Жанр: Любовные романы
Под чужим именем
...ит рядом с
ней, дотрагивается до нее, шепчет ей на ухо. Больше всего Элизабет пугало, что
место Пола в ее воображении занимал не
Джессоп. Образ Пола постепенно вытеснялся образом О'Брайена, ее управляющего.
Элизабет ловила себя на том, что следит за ним из окна, с нетерпением ждет
их ежедневных деловых встреч. Она
осознала, что мечтает о его поцелуе. Господи, целовать его! Элизабет открыла
глаза. О'Брайен - женатый человек, кроме
того, он всего лишь служащий, почти слуга. Она согласилась выйти замуж за
Джессопа и именно о нем должна грезить!
Но Джессоп в последнее время очень занят, они часто ссорятся. Элизабет
стала замечать в его характере черты, о
которых раньше и не подозревала. Ей не нравилась его мелочная ревность и попытки
распоряжаться ею. Он пытается
прибрать к рукам все ее имущество, хотя они еще даже не объявили о своей
помолвке. К тому же Элизабет возмущала его
высокомерно-презрительная манера обращения с ее рабочими и служащими Джессопу не
нравился О'Брайен, и он уверял, что
Элизабет еще пожалеет, что наняла его.
Ее мысли вновь вернулись к О'Брайену. Он поступил совершенно правильно,
избавив Клер от приставаний рабочих.
Он прекрасно держался и с Клер, и с разъяренным Джессопом. Джессопу не следовало
так набрасываться на О'Брайена, как
бы ни был он расстроен выходкой Клер. Джессоп чувствует себя ответственным за
нее. Но он должен бы радоваться: ведь
теперь ему известно, что, случись подобное снова, на заводе будет еще один
человек, способный защитить Клер. Джессоп
даже не поблагодарил О'Брайена. Кстати говоря, Элизабет тоже этого не сделала.
Она взглянула на большие каминные часы. Была уже половина одиннадцатого,
слишком поздно, чтобы встречаться с
О'Брайеном Она встала с постели. Служанка уже расшнуровала ее корсет. Халат
Элизабет неплотно запахивался, а самой ей с
корсетом никогда не справиться. Но ей вдруг показалось очень важным
поблагодарить О'Брайена сегодня же. Элизабет
хотела, чтобы он знал, как она признательна ему за то, что он сделал для Клер.
Она не станет будить горничных. Ни к чему
людям знать о ее ночном визите к О'Брайену. На заводе Лоуренса слишком много
досужих языков. Никто ее не поймет, хотя в
ее поступке и нет ничего предосудительного. Она подошла к платяному шкафу,
надеясь найти там что-нибудь подходящее для
ночной прогулки. Потянула за тесемки корсета. Если эту конструкцию не стянуть
как следует, она просто не будет держаться.
Мысленно Элизабет стала перебирать содержимое своего гардероба. Она не могла
допустить, чтобы ее увидели в халате,
бредущей по дороге. Для плаща было слишком жарко, и любой, кто увидит ее ночью в
таком наряде, заподозрит неладное.
Наконец она нашла то, что нужно, - полотняный платок, отороченный кружевами,
достаточно широкий, чтобы прикрыть
плечи и грудь. Элизабет кое-как справилась с нижними крючками корсета, а платок,
который она собиралась все время крепко
придерживать рукой на груди, довершил туалет.
Элизабет направилась к двери. Вечерний воздух пойдет ей на пользу, поможет
избавиться от бессонницы. Одна из
собак поднялась, готовая последовать за хозяйкой.
- Нет, - приказала Элизабет. - Оставайся здесь. Я не хочу, чтобы ты своим
лаем разбудила всю округу.
Гончая жалобно заскулила, но послушно легла на место. Элизабет тихонько
прикрыла за собой дверь и выскользнула из
дома. На улице она старалась держаться в тени, чувствуя себя маленькой девочкой.
В детстве она убегала по ночам из дома
поиграть с котятами, которых отец запрещал ей держать у себя. Теперь,
продвигаясь быстрыми шагами по ночной дороге, она
испытывала такое же возбуждение, как в детстве. Ее пьянило ощущение свободы.
