Жанр: Любовные романы
Герцогиня и султан
...вкам сидят, вино втихомолку
попивают, несмотря на запрет Аллаха своего.
В городе люди ленивые. Таких, как шейх, и нет, наверное. Он бы всю жизнь
по пустыне носился и саблей махал.
Просто прет от него этим.
Странная это штука - власть/ Кто-то бежит от нее, как от чумы, а кому-то
она слаще меда. И жизнь не мила, .если
власти нет.
Вот и шейх с Абдуллой, вместо того чтобы жизни радоваться, цветочки в
усадьбе посадить, фонтан завести, птичек
певчих в клетках повесить, словно сами себя в тюрьму засадили.
Во дворе ни травинки нет, глина одна. Да за такое время, что они здесь
сидят, тут пальма бы финиковая выше крыши
поднялась. Если бы была.
Шейх вообще с лица спал, только желваки выпирают. Уж на что она, Жаккетта,
к языкам неспособная, а и то столько
арабских ругательств от него выучила, просто говорить приятно.
А Абдулла нет, чтобы господину про фонтан подсказать, это он додуматься не
может. Может в складе оружие с утра
до ночи перетирать. А что его тереть? Это же не лампа Ала ад-Дина!
Шейх ничего лучше не придумал, как про гарем вспомнить. Осчастливить
вниманием. Значит, дела у него совсем туго
и заняться нечем.
Женщины на радостях и про коврики забыли, сидят на своей половине
разнаряженные, шелохнуться боятся. Как же,
господин в свой шатер по очереди вызывает, как кюре на исповедь. Вроде Пасхи у
них теперь, до светлого дня дожили.
Госпожу Жанну только обошел. Да оно, может, и к лучшему. Если ей шлея под
хвост попала, лучше здешним
мужчинам подальше держаться. Они-то привыкли, чтобы женщины перед ними только
персиками вертели и слова поперек
не говорили, а госпожа Жанна сама кавалерами, как персиками, жонглировала. Вот
они с шейхом и получились два башмака
пара.
Туареги больше не появлялись, видимо, это тайна, что они заодно с шейхом.
Шейховы воины в городе глаза не
мозолят, получают оружие и исчезают. Верблюдов увели. А шейх уехать не может,
бесится, словно волк на цепи. По всему
видно - так бы и кинулся в пески, а не может.
За чем же, интересно, у шейха задержка стала? Кого он ждет?"
За раздумьями и день прошел.
Вечером Жаккетту опять затребовал господин. Он выполнил свой святой долг
перед гаремом.
За исключением того, когда шейх ласковым утром снес голову привезенному в
ковре человеку, все остальные дела
вершились по темноте. Так было и в этот раз.
Не успел шейх доказать Жаккетте, что усилия по обихаживанию своих женщин
на нем не сказались и любовь будет не
менее горячей, чем обычно, как появились посланцы от пиратов.
Наверное, Аллах, видя его усердие в гареме, сжалился над правоверным,
провернувшим такое важное дело, и ускорил
цепь событий.
Шейх Жаккетту не прогнал и на этот раз. Наверное, соскучился. Жаккетта
была рада - можно опять подслушать, о
чем будут говорить. Обе стороны, ведущие переговоры, по-прежнему говорили каждая
на своем языке.
"Интересно! - думала засыпанная подушками Жаккетта. - Почему шейх не нашел
себе союзников среди пиратовсоплеменников?
Свои небось денег давать не хотят, это чужим выгодно, чтобы у
соседа драка продолжалась!"
После обычных приветствий разговор повел тот же человек, что был в первый
раз. Он сказал:
- Люди шепчутся, шейх, что даже если ты отстоишь свои интересы в оазисах,
права собирать налог тебе не дадут.
Шейх что-то резко возразил.
- "Если бы чувствовал поддержку, ты бы сидел не здесь! А по ту сторону
гор, - не менее резко ответил гость.
- Это не пустые слова, шейх! - вмешался второй гость. - Ты сумел кому-то
серьезно наступить на плащ. Мы свою
часть обязательств выполнили, но мы тоже болеем за все дело в целом.
В первый приезд его не было.
Жаккетте показалось... Да нет, не показалось, а точно показалось... А что
показалось, она и сама не поняла.
Шейх произнес длинную витиеватую речь. Наверное, благодарил.
