Жанр: Любовные романы
Герцогиня и султан
...ало намного легче.
- Слава Богу! - вздохнула она, глядя в зеркало. - Лучше уж тестом мыться,
чем этой водой. И чего только люди не
придумают!
Жаккетта была с ней полностью согласна.
Недруги, судя по всему, попались людям шейха на редкость настырные. После
нескольких дней относительной
передышки, когда воинам, охраняющим дом, просто не давали скучать по ночам,
противники опять начали операции по
уменьшению, количества осажденных.
Это было в ночь новолуния. Темнота стояла - хоть глаз выколи. Люди на
крыше и у ворот тоже были в темном. Даже
Абдулла сменил свою излюбленную белоснежную хламиду на более неприметный наряд.
Обстановка была спокойная, даже слишком. Верный признак - затевается
пакость. Так оно и оказалось, не надо было
быть пророком. На крышу и во двор дома одновременно закинули несколько тлеющих
головней.
Пока часовые раздумывали, что это и зачем и какая от них опасность, у них
резко защипало в носу и зуд стал
распространяться на лицо.
Но Абдулла просто неприлично цеплялся за свою жизнь и жизнь своих людей. В
Триполи, в отличие от окрестностей
замка Монпеза, он не считал, что Аллах уготовил ему верную гибель именно в этом
месте и в это время. И сопротивлялся
всем попыткам отправить его поближе к гуриям.
Повинуясь его четким командам, люди, стараясь не вдыхать воздух, засыпали
испускающие ядовитые ароматы
головни толстым слоем земли. Ядовитый дым заглох.
А яд был качественный. Один караульный, слишком близко оказавшийся от
источника дыма, умер к утру. Остальным
посчастливилось отделаться сильной головной болью и изжогой. Два человека на
несколько часов ослепли.
Так что утро оказалось невеселым.
- Враги наняли мастера по ядам! - подвел итог Абдулла, рассказывая о
событиях ночи Жаккетте.
У него уже вошло в привычку делиться с ней бедами. Жаккетте эта привычка
нравилась. Боль от утраты шейха
перестала быть острой, отодвинулась и затаилась.
Не попади они в осаду, может быть, еще долго Жаккетта плакала бы во сне,
но сейчас страстное желание выжить
заслонило все остальное. Выжить назло упорным врагам, отправившим на тот свет
господина и стремящимся отправить их.
- И заставили этого мастера отрабатывать свои деньги в полную меру! -
добавил нубиец.
- С чего ты взял? - спросила Жаккетта.
Они разговаривали в таком неромантичном месте, как загон козы. Хозяйство
Абдуллы не было все-таки рассчитано на
такое количество народу, и челядь нубийца, состоящая из темнокожей девушки и
темнокожего старика, не справлялась с
навалившимися хлопотами. Жаккетта как-то забыла, что она дорогая женщина, не
предназначенная для работы, и принялась
помогать им. Ведь больше было некому. Госпожа Жанна скорее бы яду выпила, чем до
работы опустилась. Да и работница из
нее как из осла верблюд. Вот и доила Нитка Жемчуга, дорогая невольница и почти
шейхиня, самолично козу. А куда
деваться?
- Так с чего ты взял? - повторила она свой вопрос.
- Ты знаешь, как сделать яд? - спросил в ответ Абдулла.
- Знаю!.. - безмятежно сказала Жаккетта, направляя белые струйки молока из
вымени козы в глиняный горшок.
Таких знаний от нее Абдулла не ожидал.
- А ты сможешь приготовить этот яд? - спросил он, наконец.
- Смогу! - кивнула Жаккетта. - Только возни очень много, мух ловить,
ящерицу доставать...
- Вот-вот! - обрадовался нубиец, - И я знаю много рецептов, но никогда не
готовил.
- Откуда ты все знаешь? - подозрительно спросила Жаккетта. - По-французски
говоришь, про яды соображаешь,
про мамлюков и хафсидов всяких треплешься, не заткнешь! Ты же всю жизнь с шейхом
на куче песка просидел?
- С чего ты взяла? Господин много путешествовал. И я с ним! Господин
многие науки изучал. И я с ним! Господин
по-французски говорит так же хорошо, как и я! Это твоя Полулысая Рыба думает,
что мы дикари, потому что живем в
палатках и не сидим на стульях. Я знаю столько, сколько не знают десять ваших
мудрецов! - по-детски обиделся Абдулла.
