Жанр: Любовные романы
Под чужим именем
... Мы ничего не станем делать. Хотите кусочек сыра?
Элизабет застонала.
- О'Брайен, она нас видела, она знает, что мы тут делали, или по крайней
мере догадывается...
- И что вы хотите? Чтобы я убил ее и закопал здесь? - спросил О'Брайен,
отправляя в рот кусочек сыра.
- О'Брайен! - ужаснулась Элизабет.
- Я пошутил. Не волнуйтесь, дорогая, она не расскажет.
Элизабет заговорила медленнее, как с несмышленым младенцем.
- О'Брайен, эта женщина носит в кармане невидимую ручную мышку. Отчего же
вы в ней столь уверены?
- Нужно просто понимать ее болезнь, - ответил тот, отводя Элизабет локон
со лба. - Поверьте, Клер никому не
расскажет, если мы ее попросим, вы и я.
- Откуда вы так хорошо ее знаете? Почему она вам доверяет? Вы не
пытались...
- Нет, - лицо О'Брайена помрачнело. - Признаться, я человек
легкомысленный, но я никогда в жизни не прикасался
к Клер или таким, как она. Если вы меня подозреваете...
Элизабет схватила его за руку. Было несправедливо обвинять О'Брайена, она
прекрасно знала, что он на это не
способен.
- Простите, - сказала Элизабет, глядя в его сверкающие гневом зеленые
глаза. - Я верю, вы бы этого не сделали.
- Давайте я провожу ее домой.
- И снова выведете Джессопа из себя?
- Я скажу, что встретил ее возле реки, когда удил рыбу.
- Удили рыбу? В середине дня? - Элизабет рассмеялась. - Он опять
потребует, чтобы я вас уволила. На этот раз за
день.
О'Брайен сложил одеяло, на котором они совсем недавно предавались любви.
- Простите, что все так вышло. Я хотел устроить для вас пикник.
- Я постараюсь прийти к вам сегодня вечером. - Даже сейчас Элизабет желала
его, несмотря на пережитые
волнения.
- Для вас моя дверь всегда открыта. В любое время, Лиззи.
О'Брайен поцеловал ее. Нежность этого поцелуя напомнила Элизабет, как
изменились их отношения. Она постоянно
убеждала себя, что их связывает лишь взаимное желание наслаждения, но в глубине
души и сама в этом уже сомневалась.
- Пойдемте, Клер, милая. - О'Брайен отдал одеяло Элизабет. - Сохраните его
до следующего раза, - прошептал
он, уходя.
- Клер, мистер О'Брайен проводит тебя до дома. - Элизабет наблюдала, как
О'Брайен галантно предложил руку Клер.
- А ты не идешь? - спросила Клер, придерживая юбки.
- Не сейчас. Но я скоро буду.
- Я не расскажу. Обещаю тебе, Лиз, - сказала Клер на прощанье.
Оставшись одна, Элизабет присела рядом с корзинкой и стала задумчиво
пощипывать хлеб. Погода начинала
портиться, потянуло прохладой. Послышались звуки отдаленного грома, и в воздухе
запахло дождем.
Элизабет понимала: после сегодняшнего происшествия самым разумным было бы
прекратить всякие отношения с
О'Брайеном. Но пока она этого сделать не могла. Просто не имела сил.
Вернувшись на завод, Элизабет сразу почувствовала - что-то не так.
Непонятная тревога словно бы висела в воздухе.
Прежде чем она миновала каменное строение нового склада, ей навстречу выбежал
Джонни Беннет.
- Слава Богу, я вас нашел, мисс Элизабет! - закричал он, размахивая старой
соломенной шляпой.
Начинался дождь, и Элизабет пришлось надвинуть плотную войлочную шляпу: не
слишком женственный головной
убор, зато хорошо спасает от дождя.
- В чем дело, Джонни? Успокойся.
- Нам надо спешить! Они пытаются забрать Нгози. Они уже избили Сэмсона!
Элизабет вздрогнула. Немногие могли справиться с Сэмсоном.
- Джонни, кто хочет забрать Нгози?
- Охотники за беглыми, хозяйка! Охотников за беглыми рабами нечасто можно
было встретить на севере. Элизабет
рассердилась. Как смели эти люди вторгнуться на ее землю и претендовать на ее
рабочих?
- Где они?
- На Рабочем Холме, хозяйка. Они говорят, ребенок тоже принадлежит им.
