Жанр: Любовные романы
Под чужим именем
...ла из постели и подбежала одеваться к камину, где
теплее. Она выйдет замуж за О'Брайена, и
ребенок будет носить его фамилию - О'Шэй или О'Брайен. Ничего, что О'Брайен -
простой управляющий, выходец из
бедной ирландской семьи. В глубине души Элизабет не сомневалась. - О'Брайен
гораздо лучше Джессопа. Кроме того, в
американских колониях с презрением относятся к английским феодальным
предрассудкам. Здесь люди своим трудом могут
создать себе не только состояние, но и имя.
Элизабет оделась в платье для верховой езды. Сегодня они с О'Брайеном
должны были объехать земли,
принадлежавшие заводу Лоуренса, и решить, за счет чего увеличить пастбища и
пашни. С открытием заводской лавки
придется сеять гораздо больше зерна.
Внезапно Элизабет до боли прикусила губу: если О'Брайен станет ее мужем,
он не сможет больше выполнять
обязанности управляющего. Но это не так страшно, об этом будет время подумать
после свадьбы, когда ее ребенку - их
ребенку - уже не будет угрожать опасность прослыть незаконнорожденным.
Элизабет ехала бок о бок с О'Брайеном. Они осматривали восточную часть ее
владений. Воздух был прохладен, но
осеннее солнышко еще пригревало. Выдался удачный день для верховой прогулки.
Последние яркие листья слетали с
деревьев под ноги лошадям. Элизабет выжидала подходящего момента для разговора
на волнующую тему. Но возможен ли
вообще благоприятный момент для такого рода бесед? Как она это скажет? "Разобьем
пастбище здесь, О'Брайен, и, кстати, я
уже на втором месяце, не женитесь ли вы на мне?" Элизабет подавила готовый
прорваться смешок.
Как поступить? Просто сухо изложить факты и предложить ему жениться? Или
рассказать ему о своих переживаниях и
страхах, о том, как она нуждается в нем сейчас, несмотря на всю разницу их
социального положения? Практическая сметка
деловой женщины подсказывала Элизабет выбрать первый вариант, но какие-то
сомнения грызли ее.
- По-моему, нам не следует ехать дальше. - О'Брайен остановил лошадь и
спешился. - Наметим границу пастбища
здесь, раз вы не знаете точно, где кончается ваша земля. А весной вызовем
землемера, и он укажет, что принадлежит вам, а
что Джессопу.
Элизабет кивнула. Она стыдилась своей трусости. Почему она до сих пор
молчит? Сейчас они снова повернут к заводу,
и там вокруг них будут люди. Нужно сказать ему правду сейчас, пока они наедине.
- О'Брайен?
- Да? - Тот даже не поднял головы. Он забивал в землю пестрый пограничный
колышек.
- О'Брайен... нам нужно поговорить, - быстро начала Элизабет. Если она не
выпалит все сразу, то никогда не
решится. - Я беременна, и вы должны жениться на мне. - На лбу ее выступила
испарина.
- Что вы сказали? - О'Брайен выпрямился и уставился на нее как громом
пораженный.
- То, что вы слышали, - нервно ответила Элизабет. - Я жду ребенка и хочу,
чтобы вы женились на мне.
О'Брайен выругался по-французски так грязно, что Элизабет покраснела.
- Как это произошло?
- А как вы думаете? - ехидно спросила она.
- Вы прекрасно понимаете, о чем я. - О'Брайен стащил ее с седла и потянул
за руку в сторону от дороги. - Вы же
уверяли, что это невозможно, я спрашивал вас еще до того, как мы... - Он
остановился на полуслове, подумал и начал
сначала: - Я специально спросил вас об этом, и вы ответили, что мне не о чем
беспокоиться.
Элизабет развела руками. Как этому человеку удается всегда обернуть дело
так, будто во всем виновата она одна? Он
тоже принимал в этом участие!
- Чего вы от меня хотите? Я полагала, что не могу забеременеть, но
ошиблась.
- Просто ради моего любопытства, поведайте, почему вы так решили? -
спросил О'Брайен. Его глаза сверкали от
гнева.
- Довольно запоздалый вопрос, вы не находите?
- Я считал, вы чем-нибудь больны! Господи, я пытался проявить
деликатность! Ну же? Я жду, осчастливьте меня!
