Жанр: Любовные романы
Герцогиня и султан
...своих сыновей, он написал письмо повелителю
всех правоверных, халифу Гарун альРашиду,
в котором пожаловался, что каирец Hyp ад-Дин испортил дочь короля
Мариам, похитил и увез в сторону своей
земли. Король попросил халифа дать приказ разыскать и вернуть Мариам. И обещал
за это выделить в своей стране много
земли, где построить мечети для правоверных. И послал это письмо с новым
визирем.
Халиф приказал найти Мариам и доставить в Багдад, Обитель Мира. Эмир
Дамаска получил приказ, схватил беглецов
и отправил к халифу.
Халиф увидел Мариам и восхитился ее красотой, умом и быстрыми ответами. Он
спросил: "Что ты ответила на слова
своего отца?" - "О преемник Аллаха на земле! - воскликнула Мариам. - Я приняла
вашу веру и оставила веру короля
Афранджи. Если ты отошлешь меня к отцу, то в день, когда я предстану перед
Аллахом, я пожалуюсь ему на тебя!" Халиф
рассмеялся и сказал: "О Мариам, я никогда не отсылаю в страну неверных женщин,
принявших истинную веру! Я лучше
женю на тебе Hyp ад-Дина" - "Слава великому халифу, слава всемогущему Аллаху!" -
воскликнули Hyp ад-Дин и Мариам.
Халиф прогнал посла короля Афранджи и устроил пышную свадьбу.
ВСЕ!!!
Абдулла выкрикнул последнее слово и с блаженной улыбкой потянулся,
радуясь, что закончилась его каторга.
- А еще какую-нибудь сказку про любовь? - вкрадчиво спросила Жаккетта. -
Пожалуйста!
- Нет! - вскочил как ужаленный нубиец. - Никогда! Никакой сказки! Лучше
поднимать воду на поля вместо осла,
чем развлекать женщину!
И, путаясь в полах бурнуса, сбежал от Жанны и Жаккетты.
Под утро Жанне приснился замечательный сон. Один из тех редких снов,
когда, что бы ни происходило в нем, душа
все равно поет от радости. Жанне снилось, что она маленькая и едет с отцом на
коне ранним утром по окрестностям замка.
Только-только Встало солнце и косыми лучами золотит все листочки, пронизывая их
насквозь и делая почти прозрачными.
Птицы поют, и небо чистое-чистое. Спокойный конь неторопливо несет их по полям,
рощам, виноградникам. По улочкам
просыпающихся деревень. И пахнет чем-то острым, но таким щемяще-родным, что
сердце сжимается...
Жанна проснулась. Сон ушел, а запах остался. Он просто плавал, в воздухе,
словно и не арабский Триполи за окном, а
двор замка Монпеза.
С полузакрытыми глазами, сонная, Жанна вышла во дворик, притягиваемая
дурманящим голову запахом. Он привел ее
на кухню.
Там сидела Жаккетта, которая решила разнообразить бесконечный вареный
горох и приготовила к нему из подручных
средств "гасконское масло". И ради пробы полила этим чесночным соусом гороховую
кашу, которую с удовольствием
уплетала теперь за обе щеки.
Как же ненавидела Жанна дома неприличный запах чеснока! До слез, до
истерик, до громких скандалов с челядью! И
каким родным, каким вкусным показался он ей здесь!
- Положи и мне! - попросила она Жаккетту.
Взяла миску и с наслаждением принялась за еду, пахнувшую родиной...
Глава XXI
Хорошо или плохо, что все на свете имеет начало и конец? И конец одного
означает начало другого? Во всяком
случае, так оно идет с Начала Времен. И неважно, случайности ли сплетаются в
единую цепь, или все расписал Аллах.
Важно, что в обоих случаях человеку все равно приходится проявлять терпение,
волю и настойчивость, чтобы в нужном
состоянии дождаться мгновения конец - начало.
Его ждали изо всех сил, и все-таки он появился внезапно.
В полдень, когда от источающего жар солнца хотелось спрятаться куда-нибудь
в подземную, прохладную норку, в
ворота постучали и раздался голос, требующий, чтобы открыли. Этот возглас для
часовых прозвучал словно труба
Джабраила.