- Ну, я же и говорю, умный ты, страсть! - подтвердила невозмутимая
Жаккетта. - И ядов много знаешь, ну и что?
- Я знаю, но я не буду готовить. Это большой-большой труд. Только сильно
ученый мастер может. И яд стоит дороже
золота. А на нас уже извели яду порядочное количество, простой человек на его
стоимость может жить несколько лет. Наш
враг богатый.
- Нам от этого не легче! - буркнула Жаккетта, оглаживая забеспокоившуюся
козу. - А вот ты знаешь, из чего
может быть сделан яд, который они на головни насыпали?
- Я знаю несколько ядов, которые делают воздух отравленным. Наверное, это
один из таких ядов.
- Ну и какой?
- Очень опасный яд можно сделать, если смешать сок луковицы нарцисса и сок
растения гашиш.
- Неужели он такой простой? - удивилась Жаккетта.
- Нет. Это основа. Там много надо делать.
- А еще?
- Вот хороший яд, - прищурился Абдулла. - Берешь крокодила, заставляешь
его много писать.
- Что делать? - не поняла Жаккетта.
- Писать, - пояснил Абдулла, - Мо-читъ-ся. А потом топишь крокодила в этой
моче, что он написал. Кладешь в
сосуд из красной меди, закапываешь на дне колодца и ждешь, пока народившийся
месяц станет полной луной. Потом
наливаешь три части кунжутного масла на одну часть фиалкового масла. И варишь.
Потом добавляешь смолу, деготь, жир от
рыбы. Потом заставляешь верблюда много писать. И варишь крокодила со всей этой
приправой в моче верблюда. Не яд -
чистая смерть!
- Да тут сам уписаешься, пока всех этих тварей писать заставишь! -
возмутилась сложностью рецепта Жаккетта. -
А крокодил еще покусает, чего доброго!
- Вот почему яд делает мастер. И яд дорого стоит! - засмеялся Абдулла. -
Будем питать надежду, что денег у врага
не так много. Я видел, лепешки уже готовы. Мужчины идут кушать. Давай молоко!
Жаккетта отдала ему молоко, а сама осталась при козе. Женщины ведь едят во
вторую очередь...
И где же сейчас бедолага Масрур, который пичкал ее сладостями с утра до
ночи?! Эх, какая райская все-таки была
жизнь! Золотая!
После ядовитых атак противник некоторое время людей шейха не тревожил. Не
то деньги на яд кончились, не то
крокодил писать не хотел.
Пользуясь затишьем, Жанна решила поучаствовать в хозяйственной
деятельности и поруководить стиркой своего
платья.
Жаккётта безропотно договорилась с Абдуллой о том, что его невольница даст
госпоже на время одежду, и что можно
брать воду из колодца.
Жанна с видом глубокого отвращения облачилась в шаровары и рубаху. И
поняла, насколько приятнее в здешнем
климате такая одежда. Сохраняя выражение страдания от необходимости носить
одежды дикарей, она принялась
прикидывать, как бы остаться в ней подольше и не отдавать обратно, когда
золотистое платье высохнет.
Несмотря на ее ценные указания, Жаккетте удалось вернуть платью
первоначальную чистоту.
В разгар великой стирки к осажденным прибыл парламентер от нападающих. Это
был неприметный человек в
европейской одежде. Вдобавок к этому он не говорил по-арабски. Или не хотел
говорить. По-французски тоже. После
длительных объяснений у ворот обнаружилось, что он говорит по-итальянски.
Услышав знакомый язык, Жанна предложила
нубийцу услуги толмача.
У Абдуллы было сильное искушение послать и странного парламентера, и
"французскую принцессу" в место, куда
водят ишаков на случку. Но доводы разума взяли верх над чувствами.
- Хорошо, я буду говорить с этим иноземцем! - сказал он. - Хотя я не.
думаю, что человек, который послал его,
имеет большой ум. Я все равно узнаю, кто
он, даже если на переговоры придет одноногий великан из билад ас-Судан,
который спит, накрываясь своим ухом. Что
хочет его хозяин?
- Люди, пославшие меня, - переводила слова человека Жанна, - хотят
завершить это затянувшееся дело миром.