Элизабет ускорила шаг. Дождь постепенно усиливался.
- Джонни, сбегай в контору и принеси мне пистолет из ящика письменного
стола. Догонишь меня у подножия холма.
Не знаю, что это за люди, но с моей земли они не заберут никого! Быстрее,
Джонни! Поторапливайся!
Чуть позднее Элизабет заспешила вверх по Рабочему Холму, полная решимости
противостоять охотникам за рабами.
Тяжесть принесенного Джонни пистолета у нее за поясом только придавала ей
уверенности. Джонни Беннет бежал
вприпрыжку, едва поспевая за хозяйкой.
- Хотите, я позову кого-нибудь, мистера О'Брайена или мистера Лоуренса?
Элизабет собиралась было ответить, что прекрасно справится одна, но
побоялась все испортить из-за глупой гордости.
Подобных ошибок она всегда старалась избегать.
- Попробуй разыскать мистера О'Брайена. Беги!
Впереди уже была видна толпа людей, собравшихся возле дома Сэмсона и
Нгози. Рабочие расступились перед своей
хозяйкой. На земле лежал Сэмсон, а рядом с ним стояла Нгози, прижимая к груди
малышку. Трое незнакомых людей
пытались отобрать у Нгози девочку, и она причитала на языке ибо, наречии
уроженцев Южной Нигерии. Элизабет узнала его,
потому что слуги в особняке говорили на этом диалекте. Один из людей поднял
кнут, собираясь ударить негритянку.
- Хватит! - рявкнула Элизабет, изо всех сил напрягая голос. Она успела
схватить кнут и вырвать его из рук мужчины,
до крови ободрав ладони. - Как вы смеете бить женщину!
Охотник за рабами оглянулся и посмотрел на Элизабет из-под полей своей
шляпы тусклыми серыми глазами. Его зубы
были черны, и Элизабет даже с такого расстояния почувствовала гнилостный запах у
него изо рта.
- Она беглая рабыня, у меня есть на нее документы. - Он похлопал себя по
карману куртки.
- Вы ошибаетесь, она - жена моего свободного работника Сэмсона.
- А это еще кто такая? - спросил другой охотник. - Надо брать черную с
ребенком и уматывать. Мы и так потеряли
здесь слишком много времени. - Он сплюнул коричневую от табака слюну под ноги
Элизабет.
Элизабет бросила на говорившего уничтожающий взгляд, и тот отступил. Она
вновь посмотрела на первого охотника,
который, по-видимому, был предводителем.
- Я - Элизабет Лоуренс, владелица завода и этой земли. Я требую, чтобы вы
убирались отсюда, иначе мне придется
позвать шерифа.
- Не хочу показаться грубым, мэм, но я тут по делу. Меня зовут Джарви. Я
приехал из самого Вильямсбурга в поисках
этой женщины. Она сбежала целых три года назад, но я никогда не сдаюсь. - Он
протянул Элизабет листок пожелтевшей
газетной бумаги. - Я прослышал, здесь на реке скрывается женщина. Это она самая
и есть.
Элизабет взяла у него листок.
"Негритянка, приблизительно двадцати двух лет от роду, разыскивается с
осени 71-го года. Носит имя Мэри. За поимку
назначена награда, обращаться в Риверс-Уок, Вильямсбург".
Элизабет вернула бумагу Джарви.
- Вы что, не умеете читать? Вам нужна Мэри, а жену Сэмсона зовут Нгози.
- У этих ниггеров всегда по нескольку имен, - усмехнулся тот. - И вы это
знаете. Говорю вам, это та самая.
Сэмсон застонал, и Элизабет приказала рабочим:
- Поднимите Сэмсона, а потом проводите этих людей с моей земли.
- Мы никуда не уйдем без негритянки! - завопил Джарви.
Нгози закричала, ее дочка вторила ей.
- Я же сказала вам, вы ошиблись. Вам нужна Мэри из Вирджинии, а это -
Нгози. Она родилась и выросла здесь, у
нас.
- Родилась здесь, вы говорите? - Джарви сузил глаза. - Почему же она
болтает на своем африканском жаргоне?
- Ее бабушка научила ее родному языку, понятно, тупица? - не сдавалась
Элизабет. Она бросила ему кнут. - А
теперь проваливайте, вы отняли у меня много времени.
Элизабет отвернулась было, но услышала, как Джарви шагнул в ее сторону.