- Все в руках Аллаха и ничего не делается без воли его! - веско ответил
первый гость. Солидно так сказал. - То,
что собрать необходимое количество ценностей в условленный срок не удалось, - не
наша вина!
- Очень уважаемые люди предлагали пустить их на другие цели... - добавил
второй. - А ты говоришь, что все это
пустые сплетни!
"Значит, не благодарил. Он все это время ждал их, - поняла Жаккетта. - Все
готово, а денег нет. Воины ждут,
туареги ждут. Время идет. Если людей в ожидании передержать, боевой пыл
пропадет. А пираты задерживаются, Кто-то
противостоит шейху. А пираты эти тоже себе на уме - имен не называют, ссориться
с теми людьми не хотят. Сам, мол,
догадайся. Мы тебя предупредили. Вот про это, наверное, и говорил Абдулла, когда
говорил, что друзей нет. У каждого свой
интерес. И вроде заодно, а все не вместе. Плохо так жить Уж лучше по-простому,
друг - так друг, враг - так враг".
Шейх начал еще одну длинную речь. Поминал и Аллаха, и шайтана.
Гости внимательно слушали.
- Да будет Аллах благосклонен к твоим начинаниям и пусть посланный им
ветер развевает султаны на шлемах твоих
воинов. Час поздний. Нам пора, - поднялся первый гость.
Посланцы удалились.
Куда делись привезенные ими деньги, Жаккетта не поняла. Наверное, были
убраны в надежное место.
Шейх, наконец, стряхнул с себя путы ожидания и воспрял духом. От
напряженной сдержанности не осталось и следа.
Теперь можно было покинуть опостылевший город и начать разбираться с врагами. f
И всю ночь шейх брал штурмом Жаккетту, словно непокорный оазис.
Госпожа Фатима бы сказала: "Господин ведет себя так, словно забыл ключ от
решетки твоего розового сада! Глупо
кидаться с тараном на маленькую дверку!" - подвела итог ночи Жаккетта.
Чуть свет в усадьбе началась бурная деятельность. Шейх собрался уходить
обратно в пески. Он был счастлив.
Глава XV
Жанна думать тоже умела, Уж во всяком случае не хуже Жаккетты. Она тоже
видела и движение во дворе, и
переговоры шейха с приходящими в усадьбу людьми. И тоже чувствовала напряжение,
пробивающееся даже через
возведенную ею стену ненависти.
И после той ночи, когда шейх получил средства от пиратов, Жанна проснулась
с ясным знанием в голове.
"Надо немедленно что-то делать, иначе конец! Этот дикарь араб, который
кроме своего шатра ничего не признает"
вот-вот уйдет обратно в пустыню. И заберет нас с собой. Оттуда уж точно сбежать
не удастся и придется до конца дней
сидеть на крохотном зеленом островке посредине моря песков. И тогда точно -
лучше самой в петлю или на кинжал! Надо
бежать сейчас же, немедленно! Даже завтра может быть уже поздно!"
Жанна торопливо надела свое золотистое платье, путаясь в шнурках, затянула
его. Быстро собрала волосы в подобие
прически и кинулась в комнату Жаккетты.
Утомленная игрой во взятие крепости, Жаккетта сладко спала.
- Вставай! - затрясла ее Жанна. - Вставай, корова толстая!
- Что случилось, госпожа Жанна? - нехотя разлепила припухшие веки
Жаккетты, - Вы перестали молчать?
- Вставай! Пора выбираться отсюда! Неужели ты хочешь остаться здесь
навсегда?! - потянула камеристку за руку
Жанна.
- А что!.. - зевнула Жаккетта. - Абдулла сказал, что господин Али мне
верблюда подарит...
Жанну так и затрясло.
- Ты в своем уме? - прошипела она. - Какой верблюд, опомнись?!
- Белый! - объяснила Жаккетта, вырываясь из рук госпожи. - Мне белый
больше нравится. А вы бегите, госпожа
Жанна. Я вам помогу.
Жанна в отчаянии топнула ногой. Весь мир перевернут, да что же это такое!
Служанка, видите ли, белого верблюда в
подарок ждет! Господин Али ее любит! Совсем рехнулась. А бежать одной...
Почему, собственно, она, Жанна, должна бежать одна? Без камеристки? Ну уж
нет!
- Значит, ты отказываешься бежать? - холодно спросила она, сжимая свою
ярость, как пружину.