Элизабет поднялась по склону холма к коттеджам рабочих. Ей никто не
встретился, хотя она слышала звуки скрипки и
смех, чувствовала запах жареной свинины - отголоски чьего-то праздника. Она
добралась до домика управляющего и, не
колеблясь, постучала. Из окна лился свет, и она была уверена, что О'Брайен у
себя. Дверь не открыли, и она постучала снова.
На этот раз он отозвался:
- Кто там?
Элизабет оглянулась и подошла к боковому окну, из которого выглянул
О'Брайен. Волосы его были растрепаны, торс
голый.
- Простите, что побеспокоила... - Внезапно она почувствовала себя очень
глупо. На Рабочем холме после
наступления темноты она ощущала себя не в своей тарелке. - Собственно, это может
подождать до утра... Право... - Вид
его обнаженной груди и длинных золотых, как мед, волос волновал ее.
- Сейчас выйду, - сказал он и исчез, прежде чем она успела возразить.
Элизабет вернулась к двери. Ей совершенно не пристало беседовать со своим
управляющим через окно его спальни.
Но О'Брайен сейчас выйдет, она произнесет слова благодарности и уйдет. Никто,
кроме них двоих, не будет знать об этом
ночном визите.
Дверь распахнулась, и перед ней появился О'Брайен. Он был в одних штанах и
явно только что из постели. О'Брайен
подошел к ней, легко ступая босыми ногами по земле, лунный свет играл на его
золотых волосах.
- Чем могу служить, хозяйка? - Он стоял так близко, что она ощущала свежий
аромат его дыхания.
- Я... Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня для Клер.
- Она взглянула на его босые ноги и снова
подняла глаза. - Джессоп и я... мы должны были вас поблагодарить, но не
успели... не знаю, что на нас нашло.
Он смотрел на нее своими зелеными глазами, которые, казалось, видели ее
насквозь.
- Я вовсе не рассчитывал на благодарность, - сказал он до странности чужим
голосом.
- Я знаю. - Она не могла оторвать от него глаз. От его взгляда у нее
вспотели ладони и сердце трепетало в груди.
Она заставила себя отвести глаза. - Но я хочу вас поблагодарить и извиниться за
Джессопа.
Элизабет почувствовала, как его рука прикоснулась к ее подбородку - и вот
она уже снова смотрит на него. О'Брайен
приблизился еще на шаг. Она уловила запах его чисто вымытых волос и его
собственный особый мужественный запах.
Внезапно голова Элизабет закружилась. Она знала, что не должна позволять ему так
себя вести. Его рука гладила ее щеку, но
у Элизабет не было сил сопротивляться. Она не могла отвести взгляда от его губ,
губ, которые жаждала поцеловать.
7.
Его поцелуй оказался слаще, чем Элизабет могла представить в самых смелых
своих мечтах. Сначала губы О'Брайена
только слегка коснулись ее губ. Но взаимная страсть росла, и губы прижимались
все сильнее. Продолжая придерживать
платок одной рукой, она положила другую ему на плечо. Его обнаженный торс
казался высеченным из гранита. Элизабет
вздохнула, но вздох этот больше походил на стон. Ее губы жаждали его губ.
"Безумие, это какое-то безумие". Она отпустила платок, чтобы обнять его и
еще крепче прижать к себе. Первый
поцелуй не удовлетворил ее любопытства, а только разжег его. Элизабет ощущала на
своих губах неповторимый вкус его губ,
смешанный с ароматом виски - вкус запретного плода. Их языки встретились и нежно
переплелись. Неожиданно она
почувствовала прикосновение его натруженных ладоней к своей груди. Господи, ее
корсет! Он же расстегнут! Первым
побуждением Элизабет было отпрянуть. Только муж может так ласкать свою жену. Но
нежное прикосновение О'Брайена было
так приятно, она так давно не чувствовала ничего подобного...
Их губы слились в поцелуе. Элизабет прижалась к О'Брайену всем телом,
ощущая бедром напряжение его плоти. Она
чувствовала, как под его ласкающей рукой набухают ее соски. Элизабет понимала,
чего он хочет, она знала, чего хочется ей
самой.