Тяжелые створки распахнулись, пропуская всадника на крепкой берберской
лошади, стоящей двадцать черных
невольников, и вновь сомкнулись за ее хвостом.
Все. Теперь сидение в домике Абдуллы заканчивалось - корабль пиратов ждал
на берегу. В бухточке за городом.
Входить в городскую гавань он по каким-то причинам не стал.
- Быстро собираться! - приказал Абдулла, заглядывая на женскую половину.
Жаккетте собираться было не надо. Все движимое имущество, нажитое в
Триполи, висело у нее в ушах, на шее, на
запястьях и щиколотках. А в мешке давным-давно, еще со дня побега, были уложены
индийские футляры для груди,
парадные шелковые шальвары и разные мелочи. Так что восточной женщине собраться
- только покрывало накинуть.
Жанна же вспомнила, что она европейская красавица, и кинулась надевать
свое платье. Жаккетта быстро шнуровала ей
корсаж и прикидывала, как же госпожа собирается в негнущейся нижней юбке
забраться на коня. В то, что им подадут
персональные носилки, слабо верилось.
Жанна еле-еле успела одеться, когда мечущий молнии из глаз Абдулла
повторно заглянул к ним и рявкнул:
- Быстро во двор! Или мы вас оставим!
- Куда спешим?! - зло крикнула Жанна, засовывая в свой дорожный мешок
рукоделие. - Если корабль здесь,
значит дождется!
- Полулысая Рыба дождется клинка в живот от врага! Если хотите быть
живыми, вопросов не задавать, слушать меня,
делать быстро! Во двор!
Оробевшие девицы, накидывая на ходу покрывала, выбежали во двор. Там уже
стояли оседланные лошади. Одна сума
с пиратскими ценностями была приторочена к седлу Абдуллы, две - к седлу лошади
без всадника. Скакунов было меньше,
чем людей. Мулов нубиец не брал.
Абдулла указал Жаккетте и Жанне на двух воинов, за спинами которых им
надлежало ехать. Жаккетта в своем
восточном наряде легко забралась на коня, но Жанна тоже не стала делать проблем
из-за костюма. Она решительно
вздернула юбки и лихо села позади указанного ей араба, вцепившись в него мертвой
хваткой. Под юбками у нее оказались
предусмотрительно оставленные шаровары. ......
Старик-невольник и Нарджис тоже сели на одну лошадь. По каким-то причинам
Абдулла забирал и домочадцев,
оставляя дом пустым.
Нубиец зацепил за седло своего скакуна повод нагруженной сумами лошади.
Сборы завершились.
Гортанный клич - и оставшиеся в живых люди шейха повезли опасные сокровища
к пиратскому кораблю, чтобы
потом налегке уйти в пески и воссоединиться с племенем. И подумать, как можно
отомстить за смерть вождя. И кому.
По городу проехали спокойно. Врага шейха, каждую ночь штурмовавшие дом
нубийца, по-прежнему не желали делать
город свидетелем этой войны. Но как только городские ворота остались позади, а
дорога, ведущая к бухточке, нырнула в
ложбинку, с двух сжимающих ее холмов на отряд кинулись всадники. Они отрезали
путь вперед и назад и блокировали
людей шейха в ложбине.
Жаккетта, с волос которой во время скачки покрывало, как обычно, слетело,
в ужасе закрыла глаза и уткнулась носом
в потную спину сидящего впереди воина. Опять смерть стала опасно близка, теперь
от нее не отделяли даже глиняные стены
домика. Единственная надежда, которая теплилась в ней, - это уверенность, что
Абдулла не мог не предусмотреть
возможности нападения.
Зажмурившаяся Жаккетта слышала крики и топот со всех сторон, пыль
забивалась в нос и рот и душила не хуже
подушки.
Каким образом они прорвались, Жаккетта не узнала, но когда она открыла
глаза, часть их отряда во главе с Абдуллой
уже скакала по свободной дороге. Остальные сдерживали противника.
Дорога поднялась на холм и нырнула с него прямо в бухточку, где красовался
корабль. Жанна узнала бухту - это
была та самая, из которой ее увезли носилки Бибигюль. Петля времени замкнулась.
Абдулла, ведя в поводу вторую лошадь, первым подскакал к кораблю, где его
ждали. Опасные, пахнущие смертью
сокровища перекочевали на борт судна. Деньги, которые не понадобились. Теперь он
вел переговоры о девушках.