- Ну не могу я, госпожа Жанна... - виновато объяснила Жаккетта. - Шейх мне
украшения подарил, шанбар
называется. По сердцу я ему. Не могу!
От отчаяния на Жанну снизошло вдохновение. Она поняла, как можно сломить
упрямицу.
- Хорошо! - бросила Жанна, отходя от постели Жаккетты. - Я уйду одна. А ты
постарайся получше молится
своему новому богу, чтобы совесть тебя не замучила насмерть.
- Какому богу?! - не поняла Жаккетта.
Как какому? - улыбнулась стянутыми губами Жанна. - У мусульман один бог.
Аллах. Если будешь усердно к нему
взывать, может, и сможешь забыть, что предала свою веру и веру своих отцов!
- В-вы что, белены объелись? - заикаясь от возмущения, прошептала
Жаккетта. - Ничего я не предала!
- Да что ты говоришь! - деревянно засмеялась Жанна. - И ты думаешь, что
сможешь остаться христианкой среди
мусульман? Шейх подарил тебе украшения, значит, он обязательно возьмет тебя с
собой, в свои земли. А там нельзя быть
католичкой, нужно будет менять веру и переходить в ислам. Но тебе ведь все
равно, правда? Раз шейх подарит белого
верблюда?! И Иуда продал Учителя за серебро! Не мне тебя осуждать!
Жанна наотмашь хлестала словами съежившуюся под градом страшных обвинений
Жаккетту, прекрасно зная, что на
самом деле все не так черно-бело. И не менее прекрасно сознавая, что будь она на
месте Жаккетты, то при необходимости
перешла бы в ислам без всяких терзаний, словно платье поменяла, объясняя это
необходимостью и жизненными
обстоятельствами. И совесть ее при этом даже бы не шелохнулась.
Но именно поэтому она беспощадно ставила Жаккетту перед выбором. Ведь у
Жаккетты выбора не было. Миллионы
таких, как она, бессловесно гибли за веру, за слова, за идеи, которые несли им
проповедники, для себя обычно оставляющие
другой путь, куда менее тернистый. И вера для Жаккетты не была платьем, которое
можно было скинуть. В ее мире спокойно
уживались все боги, которых она только знала. Но сама она душой принадлежала
католической церкви. Нерушимо. Потому
что вера - это верность. Потому что родилась под сенью креста, а не полумесяца.
Выбирать для себя между верами она
просто не умела. В ее голове такой выбор не укладывался. Поэтому слова Жанны
были страшнее телесных мук. Ее,
Жаккетту, обвиняли в предательстве веры! Как Иуду!
Жанна, усмехаясь в душе, безжалостно отмечала все изменения на лице и в
душе камеристки. Цель была достигнута -
Жаккетта попалась на крючок.
- Я иду! - равнодушно сказала Жанна. - Найди мне покрывало.
- Я с вами! - пересохшими губами сипло шепнула Жаккетта и принялась
снимать кольца и серьги.
- Ты что? - зашипела Жанна. - Зачем? Бери все украшения с собой, кто тебя
бесплатно повезет?
- Это нехорошо... - тихо сказала Жаккетта. - Как будто я ворую...
- Да не воруешь ты! - Жанна силой опять надела Жаккетте кольцо на палец. -
Это тебе шейх подарил? Значит,
твое! Шевелись, времени мало!
Жаккетта перестала снимать украшения. Она съежилась на постели и невидящим
взглядом смотрела в пол.
- Я пойду с вами... - медленно сказала Жаккетта, вслушиваясь в себя. -
Если вы напишете то, что я скажу...
- Чем я тебе напишу? - взвилась Жанна. - Что-то выдумываешь, выдумываешь!
- В вашей комнате есть и бумага, и чернила, и перо. Абдулла туда сам
заносил, - так же медленно сказала Жаккетта.
- Не напишете - не пойду. Умру здесь. Христианкой. И поклянитесь, что слово в
слово запишете. Я дам вам распятие.
Жанна, чертыхаясь в душе, побежала за бумагой и чернилами.
Когда она вернулась, Жаккетта поднялась и, двигаясь словно во сне, сняла с
шеи крестик. И вложила его в руку
Жанне.
- Клянитесь! Пресвятой Девой клянитесь, она добрая, но за нарушение этой
клятвы покарает! Я знаю.
