Жанр: Любовные романы
Под чужим именем
...е имя. У меня никогда не было
второго имени. Это моя девичья фамилия
- Таррингтон.
- Таррингтон? - переспросил О'Брайен изменившимся голосом. - Из Вексфорда?
- Вообще-то мы из Йоркшира, но в Вексфорде у нас есть загородное имение. -
Элизабет повернулась и увидела, как
О'Брайен пулей выскочил из кровати.
18.
О'Брайен поднял с пола свои штаны и стал их лихорадочно натягивать.
- В чем дело, О'Брайен? - спросила Элизабет, садясь в постели.
- Вы никогда не рассказывали мне, что ваша фамилия Таррингтон, Лиз, -
ответил О'Брайен сквозь зубы.
- Да о чем это вы говорите? - растерянно пролепетала она.
- Я говорю о проклятых Таррингтонах, которые грабят и убивают. А вы - одна
из них!
Элизабет схватила подушку с кровати и бросила в него.
- Что вы несете? - Она пыталась не кричать. О'Брайен напялил один ботинок
прямо на босу ногу, чтобы не возиться
с чулком.
- Таррингтоны прогнали нас с нашей земли! Они прогнали всех моих
родственников, отняли землю у всех моих
друзей!
- О какой земле идет речь, О'Брайен? - всплеснула руками Элизабет.
О'Брайен схватил свою рубашку, пытаясь вывернуть ее и поскорее надеть.
- В Вексфорде, откуда я родом. - Он смотрел на Элизабет с ненавистью, а
она по-прежнему не понимала, что
привело его в ярость.
- Я думала, вы выросли во Франции.
- Так оно и было - после того, как ваш отец отнял нашу землю и спалил наш
домик, чтобы построить себе особняк.
- В его голосе неожиданно зазвучали простонародные ирландские интонации. -
Родители отослали меня в монастырь: им
не удалось прокормить нас всех. Мой братишка умер от голода,
Элизабет вспомнила особняк Таррингтонов в Вексфорде. Это был красивый дом
с прекрасными гобеленами и
длинными коридорами, устланными коврами, по которым так любили бегать дети.
Кажется, отец построил этот дом, когда
Элизабет была совсем малышкой, или даже еще до ее рождения.
- Вы хотите сказать, мой отец отобрал землю у вашей семьи, чтобы построить
загородный особняк?
- Чарльз Элтон Таррингтон. Я до самой смерти не забуду это имя. Нам некуда
было податься: никакой работы в
округе не было. Мать старалась разослать нас по родственникам, чтобы мы не
голодали. Сестер отдали в услужение,
зарабатывать деньги, а отец не смог найти работу. Не иметь возможности
прокормить семью, знаете, как это тяжело для
мужчины? Таррингтонам не пришлось убивать моего отца собственноручно, за них это
сделала выпивка.
Потрясенная, Элизабет стояла на коленях в кровати. Какая чудовищная
история! Такое не выдумаешь. Но в чем он
винит ее? Разве она несет ответственность за поступки своего отца?
- Как мог мой отец отобрать вашу землю? Возможно, он не слишком приятный
человек, но он не вор.
- Земля давно не принадлежала нам, - ответил О'Брайен с сарказмом. - Но мы
всегда жили на ней. Поколения
семьи О'Шэй разводили на этих холмах скот и выращивали картофель. Землю отобрали
за налоги в пользу казны, и мы, как и
многие ирландцы, стали арендаторами на собственной земле. Богатые англичане
Таррингтоны выкупили наши угодья у
казны.
- О'Шэй? Кто такие О'Шэй? Вас же зовут О'Брайен!
О'Брайен побледнел и отвернулся. В руках у него болтался ботинок.
Наступила долгая пауза. Элизабет судорожно
сглотнула и спустилась с кровати, волоча за собой одеяло.
- Вы не О'Брайен, так ведь? - спросила она потрясенно.
Он не решался взглянуть ей в глаза.
- Сукин сын, - прошептала Элизабет. Внезапно на память ей пришло
замешательство О'Брайена в первый день по
приезде, когда он затруднился назвать свое имя. Тогда Элизабет даже хотела
навести справки у своего адвоката в
Филадельфии, но О'Брайен оказался таким хорошим управляющим, что она забыла о
своих намерениях. - Вы лгали мне! -
Сердце Элизабет разрывалось в груди.