Они не хотят больше крови. Разве не принесли посланцы Аллаха слово мира на эти
земли?
- Что Хочет его хозяин? - опять повторил Абдулла, тяжело глядя на
посредника нападающих.
- Они предлагают вам жизнь в обмен на деньги, которые находятся у вас.
Если вы отдадите деньги, они уйдут с
миром.
- Я так не думаю! - спокойно уронил Абдулла.
- Это будет хороший обмен для вас. Люди с Той стороны сделали главное
дело, и ваши жизни им не нужны, -
говорил устами Жанны парламентер. - Но деньги они получат в любом случае. Так
стоят ли чужие сокровища таких
усилий?
- Ты иди с миром! - послал Абдулла парламентера. - И передай: нет. Если ты
придешь еще раз, мои люди убьют
тебя. Все.
А когда посланец ушел, Абдулла сказал, выразительно глядя в сторону Жанны:
- Пусть ни в чьей голове не родится мысль, что можно найти и отдать
деньги. Это будет плохая идея. Вредная для
жизни.
Он угадал: Жанна уже подумывала, не договориться ли с осаждающими за счет
пиратских денег? Ведь, когда воины
отбивают очередной приступ, можно поискать сокровища, Абдулла не мог их далеко
спрятать. У людей шейха свои счеты с
его убийцами, Жанне с ними все равно не по пути. Хитрый нубиец пресек эту
интересную задумку на корню. У-у, бестия
темнокожая!
А Абдулла размышлял, почему посланец говорил по-итальянски? Чьи же
интересы пересеклись на караванных путях,
от контроля которых отстранили племя шейха?
Глава XIX
Чем дальше, тем жарче. Мудрая мысль, не правда ли? Главное, оригинальная.
Но она соответствовала
действительности. Это относилось к погоде.
- Ну, где же твои пираты? - ныла Жаккетта в спину Абдулле.
Ей так хотелось ощутить на лице дуновение ветерка вместо неподвижного
изнуряющего зноя, стоявшего в их
глиняном дворе-колодце. Даже на крышу, где хоть какое-то движение воздуха можно
почувствовать, из-за запрета нубийца
выбраться нельзя.
- А может, они здесь и не появятся?
- Почему ты так решила? - устало спросил Абдулла.
- Но сколько же можно сидеть! Им, наверное, эти деньги больше не нужны,
раз они их шейху отдали! Они думают:
"Это ваши дела!" и к нам не собираются!
- Не болтай глупые слова! Ты просто никогда не имела даже сотой доли таких
денег и поэтому говоришь ерунду!
- Не имела и неплохо жила! - огрызнулась Жаккетта.
- Они обязательно придут! - твердо сказал Абдулла.
- А может, гонец не добрался? Лошадь захромала? - придумала новую причину
Жаккетта.
- Это отличный берберский конь. Он стоит двадцать черных невольников!
Почему он должен хромать? Не сочиняй,
Хабль аль-Лулу.
- Ну почему тогда никого нет?! - взвыла Жаккетта. - Ну почему?!
Абдулла не отреагировал. - Жаккетта попыталась зайти с другой стороны:
- Давай еще пошлем гонца!
- Кого?
- Ну-у... кого-нибудь. Да я пойду, если надо! - предложила она.
- Ты решила закончить жизнь?
- Я незаметно!
- И куда ты пойдешь? - поинтересовался Абдулла.
- Куда надо, туда и пойду! - разозлилась Жаккетта. - Хоть что-то сделаю. А
то свихнусь.
- Не свихнешься! - отмахнулся от нее Абдулла. - Чтобы свихнуться, надо
иметь голову на плечах!
- Ну и ладно! - надулась Жаккетта. - Я как лучше, а меня же и обижают!
- Мы будем ждать. Сколько надо. Потерпи, Хабль аль-Лулу! - чуть смягчился
Абдулла. - Я тоже хочу плюнуть на
все, саблю обнажить и на врага накинуться. Надо терпеть.
"Хорошо Абдулле говорить "надо терпеть", а как терпеть; когда сил никаких
нет?! Была бы возможность, не только бы
одежду, кожу бы скинула, чтобы только прохладней было!"
Жаккетта послонялась бесцельно по двору и наконец пристроилась в тени
зеленого навеса. В дом идти совсем не
хотелось. Там хоть и прохладнее, но зато душно, стены давят. И госпожа Жанна
кислая сидит, смотреть на нее тоже радости
мало. А здесь зелень.