- Пресвятой Девой клянусь, что слово в слово запишу то, что ты мне
скажешь! - произнесла оробевшая Жанна,
настолько серьезной и непохожей на себя была Жаккетта. У нее .сначала было
искушение написать шейху от имени
Жаккетты какую-нибудь гадость на прощание, но после клятвы желание улетучилось.
- Пишите!
Жаккетта встала у окна и, глядя на черный шатер во дворе, глухим голосом
принялась диктовать:
- "Господин мой! Извини, я ухожу! Мне было хорошо с тобой. Но госпожа
Жанна говорит... - Жанна поморщилась:
эта дура тут же выложила все, но клятва... - чтобы быть с тобой, надо менять
веру. Я не могу. Мне будет плохо без тебя.
Никто не говорил мне, что я грею сердце. Только ты. Спасибо. Победи своих
врагов! Будь счастливым. Нитка Жемчугам
Жанна безмолвно, слово в слово, написала письмо.
Жаккетта отошла от окна, взяла листок и положила на свой тюфяк. Достала из
ниши в стене покрывала для себя и для
Жанны и тускло сказала:
- Возьмите. Во время молитвы уйдем.
Сам побег совершился очень буднично, просто и неинтересно. Беглянки
дождались часа молитвы и, когда вся усадьба
замерла на ковриках лицом к Мекке, на цыпочках прошли по двору, держась в тени
стены, и вышли маленькой боковой
калиткой.
Уже перед тем как закрыть дверь, Жаккетта бросила взгляд на молящихся. И
увидела спину шейха. "Ну повернись! -
кричало ее сердце. - Почему твой Аллах и мой Иисус должны враждовать, когда нам
хорошо вместе? Ты же мужчина, ты
же сильный! Повернись, останови меня! Не нужна твоему Аллаху моя душа, но я-то
тебе нужна, я ведь знаю! Я не хочу
уходить! Повернись, останови меня!"
Жанна нетерпеливо дернула ее за руку.
Жаккетта опустила на лицо покрывало и закрыла калитку. Слезы текли по ее
лицу и капали одна за другой. В пыль. На
красные туфли без задников...
Ты зашей мне ворот сердца, порванный рукой разлуки,
Чтобы швом на том разрыве шелк волос твоих блистал.
Всяк пожнет, что сам посеет; только мне во всем злосчастье:
Сеял я, любовь и верность - боль и бедствия пожал.
К своему живому взгляду я с утра тебя ревную,
Ведь вчера во сне глубоком он твой образ созерцал.
О, к тебе, как Нил к Египту, слез моих поток стремится,
Омывая лишь обрывы безотрывных мертвых скал.
Триполи, арабский Тарабулюс, давно так не развлекался, как в тот день. Из
усадьбы шейха сбежали две невольницы.
Французская принцесса и любимая наложница шейха. По улицам Медины, ища беглянок,
носились вскачь воины шейха. Они
прочесывали каждый переулок христианского квартала и ведущих к нему улиц. Ведь
только здесь, у единоверцев, могли
укрыться пленницы. Были предупреждены власти на базарах и выходах из города.
Приличные деньги ожидали того, кто
нашел бы беглянок и доставил их в усадьбу.
Девушек нигде не было. Они словно растворились.
На основных улицах Триполи кипела жизнь. Сновали люди, повозки, ослики.
Всадники и пешие торопились по делам.
А в лабиринтах кварталов царило сонное безлюдье.
Две женские фигурки, закрытые с ног до головы покрывалами, бестолково
кружились по извивам улиц этого
глиняного муравейника уже не один час. Жанна с Жаккеттой безнадежно заблудились.
Где-то, буквально за две стены от них,
проносился галопом, в развевающемся белом бурнусе Абдулла, сверкая глазами и
зубами. С гиканьем скакали воины шейха.
А здесь было тихо. Похожие, как близнецы, глухие с улицы дома, узкие проулки.
Где-то высоко над стенами небо. В какой
стороне христианский квартал - непонятно. Спросить нельзя никого. Остается
безнадежно брести по бесконечным
глиняным траншеям.
Жанна растерялась. Она думала, что без затруднений найдет дорогу, но
увы... С высоты носилок Бибигюль улицы
казались совсем другими.