Наконец О'Брайен поднял глаза.
- Моя ложь не принесла никому вреда. Я ни у кого ничего не отобрал - ни
земли, ни достоинства.
Элизабет не стала спорить с ним о правоте или неправоте своего отца. Но
его обман она не собиралась оставить без
внимания.
- Что случилось с настоящим О'Брайеном, которого я наняла? Вы убили его?
Странное выражение - не то боль, не то обида - промелькнуло на лице
О'Брайена и исчезло. На смену ему пришел
холодный гнев.
- Я не убивал его, - ответил он со злобным вызовом. - Он был моим другом.
Мы вместе плыли в Америку. Он умер
от заражения крови, и я взял его имя. Я никому не причинил зла.
- Но я наняла его, а не вас.
- Я лучше Майкла разбираюсь в производстве пороха, вы ничего не потеряли,
хозяйка, - усмехнулся О'Брайен.
Элизабет не верилось, что этот самый человек занимался с ней любовью
полчаса назад. Ярость и горечь сменили в нем
нежность и понимание.
- Вы солгали мне! - Руки Элизабет сжали одеяло так, что косточки побелели.
- У вас ведь нет ни жены, ни детей,
верно?
- У Майкла была семья.
Элизабет с силой толкнула его в грудь. Ей хотелось ударить его, обругать.
Ей хотелось кричать и бить посуду.
- Значит, все мои страдания по поводу вашей жены были напрасны? Я месяц
ворочалась в этой постели и не могла
заснуть от угрызения совести!
- Кажется, мне пора, - промолвил О'Брайен, поворачиваясь к ней спиной.
- Вы сукин сын! - закричала Элизабет, не заботясь больше, услышат ли ее
слуги. О'Брайен подошел к окну и
распахнул створки. Элизабет стояла на холодном ветру, прикрыв одеялом свою
наготу. Она была рассержена, она была
уязвлена. Элизабет сердилась не только на О'Брайена, но и на себя. Как она могла
позволить ему причинить ей такую боль?
Позволить обмануть себя? Как дело дошло до того, что все это так много для нее
значит?
О'Брайен вылез из окна, и оно захлопнулось за ним. Элизабет бросилась в
кровать, уткнулась лицом в подушку и
разрыдалась.
В ту ночь Элизабет почти не спала. Когда она наутро появилась в своей
конторе, глаза ее были красны от слез. Она
чувствовала себя оскорбленной и униженной. О'Брайен лгал ей с первого дня. Его
красота и обаяние ввели Элизабет в
заблуждение, она даже согласилась лечь с ним в постель. Что же ей теперь делать?
Элизабет уставилась в бумаги невидящим взглядом. Сегодня у нее была
назначена встреча с еще одним возможным
клиентом. После первого съезда Континентального Конгресса в Филадельфии страсти
продолжали накаляться. Повсюду
слышались разговоры о независимости: в роскошных гостиницах и захолустных
тавернах. Всем было ясно, что колонии не
получат независимости без войны, а значит, потребуется порох. Первым побуждением
Элизабет было приказать О'Брайену
начать упаковывать вещички... то есть О'Шэю или как там его? Но ее деловая
сметка не позволяла ей так поступить. Элизабет
целый год искала хорошего управляющего. Каков бы он ни был с ней, рабочие
доверяли ему и работали под его началом, как
никогда раньше. Он знал все составы и производственные хитрости.
Элизабет смотрела в окно, на разноцветные осенние листья, которые усеяли
все вокруг. До нее доносился запах дыма и
тушеной тыквы. Элизабет отхлебнула глоток травяного отвара, который принес ей
Ной. После вчерашних переживаний у нее
расстроился желудок, и она не могла ничего есть.
Сможет ли она продолжать работать бок о бок с О'Брайеном, коль скоро так
мучительно переживает его обман?
Печально, но Элизабет позволила чувствам взять верх над разумом, и в результате
их отношения переросли установленные
границы того диковинного делового соглашения. Она слишком привязалась к
О'Брайену. Женщина не должна терять свою
независимость из-за мужчины.
