Жанр: Любовные романы
Под чужим именем
...Не пытаетесь ли вы снова обвинить меня...
- Я вас ни в чем не обвиняю, но мне кажется, ваш муж узнал о чем-то, что
ему сильно не понравилось.
Элизабет прижала книжку к груди. О'Брайен здесь совсем недавно. Он ничего
не знает об их прошлом и, конечно,
заподозрил ее и Джессопа.
- До смерти Пола мы с Джессопом почти не общались. Большую часть времени
он проводил в своей конторе в
Филадельфии и... Но почему я обязана перед вами оправдываться?
- Не знаю. Действительно, почему? - Его тон был непозволительно
вызывающим. Элизабет отвернулась и зашагала
вверх по склону.
- Я хочу просмотреть этот дневник! - властно крикнул О'Брайен ей вслед.
- Он мой и не имеет к вам никакого отношения! - не поворачиваясь, ответила
Элизабет.
О'Брайен бегом догнал ее.
- Как бы не так! Пока я работаю на вас, я обязан знать, какие опасности
подстерегают подчиненных мне людей! - Он
схватил ее за плечи. Элизабет остановилась, комок подкатился к ее горлу. С тех
пор как на заводе появился О'Брайен, она
стала чрезмерно чувствительной.
- Хорошо. Вы имеете право выяснить, отчего случилась трагедия, но вам нет
никакого дела до личных вещей моего
мужа!
- А если в этой тетради заключен ответ? - О'Брайен указал на книжку в
руках Элизабет.
- Я поставлю вас в известность, если он там есть, мистер О'Брайен, а пока
проследите, чтобы работы здесь были
закончены: завтра нужно починить еще несколько изгородей.
Элизабет шла по направлению к конторе, прижимая к груди обгорелую тетрадь,
собаки бежали за ней по пятам.
О'Брайен прав, Пол был чем-то сильно обеспокоен. Возможно, он даже подозревал,
что жизнь его в опасности. Элизабет
решительно шагала через оголившуюся рощу. В последнее время она была слишком
занята собой, своими переживаниями,
отношениями с О'Брайеном и совсем забыла про Пола. Она должна выяснить, кто его
убил, это ее святая обязанность перед
Полом, перед рабочими, перед самой собой.
О'Брайен сидел за столом в дальнем углу большого зала "Свиного уха",
потягивая пиво онемевшими губами. Говорят,
что горе можно утопить в алкоголе. О'Брайен недоумевал, сколько же пинт пива для
этого еще потребуется. Вот уже два часа
он пил не переставая и чувствовал себя таким же несчастным, как и раньше.
- Может нормальный человек получить выпивку в этой дыре? - обратился он к
проходящей служанке, протягивая ей
пустую кружку.
- Придержи лошадей, Пэдди, я верчусь как могу, - прокричала она в ответ,
пронося на подносе пирог с угрями и
миску картошки.
О'Брайен откинулся на спинку стула и положил ногу на стол. Он пришел сюда,
собираясь сыграть в кости, подраться и
потом хорошенько провести время с рыжей подружкой. Но настроение его
испортилось, и он больше не хотел ничего
подобного. По правде сказать, в последние две недели О'Брайену вообще ничего не
хотелось. Он только работал и спал. С тех
пор как он узнал девичью фамилию Элизабет, он потерял интерес к женщинам и еде.
Он был уверен, что поступил правильно,
порвав с нею. Ни один О'Шэй в здравом уме не станет поддерживать отношения ни с
кем из Таррингтонов. Она -
Таррингтон, и в этом ее вина. Не следовало вовсе связываться с ней. Почему же
тогда всякий раз, когда он видит Элизабет, его
сердце готово выскочить из груди? Почему и сейчас его преследует по ночам запах
ее тела?
О'Брайен огляделся. Где этот чертов эль? Он уже подумывал, не перейти ли
ему на виски. Он еще и близко не подошел
к тому состоянию забытья, о котором мечтал, а его мочевой пузырь был снова
полон. Вот именно, помочиться на Элизабет
Таррингтон Лоуренс со всеми ее замашками! На следующий день после того, как была
найдена тетрадь Пола, она вызвала
О'Брайена и вручила ему список дел на следующую неделю, в котором хватит работы
на добрую пару недель. Совершенно
ровным тоном она сообщила: в тетради нет ничего интересного, слишком сильно она
повреждена огнем и рабочими при
раскопках.