Жанну и Жаккетту ссадили на землю у домика, прямо у финиковой пальмы, под
которой тогда сидел капитан,
продававший их.
Они скинули покрывала и принялись отряхивать дорожную пыль, не решаясь
приблизиться к пиратскому кораблю.
Теперь вся надежда, что их с корабля не перепродадут в соседней гавани, была на
слово Абдуллы. Послушаются ли его
пираты? Причин доверять им не было.
Жанна тщательно расправила юбки, рукава, корсаж. Больше, чем сидящие на
хвосте враги, ее волновала проблема, что
пыль осела на белоснежную рубашку и ее надо опять как-то стирать. Но как?
Жаккетта поправила перекрутившиеся цепочки и попыталась "тряхнуть пыль с
волос.
Подошел Абдулла.
- Все, я договорился! Хабль аль-Лулу, может, ты не поплывешь? Поедешь со
мной? Я устрою тебя в хороший гарем,
ты опять станешь любимицей какого-нибудь господина? Что хорошего тебя ждет там,
за морем?
- Я с госпожой... - вздохнула Жаккетта. - Спасибо, Абдулла. Не хочу я в
ваши гаремы.
- Тогда пошли!
Абдулла повел девиц к стоящему на берегу моряку. Зоркая Жанна, издалека
заметив, что это европеец, светловолосый,
причем очень даже симпатичный, вдруг сразу почувствовала интерес к жизни.
Походка ее изменилась, головка
приподнялась, веки томно опустились долу. Жанна, подобрав подол золотистого
платья, грациозно плыла, словно только
вышла из церкви после утренней мессы, а не спрыгнула с седла вооруженного до
зубов араба.
Жаккетта шла, тоже уставившись на свой подол. Но совсем по другой причине.
Она увидела на нем пятно и пыталась
на ходу вспомнить, где же умудрилась его поставить. Поэтому голову подняла,
когда они вплотную подошли к кораблю. И
вдруг увидела лицо, которое она отлично запомнила.
Тогда, в Нанте на пристани. Золотисто-рыжая шевелюра, прямой, с легким
намеком на горбинку нос и глубоко
посаженые глаза; твердая линия скул и очень четко обрисованный рот. Глаза...
Глаза непонятного цвета, голубой цвет
мешается с коричневым, зрачки обведены карими ободками, а в глубине вспыхивают
крохотные золотые звездочки.
Наверное, все-таки голубые...
- Я не поеду! - заявила она. - Или он, или я!
Абдулла, Жанна и моряк замерли как громом пораженные.
- Ты рехнулась? - не веря своим ушам, спросила Жанна. - Почему?
- Он меня в Нанте за попу ущипнул, паразит рыжий! - отчеканила Жаккетта,
развернулась и пошла к домику.
Обстановка между тем накалялась. Сколько бы не оттягивали на себя силы
противника воины шейха, всадники вот-вот
должны были появиться в бухточке.
- Абдулла, деньги на борту. Через пару минут мы отчаливаем. Разбирайся с
девушкой сам. Вы идете, госпожа? -
сказал рыжеволосый моряк.
Жанна, кляня на все корки сошедшую с ума Жаккетту, подхватила свой
дорожный мешок и поднялась по сходням на
корабль, не отказав себе в удовольствии топнуть напоследок желтым сафьяновым
башмачком по земле, на которой ей
пришлось так несладко.
Абдулла кинулся за Жаккеттой.
Она дошла до пальмы и остановилась, решив умереть здесь.
- Хабль аль-Лулу, пошли! - потянул ее Абдулла.
- Не пойду! - буркнула Жаккетта, вцепившись в пальму.
- Значит, ты решила ехать со мной?
- Нет! - отказалась Жаккетта. - Здесь умру!
- Я заставлю его попросить у тебя прощение! - умоляюще сказал Абдулла,
делая отчаянные знаки рыжему моряку,
чтобы корабль не отчаливал. - Больше он не будет щипать тебя за попу!
- Не нужно мне его прощение! - вытерла нос рукавом Жаккетта. - Перебьюсь!