Элизабет решила пока не увольнять О'Брайена, пусть он ведет ее дела, а тем
временем она попросит своего адвоката в
Филадельфии подыскать ей нового управляющего. Элизабет выставит О'Брайена, как
только найдет ему замену.
Приняв это решение, Элизабет взялась за гроссбух, положенный на ее стол
Ноем. У нее нет времени на переживания и
сожаления. Но не прошло и часа, как стук в дверь вновь отвлек Элизабет от
занятий.
- Войдите. - Элизабет обмакнула перо в чернильницу.
- Элизабет, дорогая.
На пороге стоял Джессоп, но она даже не подняла головы. Рано утром
Элизабет послала ему записку, что по-прежнему
чувствует себя плохо и не может принять его за завтраком. Это была правда, даже
мысль о еде была ей отвратительна.
- Элизабет, у тебя все в порядке? Если ты плохо себя чувствуешь, тебе
лучше быть в постели, а не в этом ужасном
кабинете. - Он подошел к камину и поворошил угли. Элизабет отложила перо и
повернулась к Джессопу. Казалось, он был
искренне озабочен ее здоровьем. Да и ей перерыв в работе вовсе не повредит.
- Все хорошо, просто немного болит живот. - Джессоп поставил кочергу у
камина и пересек комнату. Он подошел к
Элизабет и отвел локон с ее лба.
- Ты уверена, что не хочешь денек отдохнуть?
- Я не могу, - она указала на стопку бумаг на столе. - Меня ждут горы
бумаг, и я хотела еще сегодня поработать в
лаборатории. Вчера привезли нитрат натрия из Перу, который я так долго ждала. -
Джессоп встал у нее за спиной и стал
поглаживать ей плечи. Элизабет слишком устала, чтобы возражать.
- Я понимаю, как важна для тебя работа. - Элизабет удивленно посмотрела
через плечо: неужели это говорит тот
самый Джессоп, который две недели назад убеждал ее, что женщине негоже
заниматься бизнесом?! Особенно прибыльным, с
иронией напомнила себе она.
Джессоп разминал ей мышцы плеч и спины.
- Напрасно я пытался изменить тебя, теперь я это понял. - Он обошел стол,
но его рука по-прежнему оставалась на
плече Элизабет. - Лиз, я соскучился по тебе. Все, что я говорил вчера, остается
в силе. Я хочу, чтобы ты приняла обратно
кольцо. - Джессоп, как фокусник, достал его из кармана своего камзола. -
Элизабет, выходи за меня замуж.
Элизабет положила руки на стол и уткнулась в них лицом. Голова ее
кружилась, ее тошнило, а работа еще не была
завершена. Джессоп, безусловно, очень мил, но Элизабет теперь была в себе не
уверена. Отношения с О'Брайеном сильно
напугали ее. Она подняла голову и встретилась глазами с Джессопом, который
пристально смотрел на нее.
- Тебе действительно нехорошо? - спросил он мягко.
Элизабет кивнула.
- Тогда давай поговорим об этом в следующий раз. - Кольцо с рубином
чудесным образом исчезло столь же быстро,
как и появилось.
- Так будет лучше, честное слово. - Элизабет оценила его понимание. Вот
О'Брайен не давал себе труда ее понять.
- Мне нужно некоторое время на размышление. Мы наговорили друг другу много
лишнего.
- Прощено и забыто, дорогая. - Джессоп рубанул воздух рукой. - Скорее бы
ты, я и Клер стали одной счастливой
семьей.
Элизабет снова повернулась к столу и отвела волосы со лба. Стопки бумаг
приводили ее в ужас. Понадобится не
меньше двух дней, чтобы наверстать упущенное.
- Мне нужно вернуться к работе, - сказала Элизабет без всякого энтузиазма.
- Хорошо, тогда я пойду. - Но Джессоп не ушел, а продолжал смотреть на
нее. - Лиз, что-нибудь случилось? -
наконец спросил он.
Элизабет почувствовала комок в горле, горячие слезы подступили к глазам.
Конечно, она не могла рассказать Джессопу
про О'Брайена. Не могла сказать ему, как она уязвлена и рассержена. Но Джессоп
так добр к ней, он искренне озабочен ее
состоянием.
- Я совершила ошибку, Джессоп. - Элизабет вновь повернулась к нему. Он
встал на колено и взял ее руку.
