Жанр: Любовные романы
Надменный лорд
...ал. Я проливал кровь, и руки у меня в
крови. Вот теперь и расплачиваюсь за
содеянное.
- Но вы защищали Англию.
- Нет, я наслаждался войной, - проговорил граф вполголоса; при этом его глаза
как-то странно заблестели, и на лице
появилось то же выражение, что и накануне вечером. - Вы не знаете меня, Миранда,
а если бы знали, то не доверяли бы
мне.
- Я знаю, что вы порядочный человек, Деймиен. Какое-то время они пристально
смотрели друг на друга Наконец
Миранда проговорила:
- Поймите, Деймиен, я хочу помочь вам. Вы же когда-то помогли мне...
- Если вы хотите помочь мне, забудьте меня. Лорд Гриффит станет вам хорошим
супругом. Думаю, вы и сами это
понимаете. Он очень достойный человек.
Миранда в отчаянии воскликнула:
- Но мне не нужен лорд Гриффит! Неужели вы не понимаете, Деймиен? Ведь я
люблю вас.
Граф поспешно отвернулся и пробормотал:
- Зачем вы это говорите? Предоставьте меня Господу и моей судьбе. Я опасен
для вас, со мной вы будете несчастны.
Она прижалась лицом к решетке; щеки ее пылали.
- Почему вы так считаете? Чего вы боитесь? Скажите, Деймиен. Вы знаете обо
мне все. И знаете, что и я была
небезгрешна. Расскажите же, ответьте, почему мы не можем быть вместе?
Лицо графа исказилось страданием, и он на мгновение прикрыл глаза. Потом, не
глядя на девушку, заговорил:
- Однажды ночью что-то случилось со мной, Миранда... Может быть, все дело в
фейерверке - не могу это объяснить.
Так вот, я забыл, где нахожусь. А находился я в Найт-Хаусе, с Элис и Гарри.
Люсьена вызвали в министерство, и он
попросил меня побыть с ними, пока не вернется. И что-то вдруг... Словно что-то
взорвалось в моем сознании.
- Взорвалось?
- Да, я решил, что снова оказался на войне. Не спрашивайте, что это было, я
все равно не смогу объяснить. Помню
только одно: когда я пришел в себя, то держал в одной руке нож, а в другой
пистолет. Но не помню, как схватил оружие.
Миранда, неужели вы не понимаете? Ведь я могу убить в таком состоянии. Увы, я
привык убивать. Я мог тогда убить Элис и
даже Гарри, ребенка... - Граф умолк и печально вздохнул.
Миранда вдруг поняла, насколько несчастен и одинок этот человек. Ей хотелось
обнять его, и она дернула решетку,
пытаясь открыть ее. Но Деймиен, отцепив ее пальцы от железных прутьев, тихо
проговорил:
- Возвращайтесь домой. Теперь вы знаете все. Уходите, Миранда.
- Нет, - ответила она. - Я хочу помочь вам.
- Мне не нужна ваша помощь. Вы ничем не сможете мне помочь.
- Я сумею вам помочь, если вы будете мне доверять. Милорд, я прошу только
одного: позвольте мне поддержать вас.
- Оставьте меня, - прошептал он.
- Деймиен, не гоните меня! - в отчаянии воскликнула Миранда.
Граф криво усмехнулся:
- Неужели вы вообразили, что сможете стать моей нянькой? Вы собираетесь
ухаживать за мной так, словно я подхватил
простуду? Миранда, я увлеку вас следом за собой в этот ад. От моей болезни нет
исцеления. Я знаю, я уже все перепробовал.
- Вы только старались заглушить в себе это, но никогда никого не любили. И
вас никто не любил.
- Мне это не нужно. Я всегда жил без любви.
- Вы ужасно упрямы, - прошептала она в ярости. - Неужели вам действительно
никто не нужен? Да вы просто глупец!
Вы словно дикий зверь. Скалитесь на всех, кто протягивает вам руку, и
набрасываетесь на каждого, кто к вам приближается.
- Я опасен, Миранда, - хоть это вы можете понять? И если я вырвусь из клетки,
то перегрызу вам горло. Поймите, я не
всегда могу себя контролировать.