Солгала Элизабет или нет, размышлял О'Брайен. Конечно, она не похожа на
убийцу. Но кто может поручиться? Она
получила завод, деньги и нового жениха. Возможно, Элизабет с Джессопом крутили
роман еще до ее свадьбы с Полом, и тот
поймал их. О'Брайен уронил голову на руки. Раньше он доверял своим суждениям, но
теперь утратил уверенность в себе.
Знакомство с миссис Лоуренс все изменило.
- Привет, любимый. - Рыжая стукнула его по ноге и заставила поднять
голову. - Давно не виделись.
- Работаю. - О'Брайен взял кружку с ее подноса.
Рыжая понимающе кивнула. Этим хороши по дружки из таверн: они относятся к
жизни просто Мужчина и женщина
развлекаются без всяких не нужных переживаний.
- Слушай, та женщина нашла тебя?
- Какая? - О'Брайен отхлебнул эля.
- Сестра... ее, кажется, зовут Клер?
- Как? Она здесь? Вот дьявол! - О'Брайен вскочил.
Он решил поискать Клер, все равно ему нужно во двор. Видно, Джессоп опять
за ней не уследил. Не дай Бог ее здесь
обидят.
Он нашел Клер возле дальнего выхода, какой-то погонщик зажал ее в углу.
О'Брайен с трудом узнал ее: на Клер был
темный мужской плащ, ее длинные светлые волосы разметались по лицу и плечам.
О'Брайен схватил погонщика за шиворот и
оттащил в сторону.
- Только прикоснись к ней еще раз, и я отхвачу все твое богатство этим
самым кнутом!
То ли погонщик не слишком заинтересовался Клер, то ли он был наслышан об
О'Брайене, но он, сжимая кнут,
поспешил к выходу.
- Что вы здесь делаете, милая? - повернулся О'Брайен к Клер. - Как вам
удается удирать из дома в такое позднее
время?
- Добрый вечер, сэр, ищете спутницу? - соблазнительно улыбнулась Клер и
потрепала его по щеке. О'Брайен поймал
ее руку, при этом полы плаща разошлись, и он увидел, что на Клер нет ничего,
кроме ночной сорочки и домашних туфель. Он
поспешно запахнул на ней плащ.
- Клер, милая, это я, О'Брайен. - Некоторое время Клер смотрела невидящими
глазами сквозь завесу своих волос,
пытаясь осознать его слова.
- О'Брайен? - прошептала она. О'Брайен отвел волосы с лица Клер.
- Давайте-ка я провожу вас домой и...
Что за черт! Неужто это синяк у нее под глазом? О'Брайен подвел Клер к
свету. Действительно, под глазом у нее
расплылся радужный кровоподтек. О'Брайен схватил ее за плечи, мгновенно
протрезвев.
- Кто вас ударил, Клер? Этот погонщик? - Клер, не глядя О'Брайену в глаза,
отрицательно покачала головой.
- Нет, глаз я поранила вчера. Я упала. Братец говорит, я очень неуклюжая.
- Клер, это совсем не похоже на ушиб от падения. Выглядит так, будто вас
кто-то ударил.
- У меня есть мышонок. - Клер подняла на О'Брайена невинный взгляд. -
Хотите посмотреть на моего мышонка?
О'Брайен вздохнул. Раз она заговорила о мышонке, значит, больше ничего
узнать у нее сегодня не удастся.
- Я уже видел вашего мышонка, дорогая. Возьму куртку, и мы пойдем домой.
Мне здесь больше делать нечего. -
О'Брайен крепко взял Клер за руку и повел через зал.
20.
"Я беременна".
Элизабет в шоке смотрела на свое отражение в зеркале. Эта мысль пришла как
озарение: беременна. Элизабет так
испугалась, что во рту у нее мгновенно пересохло, дыхание перехватило, живот
подвело.
Элизабет поспешно скользнула в тонкую сорочку, прикрыв припухшие груди и
живот, который уже начал слегка
округляться.