Невольница, а со слов Абдуллы Жаккетта знала, что ее зовут Нарцисс -
точнее, по-арабски Нарджис, видя ее
метания, принесла миску урюка.
Во дворике было тихо. Воины (кроме караульных и нубийца) крепко спали,
перейдя из-за осаждающих на ночной
образ жизни. Старик-невольник хлопотал у коней. Им тоже было тяжко.
Примостившись на лавочке, Жаккетта и Нарджис принялись уничтожать урюк.
Это приятное занятие несколько
скрасило страдания от жары. Наевшись и приободрившись, Жаккетта с помощью языка
жестов, принялась выяснять у
Нарджис, как та попала к нубийцу.
После усиленного махания руками и тыканья пальцем во все стороны удалось
выяснить, что и девушка, и старик из
родственного Абдулле племени. Если не из того же, то, во всяком случае, из очень
близкого.
Жаккетта не удивилась. Конечно, нубиец все равно должен тосковать по своим
землякам. И господин, как бы не
уверял Абдулла, семьи все равно не заменит. Хоть такой.
На побережье Средиземного моря нубийцы попали накатанным путем. Караван
купцов, везущий на продажу черных
рабов, пересек пустыню и добрался до Триполи. Здесь их и купил Абдулла. И
поселил в этом домике, где сам бывал
наездами, когда служба у господина позволяла.
Показав руками свою историю, Нарджис отправилась делать бесконечные
хозяйственные дела, а разморенная жарой
Жаккетта принялась сонно ворочать мозгами.
Ее волновало, не обиделась ли святая Бриджитта за то, что Жаккетта молится
ей не так часто, как могла бы? А с
другой стороны, что молиться-то лишний раз, святую беспокоить? Здесь Аллаховы
земли, так что бедняжке Бриджитте со
своим уставом (как в чужой монастырь) и соваться-то нечего. Да и пока вроде бы
не надо. Сейчас речь о жизни и смерти
идет, такие проблемы, как приставания мужчин, и не возникают. Люди шейха, слава
Богу, в ее сторону и не смотрят. Для них
она - любимица господина, и этим все сказано.
И все-таки как тяжело ждать этих пиратов. И страшно. Мало ли какие дела
Абдулла с ними имеет. У нее, Жаккетты,
свой опыт общения с этими людьми. Ничем воспоминаний о нем не вытравить. Что
впереди будет - непонятно совсем!
Думает ли госпожа Жанна вернуться во Францию? Или всю жизнь собирается на
чужбине провести? А что было бы, не
согласись она, Жаккетта, бежать с госпожой? Нет, нельзя думать об этом!
Интересно, как идут дела в Аквитанском отеле? Ришар и Аньес поженились и
ребеночка, наверное, ждут... Большой
Пьер всеми делами заправляет! Как надежно было с ними там, дома. Только скитаясь
по чужим землям, начинаешь
понимать, какое это счастье - свой дом, своя земля... Где думают, говорят, как
ты. Живут по таким же обычаям. Где ты -
свой, до последней косточки. Госпоже Жанне этого не понять, она везде своя, где
ее сообразно титулу и внешности
принимают. Это здесь, у шейха, она не прижилась. А посчитай шейх, как остальные
господа по ту сторону моря, ее
красавицей, она бы и с места не сдвинулась. Вертела бы шейхом, как покойным
герцогом... Хотя нет, она на верблюде
наверняка ездить не любит.
Увидела бы Фатима сейчас свой цветочек, ахнула бы! Ведь вся та красота,
ради которой она упорно откармливала
"бедную девочку", потихоньку улетучивается.
Для таких форм нужна безмятежная жизнь, полная сладостей и покоя, а совсем
не сидение в осаде с бесконечной
гороховой кашей в качестве еды. Пусть и с оливковым маслом.
Пропали уроки Фатимы зазря. Не обогатилась Жаккетта золотыми браслетами и
дорогими подарками. Может, просто
не успела, а может, характер не тот... Фатима бы, наверное, без этой, как
Абдулла говорит, га-ран-тии браслета и персиком
бы не шевельнула. А какие сказки она рассказывала...