- Вы меня не испугаете, лорд Уинтерли. Я тоже кое-что пережила в жизни, и я
не оставлю вас. Не вы один смотрели в
глаза смерти. Я видела моих мертвых родителей. Более того, я видела, как они
умирали, но не могла спасти их, не могла им
помочь. Но вас я не хочу потерять. Вы должны поверить мне, должны победить свое
упрямство. Вам не следует оставаться
одному. Вы ведь воевали и знаете: победить можно только вместе, а в одиночку -
никогда.
- Война - мужское занятие, и правила у войны мужские. Женщине не следует
брать на себя непосильное бремя.
- Почему вы так упрямы? Если бы мой дядя Джейсон считал вас опасным безумцем,
то не назначил бы моим опекуном.
- Он не знал всей правды. Я многое скрывал от него, - признался Деймиен. - Я
скрывал от него почти все. Только
Люсьен знает, что со мной происходит. Возможно, и Элис кое о чем догадывается.
Но только брат знает всю правду. Однако
даже он не в состоянии мне помочь.
- Он - возможно. Но я смогу вам помочь.
- Господи, почему вы не хотите меня понять?! - воскликнул Деймиен - он
закричал так громко, что лошадь в испуге
шарахнулась от него. - Миранда, что вы вбили себе в голову? Я ведь рассказал вам
о себе все. Я не смогу измениться,
поверьте.
- Да, вы все рассказали. - Миранда кивнула. - Так вот, подыщите более
серьезную причину для того, чтобы
избавиться от меня.
- Более серьезную? - переспросил Деймиен.
- Вот именно. Потому что я не сомневаюсь, я смогла бы помочь вам, если вы
позволите мне остаться с вами.
- Что ж, прекрасно. Тогда вот вам другая причина. Вы незаконнорожденная, вы
недостойны меня, у вас нет ни денег, ни
положения, а я - граф Уинтерли.
Деймиен понимал, что говорит чудовищные вещи, понимал, что ни при каких
обстоятельствах не должен был говорить
ничего подобного. Его поступок был низок, ведь именно он привез Миранду в дом,
где она, незаконнорожденная дочь
актрисы и аристократа, и без того чувствовала себя немного неловко. Но Деймиену
в тот момент казалось, что это
оскорбление, брошенное девушке в лицо, - единственная возможность заставить ее
образумиться. Его не на шутку
встревожила настойчивость, с которой она предлагала себя в жертву, и она так
искренне верила в свои силы, что ничто не
могло ее разубедить - только эти жесткие и совершенно недопустимые слова.
Деймиен прекрасно понимал, что более
оскорбительных слов не мог бы ей сказать, но он поклялся оберегать Миранду и
решил идти до конца - чего бы это ни
стоило.
Девушка замерла на несколько секунд. И не произносила ни слова. Она смотрела
на Деймиена так, словно не верила, что
он сказал ей эти ужасные слова. Потом вдруг отвернулась и, судорожно глотнув,
проговорила:
- Вы правы, я совсем забыла об этом. Простите меня, лорд Уинтерли, я не стану
вас больше беспокоить.
Она еще с минуту стояла у решетки и молча смотрела на него. Наконец
повернулась и направилась к выходу.
Прижавшись лбом к железным прутьям, Деймиен смотрел ей вслед, и в глазах его
было отчаяние. Он чувствовал, что
готов броситься за ней, готов стать перед ней на колени и умолять, чтобы она
забыла все его жестокие слова. Но вот
Миранда уже открыла дверь и захлопнула ее за собой. А потом он услышал ее шаги -
она быстро шла в сторону дома.
Деймиен закрыл глаза и опустился на пол стойла. Кокетка в поисках лакомства
уткнулась мордой в карман его куртки, но он
не заметил этого.
- Болван, ничтожество, бездельник! - заорал Алджернон на слугу и влепил ему
оплеуху.
Иганн, попятившись к двери, пробормотал:
- Простите меня, милорд, так уж получилось, но я всегда старался делать то,
что вы мне...
- Я не говорил тебе, чтобы ты делал глупости, - перебил виконт. - Ты снова не
выполнил мое распоряжение, и мне это
уже надоело. Ты совершенно бесполезен. И вообще, лучше помолчи, не мешай мне
думать.
