Жанр: Любовные романы
Чумазая принцесса
...дились: он меня не выживал из своей корпорации, а как бы, наоборот,
вел себя подчеркнуто вежливо при встречах, они у нас случались теперь почти
каждый день, поскольку Твикхэм взялся лично руководить нашим проектом,
впрочем, может быть он казался вежливым намеренно, чтобы у меня не нашлось
свидетелей для обвинения в суде. Однажды, когда он меня пригласил с ним
поужинать, я его об этом прямо спросила.
С минуту помолчав, он сказал, что встреча со мной заставила его кое-что
переоценить и взглянуть на себя со стороны; он думает, что во многом был не
прав и намерен со временем исправить сложившееся о себе негативное мнение.
Я скептически заметила, что это будет нелегко сделать.
Он сказал, что понимает трудность задачи, но приложит все необходимые усилия
для преодоления собственных недостатков.
Постепенно он на самом деле превратился в приятного, обходительного
человека. А когда Твикхэм купил дом наших соседей, переехавших в Аризону
(ему наш район очень понравился), мы стали дружить домами. Правда, не всегда
для моего дома близкое соседство с домом Твикхэма было полезным.
Как-то раз к Ричарду приехали погостить его племянницы-двойняшки, и мой
Ларри в одну из них смертельно влюбился, не знаю только, как он отличал
предмет своего обожания. Будучи на два года старше Ларри и на голову выше,
Батти Богарт замечала его не ранее того, когда никакого другого мальчика
постарше поблизости не находилось.
Бедный Ларри страдал, но не идти же мне было к Ричарду с требованием
приструнить негодницу. У меня был настоящий праздник, когда эта заноза
укатила в свою школу, в Швейцарию.
Глава 32. На борту Розы южных морей
За год работы в корпорации я добилась продвижения по службе: меня из
помощников перевели в ведущие сотрудники юридической группы. Круг моей
деятельности значительно расширился.
Например, сегодня у нас запланировано важное мероприятие на борту
многопалубной яхты, известной под названием
Роза южных морей
. На
Розе
мы
должны уговорить противную сторону заключить соглашение к обоюдной выгоде
сторон на наших условиях. И что самое замечательное — с их стороны
соглашение будет подписывать не кто иной, как Фрэнк Ловайс. Мы сначала
думали, что подпишет его вице-президент Гарет Фостер, но вчера стало
известно, что, очень вероятно, прибудет сам Фрэнк с супругой.
На яхту все приглашены с супругами, потому что это не какая-то рядовая
встреча, а как бы еще торжественно-праздничная, призванная заложить прочный
фундамент отношений на долгие годы между партнерами. Трое суток будем
закладывать.
К четырнадцати часам все прибыли, кроме Фрэнка. Фостер заметил, что он уже
не появится, и ушел, а я осталась и залезла на верхний мостик. Мне не
верилось, что Фрэнк не приедет, если мне очень хочется с ним повидаться,
несмотря на его черствое поведение в последнюю встречу. Я ему давно это
простила, как только он Минниного мужа освободил. Поэтому, прохаживаясь по
мостику, попросила Пресвятую Деву что-нибудь немедленно предпринять; и когда
на пристань вкатился длинный черный лимузин и из него вышла сногсшибательная
женщина с Фрэнком, это меня не удивило.
— Э-ге-гей, Фрэнк! — перевесившись через перила, крикнула я, но
среди шума, с такого расстояния он меня не услышал.
Я отказалась от бесполезных попыток. С удовольствием поглядывая, как они
вместе красиво идут. Что ни говори, шикарный тип этот Фрэнк!
Они ступили на трап.
— Эй, Фрэнк! — сложив ладони рупором, еще раз крикнула я и
помахала рукой перед тем как спуститься на палубу.
Я бежала к Фрэнку и улыбалась, а когда добежала, то продолжая радостно
улыбаться, мельком оглянулась, выискивая, отчего это Фрэнк сердито
скривился, будто увидел что-то чрезвычайно неприятное и до смерти надоевшее,
но в том направлении ничего такого отвратительного не было, не считая меня.
Это я не сразу поняла, продолжая щедро от всей души улыбаться, даже когда он
зло чертыхнулся.
— Что-нибудь случилось? — спросила я, ничего не понимая.
— А ты как думаешь, дорогуша?
— Ты разве не рад? — удивилась я, все еще отказываясь понять
очевидное.