Скажите, почему вы так решили, Лиз? Вы плюнули в пасть жабы, три раза
повернулись на одной ноге и произнесли
заклинание? Иногда это действует.
- Женщины в нашем роду трудно беременеют. Они выходят замуж в двадцать лет
и не рожают до тридцати пяти, а то
и дольше. Моя мать называла это проклятием нашего рода.
- Это самая большая глупость, какую я когда-либо слышал! Лучше бы вы
плевали в пасть жабы! - заорал О'Брайен.
Он запустил обе руки в волосы. - Господи, Лиз, вы сами-то понимаете, как глупо
это звучит?
Элизабет отвернулась. Слезы подступили к ее глазам, и горло перехватило.
Она не ожидала подобной вспышки.
О'Брайен не просто рассердился, он так на нее и набросился! Элизабет чувствовала
себя глупой, и ей стало страшно, очень
страшно.
- Я не хочу ребенка, - сказал О'Брайен, понижая голос.
- Я тоже не хочу, но он уже есть. - Элизабет подняла глаза и твердо
встретила его разгневанный взгляд. - У меня и
у вас.
- Я спал с великим множеством женщин, и ни одна не забеременела от меня. -
Настал черед О'Брайена отвести
глаза. - Когда... давно это уже у вас?
- Не знаю точно, у меня не было ежемесячных недомоганий с тех пор, как вы
в первый раз прикоснулись ко мне.
О'Брайен снова выругался, на этот раз по-гэльски.
- Прекрасно. Я несу половину ответственности за этого ребенка, и я буду
поддерживать его, но я не женюсь на вас,
Лиз. Об этом не может быть и речи. Никогда! - Он помахал пальцем перед ее носом.
- Вы должны жениться на мне! - закричала Элизабет. - Я не собираюсь
производить на свет незаконнорожденного!
Я не намерена из-за этого потерять завод!
- Я никогда не женюсь на одной из Таррингтонов!
Элизабет бросилась к своей лошади и вскарабкалась в седло. Сейчас она
мечтала об одном: оказаться подальше от
О'Брайена, чтобы он не видел ее слез, не знал, как сильно уязвил ее.
- Вернитесь! - крикнул ей вслед О'Брайен. - Мы еще не закончили разговор!
- Закончили! - прокричала Элизабет в ответ, подстегивая лошадь. - Разговор
закончился еще до того, как начался!
О'Брайен выругался и ударил кулаком по стволу ближайшего дерева. Ну вот,
он желал заставить ее страдать так же, как
страдал он, когда узнал, кто она такая. Что ж, ему это удалось.
- Я стану отцом после стольких лет, когда мне удавалось увильнуть от
ответственности. Что ж, поделом, -
пробормотал он.
О'Брайен усмехнулся: судя по их с Элизабет сегодняшнему разговору, ребенок
унаследует от родителей бурный нрав.
О'Брайен вернулся к пограничному колышку и поднял с земли брошенный
молоток. Он с остервенением бил молотком,
пока наконец колышек не расщепился под его ударами.
Итак, он станет отцом. О'Брайен был напуган, он не представлял, что должен
делать хороший отец. Когда он увидел
слезы на глазах Элизабет, ему захотелось обнять ее, прижать к себе, утешить...
Конечно, он обязательно женится на ней. К
этому обязывал его долг, это было правильно, так поступали все мужчины из рода
О'Шэй. Ему просто не нравилось, что
Элизабет даже не спросила, хочет ли он жениться на ней, не сказала, хочет ли она
сама выйти за него замуж. Она просто
приказала: они обязаны пожениться, потому что у них будет ребенок. Элизабет не
питает к нему никаких чувств. Да и какой
стати? Ведь их ничего не связывало, кроме постели. О'Брайен сунул молоток в
седельную сумку и взобрался в седло. Он
пришпорил лошадь и поскакал в том направлении, куда помчалась Элизабет. Внезапно
он вспомнил про Майкла О'Брайена и
засмеялся. Не присвой он имени Майкла, ничего бы этого не было. Его мать
говорила, что человек еще при жизни
расплачивается за свои грехи. Кажется, пришла пора платить.
22.
Элизабет услышала приближение О'Брайена задолго до того, как он появился
среди деревьев. Его лошадь с шумом
пробивалась через кустарник. Элизабет пожалела, что не захватила с собой
пистолет. Выстрел поверх головы, вероятно,
заставил бы О'Брайена убраться восвояси.