Но ведь она была помолвлена с Джессопом, а О'Брайен - женат! Элизабет
должна остановиться. Ей понадобилось
собрать всю силу воли, чтобы отстраниться от него. Элизабет прижала руку к
губам.
- Вы... вы поцеловали меня, - прошептала она.
О'Брайен дышал так же тяжело, как и она. Элизабет не смотрела на него, она
просто не смела поднять глаза.
- Вы ответили мне поцелуем, - заметил О'Брайен с легкой насмешкой.
Элизабет взглянула ему в лицо, пытаясь выдержать взгляд его зеленых глаз.
- Я... Я не знаю, как это произошло. Я никогда...
Она вновь отвела глаза, нервно теребя концы своего платка, стараясь
прикрыть полуобнаженную грудь. Господи, она
только что позволила О'Брайену целовать себя, ласкать себя. Элизабет никогда не
позволяла этого Джессопу. Она вообще не
хотела, чтобы он к ней прикасался.
О'Брайен осторожно отстранил ее руки и завязал платок так, чтобы он
прикрывал ей грудь.
- Я больше не буду целовать вас, если вам это не нравится, - сказал он
мягко.
Она чуть было не улыбнулась, но разве у нее был повод для улыбок? Элизабет
только что совершила грех. Она
целовалась с женатым мужчиной. Она была растерянна. Элизабет все еще ощущала
вкус его поцелуя на своих губах,
чувствовала нежное прикосновение его рук. Даже теперь, осознав, как глупо она
поступила, позволив О'Брайену целовать
себя, Элизабет желала, чтобы он поцеловал ее снова.
Элизабет отступила на шаг, стараясь не глядеть на него. В лунном свете, с
полуобнаженным торсом и светлыми
волосами, спадавшими на широкие плечи, О'Брайен казался ей воплощением
мужественности.
- Вы должны пообещать мне, О'Брайен, что никому не расскажете о
происшедшем.
О'Брайен лениво улыбнулся и скрестил руки на груди.
- Обещаю, что не скажу никому ни слова.
- Я очень нервничала в последние дни, столько волнений... - Элизабет
пыталась найти подходящее оправдание.
Внезапно дверь за спиной О'Брайена отворилась. Господи, в доме все время
кто-то был! Их могли видеть из окна!
Молодая женщина с копной непослушных рыжих волос появилась на крыльце, ее
наготу прикрывала только тонкая
простыня. На вид ей было не больше двадцати лет, и она была очень миловидная.
- С кем это ты болтаешь, Пэдди? - проворковала она и погладила О'Брайена
по руке, той самой, которую только что
гладила Элизабет.
- Ты же обещал только на минутку. - Заметив Элизабет, она вежливо ей
кивнула. - Добрый вечер, миссис. Ты
идешь, милый? Я же сказала тебе, что не могу долго задерживаться: утром мне надо
доить корову.
Элизабет почувствовала себя униженной. Она бросилась в объятия этого
человека, а он... он развлекается с какой-то
шлюхой! Элизабет целовала его рот, которого минуту назад касались губы этой
вертихвостки. Она сделала шаг назад и чуть
не упала. О'Брайен протянул было руку, чтобы помочь ей, но она отпрянула.
Никогда в жизни ей не было так стыдно.
- Мы... мы закончим наш разговор завтра утром, мистер О'Брайен.
- Лиз, подождите! - Элизабет услышала его слова, но она уже повернулась и
начала спускаться с холма. Она шла
широким шагом, стараясь не бежать.
Ей удалось добраться до дома незамеченной. Пробравшись в свою комнату,
Элизабет закрыла за собой дверь и
прислонилась к ней спиной. Она вся дрожала. Вкус его поцелуя, его страстность,
нежное прикосновение его рук к ее груди -
все эти воспоминания были свежи в памяти Элизабет. Господи, как только ей могло
прийти в голову отправиться к О'Брайену
среди ночи? Элизабет сорвала с себя одежду и бросилась в постель, не заботясь о
ночной сорочке.
Элизабет не понимала, как позволила ему целовать себя, как могла сама
хотеть этого, точно последняя потаскушка
вроде той рыжей. Недаром ей никогда не нравились рыжие!.. Раньше Элизабет не
теряла головы, всегда была сдержанной и
целомудренной. Что же такого особенного в О'Брайене, от чего она утратила
рассудок?