— С чего радоваться?! Говори, куда влипла!
— Никуда, — растерянно, с глуповатой улыбкой пробормотала я.
— Так какого черта ты здесь делаешь? Когда-нибудь ты оставишь меня в
покое или нет?!
Тут я наконец все поняла. Он серьезно в прошлый раз сказал, что мне нельзя с
ним встречаться. Хорошо же!
Перестав улыбаться, я успокоила его:
— Я думала, ты под влиянием минуты это сказал, но теперь вижу, что
ошиблась.
От тебя, Фрэнк Ловайс, мне ничего не нужно! Я вычеркиваю тебя из
своей жизни! И никогда не подойду к тебе! Только и ты держись от меня
подальше: не ближе ста миль на суше, а на воде держись радиуса в три шага.
Не смей его укорачивать! А то я не посмотрю, что ты важная шишка и с женой
здесь, и запущу в тебя самое тяжелое, что под руку попадется, как-нибудь
поднатужусь и враз запущу!
— Камилла не жена, я сплю с ней.
— Простите, мисс Камилла, я не нарочно спутала. Желаю вам хорошо
провести время, хотя понимаю, что в компании с таким типом это будет
нелегко.
Я повернулась и пошла, мне было жаль ее, она производила впечатление
симпатичной, не разучившейся краснеть девушки из хорошей семьи.
Выходит, мне не надо было тревожить Пречистую Деву по пустякам. Но из-за
этой оплошности я не собираюсь сильно расстраиваться. Чтобы мне это было
сподручнее сделать, к вечеру я причесалась с изысканной небрежностью, надела
бриллианты и нарядилась в великолепное платье. Возможно, в нем я не буду
хуже его Камиллы.
И в самом деле, во-первых, Ричард наговорил мне кучу комплиментов; во-
вторых, все как-то примолкли и утавились на нас, когда мы с Ричардом вошли,
правда, может, это потому случилось, что я выступала со знаменитым на весь
деловой мир красавцем; но то, что и Фрэнк хмуро уставился сначала на меня,
потом на него и снова на меня, я хорошо видела, хотя и в упор его не
замечала.
Дальше весь вечер мне ничего не стоило лихо гнуть выбранную линию, несмотря
на то, что Фрэнк отвернулся вскоре, чтобы уделять внимание своей дорогой
Камилле и хорошенькой жене Фостера, я сама очень успешно уделяла внимание
Ричарду, от которого отрывалась только тогда, когда он был вынужден как
хозяин яхты перекидываться парой словечек с новым партнером. Я тогда
любезничала с первым попавшимся джентльменом, недостатка в которых у меня не
было, а напротив, их крутилось поблизости больше, чем я могла вынести.
Одним словом, это был самый плодотворный вечер, где мне довелось
присутствовать. Я от него устала как собака и завалилась потом без задних
ног и не услышала, как этот проходимец вошел, взломав самодельной отмычкой
дверь моей каюты.
Проснулась я, когда он зажег лампу и направил ее мне прямо в глаза.
— Кончай спать. Рыжая. У меня к тебе пара вопросов.
— А до утра нельзя было дотерпеть?
— Нет, черт побери.
— Ну, если срочно — отходи на радиус. Зря упорствуешь, я серьезно: не
отойдешь — ничего не выяснишь. Теперь можешь пытаться, но не забывай — я
тебя вычеркнула!
— Дорогуша, я сыт тобой по горло.
Однако какого черта твой паршивец позволяет сшиваться рядом с тобой
Твикхэму? Когда входил сюда, я был уверен, что ты спишь с Твикхэмом. К
сожалению, ошибся. Что скажешь, Рыжая?
— Скажу, что ты осел, Фрэнк Ловайс, причем гнусной породы! Сид дано
говорил, что мне с тобой не о чем разговаривать, он как всегда оказался
прав, так что проваливай! И не смей соваться сюда раздетым, без галстука и
сорочки!
— Советую и тебе. Рыжая, не одеваться на ночь слишком обольстительно.
Это может быть неправильно истолковано случайно э...
— Вломившимся сукиным сыном, — подсказала я.
— Точно. Готов поспорить, что под ней у тебя ничего нет. Не хочешь ли,
чтобы я это проверил, дорогая? — ухмыляясь, спросил он.
— Нет! — вспыхнув, сказала я и запустила в него лампу. Результаты
попадания остались мне неизвестны, так как свет отключился, но замок как
будто щелкнул.