Алджернон нервно расхаживал по комнате, и у него были все основания для
беспокойства. Его замысел казался
безупречным, вроде бы все было учтено - и вот, уже во второй раз, ничего не
получается, этот идиот Иганн не смог
разделаться с девицей Фицхьюберт.
Алджернон наконец-то увидел свою племянницу на балу у леди Холланд. Правда,
виконт держался от нее на
почтительном расстоянии и старался, чтобы ни она, ни братья Найт не заметили,
что он за ними наблюдает. Странное
чувство охватило его, когда он увидел эту красивую и изящную девушку, такую
свежую и счастливую. Он охотился на нее
как на дичь, решил убить ее во что бы то ни стало, хотя вынужден был признать,
что никогда еще не встречал более
привлекательное и прелестное создание. Она была прекрасна, как грация
Боттичелли, - зеленоглазая, с чудесным цветом
лица и точеными белыми плечами.
"Эта девица выглядит весьма здоровой, - неожиданно подумал виконт. - Она
вполне могла бы стать матерью двоих, а
то и троих детей, возможно - мальчиков. Судя по всему, она унаследовала
жизнерадостность отца и артистичность матери.
Да, забавно..."
Когда-то Алджернон Шербрук был влюблен в Фанни Блэр. В двадцать пять лет он
пытался завоевать любовь известной
актрисы, дамы его сердца. Алджернон мечтал о том, чтобы Фанни стала его
любовницей. И ведь он был так заботлив, так
внимателен, так обходителен с ней... Но эта женщина, порхающая по жизни словно
экзотическая бабочка, все больше и
больше попадала под обаяние его старшего брата Ричарда, остроумного и блестящего
денди, удачливого и к тому же
обладавшего титулом. Ричард, вырвавший из его рук добычу, навсегда стал для него
врагом. Что ж, эта шлюха со временем
получила свое.
Сначала братья частенько ссорились из-за Фанни и выясняли отношения, но потом
Алджернон, человек сдержанный и
терпеливый, решил, что лучше скрыть свои истинные чувства. Ему удалось ввести
Ричарда в заблуждение и внушить
старшему брату, что он очень рад его счастливой любви и желает ему только блага.
Но рана в душе не заживала, и
Алджернон твердо решил: когда-нибудь он поквитается за обиду, поквитается с
обоими. Кроме того, из этой истории он
вынес урок: любовь не стоит ни денег, ни титула.
Но сейчас, когда он увидел эту прелестную девушку, что-то шевельнулось в его
душе, и он все чаще стал задумываться,
он задавал себе вопрос: а нельзя ли решить проблему как-нибудь по-другому? Иными
словами, виконт Хьюберт колебался,
ему уже казалось, что он принял неверное решение, когда задумал избавиться от
племянницы. "Действительно, стоит ли
убивать ее? - размышлял Алджернон. - Будет ли убийство оправданным в подобной
ситуации? Ведь можно поступить
иначе... Неужели она стала бы отказывать нам? Мой Криспин - весьма
привлекательный молодой человек..."
Виконт по-прежнему расхаживал по комнате, не обращая на слугу ни малейшего
внимания.
- Милорд, - пробормотал наконец Иганн, - а может быть...
- Заткнись, болван.
Внезапно хлопнула парадная дверь, и собаки, до этого сидевшие в углу, с
радостным визгом бросились к двери кабинета.
Собаки виляли хвостами и царапали дверь, пытаясь открыть ее.
Виконт невольно усмехнулся. Столь бурная реакция собак могла означать лишь
одно: в доме появился молодой хозяин.
Но оказалось, что Криспин не собирался заходить в кабинет - несколько секунд
спустя со стороны лестницы послышались
его шаги.
В следующее мгновение Алджернон бросился к двери и, распахнув ее, прокричал:
- Криспин, мальчик мой, не очень-то ты почтителен! Молодой человек
остановился и, сняв шляпу, повернулся к отцу.
- Ах, здравствуй, отец.
Алджернон внимательно посмотрел на сына - тот вернулся домой среди дня, и это
вызывало удивление и
настораживало.
- Ты сегодня ужинаешь дома? - спросил виконт. Криспин молча пожал плечами, и
Алджернон тотчас же все понял.