Времени не оставалось, надо было разбегаться. Абдулла схватил Жаккетту за
руку и, страшно вращая глазами, сказал:
- Если я открою тебе невозможно тайную тайну, ты пойдешь на корабль? Да?!
Желание узнать "невозможно тайную тайну" пересилило в Жаккетте обиду на
рыжего моряка.
- Пойду...
- После того как я возвратился, из плена, - громко зашептал Абдулла, - я
попал к великому лекарю из земли асСудан.
И он сделал меня мужчиной! Ты понимаешь? Не евнух, мужчина!!! Пока это
тайна!
У Жаккетты, в свою очередь, округлились глаза:
- Ой, Абдулла! Нет, правда, Абдулла?! Аб-ду-л-л-а-а-а!!!
Нубиец поволок ее к кораблю.
- Правда, Хабль аль-Лулу! Я - плохой мужчина, но я мужчина! И Нарджис ждет
моего ребенка!
- Это же невозможно... - лепетала на ходу Жаккетта.
- У меня - возможно! - кричал Абдулла. - Если бы осталась, ты бы могла
проверить! У нас в теле великая тяга к
любви!
- Но как, Абдулла?! Ой, умру, Абдулла? И скрывал, Абдулла! Абдулла!!! -
частила Жаккетта.
Радость за нубийца захлестнула ее, как водопад. Абдулла втащил Жаккетту по
сходням на корабль.
- Все, мне пора уходить! Да хранит тебя Аллах, Нитка Жемчуга! - крикнул он
на прощание. - Береги мою тайну!
- Абдулла! - расплылась в счастливейшей улыбке Жаккетта.
Нубиец сбежал на берег и быстро пошел к лошадям. Уже вскочив в седло, он в
последний раз махнул кораблю, и
небольшой отряд рысью покинул ложбинку, направляясь навстречу неизвестному
будущему.
Водная гладь между Африкой и кораблем становилась все шире. Жаккетта
смотрела на удаляющийся берег, где ей
было так хорошо и так плохо. Хабль аль-Лулу осталась там...
- Добро пожаловать на "Козочку", - подошел к девушкам рыжеволосый моряк. -
По просьбе моего друга Абдуллы
я приношу вам, сударыня, глубокие и искренние извинения за нанесенную обиду.
Жаккетта только искоса взглянула на моряка и отвернулась.
Жанна кокетливо улыбнулась и сказала:
- Будьте так любезны, отвезите нас, пожалуйста, на Кипр.
- А почему на Кипр? - удивился моряк. - Это будет не так-то просто.
- Но почему? - в свою очередь удивилась Жанна. - Ведь Кипр от Триполи не
так уж и далеко. Когда мои предки
отправились в третий крестовый поход под знаменами Ричарда Львиное Сердце, они
принимали участие в освобождении на
Кипре невесты короля, захваченной коварным греческим императором. После славной
победы Ричарда они без осложнений
добрались до Триполи. Почему у нас должны возникнуть проблемы?
- Милая дама! - улыбнулся моряк. - Триполи, в который прибыли ваши
доблестные предки, действительно
находится неподалеку от Кипра. Можно сказать, рядом. Но это Триполи сирийский. А
мы проплываем мимо Триполи
ливийского.
- Ну и какая разница? - надменно спросила Жанна.
- Небольшая. Просто тот Триполи расположен в Азии, а этот в Африке. Только
и всего!
Жанна застыла на палубе соляным столбом и сказать, что она была
расстроена, значит ничего не сказать.
- Не убивайтесь так! - заметил моряк. - Ну, подумаешь, перепутали! Азия,
Африка. Для женщины это вполне
простительно. Возможно, на Кипр мы попадем.
- Почему возможно? - глотая слезы, спросила Жанна.
- Потому что вам только кажется, что ваши беды кончились, - жизнерадостно
заявил моряк. - Дело в том, что
старина Али, решая свою семейную проблему, умудрился наступить на хвост сразу
нескольким крокодилам. Умница
Абдулла перевесил основную головную боль на нас и этим значительно сократил риск
лишиться собственной головы. Мы
еще с Джербы тянем за собой нежелательных друзей. Пока скорость была на нашей
стороне, и упорство Абдуллы не
позволило врагам отправить вас на тот свет в Триполи. Так что мы пока чуть-чуть
в выигрыше.