Я долго не могла заснуть и решила пройтись по свежему воздуху. Вышла на
палубу и гуляла в темноте и одиночестве, пока не наткнулась на шезлонг,
забралась в него и мирно заснула, взмахнув на прощание ресницами далеким
прохладным звездам.
Под утро мои неприятности опять настырно материализовались: они расселись рядом в соседнем шезлонге.
Чем больше я хмурилась от возрастающего неудовольствия, тем насмешливее
становился Фрэнк.
— Ты с тех пор здесь находишься?
— Я облюбовал это место до твоего прихода.
— А почему не обнаружился? Я бы тогда не осталась. А сейчас чего ждешь?
— Хотелось бы забрать у тебя кое-что из моей одежды.
— Какой еще одежды? Этой, что ли? — спросила я, оглядывая мужскую
куртку, которой была укрыта. — Мог бы давно взять и совсем не
утруждаться. Забыл, что сыт по горло?
— От тебя, Рыжая, знаешь ли, нелегко отделаться. После нашей беседы, я
собирался отдохнуть, однако ты и тут умудрилась нарушить мои планы. Своим
храпом ты заставила меня пожертвовать своей курткой. Но мне не удалось
сомкнуть глаз. Я был вынужден приглядывать за тобой — ты раскрывалась и по
новой начинала храпеть. Сдается мне, ты делала это с определенным умыслом,
чтобы я не мог выспаться и допустил промашку на переговорах.
От этого наглого поклепа я вытаращила глаза и не нашла, что ответить. Меня
лишь подняло, сместило на несколько шагов и понесло на Фрэнка, с таким
снайперским расчетом, чтобы моя голова пришлась в его солнечное сплетение.
От этого гнусного поклепщика должно было неминуемо выбросить за борт на
съедение местным акулам! Только в последнюю секунду он ловко увернулся, и за
борт неминуемо выбросило меня одну, слишком уж разгон был стремителен.
Пока я падала, погружалась в пучину, всплывала, давилась водой и воздухом и
в панике думала: где я, что со мной и почему меня никто не спасает? —
прошло немало времени, достаточного для ходкой
Розы южных морей
. В
результате, сколько я потом ни надрывалась в сиплом призывном крике, меня не
услышали. Последний раз обессиленно прохрипев:
Эй-ей-ей-ей!
, — я
безнадежно загляделась на ее удаляющуюся корму.
— Неплохое корыто! — внезапно вполне явственно раздалось позади
меня словно бы голосом Фрэнка.
Боже мой! Галлюцинации! Уже начинается!
—
ужаснулась я.
— Пожалуй, стоит сторговать яхту у Твикхэма. Как думаешь, Рыжая? Опять
воды набралась?! Повернись, когда я с тобой разговариваю!
Я медленно и плавно повернулась.
Ничего не скажешь, очень похож на живого Фрэнка и глазами мрачно сверкает,
как он.
— Что-то ты бледная, Рыжая. С тобой все в порядке? — спросил призрак-
галлюцинация, приближаясь и хватая меня мертвой хваткой за плечи.
Когда он меня вторично встряхнул, я с облегчением начала понимать, что это
как будто бы Фрэнк живьем выдает себя за призрака и, когда он засунул под
воду мою голову в ответ на доставшуюся от меня затрещину, окончательно
убедилась в правильности своей догадки.
— Ага! Живой душегубец! — ликующе радостно вскричала я,
отплевываясь. — Утопить захотел без свидетелей! Ты почему не помогал,
когда я их звала?!
— С какой стати мне это делать?
— Как с какой?! Да знаешь ли ты, что убил меня?!
— Должен сказать, со стороны это не слишком заметно и вопишь ты, как
пожарная сирена.
— А акулы?! Ты о них подумал?! Они же все не вовремя набросятся на
меня, как с тобой разделаются, когда я буду этому очень радоваться!
— Ты что, такая кровожадная? Пожалуй, мне лучше держаться от тебя
подальше. Прощай, детка!
— Эй, ты куда?! — обеспокоенно закричала я. — Вернись
немедленно! Кому говорю!
— Я бы рад, но инстинкт самосохранения приказывает покинуть тебя без
сожаления!
— Тогда проваливай!
— Рыжая, за пару поцелуев я попытаюсь его уговорить.