- Ты имеешь в виду наши отношения? Милая, я все простил, я знаю, как
тяжело дался тебе последний год. Я знаю...
- Нет, я совершила ужасную ошибку с О'Брайеном, - сказала Элизабет,
отворачиваясь, чтобы Джессоп не заметил ее
слез.
- Что ты имеешь в виду? - В голосе Джессопа звучало напряжение.
Элизабет глубоко вздохнула. Если Клер и О'Брайен будут молчать, никто
никогда не узнает.
- Мне не стоило принимать его на работу. Я должна была получше расспросить
его.
- Что натворил этот ублюдок? Если он хоть пальцем к тебе притронулся,
клянусь, я...
Элизабет печально рассмеялась.
- Нет, мистер О'Брайен вел себя как настоящий джентльмен. - Отчасти это
была правда. - Он прекрасно
справляется со своими обязанностями. За месяц ему удалось то, что я не могла
сделать за год. Благодаря этому человеку мой
новый склад забит бочонками с отличным порохом.
- Но? - спросил Джессоп.
- Но вчера я узнала, что он обманул меня. - В ее голосе звучала обида. "Я
позволила ему причинить мне боль", -
думала Элизабет. - Он вовсе не Майкл О'Брайен. - Элизабет вновь повернулась к
Джессопу, не желая давать себе
поблажки.
- Не О'Брайен?
- О'Брайен умер по пути в Америку. Этого человека зовут О'Шэй.
- Пойду уволю его немедленно. - Джессоп поднялся с колен.
- Постой, Джессоп. - Элизабет поймала его за руку. Она помедлила,
размышляя над тем, что собиралась сейчас
сказать. - Я знаю, ты хочешь мне помочь, но я должна разобраться во всем сама. Я
наняла его, это моя земля и мой завод.
- Ему нельзя оставаться здесь, мы не знаем, кто этот человек. Возможно, он
прикончил О'Брайена!
Элизабет гневалась на О'Брайена, но даже в запальчивости не верила, что он
может оказаться хладнокровным убийцей.
Она ошиблась в нем, но не настолько. Элизабет встала со стула, и Лэйси, спавшая
у ее ног, тоже поднялась. Элизабет подошла
к Джессопу, одетому в изысканный костюм цвета бургунди. Его седеющие волосы были
собраны на затылке в аккуратную
косичку.
- Джессоп, прошу тебя, предоставь это мне. Я сама впуталась в эту историю
и сама найду выход из положения. Я
разыщу другого управляющего, но пока его нет, О'Брайен будет продолжать
выполнять свои обязанности.
- Это невозможно!
- Так я решила, и я прошу тебя сохранить наш разговор в тайне. Я даже с
тобой не хочу больше обсуждать это. Я
предпочитаю сама исправлять собственные ошибки. Дискуссия закончена.
Джессоп вознамерился было что-то сказать, но вовремя одумался. Наконец он
улыбнулся и обнял Элизабет. Она
положила голову ему на плечо, совершенно растерянная. Джессоп был так мил, а
О'Брайен вел себя как свинья, обвинив ее в
вексфордской трагедии.
- Я верю, что ты поступишь правильно, Лиз.
- Спасибо.
- Если тебе понадобится помощь, позови меня, хорошо?
- Хорошо. - Она отступила на шаг.
- Тогда возвращайся к работе, а я прослежу, чтобы Ной подкинул еще одно
полено в камин и тебе принесли свежего
чаю. - Он остановился в дверях. - Что-нибудь еще?
- Нет, спасибо, - улыбнулась Элизабет. - Хотя подожди...
- Да, дорогая?
- Попроси Ноя послать за мистером О'Брайеном, я хочу поговорить с ним
немедленно.
О'Брайен быстро поднимался по гранитной лестнице, перешагивая через две
ступеньки. Он не понимал, отчего
Элизабет не послала за ним раньше, его вещи были упакованы с утра. Он прошел в
кабинет мимо Ноя, даже не
поздоровавшись, уверенный, что она уже всем рассказала о самозванстве
управляющего. О'Брайен не удивился бы, если бы в
конторе его поджидал шериф, вызванный этой бессердечной сучкой. О'Брайен был
рассержен не на шутку. Не только на
Элизабет, но и на себя самого. Он вел себя как осел, привязался к этой женщине,
хотя не раз давал себе зарок не совершать
подобных ошибок. Как он только мог хоть на минуту вообразить себя равным миссис
Элизабет Лоуренс, миссис Элизабет
Таррингтон Лоуренс! Да и скрываться под чужим именем было просто глупо. Вот если
бы он не связался с этой
бесстыдницей, он со временем мог бы заработать достаточно денег, чтобы открыть
собственное дело.