- Черт побери, ты опять проигрался?! - закричал он срывающимся голосом. -
Сколько?
- Но, отец...
- Сколько ты проиграл сегодня? - перебил виконт. - Ну, отвечай же!
Алджернон ожидал, что Криспин, как обычно, начнет изворачиваться, пуская в
ход свое обаяние. Но на сей раз сын даже
не пытался оправдываться. Отбросив в сторону свою шикарную шляпу, он сел на
ступеньки лестницы и закрыл лицо
ладонями - эта поза выражала беспредельное отчаяние.
- Негодяй... Мерзавец... - прошептал Алджернон. - Сколько?
- Прости, отец, - пробормотал Криспин. - Тысячу фунтов...
Алджернон в бешенстве подбежал к сыну и, схватив его за рукав, потащил в
кабинет. В следующее мгновение дверь с
грохотом захлопнулась.
Через некоторое время в дверь тихонько постучала жена виконта.
- Милорд, ваш сын с вами?
- Оставьте нас! - рявкнул Алджернон из-за двери. Дрожа от гнева, он толкнул
сына в кресло, и собаки тотчас же
принялись лизать и грызть ботинки Криспина.
Молодой человек вновь прикрыл лицо ладонями и прошептал:
- Я виноват, я ужасно виноват. Я все понимаю, отец. И теперь даже не
представляю, что делать...
- Да, ты виноват, - кивнул виконт. - Ты поставил семью на грань разорения.
Надеюсь, ты не взял деньги в долг, чтобы
расплатиться. Я не смогу возвратить такую сумму. Пойми, Криспин, ты разорил
меня. Ты разорил своего отца.
Криспин всхлипнул и пробормотал:
- Я понимаю, отец. Я буду думать об этом. Я найду работу...
- Работу?! - завопил виконт. - Да ты с ума сошел! Шербруки не из среднего
класса. Нет-нет, на сей раз тебе придется
сделать то, что я скажу...
Криспин выпрямился и с удивлением посмотрел на отца. Тот вдруг улыбнулся и,
ткнув пальцем в грудь сына, проговорил:
- Да, я знаю, что ты должен сделать, мой мальчик. И если только ты
откажешься, то так и знай: я выдам тебя твоим
кредиторам, и пусть они делают с тобой все, что захотят. Даже если ты угодишь в
тюрьму, я и пальцем не пошевелю.
- Что же я должен сделать? - прошептал Криспин. - О чем ты говоришь, отец?
- О девице. О богатой наследнице. Она - наш единственный шанс, Криспин.
Правда, об этом пока еще никто не
догадывается, но тем лучше...
Криспин вопросительно взглянул на отца.
- И во сколько же оценивается этот шанс?
"Наконец-то этот идиот задал хоть один раз умный вопрос", - подумал виконт.
Расплывшись в улыбке, он проговорил:
- Пятьдесят тысяч фунтов тебе достаточно? Криспин в изумлении уставился на
отца.
- Господь, к несчастью, не дал тебе разума, мой мальчик, - продолжал виконт,
- но зато он одарил тебя
привлекательной внешностью. С такими данными ты обольстишь любую девицу, и ты
это сделаешь, Криспин, иначе нам
конец. Ты меня понял? Конец всем нам - и мне, и твоей матери, и сестрам, и тебе
тоже. Нас с тобой посадят в долговую
тюрьму.
Молодой человек облизал губы и пробормотал:
- Конечно, я ее обольщу, отец. Если это единственное, что спасет нас...
- Но ее хорошо охраняют, - перебил виконт. - У нее много покровителей.
- Меня это не пугает. Даже если она сестра султана и живет во дворце из
слоновой кости, под охраной войска янычаров.
Клянусь, я смогу ее добиться. Знаю, я ужасно виноват перед тобой, отец. Но я
сделаю все, что надо. Скажи мне, кто она, и
она будет моей.
Алджернон снова улыбнулся.
- Это твоя молоденькая незаконнорожденная кузина, Криспин. Мисс Миранда
Фицхьюберт. Только не говори, что
родственные браки считаются старомодными. Только заикнись об этом, и я вышвырну
тебя из дома. Родственные браки -
древняя аристократическая традиция. Ты должен знать об этом.