— Пошел к черту со своим инстинктом! — я зорко огляделась,
прикидывая, какое направление выбрать. Выходило это решительно все равно,
так как никаких указателей и ориентиров не было — одна сплошная океанская
гладь вокруг, не считая силуэта
Розы южных морей
. В такой отчаянной
ситуации есть только один надежный выход: положиться на интуицию. Я ее, не
мешкая, запросила и уверенно положилась.
Через несколько минут ко мне присоединился бывший призрак, которого я упорно
игнорировала.
— Рыжая, могу я узнать...
— Нет! — неподкупно отрезала я.
— Все-таки куда плывем, детка? Если к нашему берегу, то он в другой
стороне.
Я остановилась и кивнула на свое направление.
— А там что по-твоему?
— Там Китай.
— Что же ты раньше мне не сказал?! — возмущенно вскричала я.
— Я делал такую попытку. Предупреждаю — без рукоприкладства. Я дам
сдачи.
— Чтоб ты пропал! — выдохнула я, в бессильной ярости повертев
кулачком перед его зазнайским носом, и пустилась в обратный путь, по
середине которого на исходе первого дыхания, у меня возникло желание
огласить свою последнюю волю:
— Фрэнк!
— Да, Рыжая.
— Если я утону...
— Надеюсь...
— Не перебивай. Если я утону, ты дорастишь Ларри до полной взрослой
самостоятельности и сделаешь так, чтобы он не затосковал, а то с этим трудно
будет сладить. О Денни тоже позаботься, ему и раньше порядком досталось. А
Ричарду скажи, что я, наверное, пошла бы за него и сожалею, что раньше это
не сделала, но судьба распорядилась иначе. Может быть, это даже к лучшему,
потому что я все равно не сумела бы полюбить его, как Сида. Передай привет
Минни, Джо, Луке, Линку Филду, Аннабел Богарт, а также другим людям, каковых
огорчит моя внезапная... ну, ты сам знаешь что.
— Какого черта! Куда Сид...
— На Сида не надейся. Он три года назад погиб в Гонконге.
— Дьявол! Я не знал! Прости, Рыжая!
— За что? Ты просто не думал, что у меня руки и ноги скоро устанут.
Вот! Кажется, уже и устали! Я не такая сильная, как ты. А все из-за тебя!
Почему не кричал?! Так бы вот и прибила насовсем! Но ты у меня еще получишь,
когда я не утону! На всю жизнь запомнишь!
Мы доплыли! Хотя это недешево мне досталось, Фрэнку тоже, так как ему
пришлось в конце поработать за нас двоих и потом тащить меня в заброшенный
дом. Но это было лишнее, я могла бы подождать его на берегу, но этот упрямый
черт потащил, наверное опасался, что я его за все художества к ответу
притяну и подмочу губернаторскую репутацию, вот теперь и старается,
задобрить хочет.
— Фрэнк! — требовательно приостановила я его в дверях. — Если
ты скоро не возвратишься, то я...
— Ты, Рыжая, останешься на месте до моего возвращения, иначе
пожалеешь! — пригрозил этот проходимец перед тем как безнаказанно уйти,
воспользовавшись моим полным, бессильным, распростертым состоянием на
кровати, на которую он меня положил, завалив одеялами. Ну, ладно! Я только
отдохну немного, а там поквитаемся! Ох уж и поквитаемся!
Убаюканная этой заманчивой мыслью, я уснула. А когда проснулась, забыла про
поквитаемся
, меня его вид сбил с толку.
Фрэнк спал в кресле рядом с диваном и выглядел крайне утомленным. Мне его
вдруг жалко стало и захотелось погладить.
Я высунула руку и осторожно провела по его небритой щеке.
— Что ты делаешь, Рыжая? — спросил он, не открывая глаза.
Отдернув руку, я неловко забегала своими застигнутыми глазами и очень
находчиво забормотала:
— Я это... у тебя к щеке грязь прилипла, я ее стряхнула, зачем, думаю,
ей тут липнуть, когда ты спишь.
— А на другой щеке?
— Что?
— Может, там что стряхнешь.
— Там ничего нет.
— А ты попробуй.
— Говорю тебе, нет ничего! И открой глаза, если проснулся! Ты звонил?
Фрэнк открыл глаза, устало потянулся всем своим великолепным телом, потом
встал и спросил:
— Есть хочешь?
— Нет. Ты позвонил?
— Как-то неважно выглядишь. Рыжая.