Кстати, почему Абдулла сказки не рассказывает? Все равно времени у него
невпроворот, ходит по двору и тоже
мается. Ведь неизвестно, сколько еще сидеть здесь? Надо пойти обрадовать
нубийца, что теперь ему скучать не придется!
И окрыленная Жаккетта отправилась искать Абдуллу, еще сном-духом не
ведающего, что для него нашли лекарство от
скуки.
Абдулла идею Жаккетты воспринял, естественно, без малейшего восторга и
попытался отвертеться от навязываемой
роли сказителя.
- У меня сильно много дела! - отнекивался он. - Я не знаю никаких сказок.
Хабль аль-Лулу, заклинаю тебя именем
Аллаха великого, отстань от меня!
- Надо же, Аллаха вспомнил! - возмутилась Жаккетта. - Как меня ругать, ты
свободный oт дел, а как сказки
рассказывать, так занятый по уши! Чем ты так загружен? Вечером они все равно
плохо нападают, стараются в Мертвый час,
к утру ближе! Вот время бы и коротали, их ожидая! Пиратов твоих дурацких все
равно нет, гонца тоже! Госпожа Фатима мне
так каждый вечер про Ала ад-Дина рассказывала, а она женщина была занятая не
хуже тебя! Альмея! А все равно все дела
бросала! Ни разочка не пропустила, хотя сказка длиннющая была, что змеиный
хвост! А раз ты сказок не знаешь, чему же вы
с господином на пару учились?! Не ври уж, пожалуйста! Чтобы ученый человек
сказок не знал! Да у нас любой мудрец,
которого ты в десять раз ученей, как говоришь, столько сказок знает! Только
начнет рассказывать - не остановишь! И про
фей, и про королей, и про чудеса - на все лады! А ты даже одной, самой
завалящей, вспомнить не можешь!
Сбитый с ног потоком слов, нубиец сдался.
- Хорошо, Хабль аль-Лулу! - замахал он. - Я буду рассказывать тебе сказку.
Только ты закрой рот и дай мне
послушать посланную Аллахом тишину!
Обрадованная Жаккетта поспешила известить госпожу, что у них появилось
развлечение на несколько вечеров.
Абдулла, тяжело вздохнув, принялся копаться в памяти, выискивая подходящую
сказку. В душе он окончательно
решил, что легче выдержать прямой бой с превосходящими силами противника, чем
высидеть осаду в компании с вредными
заморскими женщинами.
На границе дня и ночи Жаккетта с Жанной выбрались во дворик и важно
уселись в тени навеса беседки, ожидая
обещанную сказку.
Жанна аккуратно убрала свое роскошное платье, постиранное Жаккеттой, и во
всеуслышание заявила, что не будет
пачкать придворный наряд, которым восхищался сам покойный герцог Бретонский, в
пыли какой-то лачуги на краю земли. И
ходила теперь как ни в чем не бывало в восточных одеждах.
Абдулла обреченно, как приговоренный к виселице, подсел к ним и тоскливо
спросил:
- Какие сказки хотят слушать женщины?
- Про л-ю-ю-б-о-о-о-вь! - пояснила ему Жаккетта. - Про что же еще?
- Хорошо. Сказка про любовь.
Абдулла переместился так, чтобы были видны караульные и начал:
- Жил-был в благословенном городе Каире купец. Почтенный и богатый. И был
у него сын. Сначала он был
младенцем, потом мальчиком, потом стал юношей. Hyp ад-Дин звали его.
И вот друзья решили сделать Hyp ад-Дина настоящим мужчиной. Они пригласили
юношу в один уютный сад, где
росли прекрасные деревья, тек быстрый ручей с чистой водой и бил фонтан. А
главное, там был хозяин, который имел много
кувшинов вина и покладистых девушек.
Hyp ад-Дин первый раз попробовал и вино, и женщину. И превратился из юноши
в мужчину.
- Странное дело! - заметила Жаккетта. - Вино вам Аллахом запрещено, а все
равно пьете!..
- Аллах умеет прощать, - буркнул Абдулла. - Он прощает грехи бесплатно, а
ваш наместник бога, папа из Рима,
прощает только за деньги.
- А что за покладистые девушки? - не поняла Жанна.
- Это девицы, которые покладаются на мужчин, - любезно объяснил Абдулла. -
Не дорого.
Жанна покраснела.