После этих слов Жанна еще больше обозлилась на шейха, втравившего их своей
смертью в такую беду,
Жаккетта же просто возненавидела рыжего моряка. "Старина Али!" Он не смеет
так отзываться о господине! Не
только рукам, но и языку волю дает, и не стесняется! Одно слово - рыжий! Хотя,
волосы у него не такие уж и рыжие, скорее
золотистые, как платье госпожи Жанны... Но это его не оправдывает!
- Я попрошу вас, милые дамы, спуститься в каюту! - сказал рыжий. - К
сожалению, "Козочка" наша невелика, а
сейчас команде предстоит поработать. Я вам покажу.
Жанна и Жаккетта, запинаясь о какие-то балки и канаты, обходя прикрытую
парусиной лодку, направились к люку.
Судно, на котором им теперь предстояло путешествовать, было небольшим.
Длина его составляла примерно сорок
Жаккеттиных шагов, ширина около двенадцати. Две мачты несли косые паруса. Оно
ходко двигалось на северо-восток,
уверенно ловя в эти паруса ветер. Если бы все пошло хорошо, то до Кипра они
могли добраться за три недели.
А до Франции и того раньше...
Девиц, нагрузку к пиратским сокровищам, разместили в трюме, где было
выгорожено несколько закутов-кают. Там
было тесно и пахло прогорклым рыбьим жиром.
Рыжий привел их к одному закутку.
- Прошу.
Жанна, войдя в каюту, первым делом вынула из мешка свой ларец и достала
оттуда ожерелье из ароматических
шариков, испускающих приятный запах. Ожерелье Жанна берегла для совершенно
исключительных случаев, но здесь не
выдержала и повесила его на шею. Шарики помогли точно так же, как веер в пустыне
на солнцепеке в полдень. Рыбий жир
мощной волной специфического аромата забивал любые благовония.
- Ничего, - успокаивающе сказал рыжий пират, наблюдая, как Жанна, заткнув
нос платочком, судорожно глотает
воздух ртом. - Скоро привыкнете. А пройдет немного времени, и этот запах будет
казаться вам самым прекрасным в мире.
Жанна посмотрела на него, как на сумасшедшего. Нимало не смущаясь, рыжий
заявил:
- Правда-правда, можете смело верить. У меня есть один приятель, который
не получает никакого удовольствия от
женщины, будь она хоть раскрасавица, если дама не пахнет этим самым рыбьим
жиром.
- Тогда ваш друг, - несколько гнусаво (из-за зажатого, носа) сказала
Жанна, - должно быть, девственник или
некрофил, потому что живая дама так пахнуть не может. Разложившийся труп -
возможно.
- Я видел его подружек, все они производили впечатление очень живых и
весьма хорошеньких особ! - весело сказал
рыжий. - От нескольких из них и я бы не отказался.
- Значит, ваш друг вам нагло лгал!
- Нет, просто за определенную сумму компенсации любая дама согласится
исполнить маленькую прихоть своего
кавалера.
- Ничего себе маленькую! Что они, приходили на корабль и вываливались в
трюме в этих благовониях для
приобретения столь любимого вашим другом аромата? - фыркнула Жанна.
- Нет, что вы! Зачем утруждать прелестные создания? Просто на свидания он
брал с собой склянку рыбьего жира и
натирал даму. И все были довольны. В общем, размещайтесь. Можете занять две
каюты , рядом тоже пустая. Я вас ненадолго
покидаю!
Рыжий ушел.
Занимать вторую каюту девицы не стали. Страшновато было разделяться, лучше
уж в тесноте, но вместе.
.Жанна с облегчением растянулась на лежанке в каюте, предоставив Жаккетте
заниматься платьем. Она была рада, что
мир наконец-то начал возвращаться в нормальное состояние. И она опять молодая
красивая дама в изысканном наряде, на
корабле, плывущем в сторону Кипра, а не непонятно кто, в глиняной лачужке, с
ужасной кличкой в придачу. Полулысая
Рыба... Ну и мерзавец все-таки этот Абдулла! Неужели не было сравнения
поприличней!