Жаккетта же брела за Жанной, совсем ничего не замечая вокруг. А когда,
понукаемая госпожой, она попыталась
осмотреться, выяснилось, что и Жаккетта это место не узнает. Путешествие вслепую
на ослике не способствовало
запоминанию дороги, а в баню Жаккетту возили по другой улице, куда выходили
главные ворота усадьбы. Да и ей было все
равно, где они и что с ними. Какая разница, где будет плохо?
Голодные, с гудящими ногами, они в полном изнеможении остановились у
какого-то дома. Уже давно перевалило за
полдень. Злые слезы ярости закипали на глазах у Жанны. Так хорошо начался побег
и так бессмысленно кончается! Словно
кто-то водит их за веревочку по заколдованному кругу!
За спиной раздался топот копыт. Жанна обернулась - и уткнулась взглядом в
белое одеяние. Страшный, словно черт
из преисподней, Абдулла слетел с седла. Жанна с ужасом заметила, что неосторожно
зацепилась покрывалом и стал виден
подол ее золотого платья.
Абдулла метнулся не к ней. Он резким движением откинул покрывало с лица,
привалившейся к стене Жаккетты.
Жаккетта была без сознания.
Абдулла подхватил ее на руки и, бросив Жанне:
- Иди за мной! Быстро! - вошел в ворота этого самого дома, около которого
они стояли.
Жанна понимала, что бежать сил у нее не осталось. И покорно пошла за
нубийцем.
Жаккетта очнулась от голоса Абдуллы.
- Хабль аль-Лулу! - рычал он ей в ухо. - Какого шайтана ты задумала!
Жаккетта открыла глаза и опять закрыла.
- Хорошо, что ты жива! - Абдулла водил по ее лбу кусочком льда;
"Откуда лед?" - подумала Жаккетта.
- Ты хоть знаешь, что учинила? - устало спросил Абдулла. - Зачем сбежала?
- Не спрашивай! - пролепетала Жаккетта. - Нельзя мне оставаться...
- Ты про ту чушь, что написала в бумажке? - скривился, как от лимона,
Абдулла. - Полулысый Рыба - дура, я
знал. Я не знал, что Нитка Жемчуга тоже дура!
Жанна, которая забилась в другой угол комнаты, затравленно взглянула на
разъяренного нубийца.
- Почему ты равняешь свою судьбу и ее судьбу? - продолжал Абдулла. - Она
бы скоро вернулась домой. Господин
продал бы французскую принцессу за хорошую цену. И все довольны. Полулысый Рыба
дома, господин с деньгами.
- Сам дурак! - взвизгнула Жанна. - Мало вас, мавров, в Испанских Землях
резали! Надо было всех вырезать!
- Почему ты не пришла ко мне? Почему не узнала у самого шейха? Неужели
господин обидел бы свою Нитку
Жемчуга? Ты думать, надо менять вера? - не унимался Абдулла. - Зачем сейчас? Ты
бы поменять потом, совсем потом.
Если стала жена господина. Если родить ему дети. Нельзя бежать от такой судьбы!
- Я не могу, Абдулла... - простонала Жаккетта. - Я все равно чужая... Меня
или отравят, или еще что-нибудь...
Домой нам надо, Абдулла!
- У вас не травят! - обозлился нубиец. - У вас хороший мир! Чужой человек
любить, в клетка держать, меч на него
точить! Везде можно отравить! Не верь этой сказке! Ты стала своей в нашем мире,
и он будет добрый!
- Я католичка и католичкой помру! - зарыдала Жаккетта. - Я никогда не
приму другую веру! Нам домой надо! Я
ничего не знаю! Я же помогла тебе тогда, Абдулла! Помоги теперь ты нам!
- Ты загоняешь меня в угол! - жестко сказал нубиец. - Я не хочу, ты это
знаешь! Если ты так решила, завтра я
посажу тебя и твою Полулысую Рыбу на корабль. И приму гнев господина. Мы будем
в.расчете. Но я верить, что Нитка
Жемчуга просто устала и говорит глупый слова. Ты подумай этой ночью, как жить
дальше. Полулысая Рыба может плыть
домой и одна!
- Я поплыву с госпожой, Абдулла... - шепнула Жаккетта. - Господин найдет
другую Нитку Жемчуга.
- Ты думай ночь, утром говори! - отрезал Абдулла.