Криспин ненадолго задумался, потом пробормотал:
- Я слышал о ней. Говорят, она красавица. Алджернон никак не отреагировал на
это замечание.
- Кажется, ее опекун - полковник лорд Уинтерли, - продолжал Криспин. - Его
брат, лорд Алек Найт, - мой добрый
друг. Я могу познакомиться с ней через него...
- Нет. Ты сделаешь только так, как я скажу. Нельзя проявлять столь очевидную
настойчивость. И я должен
контролировать твои действия.
- Хорошо, отец, - кивнул Криспин.
Алджернон снова принялся расхаживать по кабинету. Наконец остановился и,
наклонившись к сыну, проговорил:
- Пусть с ней сначала познакомится твоя мать. Возможно - и сестры. Лучше дать
дорогу женщинам. Ты вызовешь
подозрения, если сам придешь знакомиться с ней. А уже после этого мы сможем
пригласить ее на обед. Обычная вежливость,
не более. Мы ведь ее родственники, не так ли? Нам следует как-то
засвидетельствовать свое родство, пусть даже она
незаконнорожденная.
- Если уж ее принимают в семье Найтов, то и для нас это не зазорно.
- Правильно. Наконец-то ты начинаешь рассуждать разумно. А когда она пожалует
к нам на обед, Криспин...
- Да-да, отец, я слушаю.
- Постарайся... ослепить ее. Ты знаешь, как себя показать.
Виконт пристально взглянул на сына и, кивнув ему, направился к двери; он
хотел сразу же изложить свой план жене и
отдать все необходимые распоряжения.
Когда шаги Миранды затихли на одной из дорожек, Деймиен заставил себя
собраться с силами и оседлал самую
спокойную из лошадей Роберта, ему казалось, что с любой другой он сейчас не
сумел бы справиться. Выехав из парка,
Деймиен направил лошадь в сторону Аппер-Брук-стрит - на этой улице находился
лондонский особняк Люсьена. Граф
старался не думать о последнем разговоре с Мирандой, но все же возвращался к
этим мыслям снова и снова.
Что же касается Кокетки, то с ней все было в порядке; он внимательно выбирал
лошадь и позаботился о том, чтобы у нее
был спокойный нрав. Но сегодня кобыла металась по парку, и казалось, что ее чтото
очень беспокоило. Он тщательнейшим
образом осмотрел Кокетку, однако не нашел ни одной царапины, ни одной ссадины.
Конечно, причиной мог быть и зимний
холод, который подействовал на настроение животного.
Он опросил грумов, наблюдавших за Мирандой, но они сказали, что не заметили
ничего подозрительного, и подтвердили:
девушка все делала правильно и не могла своими действиями растревожить животное.
В конце концов Деймиен пришел к
выводу: подобных случайностей слишком уж много, и это не может не вызывать
подозрений. Да, он начинал подозревать,
что кто-то преследует Миранду. На нее напали в окрестностях Бирмингема, затем ее
чуть не сбил экипаж прямо у дверей
книжной лавки в центре города, и вот еще один странный случай - лошадь, которая
вдруг заупрямилась без всякой видимой
причины. Все это наводило на определенные мысли, и именно об этом Деймиен
собирался поговорить с братом.
Люсьену по долгу службы не раз приходилось иметь дело с хитроумными
интригами, если Миранду действительно
преследовали, то только он мог распутать все нити этого заговора. Деймиен решил
все обсудить с братом и довериться ему.
Если же выяснится, что никакой опасности не существует и что все его переживания
и страхи - всего лишь навязчивая идея,
то тем лучше, возможно, тогда он успокоится.
Деймиен полагал, что только два человека могли желать Миранде зла. И эти двое
- конечно же, мистер Рид и мисс
Броклхерст из школы "Ярдли". Правда, Рид уже находился за решеткой и едва ли мог
что-либо предпринять, а вот мисс
Броклхерст... Эта дама из-за Миранды потеряла место в пансионе и лишилась
возможности устроиться в другое подобное
заведение, так что вполне могла... Впрочем, и она едва ли... Нападение в
окрестностях Бирмингема произошло до того, как
Миранда разоблачила эту парочку. Нападение было тщательно подготовлено, конечно
же, кто-то подослал негодяев. И
произошло оно... Да, это случилось почти сразу после гибели Джейсона, и
следовательно... Деймиен похолодел от ужаса.