"Господи, как же это могло произойти?" Элизабет рассмеялась. Она прекрасно
знала, как это произошло: она спала со
своим управляющим, и вот результат. Медленно, все еще потрясенная, Элизабет
стала надевать нижние юбки. У нее не было
месячных с того первого раза, когда она пришла ночью в домишко О'Брайена, но
Элизабет не придала этому значения, решив,
что виной всему - волнения последних недель. Ни одна женщина в их семье не
беременела так легко... Элизабет вновь
взглянула на себя в зеркало: не было никаких сомнений - она беременна. Как
только она не поняла этого раньше? Вот уже
месяц все признаки налицо, а она, наивная, их не распознала. В животе постоянно
ныло, приступы тошноты сменялись
периодами сильного голода. Несколько недель назад ее грудь набухла и
разболелась, как будто в нее впивались сотни
маленьких игл. Теперь она начала полнеть прямо на глазах. Итак, она будет
матерью. Но Элизабет не хотела иметь ребенка!
Несмотря на свое потрясение, Элизабет прекрасно понимала, что в ближайшее
время ей придется позаботиться о
судьбе будущего младенца: он не должен родиться вне брака. Элизабет знала,
каково приходится незаконнорожденным. Она
росла вместе со своей кузиной Миллисент, имевшей несчастье родиться прежде, чем
ее мать вышла замуж за дядю Элизабет.
Бедная девочка жила с сознанием того, что она - нежеланный ребенок, к ней
относились как к низшему существу. Она
носила обноски и ела на кухне вместе со слугами. На Рождество незаконнорожденной
не полагалось подарков. Миллисент
покончила с собой, когда ей было шестнадцать лет.
Элизабет вновь посмотрела на себя в зеркало. Сейчас не время для
переживаний: беззащитное существо полностью
зависимо от нее. Она страшно боится быть матерью, повторить те же ошибки,
которые совершали ее родители, но у нее будет
ребенок, и она сделает все, от нее зависящее, для блага этой крошки. Элизабет
дала себе два дня на размышление. После
этого придется решать, как поступить в сложившейся ситуации. Она расправила
платье и взглянула на часы.
- Проклятье, - пробормотала она. - О'Брайен ждет меня в лаборатории.
Сначала нужно разобраться с новым составом пороха, с которым они
экспериментируют, рассуждала Элизабет,
натягивая чулки и ботинки, а уж потом подумать о ребенке. Она вскочила и
бросилась из комнаты, на ходу застегивая платье.
- Кэти, где мой плащ? - крикнула она. - Чай с печеньем подайте мне в
кабинет! Кэти!
- Иду, хозяйка! - ответила служанка снизу.
Спускаясь по лестнице, Элизабет слушала привычные звуки дома. Собаки лаяли
на кухне в ожидании завтрака, в
прихожей ругались две служанки, кухарка где-то отдавала отрывистые приказания.
"Черт побери! - подумала Элизабет. - Если я справляюсь с целым заводом и
веду все это хозяйство, то чего же мне
бояться маленького ребенка?"
Несколько часов спустя Элизабет сидела в тесном закутке на втором этаже
конторы, где устроила себе небольшую
лабораторию. О'Брайен неторопливо ходил по комнате у нее за спиной. Звук его
шагов действовал Элизабет на нервы, она
пыталась сосредоточиться, глядя на сосуды с молотым углем, серой, нитратом
натрия и нитратом калия. Наконец она не
выдержала и бросила перо на стол.
- О'Брайен! Прекратите ходить туда-сюда!
- Я думал. Когда я думаю, я люблю ходить. - Он остановился за ее стулом.
- О чем тут, собственно, думать? Нужно просто заменить нитрат натрия
нитратом калия приблизительно в той же
пропорции, и все сработает, мы это уже знаем. - Элизабет указала на стол, где
они только что произвели опытный взрыв.
- Одно дело взорвать щепотку состава на лабораторном столе и совсем другое
- производить порох крупными
партиями. Сначала, Лиз, вам нужно будет найти правильные процентные соотношения.
Это самое легкое и займет несколько
месяцев. Потом придется выяснить, откуда можно ввозить нитрат калия.
Элизабет потерла поясницу. О'Брайен опять держал себя вызывающе. В такие
минуты ей частенько хотелось ударить
его. Неужели она могла считать его привлекательным? Этот человек слишком
самоуверен, слишком нахален.