Больше всего О'Брайена возмутила реакция Элизабет на рассказ о невзгодах
его семьи и несправедливости
Таррингтонов. Вернее, отсутствие какой-либо реакции. Сучке совершенно наплевать
на то, что его младший брат и отец
умерли по их милости. И он еще вообразил, будто она испытывает к нему какие-то
чувства!
О'Брайен пинком распахнул дверь кабинета и вошел. Элизабет подняла голову.
- Вы, вероятно, забыли, что следует постучать, прежде чем войти? -
спросила она холодным высокомерным тоном.
- Разве вы не ждали меня? - О'Брайен захлопнул за собой дверь.
- Говорите тише, - сказала она, вставая. - Я хотела бы сохранить наш
разговор в тайне.
- Не понимаю, какое это теперь имеет значение, - пожал плечами О'Брайен.
Элизабет смотрела на него прищурившись. И она находила это лицо
привлекательным! Она откашлялась.
- Я решила, что вы останетесь на заводе Лоуренса, несмотря на обман.
- Неужели? - Он поднял брови. - Отчего это вы, английские Таррингтоны,
считаете себя вправе распоряжаться
чужими жизнями?
Элизабет отвернулась к окну: он не заслуживает того, чтобы с ним говорили,
глядя в глаза.
- Я склонна забыть о нашем вчерашнем разговоре. Вы останетесь здесь под
именем Майкла О'Брайена и будете
продолжать на меня работать.
- Черта с два! С меня хватит! - Элизабет хитровато усмехнулась.
- Значит, если я вас правильно поняла, вы желаете вернуть мне выплаченный
вам в начале месяца аванс? Неужто вы
не истратили его на шлюх и игру в кости?
Господи! Он и забыл о деньгах, которые отослал вдове Майкла. Проклятая
ведьма поймала его!
- Я верну вам деньги, как только найду работу!
- Так не пойдет. Вы должны отработать четыре месяца или вернуть мне
деньги, выданные вам на проезд.
- Я сам заплатил за проезд в Америку!
- Но проезд О'Брайена оплатила я, и раз уж вы приняли на себя его имя, я
думаю, вас не затруднит вернуть его долг.
- Я отработаю полугодовой контракт, и ноги моей больше здесь не будет! -
погрозил он ей пальцем.
- Вы желаете, чтобы я известила власти о вашей неустановленной личности?
О'Брайен опустил глаза, ему хотелось ударить ее. Как это он сразу не
разглядел эгоистическую сущность
жестокосердной англичанки? Что ж, она выиграла, ему придется выплатить долг, но
он не станет изображать покорность.
- Если вам больше нечего мне сказать, хозяйка, - произнес он с сарказмом,
- то мне пора возвращаться на завод.
- Вы свободны, О'Брайен. - Элизабет отвернулась к окну, и он вышел, громко
хлопнув дверью.
Проходя под окном, О'Брайен даже не взглянул на Элизабет, смотревшую ему
вслед со слезами на глазах.
19.
Элизабет подошла к камину помешать угли, как вдруг раздался стук в стекло:
О'Брайен делал ей какие-то знаки.
Раздраженная, Элизабет подошла к окну. Неужели этот человек не может войти в
дверь, как все? Ей не хотелось сейчас
разговаривать с ним. Последние две недели дались Элизабет очень тяжело,
возможно, труднее, чем первые дни после смерти
Пола. Ей было нелегко обсуждать с О'Брайеном повседневные нужды завода. Слишком
живы были воспоминания об их
близости. Как ни пыталась Элизабет себя обманывать, она все же скучала об
О'Брайене. И вовсе не от одиночества, она бы с
радостью пореже встречалась с людьми. Клер часами просиживала в ее гостиной,
играя на клавикордах. Джессоп приходил
каждый день, уделяя ей гораздо больше внимания, чем прежде. Он дарил Элизабет
цветы, французское шампанское и
итальянские конфеты. Не так давно благодаря вмешательству Джессопа удалось
доставить партию угля на неделю раньше
срока, иначе на заводе остановилось бы производство. Впервые он помог ей в
работе. Кажется, Джессоп искренне хотел
помириться с Элизабет.