Обидно, конечно, что она перепутала Африку с Азией... Но, с другой
стороны, действительно, какая разница... Главное
- они плывут туда, куда нужно. Недаром все-таки она, Жанна, вышивала лик
Пресвятой Девы! Надо будет его закончить. И
появился человек, которому стоит построить глазки. Хотя любит она, конечно,
только Марина...
Вечером они поели припасов, захваченных хозяйственной Жаккеттой, и
принялись устраиваться на ночь. Первую ночь
на третьем корабле.
За бортом шумело море. Оказалось, они успели привыкнуть к звукам
восточного города, крикам муэдзинов. Чего-то не
хватало. Уже засыпая, Жанна с удивлением поняла, что Африка теперь навсегда
останется частью ее жизни.
- Жаккетта! - объявила первым делом Жанна, не успели они еще толком глаз
после сна разлепить., - Что хочешь
делай, а волосы мои должны быть чистыми и уложенными!
Жаккетта кивнула. Пираты пиратами, погоня погоней, а знатная дама - это
знатная дама. Все вернулось на круги
своя.
Она не спала почти всю ночь, вспоминая и вспоминая. Утром воспоминания
как-то потускнели, отодвинулись, стали
далекими. Словно и не было ничего. Так, сон приснился под шелест моря. Но
восточный наряд говорил, что все это было
явью буквально вчера. И рецепты жизни от госпожи Фатимы, прочно засевшие в
голове...
"Умная женщина - любимая женщина, богатая женщина, счастливая женщина".
Глупая ты, Жаккетта, и никуда от этого не деться... Видно, не быть тебе ни
любимой, ни счастливой, ни богатой...
Жаккетта вздохнула и пошла на палубу искать ненавистного рыжего. Морской
водой мыть голову госпоже дохлый
номер. Волосы превратятся в нечто неописуемое. Придется чистить их сухим
способом. Нужна горсть муки.
Приведя себя в божеский вид и снова облачившись в платье, Жанна в
сопровождении Жаккетты вышла на палубу. Там
было почти безлюдно. Судно бодро бежало по волнам, и большая часть команды
безмятежно отдыхала.
Жанну совсем не интересовало состояние команды. Ей хотелось пообщаться с
золотоволосым моряком...
Он стоял около штурвала, которым управлял старый седой араб. Штурвал
представлял собой два колеса, насажанных
на одну ось. Раскоряченные подпорки удерживали его в нужном положении. Вокруг
толстой оси был накручен прочнейший
канат, концы которого уходили в прорези настила. Когда штурвал вращался в ту или
иную сторону, канат натягивался с
одной и ослаблялся с другой стороны, приводя в движение руль.
Жаккетта понимала, но не разделяла, желание госпожи повертеть хвостом
перед красавцем. К перечню его грехов
добавился еще один: утром он выслушал Жаккетту, выдал по требованию нужную
порцию муки и слова поперек не сказал.
Вот негодяй!
Рыжеволосый тоже был не прочь побыть в дамском обществе. Он оставил
кормчего и подошел к ним,
- Доброе утро, нас не догоняют? - поинтересовалась Жанна.
- Пока нет! - улыбнулся моряк. - Утро, действительно, доброе. Вам повезло
с врагами.
- Почему? - удивилась Жанна.
- Потому что, будь я на их месте, вы бы давно уже сидели в трюме, пардон,
голые. И ждали бы в качестве пленников
дальнейшей участи. А скорее всего, после гибели шейха вы бы даже не дождались
корабля. Интересно, почему они не
использовали, луки, раз уж упустили время и позволили Абдулле занять оборону в
домике? Глупость противника спасла вам
жизнь.
- Видимо, убивать для вас не только профессия, но и удовольствие! - не
удержалась Жанна.
- Нет, просто я люблю делать все хорошо! - уточнил моряк.
- Вы француз? - спросила Жанна.
- Не совсем. Я потомок гасмулов, если это что-то вам говорит.
Жанна чуть виновато улыбнулась и развела руками.
- То есть лет этак двести пятьдесят назад, после того как пал
Константинополь и Романия стала Латинской, мой
французский прадедушка взял в жены мою греческую прабабушку. Вот с той поры и
тянется, что мы не туда и не сюда. И
там чужие, и здесь не свои.
- Неужели дело обстоит столь печально? - удивилась Жанна.
- Конечно, нет, острой эта проблема была двести лет назад. Сейчас легче.