- О'Брайен, вы пессимистичны, как всегда.
- Отнюдь. Но я мыслю реально.
- Вы не верите, что я сумею отыскать верную пропорцию, ведь так?
- Я думаю, что на это уйдет много времени, а у нас его нет, хозяйка.
Сегодня прибывает новая партия угля, и к
полудню мы примемся за работу.
- Так скоро? - Элизабет отхлебнула чаю и откусила кусочек черничного
печенья: она теперь только им и питалась.
- Я надеялась, мы успеем заняться хозяйством. Нужно чинить изгороди, и некоторые
коттеджи тоже нуждаются в ремонте
до наступления холодов. Если мы хотим открыть собственную лавку для рабочих,
придется сделать соответствующие
закупки. Потребуется уйма времени, денег и новые рабочие руки. Наше предприятие
трещит по швам, мистер О'Брайен.
- Разве вы не желали добиться успеха, Лиз? Пожалуйста, вот он, успех, а с
ним и головная боль, - весело пожал
плечами О'Брайен.
Элизабет положила голову на руки. Он прав, этого она и желала, просто все
произошло так быстро. Потребовалось
громадное напряжение сил, чтобы управлять заводом, хотя всю физическую работу
выполняли другие. О'Брайен положил ей
руку на плечо. Впервые за целый месяц он прикоснулся к ней.
- Лиз, как вы себя чувствуете?
Тон его стал мягче. Неожиданно Элизабет захотелось рассказать ему все.
Ведь это его ребенок, и, значит, он имеет
право знать. Но Элизабет подавила свой порыв. Он так плохо говорил о
Таррингтонах, обвинял ее в том, что совершил ее
отец много лет назад! "Я не из тех, кто женится". Эти слова звучали у нее в
голове. Зачем ему брать на себя ответственность
за ребенка, пусть и своего собственного? Но даже захоти он жениться на ней,
Элизабет не сможет выйти за него замуж.
О'Брайен - управляющий, почти рабочий, леди ее круга не выходят замуж за людей
столь низкого происхождения. Ей нужен
Джессоп - это единственный выход.
- Спасибо, все хорошо. - Элизабет встала из-за стола. - Просто немного
болит живот.
Думаю, я оставлю здесь Ноя, а сама проведу вторую половину дня дома.
О'Брайен провожал ее глазами, прислонившись к стене.
- Неужели это вы, миссис Лоуренс, собрались отдохнуть после обеда? Я не
ослышался?
- О'Брайен, избавьте меня от своих замечаний, - сказала Элизабет,
останавливаясь в дверях. - У меня нет сил их
выслушивать.
- Вы уходите, оттого что вам нездоровится, или спешите к Джессопу, который
в последние дни бегает за вами, как
щенок? - спросил О'Брайен с усмешкой.
- Именно к нему. Сегодня мы собираемся обсудить свои планы относительно
свадьбы. - Элизабет улыбнулась,
надеясь уязвить его. - Мне надо подготовиться.
- Меня это не касается, - развел руками О'Брайен. - Не я же выхожу замуж
за этого осла.
- Займитесь своими делами, мистер О'Брайен. - Элизабет спустилась вниз по
лестнице. Ей действительно нужно
было время, чтобы подготовиться. Ведь она собиралась изменить своим принципам.
По зрелом размышлении Элизабет послала Джессопу записку. Она сообщила ему,
что желает отдохнуть от своих
трудов и с удовольствием примет его приглашение к обеду. Элизабет не надеялась
осуществить свой план в собственном
доме. Она приняла ванну и оделась самым тщательным образом. Для вечера Элизабет
выбрала одно из платьев, подаренных
Джессопом. Надев этот желто-оранжевый туалет со множеством оборок, она
почувствовала себя садовым нарциссом. В талии
было тесновато, и это только удвоило ее решимость: она должна совершить этот
поступок ради новой зародившейся в ней
жизни, ради завода Лоуренса, который ребенок, мальчик или девочка, когда-нибудь
унаследует.
Элизабет вышла из коляски, чопорный лакей впустил ее внутрь мрачного
темного особняка, построенного из серого
гранита на склоне холма.
- Добрый вечер, миссис Лоуренс, - приветствовала ее экономка. - Мистер
Лоуренс ждет вас в гостиной. - Она
приняла плащ и шляпу Элизабет. Та помедлила, снимая перчатки, собираясь с духом.