Прежде чем он успел хоть что-то
сообразить, Элизабет выхватила пистолет. В полной тишине она взвела курок.
Рабочие за ее спиной замерли в ожидании,
уставившись на Элизабет и кремневый пистолет у нее в руке, наставленный на
Джарви.
- В последний раз говорю вам, убирайтесь отсюда со своими ублюдками. Иначе
мне придется уложить вас троих в
могилу на берегу реки.
Джарви рассмеялся, но глаз с пистолета не сводил. Рука Элизабет не
дрожала.
- Вы этого не сделаете.
- Почему вы так уверены? - Элизабет одарила его улыбкой. - Никто никогда
не узнает, - Элизабет указала рукой в
сторону рабочих. - Вы же понимаете, эти люди ничего не расскажут, да и кому
вообще есть дело до вашей судьбы?
- Пойдем, Джарви, эта сука сошла с ума, - протянул один из охотников за
рабами.
- Вы совершенно правы, - раздался голос О'Брайена, и через минуту он
присоединился к
Элизабет. - Поэтому я советую вам убираться поскорее, пока ее палец не
соскользнул на таком дожде и кому-нибудь
из вас не снесло голову. В этом случае нам придется убить и остальных, чтобы они
не смогли давать показания в суде.
Элизабет держала Джарви и его дружков на прицеле, пока они медленно
тащились вниз по склону холма.
- Проводите этих джентльменов до границы владений завода Лоуренса, -
поручила она нескольким рабочим из
толпы.
Рабочие стали потихоньку расходиться. О'Брайен наклонился к уху Элизабет и
прошептал:
- Мне кажется, вы уже можете опустить пистолет. - В его голосе слышалась
ирония. Рука Элизабет побелела, так
судорожно она сжимала рукоятку.
- Не смейтесь надо мной, я ужасно испугалась, что они ее заберут.
- Вы бы никогда этого не допустили. - Элизабет взглянула на О'Брайена, но
не успела ответить. К. ним подошли
Сэмсон и Нгози.
- Я хочу поблагодарить вас, мисс Лизбет. Вы спасли мою семью.
- Нгози, почему ты не сказала мне, что сбежала от своих хозяев? Ты должна
была мне сказать! - Элизабет старалась
говорить тихо, чтоб ее слышали только Сэмсон, Нгози и О'Брайен.
- Не ругайте ее, мисс Лизбет, она хотела вам все рассказать, но я
отговорил ее, честное слово.
- Я думаю, теперь она в безопасности, эти люди вряд ли вернутся. -
Элизабет взглянула на круглое лицо Нгози,
мокрое от слез и дождя. Бедная женщина явно пережила шок.
- Вы всегда были добры ко мне, хозяйка. Если прикажете, я поеду с ними, я
не хочу доставлять вам неприятности.
- Глупости, - успокоила ее Элизабет, взяв за руку. - Мне не обойтись без
Сэмсона, а ведь он не отпустит тебя одну.
Отведи свою жену домой, Сэмсон, ей надо переодеться в сухое. И обязательно
покажи доктору рану на голове.
- Да, мэм. - Один из охотников ударил Сэмсона, и кровь на ране запеклась
черной коркой.
Когда Сэмсон и Нгози ушли, Элизабет снова повернулась к О'Брайену. Он не
успел надеть шляпу, и его светлые волосы
совершенно вымокли.
- Ну и денек, не правда ли? - проговорила Элизабет.
- Да уж, действительно. И льет как из ведра. Вам надо переодеться. -
О'Брайен наклонился к ней. - Хотел бы я сам
снять с вас эту мокрую одежду.
Элизабет улыбнулась.
- Не знаю, приду ли я сегодня. Боюсь, Джессоп захочет вечером обсудить со
мной состояние Клер. В последнее время
мы ведем эти разговоры почти каждую неделю.
- Как вам будет угодно, моя госпожа. - О'Брайен отошел, улыбаясь и покорно
разводя руками. - Я всегда к вашим
услугам...
17.
Элизабет подвела итог под колонкой цифр и улыбнулась. Она слушала вполуха,
о чем говорил Джессоп. Она ликовала:
впервые завод Лоуренса принес прибыль по итогам месяца.