Неужели человек, убивший майора, охотился теперь и за Мирандой? Нет, такого быть
не может. Действительно, зачем это
убийце? И хорошо, что он не рассказал о своих подозрениях Миранде. Не следует
тревожить ее после всего случившегося.
Он беспокоился из-за того, что оставил ее дома одну, но, может быть, напрасно
беспокоился? Ведь в Найт-Хаусе железные
ворота, особняк прекрасно охраняется, там сторожевые псы и три десятка верных
слуг. К тому же Роберт был дома, так что,
наверное, не следовало тревожиться.
Деймиен подъехал к изящному особняку с высокими воротами, украшенными
коваными завитками. Аллея была ярко
освещена, и на балконе верхнего этажа также горел свет.
Спешившись, граф подозвал слугу. Оставив ему лошадь, он вошел в дом и
поздоровался с мистером Хаттерсли,
прекрасно вышколенным дворецким. Тот помог Деймиену раздеться и сказал, что
немедленно доложит о его прибытии
лорду Люсьену. Деймиен поднялся по лестнице, вошел в гостиную и сразу же
почувствовал себя как дома.
Однако прошло четверть часа, а Люсьен все не появлялся, и Деймиен уже начал
нервничать. Неожиданно в гостиной
появился мистер Хаттерсли. Краснея от смущения, дворецкий доложил:
- Милорд находится сейчас в спальне миледи. Он крикнул из-за двери, что скоро
придет.
"Черт бы побрал этих молодоженов", - подумал Деймиен. Мистер Хаттерсли
предложил гостю бренди, от которого тот
не отказался. Просматривая "Тайме", граф старался не думать о Миранде, старался
не вспоминать о том, как ее чудесные
зеленые глаза наполнились слезами, после того как он разрушил надежду на
примирение.
Наконец на пороге гостиной появился Люсьен. Он был в черных бриджах и яркооранжевой
шелковой рубашке,
расстегнутой на груди. Подобная языку пламени, она резко контрастировала с
холодным блеском его серых глаз. Люсьен
улыбнулся брату; судя по всему, он был весьма доволен собой и проведенным с Элис
вечером.
Деймиен взглянул на счастливого брата и невольно нахмурился, подумав о своем
одиночестве. Но он тут же заставил себя
улыбнуться и проговорил:
- Ты не очень-то торопился.
Люсьен рассмеялся и налил себе бренди.
- Черт меня побери, если сегодня я не зачал сына. - Он сделал глоток бренди и
внимательно посмотрел на Деймиена.
- Что тебя привело в мою тихую супружескую гавань, братец?
- Мне нужно кое о чем посоветоваться.
- Что-то серьезное?
Деймиен отложил газету и молча кивнул. Люсьен сел рядом с ним на диван и
спросил:
- Так в чем же дело?
- По-моему, кто-то пытается убить Миранду.
Люсьен нахмурился и с недоверием посмотрел на брата. Деймиен рассказал о
происшествии с лошадью и изложил все
известные ему факты, не умолчал и о нападении в Бирмингеме. Немного помедлив, он
рассказал также про мистера Рида и
мисс Броклхерст. Деймиен пришел к выводу, что этих двоих едва ли можно
подозревать, однако решил, что брат должен
знать все. Разумеется, он рассказал и об экипаже, чуть не сбившем девушку на
Бонд-стрит.
Люсьен внимательно выслушал брата, потом сказал:
- Миранда рассказывала мне о том, что на нее напали около Бирмингема.
- Когда?! - изумился Деймиен.
- Несколько дней назад. Я хотел поговорить с ней кое о чем...
- О чем же именно? Люсьен улыбнулся.
- Не важно. Я хотел выяснить, подходит ли она тебе. Деймиен с беспокойством
посмотрел на брата.
- Это было предварительное ознакомление, - продолжал Люсьен. - Не желаешь ли
узнать, что я по этому поводу
думаю?
- Нет.
Люсьен пожал плечами.
- Она говорила, что люди, которые напали на нее, были разбойниками,
грабителями из провинции. Почему ты решил,
что это не случайность?