Элизабет не сомневалась в своей правоте. Она делала это во имя ребенка, а
не ради себя. "Я привыкну к нему со
временем и забуду О'Брайена, - думала она. - Возможно, когда-нибудь я даже
полюблю Джессопа". Элизабет следовала за
экономкой по неосвещенному коридору. "Возможно, весной в аду прохладно", -
передразнила она себя, усмехнувшись.
- Лиз, дорогая, - Джессоп вышел ей навстречу с распростертыми объятиями,
одетый в невероятный пурпурный
халат из китайского шелка. Того же цвета тюрбан красовался на белеющей голове.
Говорили, будто такой наряд был очень
популярен в Лондоне, но Элизабет с трудом удержалась от смеха. "Господи, как
прикажете мне соблазнить вот это?"
Она улыбнулась, обняла его и даже заставила себя его поцеловать.
- Я так рад, что ты сама захотела прийти... - Элизабет подождала, пока
экономка выйдет и закроет дверь. Перчатки
И ридикюль она положила на маленький столик красного дерева. От пыльного запаха
тяжелых малиновых штор у нее
кружилась голова.
- Где Клер? - спросила она, не желая в первые минуты оставаться с ним
наедине.
- Я отослал сестрицу спать пораньше. Подумал, нам будет очень приятно
побыть с тобой вдвоем. - Джессоп
подошел к накрытому столу и взял пустой бокал.
"Хорошо, что он уже выпил, так будет легче для нас обоих".
- Ты прав, нам надо больше времени проводить вместе, если... если мы
собираемся пожениться.
- Дорогая... - Джессоп взглянул на нее поверх графина с бренди.
- Да... я много думала о твоих словах и решила... мы должны пожениться как
можно скорее. - Элизабет пыталась
придать уверенности своему голосу. Ласковые слова Джессопа сбивали ее с толку.
- Я так рад за нас. - Джессоп с самодовольной ухмылкой поднял бокал.
Элизабет растерялась. Она чувствовала себя
виноватой, но не могла прекратить этот фарс. Ее долг - позаботиться о ребенке.
Элизабет подошла к Джессопу по бледнолиловому
ковру. Раз она собралась его соблазнить, ей придется к нему
прикасаться.
- Я хочу извиниться за все, что когда-то тебе наговорила. Я все время так
нервничаю из-за завода.
Элизабет взяла из его рук стакан, сделала небольшой глоток, чтобы укрепить
свою решимость, и поставила его на стол.
Зачем ждать до окончания ужина, от которого ей станет еще хуже? Элизабет пришла
сюда с определенной целью, и пора было
браться за дело. Нужно только заставить Джессопа поверить, что это он соблазнил
ее, а не наоборот. Элизабет положила ему
руки на плечи и взглянула в его голубые глаза. Жаль, что они не зеленые!
- К чему нам медлить? - прошептала она хрипло.
- Любовь моя, - пробормотал Джессоп, целуя ее в губы. Элизабет выдержала
этот поцелуй, хотя ей было нелегко,
особенно когда он попытался проникнуть языком к ней в рот. От него пахло
лекарством. Но Элизабет преодолела
отвращение: ей нужно обеспечить своего ребенка. Она прижалась к нему и
застонала. Стон получился как настоящий.
- Дорогая, дорогая. - Он стал гладить Элизабет. И тут, хотя она запретила
себе думать об О'Брайене, Элизабет сразу
вспомнила его: они так хорошо подходили друг к другу! О'Брайен умел угадывать
все ее желания прежде, чем она сама
догадывалась о них. Ни Пол, ни, как она теперь уверилась, Джессоп никогда не
могли бы доставить ей подобное
удовольствие. Элизабет чувствовала, что Джессоп возбуждается, но если
возбуждение О'Брайена всегда передавалось ей, то
теперь она ощущала только тошноту.
- Лиз, Лиз, я так долго мечтал о нас с тобой... - лепетал Джессоп.
Внезапно Элизабет почувствовала - она не сумеет этого сделать. Только не
сегодня. Может быть, в следующий раз...
- Джессоп... - Она отстранилась от него. Но Джессоп ничего не замечал: его
глаза были закрыты, лицо
раскраснелось. - Джессоп!