- Подождите, Лиз! Подождите!
- Идите к черту! - крикнула она через плечо. Она спешила, но тропа была
усыпана опавшими ветками и камнями, и
лошадь то и дело спотыкалась. Элизабет больше не желала ни видеть О'Брайена, ни
говорить с ним. Она прекрасно справится
и без него.
- Лиз! Постойте! Постойте, черт возьми, мне надо с вами поговорить! - Его
голос звучал уже близко.
- Я же сказала вам, разговор окончен! - крикнула она в ответ.
О'Брайен уже ехал вплотную за ее лошадью. Элизабет снова пришпорила свою
кобылу.
- Вы ведете себя по-детски, - увещевал О'Брайен за ее спиной. - В этом
лесу нельзя скакать галопом, вы упадете и
расшибетесь.
- С тех пор как мне исполнилось четыре, я ни разу не падала с лошади.
О'Брайен догнал ее и поехал с ней бок о бок. Временами ему приходилось
нагибаться, чтобы ветки не били его по
лицу. Элизабет заметила узкую тропку и попыталась свернуть.
- Лиз! - донеслось до нее; потом стон и звук падения. Боковым зрением она
увидела, что лошадь О'Брайена
лишилась седока. Видимо, он не успел уклониться от ветки старого дуба. Элизабет
остановила лошадь.
- О'Брайен, с вами все в порядке?
Он сидел на дорожке без шляпы, весь в грязи, слегка ошарашенный.
- Кажется, да. - О'Брайен потер лоб. - Ох, больно! Вы столкнули меня с
дороги. Это было глупо, Лиз. Вы могли
упасть и покалечить себя и ребенка.
- Пострадали вы, а не я. Так вам и надо, нечего было преследовать меня.
- Я вас догонял, чтобы извиниться. Я повел себя неправильно. - Он взглянул
на нее, но Элизабет не отвечала. - Вы
страшно разозлили меня, сказав, что я обязан на вас жениться. - Сейчас он
говорил своим обычным тоном и, кажется,
говорил искренне.
- О'Брайен, я не знаю, что мне делать. Я сама виновата, ведь это я
положила начало нашим отношениям. Мне
следовало быть осмотрительнее, но...
- Но? - О'Брайен положил руку ей на колено.
- Я страстно желала вас, так страстно, что мне было наплевать на
последствия.
- Ах, Лиззи. - Он протянул руку и поправил локон, выбившийся у нее из-под
шляпки. - Простите мою трусость.
Конечно, я не оставлю вас в беде, надеюсь, вы и сами это понимаете. Я просто был
очень зол.
Элизабет кивнула. Она устала от криков и скандалов, ей хотелось только
прилечь на мягкую постель.
- Извинения приняты. Я съезжу и отыщу вашу лошадь.
- Подождите. - О'Брайен сильнее сжал ее колено. - Я еще не все сказал.
Ей было трудно глядеть в его зеленые глаза.
- Посмотрите на меня.
Элизабет медленно опустила взор. О'Брайен взял ее руку в свои.
- Вы выйдете за меня замуж?
- Вы не обязаны делать это. - Элизабет слегка улыбнулась: внезапно он стал
так серьезен. - Вы были правы, это
моя вина.
- Нет, я виноват не меньше вашего. Мы поженимся ради ребенка, так надо.
- Ах, О'Брайен, мне не нужен брак по необходимости или ради удобства. -
Она посмотрела ему в глаза. - Когда-то
меня это устраивало, но не теперь. Наверное, будет лучше оставить все как есть.
Я сама смогу вырастить ребенка, я
справлюсь.
- Я не сомневаюсь. Но я хочу жениться на вас, Лиз. Хотя, не скрою, нам
придется нелегко: все будет против нас.
- Мое имя, мое положение в обществе, ваше, Джессоп, завод... - подхватила
Элизабет.
- Но послушайте, я приложу все силы, чтобы наш брак удался, если вы готовы
сделать то же самое.
Ей понадобилась лишь одна минута на раздумье. Элизабет кивнула.
- Значит, вы согласны стать моей женой?
- Чьей? - Лицо ее было неподвижно, но глаза улыбались. - Патрика О'Шэя или
Майкла О'Брайена?
- С Пэдди покончено. Он канул в пучину вместе с моим другом.
