на волю.
Элизабет не собиралась ехать далеко и даже, в раздражении и обиде пролетая
по петляющей дороге, понимала, что это было бы легкомысленной глупостью.
Заслышав цокот копыт, Джеффри натянул поводья и обернулся. Увидев жену,
скачущую сломя голову по узкой дороге, он чуть было не вылетел из седла.
Барон что-то яростно крикнул и тут же, досадуя на себя, покачал головой:
разве он только что не давал себе обещания не замечать Элизабет. Джеффри
пришпорил коня и понесся вслед за женой, надеясь перехватить ее до того, как
она окажется на лесной тропинке, по которой мог проехать всего один всадник.
Элизабет увидела Джеффри и приготовилась к новой стычке. Она остановила
лошадь, перевела дыхание и ждала.
— Ты снова нарушила мое приказание, — проревел муж, как только
оказался достаточно близко, чтобы Элизабет могла различать слова.
— Нет, — в ответ прокричала она. — Ты мне никогда не...
— Молчать! — рявкнул муж.
Голос был таков, что неожиданно для себя Элизабет согласно кивнула — ее
обуял страх. Джеффри, очевидно, больше нравятся преступники, в отчаянии
думала она. Неужели он ее побьет? В следующий миг барон оказался рядом, и по
выражению его глаз девушка поняла, что он вполне способен на это. Но до
конца поверить не могла. Не было секретом, что мужья частенько колотили
непослушных жен, но Джеффри казался не таким, как все.
— Ты меня не ударишь, — спокойный голос Элизабет подействовал, как пощечина его гордости.
— С чего ты взяла! — чуть не завопил барон и, чтобы не сорваться,
глубоко вздохнул и выхватил стиснутые в ее кулаке поводья. —
Нет, — подтвердил он гораздо
...Закладка в соц.сетях