- А где мы? - Жанна немного приободрилась, услышав про согласие Абдуллы
посадить ее на корабль. "Интересно,
что же связывает Жаккетту и нубийца? Как она его заставила принять такое
решение?"
Абдулла смерил ее убийственным взглядом и коротко сказал:
- В моём доме!
- У тебя есть дом? - удивилась Жаккетта и даже приподнялась с подушки. -
Откуда?
Абдулла фыркнул.
- У солидного господина солидный невольник! У меня много что есть!
Во дворе послышались крики. Кричал вбежавший человек, один из рабов.
Услышав его крики, Абдулла вскочил.
Жаккетта резко села на тюфяке. Сердце почувствовало непоправимую беду.
- Что он говорит?! Скажи!
- На усадьбу напали! Бой идет! Я должен ехать!
Абдулла сдернул со стены простую, скромную саблю и заменил ею свою
роскошную. Видимо, именно она была
сделана для схваток, а не для показухи.
- Завтра мой раб отведет и посадит вас на корабль. Все. Может, я больше не
увижу вас.
- Нет! - вскочила на ноги Жаккетта. - Я с тобой!
- Не пущу! - дико взвыла Жанна и бросилась к Жаккетте. - Не смей!!!
- Да отцепитесь вы от меня, госпожа Жанна! - вырывалась Жаккетта. - Я
сейчас шейха не брошу, пропадет он без
меня! Тут вера ни при чем, даже не встревайте! А не то как двину! Сидите здесь
спокойненько, а завтра на корабль сядете!
Жаккетта оторвала от себя Жанну и кинулась к покрывалу.
Абдулла, не слушая женских воплей, уже ускакал.
Жанне стало вдруг невыносимо страшно, что сейчас она останется одна в этой
комнате, неизвестно где, неизвестно с
кем...
- Я тоже с тобой! - взвизгнула она. - Глупая ты курица! Зачем ты только
появилась на мою голову!
Жаккетта не слушала больше криков госпожи. Она схватила брошенную Абдуллой
саблю, выскочила во двор и
взялась за посланца беды.
- А ну веди нас в усадьбу! - приказала она, поднеся клинок к его носу.
Со страху посланец моментально понял французскую речь и повел девушек
обратно к усадьбе, из которой они утром
так благополучно сбежали. Оказалось, это было совсем близко.
Никогда еще Триполи так не веселился.
Было уже поздно.
Усадьбу взяли врасплох, с налета. Воспользовавшись тем, что часть воинов
занималась поисками беглянок. Кто-то
долго готовился, выжидал и безошибочно дождался нужного момента.
Отсветы огня выплескивались в темное небо. Горела деревянная галерея,
пылал шатер.
Посредине двора стоял белоснежный Абдулла, как опоздавший ангел. Он успел
зарубить парочку нападавших, да что
толку. Поздно, слишком поздно...
Жаккетта скинула у распахнутых настежь ворот усадьбы покрывало, опустила
на землю саблю и с непокрытой головой
шла по двору.
Из шатра получился хороший, но вонючий факел. Шерстяная ткань, покрывавшая
его, была облита чем-то горючим.
Она чадила и воняла паленым.
Шейх лежал у шатра. Он был страшно иссечен, убита и защищавшая его борзая.
Как водится, шейх успел захватить с
собой к мосту аль-Сирах несколько противников, да что толку...
Разбился солнца круг об острый край земли,
И жаркой крови дня потоки потекли.
И скрыла лик луна, Зухра остригла косы,
И в траур ночь-вдову поспешно облекли.
- Это твой добрый мир? - обронила в спину Абдулле Жаккетта.
Она села на землю около мертвого шейха. Тянуло гарью, Паленым волосом. В
воротах усадьбы, не решаясь зайти,
встала Жанна.
Шатер догорел, теперь на его месте было только черное пятно гари, в
котором лежали бесформенные обугленные
останки, бывшие когда-то подушками, коврами, столиками.
Жаккетта держала шейха за руку. Рука была еще теплая. Пробиравшийся во
двор легкий ветерок шевелил ее волосы.
Слипшиеся от крови пряди шейха и завитки Зухры он поднять не мог.
Абдулла возвышался над ними, как центральная светлая ось закрученного
здесь гибельного вихря.
Жаккетта вздохнула, поднялась с земли и пошла к воротам. Принесла оттуда
свое покрывало и накрыла шейха.