- Вам лучше остаться О'Брайеном. Я не смогу называть вас по-другому. О
ваших жене и детях придется сказать, что
они погибли от лихорадки, и вы только сейчас получили это известие.
О'Брайен взял ее лошадь под уздцы и повел в сторону дома.
- Какую же свадьбу вы хотите, хозяйка?
- Вам придется перестать называть меня так.
- Красивый праздник с танцами и выпивкой?
- Нет. - Она покачала головой. Сейчас Элизабет хотелось только покоя. -
Никаких пирушек, пожалуйста. Давайте
просто поедем куда-нибудь и поженимся.
- Вы имеете в виду - сбежим? Это будет лакомый кусочек для всех сплетников
в округе: миссис Лоуренс сбежала со
своим управляющим!
- Я пойду в особняк и упакую самое необходимое, встретимся возле склада. Я
знаю небольшую гостиницу у
переправы, мы можем поехать туда.
- Вы не скажете Клер и Джессопу? - Элизабет покачала головой. Позже она
расскажет О'Брайену о Джессопе.
- Нет, давайте поедем и сделаем это, пока никто не начал меня
отговаривать.
Они нагнали лошадь О'Брайена, которая мирно пощипывала остатки травы на
обочине тропы. Он отпустил поводья
лошади Элизабет и взял своего коня под уздцы.
- Отговаривать из-за моего происхождения? Да, все будут считать - я вам не
ровня.
- Я знаю, что вы за человек, О'Брайен, и мне совершенно все равно, что
подумают другие.
- Уверен, так оно и есть. - О'Брайен легко вскочил в седло. - Потому я
вами и восхищаюсь.
- Через час возле склада, хорошо? Вы придете? - спросила Элизабет все еще
не слишком уверенно.
- Ни за что не упущу такую возможность, - улыбнулся О'Брайен.
- Что значит уехала? - злобно спросил Джессоп.
Клер стояла в дверях библиотеки, плотно закутавшись в шаль.
- Она уехала, - повторила Клер тихо. - Сэмсон видел, как они с мистером
О'Брайеном уезжали, это было в полдень.
- Шлюха! - Джессоп с ненавистью смахнул со стола графин и несколько
бокалов.
Пол усыпали осколки хрусталя, на белой стене появилось красное пятно от
вина. Клер еще сильнее съежилась от этого
грохота.
- Шлюхи! Все женщины шлюхи! Ведь ты это знаешь? Правда? - кричал он.
- Мы все шлюхи, - дрожа, повторила Клер.
- Она спала с этим ублюдком! - вопил Джессоп. - Она отдала этому
ирландскому пачкуну то, в чем отказала мне!
Ты знаешь это?
- Да, братец. - По щеке Клер сбежала слеза.
- И не только ему, ходят слухи, будто она спала со всеми рабочими на
заводе! - Джессоп ткнул пальцем в сторону
Клер. - Она всегда защищала негров, теперь я знаю почему. Она спит с ними,
говорят, с двумя сразу!
Оцепенев от страха, Клер только кивнула головой.
- Сукин сын! - Он пнул скамеечку для ног, стоявшую возле камина, и та
упала в опасной близости от горящих углей.
- Нельзя было позволять ей вызывать его сюда. Но теперь я их раскусил, правда,
сестрица?
- Ты раскусил их, братец, - Клер икнула.
- Мне пришло сегодня письмо из Ньюкасла, от старого друга. У меня было
много друзей, которые обязаны мне чемнибудь.
Эти люди не дадут меня в обиду.
- Я знаю, - отозвалась Клер, подбирая с пола разбитый бокал.
- В письме сказано, что мистер О'Брайен интересовался расследованием по
поводу смерти Пола. Этот проклятый
пожиратель картофеля спрашивал, не появлялся ли на заводе после взрыва ктонибудь,
помимо членов семьи, кто разбирается
в производстве пороха. - Джессоп наступил на осколки бокала, и они захрустели
под его ногой. - Знаешь ли ты, что это
означает, сестрица? - Он дышал прямо ей в лицо. Клер била дрожь. Она затрясла
головой, ее локоны разметались по
бледным щекам. - Это значит, он сунул нос не в свое дело. - Джессоп взглянул в
ее испуганные глаза. - Я не позволю
пачкать имя моего брата. Ублюдку придется убраться отсюда. Сначала я верну Лиз,
а потом разберусь с ним. - Джессоп
помахал пальцем у Клер под носом.