И все же Элизабет никак не могла решиться принять его предложение,
несмотря на все соблазнительные рассказы о
длительном свадебном путешествии в Англию, Францию и Италию. Чем больше Элизабет
думала о замужестве, тем меньше
она к нему стремилась. Роман с О'Брайеном послужил ей хорошим уроком. Она
боялась потерять самостоятельность,
свободу, которой сейчас наслаждалась. Элизабет много думала об этом и пришла к
выводу: хоть это и идет вразрез с
общественным мнением, ей лучше не выходить замуж во второй раз.
Элизабет открыла окно и выглянула наружу.
- В чем дело, О'Брайен? Почему вы не входите в дверь?
- Вам придется пойти со мной на завод, я должен вам кое-что показать.
- Что? - сердито спросила Элизабет. Она старалась не вспоминать вкус его
поцелуев.
- Мы расчищали старый фундамент мельницы, оставшийся после
реконструкции...
- А при чем тут я?
- Господи, Лиз, может быть, вы сходите со мной?
Элизабет посмотрела ему в глаза. О'Брайен был чем-то действительно
озабочен. Она вздохнула.
- Хорошо, подождите, я только надену плащ.
- Я жду вас. Скорее.
Элизабет закрыла окно и по дороге к двери набросила на плечи старый
шерстяной плащ. Проходя мимо Ноя, она
сказала:
- Я иду на завод с О'Брайеном. Если придет Клер, передайте ей, пусть
садится обедать без меня. - Элизабет
машинально приложила руку к животу. Она по-прежнему чувствовала себя не совсем
хорошо: сказывались переживания
последних недель. Ной кивнул в ответ, и Элизабет вышла в сопровождении двух
собак на улицу, где на гранитных ступенях
лестницы ее поджидал О'Брайен.
- Их обязательно брать с собой? - поинтересовался О'Брайен, раздраженно
взглянув на пронесшихся мимо него
собак.
- Они с самого утра были заперты в помещении. Лэйси собирается стать
матерью, ей нужен свежий воздух.
О'Брайен шел рядом с Элизабет, его светлые волосы развевались на осеннем
ветру. Такие молчаливые минуты с ним
наедине давались Элизабет труднее всего. Когда они не говорили о делах, у
Элизабет разыгрывалась фантазия.
- Чем вы занимаетесь в последнее время? - спросила Элизабет, полагая, что
любой разговор лучше молчания.
- Работаю, - ответил О'Брайен, не поворачивая головы.
- А после работы? Играете в кости в "Свином ухе"?
- Немного.
- А как та рыжеволосая? С ней тоже играете? - Элизабет пожалела об этих
словах, как только они слетели с ее
языка. Досуг О'Брайена уже совершенно ее не касается.
- Какое вам, черт возьми, дело? - огрызнулся О'Брайен.
Элизабет пнула ногой сосновую шишку.
- Может, вам стоит жениться на бедной девушке? Теперь, когда вы лишились
жены и детишек, вам самое время
вступить в брак.
- Я не из тех, кто женится, и вам это прекрасно известно.
- Я думала, что все мужчины женятся. Брак для них - прекрасная возможность
получить прислугу на всю жизнь.
- Мне не нужна служанка. - О'Брайен искоса взглянул на Элизабет.
- Я тоже не хочу выходить замуж, - сказала Элизабет, поднимая капюшон
плаща. - Чем ближе к свадебному
алтарю, тем меньше мне нравится эта затея.
- Лоуренс снова настаивает?
Элизабет кивнула. Впервые после ссоры они с О'Брайеном говорили почеловечески.
- Он прощает меня. - Элизабет заметила, как О'Брайен вскинул брови.
- Неужели? За что же?
Элизабет понимала, что он ее дразнит, пытаясь выяснить, не рассказала ли
она Джессопу об их романе. Но Элизабет на
уловку не поддалась.