Она беспокойно ворочалась в постели, взбивала подушку, стараясь устроиться
поудобнее. Наверное, сказалось
напряжение прошедшего года, размышляла Элизабет, в этом причина ее неразумного
поведения. У нее прежде не находилось
времени разобраться в своих чувствах. Смерть Пола, восстановление завода, приезд
О'Брайена - события следовали одно за
другим, сводя Элизабет с ума. Дело вовсе не в О'Брайене, рассуждала она. Дело в
том, что она слишком много работает и
слишком мало спит. Она закрыла глаза, и перед ее мысленным взором предстала
рыжеволосая женщина и улыбающееся лицо
О'Брайена.
- Сукин сын, - пробормотала Элизабет. - Этот человек женат, у него дети, и
он изменяет жене с молоденькой
потаскушкой.
Элизабет сама потворствует его неверности. Разве пристало ей идти к
О'Брайену так поздно ночью? Она же
предчувствовала, что он захочет ее поцеловать! Черт возьми, отправляясь туда,
Элизабет в глубине души отдавала себе отчет,
что и сама хочет его поцелуев!
Элизабет снова закрыла глаза. Сделанного не воротишь. Она скажет Джессопу,
что пора назначить время их свадьбы.
Просто она чересчур долго была одна. У женщин, как и у мужчин, существуют
естественные сексуальные потребности. Вот и
все.
Что же касается мистера О'Брайена, то она оставит его на заводе. Элизабет
хорошо понимала, что без него ей не
справиться. Но не далее как на этой неделе она предложит ему вызвать сюда свою
семью. Это положит конец его свиданиям с
рыжей потаскушкой. О сегодняшнем маленьком происшествии Элизабет постарается
больше не вспоминать.
О'Брайену тоже лучше забыть о нем, если он хочет оставаться управляющим на
заводе Лоуренса или на любом другом
заводе в колониях.
Несколько вечеров спустя Элизабет как раз закончила проверять счета в
своей бухгалтерской книге, когда из передней
комнаты конторы до нее донесся голос О'Брайена. Она взглянула на часы, стоявшие
на каминной полке. Было почти восемь.
В девять Джессоп ждал ее к ужину. Элизабет слышала, как О'Брайен заговорил о
чем-то с клерком и они засмеялись. Потом
раздались шаги, направлявшиеся к кабинету. Лэйси и Фреклс подняли головы и
зарычали.
О'Брайен просунул голову в дверь.
- У вас найдется для меня минутка? Если нет, могу зайти завтра утром.
- Нет, отчего же. Входите. - Она чувствовала себя неловко. С того времени,
как он ее поцеловал, они разговаривали
впервые. - Хотите, я отпущу Ноя, или он вам еще нужен.
Элизабет раздражал его беспечный тон. Ей казалось, О'Брайен должен быть
смущен после того, что произошло. Но
ему, видно, не привыкать, учитывая его успех у женщин. Джонни Беннет недавно
рассказал ей, как пару дней назад О'Брайен
чуть не подрался с одним рабочим с мельницы Таннера. Тот заподозрил, что
О'Брайен переспал с его женой. Видимо, ее
управляющий даром времени не теряет.
Элизабет бросила перо на стол. Ей не хотелось отпускать Ноя. Она не могла
за себя поручиться. Оставшись наедине с
О'Брайеном, она может поцеловать его снова. Или пристрелить ублюдка. А может
поцеловать, а потом пристрелить...
- Ты свободен, Ной, - крикнула она. - До завтрашнего утра.
- Хорошо.
Элизабет слышала, как Ной встал со своего стула, снял шляпу с крючка и
вышел из конторы. Теперь они остались с
О'Брайеном наедине.
- Вы хотели меня видеть, мистер О'Брайен?
Он вышел из темного коридора на свет, и Элизабет заметила, что О'Брайен
сбрил свои усики. О'Брайен, поймав ее
взгляд, погладил свой чистый подбородок и сказал:
- В ваших краях слишком жарко, чтобы носить усы. Вы не находите, что так я
выгляжу более респектабельно?