- Я просто хотел поблагодарить тебя за заботу о Клер. Хорошо, что ты
сообщила мне о синяке у нее на шее, я знаю,
тебе это было нелегко, - прочувствованно разглагольствовал Джессоп. - Видишь ли,
я разговаривал с Клер по поводу ее
возможных контактов с... - он кашлянул, - с мужчинами. Мне кажется, она поняла
наше беспокойство. Обещаю тебе,
впредь О'Брайену не придется обнаруживать ее разгуливающей по лесу.
Элизабет вежливо улыбнулась. Джессоп пришел совершенно не вовремя. С
минуты на минуту мог появиться
потенциальный клиент, а Элизабет до сих пор не определила возможного срока
поставки.
- Ты не слушаешь меня, Лиз?
Элизабет рылась в бумагах на столе в поисках данных о производстве за
прошедшую неделю. "Черт бы побрал этого
Ноя, ведь он обещал положить данные на стол".
- Я слушаю.
- Нет, ты меня не слушаешь. - Джессоп подошел к столу и оперся на кипу
бумаг, лежащих перед Элизабет. Он был
назойлив, как комар. Она со вздохом откинулась на спинку стула, готовая
выслушать Джессопа со вниманием.
- Я же предупреждала, Джессоп, что я очень занята: то ты не разговариваешь
со мной неделями, то тебе вдруг срочно
нужно меня видеть.
Джессоп дотронулся до ее плеча. Это был вполне невинный жест, но первым
побуждением Элизабет было отпрянуть.
- Элизабет, я пришел поговорить вовсе не о Клер, хотя я очень признателен
тебе за заботу. Я пришел, чтобы
извиниться. Я наговорил тебе много лишнего, чего вовсе не думал. - Джессоп
смотрел прямо на Элизабет, и она впервые
заметила, как сильно поседели его виски. - Прошу тебя, дай мне еще один шанс.
Элизабет чуть не застонала вслух. Только этого ей сейчас и не хватало. Ей
не хотелось думать ни о нем, ни об
О'Брайене, ни даже о самой себе: в эти последние несколько недель Элизабет
пребывала в некоем состоянии душевного
равновесия, которое мечтала сохранить подольше. Впервые в жизни она была понастоящему
счастлива, ее дни и ночи были
заполнены... Чего еще ей было желать?
- Джессоп, я действительно не могу сейчас продолжать этот разговор. -
Элизабет поправила выбившийся из-под
чепца локон. - Джонсон из колонии Пенна должен приехать с большим заказом.
- Тогда поужинай со мной сегодня. - Джессоп взял ее за руку. - Мы будем
вдвоем, я отошлю Клер спать пораньше.
Его прикосновение было Элизабет неприятно. Возможно, она просто уже решила
для себя, что не выйдет замуж за
Джессопа. К чему ей возвращаться к этому вопросу? Она убрала руку.
- Хорошо, я посмотрю, смогу ли освободиться. - Элизабет встала.
- Я знаю, ты не придешь. Ты пообещаешь, а потом так увлечешься этими
проклятыми цифрами, что все забудешь, и
тебе придется ужинать черствым хлебом с сыром у себя в спальне. Лиз, негоже
такой молодой женщине, как ты, проводить
столько времени в одиночестве.
Элизабет улыбнулась про себя. Уже целый месяц она не проводила ни одной
ночи в одиночестве.
- Ной! - крикнула она. - Мне нужны данные за прошедшую неделю, я нигде не
могу их найти. - Сейчас, хозяйка,
- ответил клерк из приемной.
Элизабет потянулась, потирая затекшую поясницу. Вероятно, она и вправду
проводит слишком много времени на этом
стуле.
- Я попробую: большего не могу обещать, - вновь обратилась она к Джессопу,
который, как собака, следил за
каждым ее движением. - Мне в самом деле надо хорошо подготовиться к встрече с
мистером Джонсоном.
- Я жду тебя в девять. Можешь не переодеваться, для меня главное видеть
твое прелестное лицо. - Джессоп
поцеловал ее в щеку и вышел. Она проводила его взглядом и снова крикнула Ною:
- Где эти цифры? Или ты сейчас же найдешь их, или ищи другую работу!
- Иду!
Элизабет вернулась к столу. Они производят теперь столько пороха, что
вполне успеют выполнить заказ Джонсона за
две недели; значит, можно заключить с ним сделку.
Элизабет больше и не вспомнила о Джессопе в тот вечер, пока в одиннадцать
часов в дверь ее спальни не постучали.