Она вздрогнула и порезалась об острый край разбитого бокала.
- Ой!
- В чем дело, сестра? - Выражение лица Джессопа сразу смягчилось.
- Ничего, ничего, просто небольшой порез. - Она отступила на шаг.
- Покажи мне, сестра, - приказал Джессоп. - Туда может попасть инфекция. Я
всегда думаю о твоем благе, сестра.
О благе всех женщин на моем попечении.
- Я знаю, - прошептала Клер.
Джессоп вынул разбитый бокал из ее рук и разжал ее пальцы. На одном из них
появилась рубиновая капелька крови.
- Сестрица, тебе следует быть осторожнее, - нежно приговаривал Джессоп,
целуя ранку.
Лиз сидела напротив О'Брайена за шатким столом в таверне "Три рога",
ожидая заказанного ужина. Было поздно, и,
кроме них, в зале осталось только два пьяных солдата в красных мундирах, спавших
за соседним столом. Комната была
чистая и светлая, в камине весело горели дрова. Из кухни доносился запах жареной
свинины и печеных бобов и слышалась
перебранка хозяйки с поваром по поводу пригоревшего пирога. Элизабет посмотрела
на О'Брайена, который прихлебывал
пиво из кружки. "Теперь я замужем, - думала она. - Я вышла за своего
управляющего. Теперь поздно оглядываться и
колебаться Дело сделано".
- Господи, дорогая, ты выглядишь так, будто только что увидела виселицу, -
улыбнулся О'Брайен.
Элизабет опустила глаза. На ее руке не было кольца, но она словно ощущала
его тяжесть.
- Не думала, что снова выйду замуж.
- Я тоже не думал.
Она посмотрела на него, впервые осознав, как мало знает об этом человеке.
А ведь отныне они будут мужем и женой,
пока один из них не умрет.
- Ты был женат раньше?
- Нет. Вот разве что был воображаемым мужем вдовы Майкла. - Элизабет
рассмеялась, а он продолжил: - А я
видел.
- Что видел?
- Видел виселицу.
Элизабет снова посмотрела на О'Брайена. До чего он все же красив!
- О чем ты? Ты видел, как вешали человека?
- Нет. Мне довелось увидеть перекладину почти вблизи.
- Тебя хотели повесить? - Элизабет пристально наблюдала за ним. Он снова
отпил из своей кружки. О'Брайен явно
говорил серьезно.
- Да, я пытался взорвать небольшой мост. Англичане, знаешь ли, не любят,
когда ирландские католики взрывают их
сограждан.
- И что же?
- Я подкупил дочь тюремщика. - О'Брайен одарил ее чарующей улыбкой,
которой он, видимо, обворожил и дочь
тюремщика. - Я сбежал из тюрьмы, раздобыл денег и сел на корабль, плывший в
американские колонии.
- Как это раздобыл? - Элизабет удивленно подняла брови. - Как тебе удается
добывать деньги, если всем
остальным смертным приходится их зарабатывать?
О'Брайен оставил этот вопрос без внимания.
- На борту этого судна я и повстречался с беднягой Майклом, упокой Господь
его душу. - Он перекрестился. -
Остальное, хозяйка, вы знаете.
- Мне кажется, я очень многого не знаю, но, может быть, мне и не стоит
знать.
Элизабет попыталась заглянуть ему в глаза. Он взял ее руку в свою.
- Вот увидишь, я не так плох, как ты предполагаешь. Быть моей женой не
столь уж трудно. Я буду вытирать ботинки,
прежде чем войти в дом, и обещаю не рыгать слишком громко в присутствии твоей
камеристки.
Она, смеясь, взяла со стола кусок хлеба и бросила в него, попав ему по
носу
- У меня нет камеристки.
- Кто же распускает шнуровку твоего корсета?
- Не знаю, может, ты знаешь? - О'Брайен погладил ее по руке.
- Я как раз думал, как заговорить об этом.
- О чем?
- О супружеских правах. Или обязанностях, если тебе угодно.
Звук его голоса возбуждал ее; он желал ее, Элизабет чувствовала это по
тону его голоса, по его прикосновениям.
- Да неужто ты собираешься спать со мной несмотря на то, что я одна из
Таррингтонов?