- У меня действительно очень мало времени, О'Брайен. Меня ждет Джессоп, -
сказала Элизабет, стараясь не
поддаваться его обаянию.
При упоминании имени Джессопа О'Брайен нахмурился.
- Я хотел показать вам чертежи. Мы можем ускорить процесс производства. -
Он пожал плечами, обтянутыми
чистой муслиновой рубашкой. Слава Богу, в этот раз на нем была рубашка. - Но это
может подождать до завтра.
- Нет, давайте сюда ваши чертежи. - Элизабет протянула руку, упрямо глядя
на свой письменный стол. О'Брайен
вложил чертежи ей в руку, она расправила их перед собой. О'Брайен стоял у нее за
спиной. Он не прикасался к Элизабет, но
был так близко, что она чувствовала его дыхание, ощущала запах мыльной пены
после недавнего бритья. Его волосы были
еще влажны, видимо, перед визитом к ней он принял ванну. Он наклонился вперед и
ткнул пальцем в чертеж.
- Серу и селитру нужно подвозить сюда. Тогда потребуется меньше рабочих, и
они станут возить сырье в тачках, а не
в вагонетках. Вагонетками же мы будем возить бочки из бондарной мастерской в
упаковочный цех.
- Какая еще бондарная мастерская? - Элизабет обернулась к нему через
плечо, сохраняя стоическое спокойствие.
- Об этом я тоже хотел с вами поговорить.
- У меня нет денег, чтобы держать на заводе бондаря. - Она полностью
повернулась к нему на стуле.
- Понимаете, Лиз, я подсчитал, что мы тратим слишком много денег, покупая
бочки в Уилмингтоне и перевозя их
сюда. Мы должны найти бондаря, поселить его в коттедже и соорудить для него
мастерскую.
- У нас нет свободных коттеджей.
- Надо построить.
- О'Брайен...
- Подумайте об этом, Лиз. - Он протестующе поднял руку. - Чем более
независимым будет ваше производство, тем
лучше для вас, если разразится война, которую вы предсказывали.
- Не знаю. - Элизабет снова взглянула на чертеж. Он был очень умело
вычерчен, лучше, чем это могла бы сделать
она сама. Кроме того, он был очень хорошо продуман. Она не могла не признать,
что О'Брайен перевыполнял свои
контрактные обязательства. Он не только руководил повседневной работой на
заводе, но и пытался усовершенствовать
процесс производства. Элизабет начала сворачивать чертеж.
- Мне пора идти, я изучу все это завтра.
- Постойте. Есть еще одно дело. - О'Брайен пересек комнату и положил перед
ней еще один чертеж. - Вот. Так
выглядел завод до взрывов. Темные линии обозначают очаги пожара. - Он повернул
голову, и его лицо оказалось совсем
рядом с ее лицом. - Лиз, вы заметили, что здесь что-то не так?
Она удивленно взглянула на план завода.
- Но ведь в этих местах нечему было взрываться.
- Вот именно.
- Так что же случилось? - спросила Элизабет, не в силах оторвать взгляда
от черных пятен на плане, обозначавших
взрывы.
- Это я хотел спросил у вас... - В голосе О'Брайена ей послышались
обвинительные нотки. Элизабет посмотрела на
него.
- Не думаете ли вы, что я...
- Я не знаю, что там произошло, Лиз, но я собираюсь это выяснить.
Ее глаза снова уперлись в чертеж. Она старалась говорить без всякого
выражения, потому что боялась сделать какуюнибудь
глупость, например, расплакаться.
- Джессоп говорил, я не должна постоянно думать об этих взрывах. Какая
разница, как все произошло. Некоторые
вещи необъяснимы... - Элизабет умолкла.
- Объяснения есть всегда. Все зависит от того, как глубоко копать. Я видел
однажды, как взорвались четыре телеги с
порохом на узкой парижской улице. Говорили, что это необъяснимо. - Он поднял
палец и подмигнул ей. - Но я все понял.
Лошадь, впряженная в одну из телег, случайно высекла искру подковой о камни
мостовой. От искры загорелся порох,
который просыпался из бочонка на землю.
- Все взлетели на воздух? - со страхом спросила Элизабет.
- Прямо в рай или в ад, в зависимости от того, был это человек или лошадь.