- Но Hyp ад-Дин не пил вина до этого. И вино сильно ударило ему в голову.
И когда он вернулся домой, то так
стукнул своего отца в глаз, что глаз заплыл. А сам упал и уснул.
- Ничего себе, про любовь! - ахнула Жаккетта. - Отцу глаз выбил!
- Хабль аль-Лулу! Если ты лучше знаешь, как рассказывать сказку про
любовь, делай это сама! - обозлился
Абдулла. - Я говорю, как умею!
- Все, молчу-молчу-молчу! - закрыла рот ладошкой Жаккетта. - Рассказывай!
- Купец пришел в сильный гнев и поклялся, что, когда наступит утро, он
отрубит Hyp ад-Дину правую руку!
Мать юноши не стала ждать утра и пошла будить сына.
Hyp ад-Дин уже протрезвел и, когда узнал, что сделал с отцом, и что отец
хочет сделать с ним, пришел в ужас.
"Надо бежать! - толковать ему мать. - Я дам тебе деньги на жизнь, а когда
они кончатся, ты пошлешь мне письмо с
человеком, минуя отца".
Почтенная женщина достала из сундука маленький мешочек с динарами, дала
Hyp ад-Дину и сильно плакала. А Нур
ад-Дин заметил, что матушка забыла около сундука еще один мешок, большой, и взял
и эти деньги.
И когда Аллах послал утро на землю, Нур ад-Дин был уже на берегу. И увидел
там корабль.
"Вы куда плывете?" - спросил он капитана. "В город Искандарию". - "Я хочу
плыть на вашем корабле!" - "Добро
пожаловать, о юноша, о красавец!" - обрадовался капитан.
У Жаккетты, усиленно ждущей любви в сказке, на этом месте опять возникли
сомнения.
- А ты точно про настоящую любовь рассказываешь? Без всяких фиглей-миглей?
- Чем ты опять недовольна? - возмутился Абдулла. - Какая любовь тебе
нужна? Чем я прогневил Аллаха, что он
послал мне такую женщину в компании?!
- Любовь мужчины и женщины! - уточнила подозрительная Жаккетта. - А не
любовь мужчины и мужчины!
Воинам, стоящим у ворот и на крышах, очень хотелось занять место нубийца.
Но, увы, для этого надо было быть
евнухом и знать французский язык.
- Нет, Хабль аль-Лулу, ты не сомневайся! - простонал в изнеможении
Абдулла. - Это будет настоящая любовь
между мужчиной и женщиной! Ты веришь?
- Ладно, я верю, - согласилась недоверчивая Жаккетта. - А лишний раз
уточнить все равно не мешает! Знаю я вас,
ученых людей. Никакой этой, как ее, га-ран-тии.
- Запомнила! - хмыкнул Абдулла. - Я даю тебе гарантию, что любовь будет, а
ты даешь гарантию, что немного
помолчишь, иначе Нур ад-Дин не доплывет до Искандарии. Его съест крокодил.
- Помолчи, раз говорят, интересно ведь! - пихнула Жаккетту Жанна.
Подчиняясь нажиму, Жаккетта неохотно кивнула.
- Корабль быстро доплыл до города, - облегченно продолжил рассказ в
наступившей, тишине нубиец, - Там
юноша сел в маленькую лодочку и попал в Искандарию.
Это хороший город. Древний. Его построил великий Искандер Зу-ль-Карнейн. У
города крепкие стены, дома из белого
камня, а мечети и медресе построены из мрамора.
- А что значит Зу-ль-Карнейн? - не удержалась все-таки Жаккетта,
- Это прозвище, - не стал скармливать Нур ад-Дина крокодилу Абдулла. - Это
значит Двурогий.
У господина было прозвище Зу-с-сайфайн, то есть Обладатель Двух Мечей.
- Красивое прозвище... - вздохнула Жаккетта. - Рассказывай дальше.
- Hyp ад-Дин вошел в Искандарию через Ворота Лотоса. Он ходил по базарам и
площадям и сильно удивлялся. И вот
он увидел на рынке старика купца, который приветствовал юношу. "Я знал твоего
отца, он очень помог мне! - говорит
старик. - Ты гость в моем доме!"
Hyp ад-Дин стал жить у купца, гулять по городу и веселиться. Так он
спустил деньги из маленького мешочка.