- Возможно, я несколько погорячился при этом известии. - О'Брайен опустил
глаза.
- Я по-прежнему остаюсь Элизабет Таррингтон, это нельзя изменить. Того,
что сделал мой отец, я не могу исправить.
- Я знаю. Я тоже обманул тебя, и тут ничего не поделаешь. - Он поднес руку
Элизабет к губам и стал целовать ее
пальцы один за другим. - Давай просто забудем об этом, будто ничего не
произошло. Будто я ничего подобного не говорил.
- Ради нашего ребенка? - Элизабет важно было знать: он женился на ней лишь
из-за ее беременности?
- Да. - Он посмотрел ей в глаза. - Нет. Ради нас с тобой, Лиззи.
От душного воздуха комнаты и выпитого эля, от поцелуев, которыми О'Брайен
осыпал ее руку, у Элизабет начала
кружиться голова. Ей хотелось прикоснуться к нему. Ей хотелось гулять с ним при
луне, подарить ему в лунном свете все, что
он хотел получить.
- Давай поднимемся в комнату.
- Устала? - спросил он хрипло, но она отрицательно покачала головой. -
Хорошо, - улыбнулся О'Брайен.
Они поднялись из-за стола и направились к узкой винтовой лестнице, ведущей
на второй этаж, где им отвели комнату.
В этот момент хозяйка таверны появилась из кухни с подносом, на котором дымилась
в тарелках жареная свинина, стояли
пироги с луком и шпинатом. Это была высокая плотная женщина с копной огненнорыжих
волос.
- Ваш ужин, сэр, мадам, - объявила она. - Все готово, с пылу с жару.
Простите, что так долго, но бестолковый
Джеки не может даже как следует испечь пирог.
О'Брайен остановился на первой ступеньке лестницы и обернулся.
- Мы решили, что сыты и не будем сегодня ужинать, но возьмите все же плату
за ваши хлопоты. - Он вытащил из
кошелька на поясе несколько монет и бросил ей на поднос.
- Если вам что-то понадобится, сэр, только крикните. - Хозяйка была явно
очарована щедростью и обаянием
О'Брайена и бесстыдно состроила ему глазки. Он помахал рукой в ответ и взял
Элизабет под руку. Когда они поднялись по
ступеням, она спросила О'Брайена:
- Что происходит между тобой и рыжими особами женского пола? Все они от
малышек до старух без ума от тебя, а
ты от них.
- Не понимаю, о чем ты, - ухмыльнулся О'Брайен. - Моя мать была рыжая. В
семье у меня одного волосы как
пакля. В нашей деревне было полно рыжих. Мне нравится их огненный характер.
Они вошли в комнату, где им предстояло провести ночь. На столе горели две
свечи, и кровать была разобрана.
- Только не слишком увлекайся их характерами, потому что я не потерплю
измен, О'Брайен.
Он захлопнул за собой дверь и повесил плащ на крючок.
- Не волнуйся, Лиз, я слишком дорожу своими причиндалами. Я же знаю, что в
случае чего не успею я и глазом
моргнуть, как они окажутся в пробирке на твоем лабораторном столе.
- Ну что ж, муженек, может, покажешь мне свои драгоценности? - улыбнулась
Элизабет.
- Да, хозяйка, хорошо, хозяйка, - продолжал шутить О'Брайен, глядя ей в
глаза. Его рука взялась за пояс панталон.
23.
Элизабет оперлась о столбик кровати, поддерживающий полог. Она наблюдала,
как О'Брайен медленно раздевается,
зная, что ей приятно это зрелище.
- Мне так не хватало тебя, - сказал он, подходя к ней. - Мне не хватало
твоих прекрасных грудей. Я скучал без
тебя, вспоминая, как ты лежишь в кровати с распущенными волосами, ожидая меня. Я
снова и снова представлял вкус твоих
поцелуев, Лиззи. - О'Брайен склонился к ней и легонько поцеловал в губы.
Элизабет вздохнула и закрыла глаза. Ей нравилось стоять полностью одетой
перед этим обнаженным мужчиной.
Сердце ее взволнованно билось. Элизабет положила ему руки на плечи и откинула
голову, позволяя О'Брайену поцеловать
пульсирующую жилку у нее на шее.