Джессоп открыл глаза. Элизабет отступила на шаг и положила руку на живот.
Голова ее кружилась, к горлу подступила
тошнота. Она не станет лгать брату Пола, это жестоко и нечестно.
- Джессоп, мне надо поговорить с тобой.
- Прости, Лиз. Извини мое поведение... - Джессоп выглядел растерянным. Он
снова взял свой бокал.
- Джессоп, послушай... мне нужна твоя помощь. Я беременна и хочу, чтобы ты
взял меня в жены, - наконец
выпалила она.
Какое-то время Джессоп молчал. Он выпил коньяк и снова потянулся за
графином. Элизабет заставила себя поднять
глаза и посмотреть на него.
- Вот как, - Джессоп налил полный стакан коньяка.
- Я не могу родить незаконнорожденного ребенка, Джессоп. Я потеряю
клиентов.
- Клиентов! Да это навсегда погубит твою репутацию, дорогая! - Джессоп
снова отхлебнул. - Впрочем, как и мою.
Ты знаешь, что подумают люди. Такой скандал плохо отразится на моем транспортном
деле.
- Прости, - сказала Элизабет мягко. - Но так уж случилось.
- Понимаю. - Джессоп был удивительно спокоен. Элизабет даже предпочла бы,
чтоб он закричал на нее, выругался,
разбил что-нибудь, а не стоял истуканом в своем дурацком халате.
- Мне нужно немедленно выйти замуж, иначе, когда ребенок родится, все
всплывет.
- Ты права. Мы поженимся немедленно. - Джессоп сел за стол и повязал
салфетку вокруг шеи.
- Спасибо, Джессоп. - Элизабет не сдержала вздоха облегчения. - Я так тебе
благодарна. Я у тебя в долгу.
- Все будет очень тихо: только мы вдвоем и сестра. Можно поехать в
Филадельфию, там у нас много знакомых. -
Джессоп зачерпнул ложку томатного супа с луком и с шумом втянул в себя жидкость.
- Прекрасно, как скажешь. Пара дней вдали от завода пойдет мне только на
пользу.
- После Филадельфии мы отправимся в Европу, пока переезд не стал для тебя
слишком тяжел. - Джессоп проглотил
еще ложку супа и промокнул рот салфеткой.
- В Европу? - Элизабет показалось, что она ослышалась. - В Европу,
Джессоп? Я не могу оставить свой завод.
- Ты говорила, О'Брайен прекрасно справляется с делами.
- Правильно.
- Значит, он сможет управлять заводом в твое отсутствие. - Опустошив свою
тарелку, Джессоп потянулся за
тарелкой Элизабет. Ей было все равно, она не хотела есть. - Мы поедем в Англию,
Францию, Италию. Я займусь делами,
завяжу полезные контакты. После родов мы вернемся домой как ни в чем не бывало.
Никто не узнает.
У Элизабет зашумело в ушах и ослабли колени. Конечно, Джессоп вовсе не это
имел в виду... Не хочет же он сказать,
что ей придется бросить ребенка... или хочет?
21.
- Я ни за что не отдам своего малыша! - резко сказала Элизабет.
- Но ты же понимаешь, я не могу позволить маленькому ублюдку жить в моем
доме. - Джессоп невозмутимо
продолжал трапезу, не поднимая глаз на Элизабет. - Господи, Лиз, я стану
приглядываться ко всем мужчинам в округе, гадая,
не с ним ли ты согрешила. Ты родишь в Европе своего бастарда, мы вернемся домой
и забудем эту историю.
На мгновение от ярости Элизабет потеряла дар речи. Она не хотела заводить
ребенка, не хотела обременять себя
заботами, но теперь, когда новая жизнь уже зрела в ней, Элизабет никому ее не
отдаст. Она стукнула кулаком по столу так
сильно, что фужер для шампанского слетел со стола и разбился вдребезги. Суп
расплескался по скатерти, и Джессоп с
удивлением поднял голову.
- Я ни за что не отдам моего малыша! - повторила Элизабет.
- Мне кажется, в твоем положении у тебя нет выбора, - отрезал Джессоп.
- Я совершила ошибку, но я не позволю моим промахам испортить жизнь моему
ребенку. У него должна быть мать,
он имеет право на свою долю материнской любви.