Она сидела на кровати в шелковом пеньюаре. Вокруг нее были разбросаны бумаги.
Элизабет высчитала, что благодаря заказу
Джонсона завод станет приносить прибыль в течение нескольких месяцев.
- Кто там? - спросила Элизабет, взяв кусочек сыра с тарелки, стоявшей у
нее на коленях, и прихлебывая вино из
оловянного бокала.
Дверь отворилась, и вошла одна из служанок.
- Мистер Лоуренс прислал мальчишку спросить о вашем здоровье. Он ждал вас
на ужин. Интересуется, все ли
благополучно.
Черт возьми! Элизабет совсем забыла про ужин с Джессопом. Она так устала
за последнее время, что даже к
О'Брайену не пошла сегодня. Она частенько недосыпала и ела когда придется, все
это сказывалось на ее здоровье. И если уж
у Элизабет нет сил заниматься любовью, то тем более у нее нет ни сил, ни желания
выслушивать излияния Джессопа.
- Пусть посыльный передаст мои извинения мистеру Лоуренсу. Я плохо себя
чувствую и как раз собиралась ложиться
спать. Известите мистера Лоуренса, я буду рада видеть его за завтраком.
- Хорошо, мэм, спокойной ночи. - Горничная поклонилась и вышла.
Почему Элизабет просто не сказала Джессопу "нет"? Она откусила кусочек
хлеба и задумалась. Если он вновь начнет
ухаживать за ней, она отклонит эти попытки, сославшись на занятость. Элизабет
уже привыкла к мысли, что ей не надо
выходить замуж за Джессопа или кого-нибудь еще. Зачем ей второе замужество? Без
мужа она свободна, как птица, а
пороховой завод обеспечит ей безбедное существование.
Стук в окно привлек внимание Элизабет. Это стучала не ветка - деревья под
окном не росли. Элизабет встревоженно
застыла с бокалом в руке. Стук повторился. Кто-то выстукивал по стеклу окна
мелодию. Элизабет вскочила, проливая вино, и
поставила бокал на стол. Шлепая босиком по холодному полу, Элизабет подбежала к
окну и толкнула створки. Холодный
осенний ветер распахнул полы ее пеньюара.
- Какое приятное зрелище на склоне трудного дня! - проговорил О'Брайен,
влезая на подоконник.
- Вы меня до смерти напугали, - хрипло прошептала Элизабет.
- Я это понял. Вы так и бросились к окну, - сказал О'Брайен, закрывая за
собой окно. - Думаю, мне повезло, что вы
не врезали мне кочергой промеж глаз.
- Если бы у меня был с собой пистолет, я бы всадила вам пулю промеж глаз.
Он поднял ее на руки.
- Вам нельзя приходить сюда! - Элизабет отбивалась от него, при этом
стараясь не слишком шуметь. - Я же
говорила, вам нельзя здесь появляться. Вас могут услышать.
О'Брайен поцеловал ее и снова опустил на пол.
- Меня-то не услышат, скорее услышат вас. Это вы кричите, как сумасшедшая,
когда мы предаемся любви. - Он
отщипнул кусочек сыра и отправил его в рот.
- Вы говорили, что вам это нравится, - возразила Элизабет, покраснев.
- Конечно, нравится. Каждый мужчина хочет быть уверен в том, что
доставляет своей женщине удовольствие. -
О'Брайен присел на краешек кровати, мельком взглянув на разбросанные листы.
Своей женщине... Он никогда так раньше не говорил.
- Я просто пошутил, дорогая. У вас есть еще сыр?
Элизабет подошла к постели, не обращая внимания на распахнувшийся пеньюар,
ее волосы, еще влажные от недавнего
мытья, рассыпались по плечам. Она протянула О'Брайену тарелку.
- Это весь мой ужин.
- А я думал, вы ужинаете сегодня с мистером Лоуренсом, - промолвил он,
подбирая последний кусочек сыра с
тарелки.
- Вовсе нет, - Элизабет нахмурилась. - Как вы узнали, что Джессоп
пригласил меня на ужин?
- Мне сказала Клер.
- Она снова была на заводе?
- Да, но я отослал ее домой. - О'Брайен отхлебнул вина из ее бокала и
протянул руки к Элизабет. Он тоже недавно
принял ванну, его волосы были еще влажны, а кожа пахла мылом. - Идите ко мне.
- О'Брайен, я правда боюсь. В доме есть слуги, если кто-нибудь услышит ваш
голос...