- Но почему же ваш предок, чтобы не осложнять жизнь потомкам, не заключил
брак с девицей собственного круга?
- Потому что девица собственного круга сидела дома, тогда как молодые
французские юноши шли на завоевание
новых земель на Востоке. А любить женщин им очень хотелось, ждать пока
соплеменницы подъедут, сил не было. Старая,
как мир, история. Для греков мы были потомками завоевателей, для французской
родни - почти бастардами. Поэтому
потомки гасмулов отличаются повышенной сообразительностью и незаурядными
способностями, как и ваш покорный слуга.
Традиции семьи. Кстати, давайте познакомимся. Меня зовут Жан.
- Жан де?.. - попыталась услышать продолжение Жанна.
- Просто Жан. Пока этого достаточно, - опять усмехнулся моряк.
- Жанна де Монпеза, вдова герцога де Барруа, - представилась Жанна.
- А ваша неразговорчивая, смертельно обиженная на меня спутница? -
подмигнул Жаккетте моряк.
Та фыркнула и отвернулась.
- Моя камеристка Жаккетта. Крестьянское имя... - извиняюще сказала Жанна.
- А я вижу, команда "Козочки"
больше арабская?
- Да, в основном. Я, пожалуй, единственный, кто не араб.
- А вы капитан? - уточнила Жанна.
- Нет! - расхохотался моряк. - Я вообще с боку припека!
- Вы, видно, любите по разным судам шастать! - вдруг заявила Жаккетта.- То
на каракке плавали, теперь вот на
этом! Не сидится на одном месте?!
- Хвала владыке морей Посейдону! Хоть какие-то слова из замкнутых уст! -
Моряк казался очень довольным, что
Жаккетта заговорила. - Наша "Козочка" из породы арабских дау. Турки, правда,
назвали бы ее скорее фелукой, но их бы
удивило отсутствие весел. А мы считаем, что они не так уж и нужны. Но очень
приятно слышать, что девица знает слово
"каракка".
Жанна, недовольная, что Жаккетта влезла в разговор, незаметно пихнула ее
локтем и обратилась к Жану:
- Но вас-то что побудило заняться этим ремеслом?
- Каким? - откровенно веселился рыжий.
- Пиратским... - в замешательстве все же выговорила Жанна.
- О, мне просто повезло!
Жанна растерялась. Дальше продолжать разговор было страшновато. Долго ли
будет оставаться веселым рыжий
моряк? Похоже, каяться и рассказывать о тяжелом детстве на маленьком клочке
земли, погнавшем его в море за лучшей
долей, он не собирается. А так интересно узнать, как он оказался на пиратском
Джербе. Такой интересный мужчина, прямо
сердце вздрагивает, когда смотришь на него. Солнечный весь.
Моряк словно прочел ее мысли.
- И трудное детство, конечно, тоже было. Если от этого вам будет легче.
- Но в вас же видно природное благородство, вы не похожи на тех тупых
мужланов, что захватили нас и продали в
Триполи. Вы же могли, если земельные владения не позволили вам вести жизнь,
достойную вас, получить образование в
одном из университетов и стать уважаемым человеком! - заявила Жанна.
Теперь Жаккетта предупреждающе пихнула госпожу в бок, не понимая, с чего
ей вздумалось наставлять на путь
истинный этого пирата. Ну, красивый, ну, зайчики солнечные в волосах скачут...
Ну и что? Главное, чтобы до места довез.
Пока они перепихивались, рыжего моряка позвали.
- Извините, я вас покину, - сообщил он и ушел, оставив девиц в
растрепанных чувствах
Пиратская "Козочка" отличалась от судна, захватившего Жанну и Жаккетту в
первый раз, не только внешним
обликом, но и распорядком жизни с сильным арабским акцентом. Жизнь на судне была
регламентирована пятиразовыми
ежедневными молитвами. Видимо, ведя бурную и непредсказуемую жизнь, ссорится с
Аллахом мусульманские моряки не
желали.
На рассвете один из матросов поднимал своих сотоварищей на утреннюю
молитву. Он был кем-то вроде муэдзина.
Расстелив коврики на палубе, где был хоть клочок свободного места, сонные пираты
начинали молиться.
Пока они молилис
...Закладка в соц.сетях