- А ты полагаешь, что случайность? Вспомни, это произошло почти сразу же
после убийства Джейсона. А ведь убийцу
так и не нашли...
Люсьен застегнул рубашку и повязал галстук. Взглянув на брата, спросил:
- А может, Джейсон был замешан в какие-нибудь... темные дела? Ведь он много
пил, а пьющий человек легко
становится жертвой злоумышленников...
Деймиен покачал головой:
- Нет, Джейсон не стал бы знаться с мошенниками. Он иногда встречался со
своими бывшими любовницами,
женщинами легкого поведения, не более того.
- Ты знал этих женщин?
- На Боу-стрит их уже допрашивали. Я уверен, что они непричастны к его
смерти.
- Я обратился к тебе после встречи с адвокатом Джейсона. Он говорил мне о
том, что тебе следовало бы позаботиться о
пяти тысячах фунтов, которые оставил для нее ее покойный отец.
- Я помню об этом, - кивнул Деймиен.
- Может, все это каким-то образом связано с деньгами?
- Понятия не имею. Джейсон жил в ужасной дыре, но у него не было пристрастия
к игре. И он не тратил денег на
женщин. Может, у него все же была любовница? Но что-то не похоже... В том районе
нет шикарных куртизанок, одни
уличные проститутки.
Люсьен поднялся с дивана и прошелся по комнате.
- Да, ты прав. Что-то тут не сходится. И все это выглядит очень странно,
чертовски странно... Мне нужно знать
абсолютно все факты, все, что тебе известно, даже самые незначительные
подробности.
Деймиен кивнул и постарался вспомнить все события последних недель. Люсьен
задавал ему вопросы, и он отвечал
быстро и точно, не упуская ни одной мелочи. Правда, когда речь зашла о
"Павильоне" в Бирмингеме, Деймиен почувствовал
некоторую неловкость. Но в конце концов все же рассказал о том, как он поджидал
Миранду у выхода из театра и как
добивался от нее согласия стать на одну ночь его любовницей. Рассказал он и о
Патрике Слиделле. О других же поклонниках
Миранда ему ничего не говорила, наверняка их у нее и не было.
- А кто те люди, которых ты убил в Бирмингеме?
- Почему ты все время о них спрашиваешь?
- Потому что это очень важно. Значит, их было четверо?
- Да, - кивнул Деймиен. - Они были вооружены ножами. У одного из них имелся
пистолет. И у всех были лошади.
Тогда я нисколько не сомневался в том, что они - обычные грабители.
- Вполне логичный вывод. Полковник Моррис мог их опознать или хотя бы
предположить, кто они?
-Нет.
- Как они выглядели? Деймиен пожал плечами.
- Понятно, - усмехнулся Люсьен. - Ты на них набросился не разглядывая. А ты
не знаешь... - Глаза Люсьена
сверкнули - казалось, в голову ему пришла неожиданная мысль. - Скажи, они чтонибудь
говорили? Как звучала их речь?
- Как обычный кокни, я полагаю. Я в этом плохо разбираюсь.
- Хоть что-нибудь отличало их от обычных головорезов с большой дороги?
- Дай подумать. - Деймиен какое-то время молчал, потом пробормотал: -
Кажется, у одного из них был золотой зуб. А
у другого - это я точно помню - была татуировка в виде орла.
- Орла?
- Орла или ястреба. И по-моему, он что-то держал в когтях. Черт побери, что
же это было?.. О, вспомнил! Это был
кинжал. Да, точно кинжал. Птица держала в когтях кинжал.
Люсьен пристально взглянул на брата.
- Ты уверен? Уверен, что это был именно кинжал? Деймиен кивнул.
- Я видел татуировку собственными глазами. Абсолютно уверен, что видел. Но
что это значит?
Люсьен сделал глоток бренди и проговорил:
- Ястреб с кинжалом в когтях - это символ одной шайки, орудующей в Ист-Энде,
то есть совсем недалеко от того дома,
в котором убили Джейсона.
Глава 11
Деймиен почувствовал, как по спине его пробежал холодок. Слова брата не
предвещали ничего хорошего.
- Как называется шайка?
- "Ястребы".
- Поехали к ним, - заявил Деймиен.
Люсьен молча посмотрел на брата; он прекрасно зн
...Закладка в соц.сетях