- Зачем? - уронил Абдулла.
- Хочу.
- А ты? - Абдулла показал на ее голову.
- Да какая разница! - равнодушно махнула рукой Жаккетта и опять села на
землю рядом с шейхом.
Месяц двигался по небу, отсчитывая мгновения ночи.
Преодолев страх, во двор вошла Жанна. Приподняв платье, она, пугливо
озираясь, пошла по двору к бывшему шатру.
- Неужели всех убили? - дрожащим голосом спросила она у Абдуллы"
Этот вопрос нарушил оцепенение, охватившее Абдуллу и Жаккетту.
Теперь время начало счет с того момента, как шейх покинул мир смертных.
Минуты превратились в час. Еще немного
- и часы сольются в день. Дни в месяц. Месяцы в год, и потянутся годы, годы,
годы чередой...
- Они ждали, когда будут деньги. Тогда напали! - сказал Абдулла. - Надо
узнать, нашли или нет. Ты помогай!
Он рывком поднял Жаккетту с земли, и они пошли по усадьбе.
Немногие уцелевшие воины шейха сносили в одно место тела. В живых остался
только тот, кто искал на улицах
Триполи Жаккетту и Жанну и подоспел, как Абдулла, уже в разгар нападения. Те
люди, что оставались в усадьбе, погибли в
стычке. Слишком мало людей оставалось в усадьбе, слишком внезапным было
нападение.
Абдулла прошел на женскую половину.
Все наложницы тоже были убиты, методично, хладнокровно. У каждой был
вспорот живот.
- Зачем? - Жаккетта сухими глазами смотрела на них.
Жанна, как прилипучий, никому не нужный хвост, плелась позади, не глядя
никуда, кроме как в спину Жаккетты.
- Так надо, - равнодушно сказал Абдулла. т- Если убит шейх, надо убить
всех его женщин, чтобы не было
наследника. Тогда можно не бояться мести. Просто.
Он прошел во вторую комнату.
- Тайник не вскрытый! - крикнул оттуда. - Знали только шейх и я, поэтому
деньга целый!
Он вынес одну за другой три переметных, тяжелых даже с виду сумы, какие
крепят к седлу верблюда берберы. Одну
протянул Жаккетте.
- Тяжелый! Держи!
Жаккетта послушно ухватила суму. В ней были не деньги - иначе бы она
просто не смогла ее удержать. Запустив
ладонь в ее нутро, Жаккетта нащупала небольшие замшевые мешочки, в которых
чувствовались округлые предметы. Камни?
- Вы сейчас с оставшимися людьми возвращаться в мой дом.Я устроить дела с
погребением господина и всех людей.
- Я хочу с тобой! - Жаккетта поставила тяжелую суму на пол.
- Нельзя! - отрезал Абдулла. - Господин мертв, враг - жив. Он ушел, но он
здесь. Пока он тоже зализывает раны,
но это время быстро пройти. Он хочет убить меня и тебя. Хочет забрать деньги.
- Но как же мы завтра уплывем? - пролепетала Жанна.
- Завтра вы не уплывете! - отрицательно махнул Абдулла. - На обычном
корабле вас быстро убьют. Хабль альЛулу
любимица господина. Ее смерть очень важна для врага. Будем ждать Друзей.
- В вашем мире нет друзей... - устало сказала Жаккетта. - Одни враги.
- Ты - друг, я - друг, еще есть друг, все равно есть друг. Будем ждать.
Абдулла с натугой подхватил две сумы и пошел к двери. Жаккетта с трудом
подняла свою. Вместе с Жанной они
вынесли ее во двор.
Абдулла что-то говорил воинам. Один из них согласно кивнул. Тогда нубиец
поменялся с ним оружием. Воин выбрал
коня, оседлал, вскочил на него и исчез за воротами.
Абдулла сам вывел из стойла крепкую лошадь, навьючил ей на спину сумы.
- Я доведу вас до дома! - решил он внезапно. Лошадь всхрапывала и
тревожилась, огонь, лижущий остатки опор
галереи, пугал ее. Волновались и остальные животные в стойлах. По счастью,
стойла были с наветренной стороны, и огонь на
них не перекинулся.
Жаккетта подала нубийцу свою суму, вернулась к воротам и взяла саблю
Абдуллы. Затем подхватила лошадь под
уздцы и, как
...Закладка в соц.сетях