- Он прощает меня за то, что я оскорбляла его. - Элизабет широко развела
руками. - За мое странное поведение в
последнее время.
- Как благородно с его стороны, - саркастически заметил О'Брайен.
- Я тоже так думаю.
Лишь через четверть мили О'Брайен снова заговорил:
- Вы собираетесь сделать это?
- Что?
О'Брайен дернул себя за косичку и выругался:
- Проклятье! Вы знаете, что: выйти замуж за этого осла.
Элизабет пожала плечами. Они как раз подходили к цеху, где мололи в
гигантской ступе порох.
- Еще не решила, - ответила Элизабет.
- Что ж, делайте как хотите, только не продешевите, пожалуйста, Лиззи.
Идемте к этому углу цеха, я покажу вам, что
мы нашли.
Элизабет последовала за ним, удивляясь только что услышанным словам.
Неужели их мог произнести человек,
который ее презирает?
Когда цех отстраивали заново после взрыва, форму здания немного изменили,
поэтому кое-где старый фундамент был
виден на поверхности земли. Элизабет сама приказала убрать остатки старого
фундамента и засыпать ямы землей, чем,
видимо, и занимались рабочие во главе с О'Брайеном. Они остановились над
свежевыкопанной ямой.
- Где же ваша находка? - Элизабет взглянула на О'Брайена. Тот опустился на
одно колено и указал вниз. Элизабет
нагнулась: в центре песчаного дна из земли торчали какие-то клочки бумаги.
- Я не хотел трогать это до вашего прихода.
- Трогать что? Вы знаете, что это такое? - Она протянула руку за листками.
- Осторожно, они очень хрупкие, - предупредил О'Брайен. - Вынимайте
потихоньку, я подкопал землю вокруг, так
что это будет несложно.
Со всеми предосторожностями Элизабет извлекла находку О'Брайена из земли.
Это была книга, напоминающая
конторскую. Нижний правый угол ее полностью сгорел.
- Это гроссбух?
- Не совсем. - О'Брайен взял ее за руку и отвел в сторону от группы
рабочих, собравшихся вокруг ямы. - В кармане
у меня кусочек страницы, который мы нашли отдельно от остальных.
Элизабет бережно протерла обложку. Ной никогда не упоминал, что пропала
какая-то из бухгалтерских книг, а ведь
счета Пола вел именно он. Элизабет взглянула на О'Брайена. Мурашки пробежали у
нее по спине. Почему О'Брайен так
мрачен? Что там внутри?
- Она похожа на счетные книги завода Лоуренса, таких полно в конторе. -
Элизабет попыталась разрядить
напряжение.
- Откройте книгу.
Элизабет повертела книжку в руках. Ей очень не хотелось открывать ее. Но
почему О'Брайен так странно на нее
смотрит? Наконец он сам раскрыл книжку в руках Элизабет.
- Это же почерк Пола! - воскликнула она смущенно взглянула на своего
управляющего. - Почерк моего мужа.
- Вы уверены?
Элизабет еще раз взглянула на первую страницу. Края ее были обуглены, и
правый нижний угол сгорел, но Элизабет
смогла прочесть дату. Это был какой-то дневник, и страница была датирована годом
раньше приезда Элизабет.
- Да, я уверена.
- Так я и думал.
- Но вы же не трогали книжку?
- Один листок мы нашли отдельно, и я догадался - это его дневник.
- Можно взглянуть?
О'Брайен достал из кармана половину странички, почерневшую и прожженную,
но местами вполне сохранившуюся.
Она была датирована 18 мая 1773 года. Тогда Элизабет уже приехала в колонии. Они
с Полом еще не были женаты, и она
жила у его друзей в Ньюкасле, но много времени проводила здесь, в особняке.
Элизабет попыталась прочитать текст, но
различала только отдельные слова. "С нетерпением жду свадьбы..." - говорилось в
одном месте. "Наблюдаю за ними и все
больше удивляюсь..." Наконец самые странные слова: "... ужасные подозрения".
Элизабет в растерянности взглянула на О'Брайена. Больше на листке ничего
нельзя было разобрать.
- Как вы думаете, о каких подозрениях он тут говорит?
- Именно об этом я и хотел вас спросить. - О'Брайен внимательно следил за
выражением лица Элизабет.
-
...Закладка в соц.сетях