Элизабет невольно улыбнулась. Что ж, хоть он и волокита, но в уме ему не
откажешь.
- Я попрошу вас сообщать мне все, что удастся разузнать о смерти моего
мужа, мистер О'Брайен.
Элизабет повернулась к нему спиной. Она знала, что он смотрит на нее.
Комната вдруг показалась Элизабет слишком
маленькой и темной. В открытое окно вместе с теплым ветерком доносились ночные
звуки. Она слышала птичье чириканье и
стрекотание сверчков.
- Послушайте, Лиз. Насчет той ночи... - Элизабет вздрогнула. Она не хотела
говорить об этом ни с кем - ни с ним,
ни даже с самой собой.
- Забудьте это, О'Брайен, просто забудьте. - Элизабет смело взглянула ему
в лицо. Ей нечего бояться.
- Я бы с удовольствием, да не могу. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу
ваше лицо. Вкус вашего поцелуя все время у
меня на губах.
Сладкоречивый болтун! Он даже дотронулся до своих губ, произнося этот
монолог. Возможно, та рыжая клюнула на
это, но Элизабет так просто не возьмешь.
- О'Брайен, это была ошибка. - Она смотрела ему прямо в глаза, желая дать
понять, что говорит всерьез. - Это
случилось помимо моей воли. Мы с Джессопом собираемся объявить о нашей помолвке
на приеме в последнюю субботу
месяца.
- Вы выходите замуж за этого осла? Лиззи, он не сможет сделать вас
счастливой. Ему это просто не дано.
- Кто вы такой, чтобы говорить о женском счастье? У вас, сэр, есть жена и
дети, а вы якшаетесь с проститутками! -
Элизабет повысила голос, и одна из собак встревоженно подняла голову.
О'Брайен собрался что-то сказать, но передумал. Элизабет была уверена, что
ему нечем крыть.
- Я хочу, чтобы вы вызвали сюда свою семью, О'Брайен, - сказала она
начальственным тоном, на какой была
способна. - На этой должности мне нужен женатый человек. Если у вас нет денег,
обратитесь к Ною. Я готова ссудить вас
необходимой суммой. А сейчас, если вы не возражаете, мне надо запирать контору.
Я могу опоздать на ужин.
О'Брайен смотрел на Элизабет, недоумевая, та ли это женщина, что
целовалась с ним на крыльце его коттеджа
несколько дней назад. Та Лиззи была способна вложить в один поцелуй больше тепла
и страсти, чем он испытал за всю
жизнь, полную многочисленных интрижек с потаскушками и чужими женами. Однако
женщина, что стояла сейчас перед ним,
была холодна, как февральский ветер. Она не моргнула глазом, когда он признался
ей в своих подозрениях об убийстве ее
мужа.
"Поверь, О'Брайен, - говорил он себе, проходя мимо Элизабет и ее собак, -
миссис Элизабет Лоуренс - просто
холодная бессердечная английская сучка. Что за чушь ты нес? "Стоит мне закрыть
глаза, и я представляю ваше лицо", -
передразнил самого себя О'Брайен. Ты нарушил главное правило - никогда не
говорить женщине, что ты к ней чувствуешь.
Она только посмеется над тобой".
О'Брайен вышел на грунтовую дорогу. Он собирался после посещения конторы
зайти в "Свиное ухо" и забрать Рыжую,
но хозяйка отбила у него интерес к женщинам на этот вечер. Он шел к своему
коттеджу, насвистывая старую ирландскую
песенку. О'Брайен мечтал поскорее глотнуть виски и заснуть в одиночестве.
8.
Элизабет улыбнулась, принимая поздравления худощавой женщины средних лет с
вытянутым, как кроличья мордочка,
лицом и копной неестественно светлых волос.
- Какая прекрасная пара, - проскрипела она. - Я уверена, что у вас будет
много прекрасных сыновей.
- Кора Сэйбл, жена Мартина, - прошептал Джессоп на ухо Элизабет.