- Лиззи, Лиззи, ночи напролет я мечтал, что ты снова придешь. Я хотел сам
прийти к тебе, чтобы просить прощения,
чтобы снова сделать тебя своею. - Он погладил Элизабет по спине.
- Но ты не пришел, - прошептала она, обводя кончиком языка контур его
подбородка. - Ты искал утешения с
другими? - Элизабет и об этом необходимо было знать правду.
О'Брайен схватил ее за руки, и Элизабет открыла глаза.
- Нет! С тех пор как мы вместе, я не прикасался ни к одной женщине, знай
это! - Он гипнотизировал ее взглядом
своих зеленых глаз. - Я стремился забыть тебя, но не смог. Эти руки не могли
дотронуться ни до одной женщины, эти губы
не могли целовать другую.
Элизабет прильнула к нему всем телом, чувствуя сквозь материю его
обнаженное тело. Перед чарами ее мужа было
трудно устоять.
- Спасибо.
- За что? - О'Брайен погладил ее по щеке.
- Не знаю. За эти слова. За то, что ты женился на мне, дал свое имя моему
ребенку, спас его от печальной участи
бастарда.
- Нашему ребенку. - Его ловкие пальцы быстро нащупали застежки ее платья.
- Я боюсь. - Она уронила голову на плечо О'Брайена. В свою первую брачную
ночь Элизабет не нуждалась в вине,
от близости О'Брайена и без вина кружилась голова.
- Чего ты боишься? Пока я жив, с тобой ничего не случится.
Элизабет покачала головой. О'Брайен расстегнул ее платье и снял его.
Теперь пришел черед корсета,
- Я боюсь быть матерью, О'Брайен. Конечно, я умею хорошо вести дела, но
воспитывать детей?..
- Ты... будешь... прекрасной... матерью... вот... увидишь. - После каждого
слова он целовал ее в грудь.
- А вдруг я не полюблю его? - Элизабет взглянула в глаза О'Брайена, понастоящему
испуганная. - Детям нужна
материнская любовь.
- Ты рано волнуешься, дорогая. - О'Брайен поцеловал ее в лоб. - Все придет
своим чередом - любовь, забота. Не
бойся, я с тобой.
Комок подступил к горлу Элизабет. "Я люблю его, - подумала она. - Не знаю,
как долго это чувство продлится, но в
эту минуту я люблю его". Пока она еще не могла признаться в этом О'Брайену. Им
обоим потребуется время, чтобы
разобраться в своих чувствах до конца. "И возможно, когда-нибудь он тоже полюбит
меня".
Элизабет пробежала пальцами по его груди, по плоским соскам и поросли
мягких волос. О'Брайен застонал. Сердце
Элизабет бешено забилось, участилось дыхание. Как хорошо снова оказаться в его
объятиях!
О'Брайен нежно подтолкнул Элизабет к кровати и опустился перед ней на одно
колено. Она легла, смеясь, ее пальцы
перебирали шелковистые пряди его волос.
- Что ты делаешь?
О'Брайен снял с нее туфли и распустил подвязки. Он стал медленно
сворачивать шерстяные чулки, спускаясь вниз по
ногам, и по всему телу Элизабет разлилось тепло его нежных прикосновений.
Элизабет лежала, откинувшись, поперек
кровати, опираясь на согнутые в локтях руки. О'Брайен отбросил свернутые чулки и
погладил ступни, лаская каждый пальчик.
Элизабет застонала. Она никогда не думала, что от этого можно получить столько
удовольствия. Каждое движение его рук
вызывало у нее дрожь возбуждения. Она чувствовала, как кровь приливает к ее
груди, как увлажняется ее женская плоть.
О'Брайен нырнул под ее юбки, стараясь коснуться языком внутренней стороны
ее бедер. Элизабет рассмеялась, но смех
этот вскоре затих. Ей хотелось, чтобы он присоединился к ней на кровати.
Элизабет хотела гладить его тело, целовать его так,
как, она знала, он любит. Но у Элизабет не было сил сопротивляться ласковому
напору его пальцев, горячей сладости его
языка.
- О'Брайен, - позвала она, хотя вовсе не желала его останавливать.
- Не думай ни о чем, пусть наслаждение унесет прочь все твои печали,
дорогая, - прошептал он в ответ.
Элизабет засмеялась и подняла юбки повыше, радуясь своему бесстыдству.
Теперь
...Закладка в соц.сетях