Однажды он сидел на рынке, ждал у лавки купца, чтобы взять большой мешок.
И видит, по рынку едет на муле старый
перс и везет девушку. Красивую, как газель.
- Знаю-знаю, - тихонечко пробурчала Жаккетта. - Нога, как концы бурдюка,
лицо, как динар в тазу, попа, как
подушка, набитая страусовыми перьями...
Абдулла не расслышал ее слов и продолжал:
- Перс позвал к себе посредника. И велел, продать девушку, но только тому
покупателю, которого она сама выберет.
Посредник стал кричать о продаже невольницы, и цена дошла до девятисот
динаров.
Посредник подвел девушку к первому покупателю. Это был старик, дряхлый и
седой.
"Ты сошел с ума! - сказала девушка. - Если этот старик хочет меня купить;
он. должен купить и тряпочку, чтобы
полировать свои рога".
Покупатель обиделся на эти слова и выгнал посредника из своей лавки.
Посредник повел девушку к другому купцу, который тоже был стариком, но с
крашеной бородой.
"Ты совсем сошел с ума! - говорит невольница. - Этот человек прячет свои
седины под краской - значит, он имеет
сомнительнейший нрав и кучу пороков под личиной добродетели!"
Купец с крашеной бородой тоже обиделся.
Посредник оставил девушку у входа в лавку третьего покупателя и тихонько
сказал этому купцу: "Господин, я
побоялся вести к тебе невольницу. У нее злой язык". - "Я не боюсь! - гордо
сказал третий купец. - Веди!" Посредник
привел в его лавку девушку. "О господин! - спросила невольница. - Ты имеешь дома
подушку, набитую кусочками меха?"
- "О красавица красавиц! - ответил купец. - У меня дома десять таких подушек. А
зачем они тебе?" - "Я положу
подушку на твое лицо и подожду твоей смерти! - говорит девушка. - О посредник,
ты совсем потерял ум. После двух
стариков, которые имеют по два порока, ты предлагаешь меня этому купцу, который
имеет три порока. Короткий рост,
большой нос и длинную бороду".
Купец стал багровым от гнева и стукнул посредника.
"Я верну тебя хозяину! - воскликнул посредник. - Ты не приносишь доход, ты
приносишь много неприятностей!"
Девушка посмотрела туда-сюда и увидела красивого юношу с чистым лицом и
тонким станом.
"А этот господин разве не хочет купить меня?" - "Он чужеземец", - отвечает
посредник. Тогда девушка сняла с
пальца драгоценное кольцо и сказала посреднику: "Мы пойдем к тому юноше. Если он
купит меня, ты получишь кольцо!"
Они подошли, и девушка спросила Hyp ад-Дина: "О господин, я красива?" -
"Да, ты очень красива!" - ответил Hyp
ад-Дин. "Почему тогда ты не дал к моей цене даже динар? Я не нравлюсь тебе?" -
"Госпожа красавица! В моем родном
Каире я купил бы тебя за любую цену". - "Господин! - говорит хитрая невольница.
- Я не хочу, чтобы ты покупал меня
против своего желания. Но если бы ты дал за меня какую-нибудь цену, другие купцы
сказали бы: да, эта девушка красива,
ведь люди из Каира знают толк в красивых невольницах!"
Hyp ад-Дин покраснел от этих слов и спросил посредника: "Какая цена?" -
"Девятьсот динаров". "Я даю за эту
девушку тысячу динаров!"
И только он это сказал, как девушка быстро промолвила: "Я хочу, чтобы меня
купил этот красивый юноша!" И все
купцы закричали: "Да, да! Он достоин. Горе тому, кто называет цену и не
покупает!"
И пока Hyp ад-Дин хлопал ушами, посредник выправил все бумаги. Пришлось
Hyp ад-Дину взять большой мешок и
отдать за невольницу.
И вывод у этой истории такой: нельзя верить словам красивой девушки!
- Не надо ушами хлопать! - обиделась за невольницу Жаккетта.
- Забыл сказать, - хмыкнул Абдулла. - Эта девушка была ваша соплеменница,
разве вы не заметили большое
сходство с вашими характерами? Такой же вредный. На сегодня сказка вся. У меня
болит язык, словно я жевал пирожок из
песка.
- Но до любви-то еще не добрались! - возмутилась Жаккетт
...Закладка в соц.сетях