- Они подумают, что это мистер Лоуренс, и ничего не скажут. - О'Брайен
поймал ее за руку и притянул к себе.
Элизабет, наверное, могла бы отослать О'Брайена, но раз уж он пришел...
Комната была такой уютной, в камине тлели
угли, на столе стояла бутылка вина. Элизабет была не прочь вкусить наслаждения в
своей спальне, но мысль об опасности
мучила ее.
- Вы не можете долго здесь оставаться, - прошептала она.
О'Брайен обнял ее за талию, его голова оказалась вровень с ее грудью.
- Как вкусно, - промычал он, сжимая губами ее набухший сосок. Элизабет
обхватила его шею и села к нему на
колени. Только несколько минут назад она умирала от усталости, но сейчас
сонливость как рукой сняло.
- Лиззи, я не могу вами насытиться. Целый день только о вас и думаю.
- Мужчины всегда думают только о постели, - прошептала Элизабет, выгибая
спину и притягивая его руку к своей
груди.
- Я желал многих женщин в своей жизни, но поверьте мне, Лиз, в этот раз
все совсем по-другому. Вы - другая.
Элизабет криво усмехнулась.
- Это потому, что я лучше их. - Она взяла его лицо в ладони и крепко,
почти грубо поцеловала в губы. - Я
доставляю вам больше удовольствия, чем кто-нибудь из них. - Она положила руку
О'Брайена между своих бедер, на
повлажневшую плоть. - А вы ублажаете меня лучше, чем этих женщин.
О'Брайен издал какой-то странный звук, похожий на звериный рык, и
опрокинул ее на постель, прямо на бумаги, а сам
навалился сверху. Элизабет попыталась сбросить О'Брайена, упираясь руками ему в
грудь.
- Тихо, - прошептала она. - Внизу услышат скрип кровати.
О'Брайен скинул куртку, а за ней и рубашку.
- Снимите ботинки, - сказала Элизабет, проведя рукой по его груди. - Разве
вас не учили, что нельзя лезть в
кровать леди в ботинках?
- Так делают, если хотят быть готовым в любую минуту дать деру.
О'Брайен легонько укусил мочку ее уха. Элизабет рассмеялась и поцеловала
его, на этот раз значительно нежнее.
- Снимите ботинки и заприте дверь. - Когда он встал, она собрала
разбросанные бумаги. - Панталоны тоже
снимите. Они вам не понадобятся. - К тому времени, как О'Брайен закрыл дверь на
замок и окончательно разделся, Элизабет
уже сняла пеньюар и забралась под одеяло. Ей было холодно, осень уже пришла на
берега реки Брэндивайн.
- Да вы замерзли, - пробурчал О'Брайен, устраиваясь под одеялом рядом с
ней.
- Так согрейте меня, - попросила Элизабет, прижимаясь к нему всем телом.
О'Брайен вытянулся на боку и стал
рисовать причудливые узоры у нее на коже кончиком пальца. Элизабет закрыла
глаза. Сегодня они будут любить друг друга
медленно и размеренно, смакуя каждое прикосновение, каждый поцелуй, как
последний. Ей нравилась бесконечная
изобретательность О'Брайена. Порой он, сгорая от страсти, набрасывался на нее на
первом этаже коттеджа, даже не сняв
одежды. В другие дни они подолгу играли в салочки, со смехом бегая по комнатам,
пока не падали наконец на постель. А
бывали особые ночи, такие, как сейчас, когда он нежной лаской доводил Элизабет
до крайней степени желания, прежде чем
позволял ей испытать наслаждение.
О'Брайен целовал Элизабет в шею, а она гладила его влажные светлые волосы.
Каждый сантиметр ее кожи оживал под
его пальцами. Лежа с закрытыми глазами, она догадалась, что О'Брайен потянулся
за бокалом, взял его и долил вином.
Первое прикосновение его пальца, смоченного в холодной жидкости, заставило
Элизабет вздрогнуть.
- Холодно, - прошептала она.
О'Брайен провел винную полоску вдоль ее живота.
- Я всегда мечтал стать художником, - прошептал он в ответ.
- Странная живопись, - заметила Элизабет, с трудом переводя дыхание.
О'Брайен вновь окунул палец в вино и принялся выписывать круги у нее на
груди. Холодная жидкость коснулась и
сосков Элизабет, и они немедленно затвердели.