- Избавь меня от лекций на тему о материнской любви, Лиз. - Джессоп
раздраженно сорвал с шеи салфетку и
бросил ее на стол. - Ты влипла, и я - единственный человек, который может тебе
помочь. Ты знаешь это, иначе не пришла
бы сюда со своей просьбой. По-видимому, отец ребенка в мужья не годится.
- Сукин сын! - прошептала Элизабет. - Ты даже не спросил, кто его отец.
- Меня это совершенно не интересует. Им может оказаться любой мужчина в
округе. Ты последнее время ходишь где
хочешь, причем совершенно одна.
Элизабет немного помедлила, слишком сердитая, чтобы расплакаться.
- Забудь об этом, - твердо произнесла она.
- Что? - Джессоп наклонился вперед, удобно скрестив ноги под шелковым
халатом.
- Перестань улыбаться. Я сказала, забудь о моей просьбе. Я, конечно, в
отчаянном положении, но и не подумаю
унижаться перед тобой. - Элизабет схватила ридикюль и перчатки со столика и
кинулась к выходу.
- Куда это ты отправилась? - Джессоп бросился за ней.
- Я возвращаюсь домой!
- Это глупо! Ты не можешь родить ребенка вне брака. Колонисты - свободно
мыслящие люди, но не настолько. Ты
погубишь и свой, и мой бизнес.
- Мне все равно. Я не оставлю своего ребенка, - пожала плечами Элизабет.
Джессоп остановился посреди комнаты,
сложив руки на груди.
- Я не могу заставить тебя выйти за меня замуж, не могу повлиять на твое
поведение, но я сумею помешать тебе
разорить меня.
- Каким же это образом? - Элизабет остановилась возле самой двери.
- Я опротестую завещание. У меня много друзей среди судейских.
- Здесь у нас уже недолго продержатся английские суды. Если ты до сих пор
не слышал, скоро будет война.
- А, значит, ты не только распутница, ты еще и бунтовщица!
- Ты не сумеешь причинить мне вреда, Джессоп! - рассмеялась Элизабет. -
Тебе не удастся отобрать у меня
имущество Пола. Он любил меня, поэтому написал завещание еще до нашей свадьбы.
Пол хотел, чтобы я была обеспечена,
если с ним что-нибудь случится. Завод Лоуренса он оставил мне, а не тебе.
- Не правда ли, странно, сколь много ты выиграла от его смерти?
- На что ты намекаешь? Если тебе есть что сказать, говори открыто. -
Элизабет угрожающе подняла палец.
- Я ни на что не намекаю.
Элизабет повернулась и быстро пошла к двери. Ее тошнило от этого человека.
- Я ухожу.
- И правильно, отправляйся домой и все хорошенько обдумай, потаскушка. Ты
поймешь, что у тебя нет выбора: если
хочешь сохранить свой любимый завод, лучше возвращайся сюда утром и извинись
передо мной.
- Когда рак на горе свистнет, Джессоп. И это должен быть очень громкий
свисток! - Элизабет почти выбежала из
особняка. Она не стала ждать, пока подадут коляску или вынесут ее плащ. Быстрая
ходьба и гнев не дадут ей замерзнуть,
решила Элизабет.
На следующее утро Элизабет пила чай в постели. Она стыдилась своего
вчерашнего поступка. Она пыталась торговать
собой ради того, чтобы Джессоп стал законным отцом ее ребенка. Как вообще она
могла подумать о браке с ним? Как до сих
пор не разглядела за его хорошими манерами и милой улыбкой черствое и злое
сердце? Джессоп совершенно не походил на
Пола. Элизабет старалась перенести на него все те качества, за которые любила
Пола. Вот дурочка! Их брак с Джессопом не
удался бы, даже не будь Элизабет беременна. Теперь она поняла, как он жесток. У
него есть деньги, влияние, важные
знакомства, но нет ни сострадания, ни доброты.
- О'Брайен - хороший человек, он женится на мне, - прошептала Элизабет.
Это единственный выход. Все-таки
ребенок был его, хотя бы наполовину, а значит, и половину ответственности он
тоже должен взять на себя. Нельзя терять ни
минуты! Элизабет выскочи
...Закладка в соц.сетях