- Я вам так благодарна, Кора, - сказала Элизабет, чувствуя, что
приветливая улыбка застыла у нее на лице. Женщина,
похожая на кролика, прошествовала дальше. Элизабет нетерпеливо переступала с
ноги на ногу. Она ненавидела званые
вечера, присутствовала на них в качестве гостьи или как хозяйка. Бесконечные
пустые разговоры и сплетни. Единственное,
что действительно ее занимало, - это стопка недописанных бумаг на ее письменном
столе. Кроме того, ей было страшно
неудобно.
Новые туфли на высоких каблуках натерли ноги. Корсаж нового розового
шелкового платья в английском стиле был
так туг, что Элизабет с трудом могла дышать. Начать с того, что само платье не
вызывало у нее восторга. Розовому и
красному Элизабет предпочитала все оттенки синего и зеленого цветов. Однако
Джессоп заказал это платье специально по
случаю помолвки. Ткань была доставлена прямо из Франции, а шил платье портной -
француз из Филадельфии. После того
как на платье было потрачено столько денег, Элизабет не могла признаться
Джессопу, что оно ей не нравится. Элизабет
пыталась вызвать портного, чтобы он переделал его, но тот оказался занят.
Поэтому нынче вечером Элизабет страдала в
узком платье, а Джессоп любовался ее стройной талией.
Еще одна незнакомая пара приблизилась к Элизабет. Она кивала, улыбалась,
посмеялась над шуткой, которую отпустил
глава семейства, как и подобает настоящей хозяйке. Элизабет даже держала
Джессопа за руку, с гордостью демонстрируя
всем золотое кольцо с рубинами на безымянном пальце. Джессоп был одет по
последней моде. На нем были панталоны,
камзол и жилет из того же розового шелка, что и ее платье. Его чулки со
стрелками были бледно-розового цвета, как и туфли
на больших каблуках. Элизабет осталась к его наряду равнодушной. Ей казалось,
что он выглядит, как розовый петух.
В непрерывной череде гостей наступил просвет, и Джессоп, наклонившись,
коснулся губами ее щеки.
- Ты прекрасно выглядишь сегодня, дорогая. Такой красивой я тебя никогда
не видел. В этом наряде ты мне
нравишься гораздо больше, чем в той мешковине и рабочих ботинках, которые ты
имеешь обыкновение носить в последнее
время.
- Это что, комплимент?
Он рассмеялся. Она промолчала. Джессоп снова поцеловал ее.
- Я просто имел в виду, что не понимаю, почему ты предпочитаешь скрывать
свою красоту под старой бесформенной
одеждой.
- Сейчас очень жарко, Джессоп, в конторе просто невыносимо. - Она
приподняла свои юбки. - Во всем этом очень
душно.
- Сестре всегда удается выглядеть привлекательно несмотря на жару. -
Джессоп заулыбался, заметив очередных
поздравителей.
- На заводе очень грязно, Джессоп, - прошептала Элизабет, кивая
приближающейся паре. - Мне не по душе
пачкать хорошее платье угольной пылью.
- Джон, дорогая Агнес, приятно вас видеть снова. - Джессоп потянулся к
дорогой Агнес, чтобы взять ее пухлую
ручку. - Как ваша подагра? Я слышал, у вас был приступ на прошлой неделе.
Элизабет тихонько вздохнула. Она слушала вполуха их разговор о подагре
Агнес и последней партии ужасно дорогих
товаров, которые Джон недавно привез из Англии. Элизабет не понимала, что с ней
происходит. Почему она ссорится с
Джессопом, тем более в такой день? Он нравится ей, и они подходят друг другу.
Они оба образованны, хорошо разбираются в
бизнесе. Они прекрасно проведут вместе оставшуюся жизнь. О чем еще могла бы
мечтать женщина, выходя замуж? Слово
"любовь" пришло Элизабет на ум. Никогда раньше она не думала об этом. Любовь -
это что-то нереальное. Ей место в
сказках и романах. Все известные ей браки заключались без любви, не любовь
служила залогом счастливого брака. Ее
родители вовсе не любили друг друга, но жили счастливо вместе, пока мама не
умерла. У них была куча детей, и они сумели
удвоить свое состояние за двадцать пять лет совместной жизни. Оба были довольны.
Вопрос был в другом. Если ее родители не считали любовь обязательной для
хорошего брака, п
...Закладка в соц.сетях