- Какое прекрасное тело! - приговаривал О'Брайен. - Какая восхитительная
грудь!
Элизабет лежала неподвижно, наслаждаясь ласковыми прикосновениями
О'Брайена. Она открыла глаза, почувствовав,
что он наклонился и стал слизывать вино с ее кожи. Элизабет откинулась на
подушку, поглаживая руками его спину. Ее
невероятно возбуждал его горячий язык. Голова Элизабет кружилась, жар разливался
по всем ее жилам, и она застонала.
Элизабет пыталась подавить свои стоны, но по мере того, как О'Брайен продвигался
от ее живота к груди, сдерживать их
становилось все труднее. Она впивалась ногтями в его плечи, выгибая спину и
стараясь прижаться к нему бедрами.
- Лиззи, Лиззи, - шептал О'Брайен.
Их губы встретились. Он гладил шелковистые волосы Элизабет, ее плечи и
руки. Нет, это не только плотская страсть,
говорила себе Элизабет, это нечто большее. Слезы туманили ее глаза.
- Что случилось, Лиззи? Скажи мне, - попросил О'Брайен.
Элизабет чуть было не произнесла эти слова. Она чуть не закричала вслух:
"Я люблю тебя!" Но ее практичность взяла
верх, и она ответила:
- Просто я счастлива.
Конечно, она не любит его. Это глупость. Она бы пожалела потом об этом
поспешном признании. Женщина не может
любить мужчину лишь из-за того, что он очень хорош в постели. Женщина ее круга
вообще не может любить такого человека,
как О'Брайен.
О'Брайен ласкал ноги Элизабет, а она тянулась к нему всем телом, как бы
предлагая ему прикоснуться к тому, что она
дарила только ему одному. Слезы на ее глазах высохли, и волны тепла начали
разливаться по всему телу. О'Брайен снова и
снова целовал ее в губы, его дыхание пахло вином.
- Люби меня, люби меня, О'Брайен, - отчаянно прошептала Элизабет, глядя в
его зеленые глаза, изнывая от желания.
Она все-таки произнесла эти слова.
О'Брайен улыбнулся и что-то тихо сказал, но она уже не слышала его.
Наконец он вошел в нее. Элизабет застонала,
отгоняя прочь все посторонние мысли, ритмично двигаясь в унисон с О'Брайеном,
пока волны наслаждения не подхватили
ее...
Элизабет не знала, сколько прошло времени. Несколько часов или всего
несколько минут? Она свернулась калачиком
рядом с О'Брайеном. Тот лежал на спине, тяжело дыша.
- Только я успею подумать, что в постели меня ничем не удивишь, как вы
доказываете обратное, - сказал он шутя и
поцеловал ее в висок.
Элизабет прижалась к нему еще теснее и натянула одеяло на них обоих. Уже в
полусне она представила, как было бы
хорошо проспать рядом с ним целую ночь. Необходимость вставать, одеваться и
возвращаться среди ночи домой всегда
угнетала ее. "По крайней мере сегодня не мне придется возвращаться домой в
холоде и темноте". Пальцы О'Брайена ласкали
ее руки, плечи, шею - нежный эпилог после акта любви. Они нащупали золотой
медальон на цепочке у нее на шее.
- Что это, подарок? - спросил О'Брайен.
- Угу, - пробормотала Элизабет в полусне, даже не открывая глаз. - Подарок
от Пола. Вам не нравится, что я ношу
его?
О'Брайен повертел медальон в руках.
- Какое я имею право ревновать, а тем более к мертвым?
Она улыбнулась про себя: О'Брайен уклонился от ответа.
- "Дорогой Э. Т. Л. от любящего мужа, П. X. Л.", - прочел О'Брайен вслух.
- Как мило.
Элизабет взяла медальон у него из рук. О'Брайен откинулся на подушку.
- Элизабет Лоуренс - это понятно. А что такое Т.?
- О'Брайен...
- Нет-нет, дайте я догадаюсь. Тереза? - О'Брайен приподнялся на локте и
посмотрел на Элизабет.
Она рассмеялась и поглубже зарылась в подушку.
- Нет, не Тереза. Табита? Нет, слишком уж слащаво и женственно.
- Благодарю вас. - Элизабет повернулась к нему спиной.
- Придумал! Томазина!
- Нет, не Томазина. Т. - это вовсе не второ
...Закладка в соц.сетях