— Ты позвонил или нет?
—Да.
— Сразу не мог ответить? Что тебе Ричард сказал? Он здорово испугался?
Он звонил Денни? Они нас искали? Ты собираешься наконец отвечать?!
— Собираюсь, но не на все сразу. Как ты себя чувствуешь, детка?
— Сейчас скончаюсь прямо у тебя на глазах, если ты сию же секунду...
— Успокойся. Парни немного поволновались. Твоему брату не звонили. Что
еще тебя интересует?
— А они скоро за нами приплывут?
— В этом нет необходимости. Я приказал Фостеру подписать договор.
— А на каких условиях?
— На моих.
— И без пятого пункта?! — приподнялась я на локтях. Фрэнк кивнул.
— И без восьмого?!
— Да, Рыжая. И без двенадцатого.
— Понятно! — я упала на подушки, внезапно догадавшись о всей
подоплеке дела. — Ты нарочно не звал на помощь, чтобы Ричард
расстроился, а потом обрадовался и подписал на радостях, что ему твои люди
подсунули, специально подговоренные!
— Я всегда добиваюсь своего.
— Вот именно! Отойди прочь! Мне встать надо!
— У тебя есть еще время поваляться до прибытия вертолета.
— Сам валяйся до своего вертолета! А я пойду!
— Куда ты пойдешь?
— Не твое дело! Отойди, кому сказано!
— Рыжая, благодаря твоим стараниям я втянут в историю. У меня нет
выбора, я обязан доставить тебя домой, может быть, это позволит мне
избавиться от рыжего чучела.
Вытянув шею, я посмотрелась в висевшее на стене зеркало, так ли это?
Выходило, что так. И пуще того — очень страшное чучело! Вылитое чудище
морское! Волосы противно слиплись и в то же время хаотично торчали в разные
стороны, про бескровное, зеленистое лицо с синими, как у утопленницы, губами
и говорить не приходится! Огорченно вздохнув, я молча легла лицом на
обратную сторону от Фрэнка, чтобы не мозолить ему глаза своим неприглядным
видом.
Дома, куда меня доставили и куда я вошла одна, никого не было, Денни забрал
с собой Ларри.
После ванны, легкого ужина, продолжительного сна и плотного завтрака
настроение мое улучшилось и совсем поправилось, когда приехал Ричард. Все-
таки страшно приятно, когда вдруг отыщется живая душа, какой ты
небезразлична и которая жалким чучелом тебя не считает, а напротив, уверена
в твоей исключительной, неотразимой красоте.
Я от этого вдруг согласилась выйти за него замуж, он меня уже месяц
упрашивает.
Ричард чрезвычайно обрадовался и на этой почве был близок к помешательству.
Потому что зачем бы тогда ему понадобилось приглашать на наше бракосочетание
Фрэнка, который в тот момент не вовремя зашел, когда Ричард кружил со мной
на руках около дивана?
Впрочем, он Фрэнка-то не знал хорошо, да к тому же я успела ему рассказать,
что я якобы неосторожно оступилась и упала за борт, а Фрэнк бросился меня
спасать, но потерял из виду, а когда нашел,
Роза
была далеко и у него
горло кашлем перехватило, поэтому не мог докричаться.
Ричард под влиянием моей приукрашенной версии заявил, что он Фрэнку должник
до конца жизни.
А Фрэнк недобро, опасно усмехнулся и сказал, что будет рад присутствовать на
нашем бракосочетании, когда оно состоится?
Ричард ответил: завтра. Но я вспомнила, что еще неважно себя чувствую, и отложила его на две недели.
Фрэнк попрощался и ушел, не сказав зачем приходил.
Я об этом вспомнила на следующий день и два часа звонила ему, но он как
сквозь землю провалился или, что всего вероятнее, запретил подзывать себя,
если морское чучело позвонит. В три часа ночи он мне сам позвонил.
— Что надо? — свирепо прорычал он.
— Я узнать хотела, зачем ты приходил.
— Уже не важно, — буркнул он, бросая трубку.
Отправившись на следующий день за покупками, я неожиданно встретила Говарда.
Он сказал, что у хозяина есть ко мне не терпящее отлагательств дело, ему
приказано доставить меня по назначению.
Я пыталась допытаться: какое спешное дело стряслось, пока мы ехали в машине,
но Говард утверждал, что не знает, но я не должна сомневаться, хозяин без
серьезных оснований беспокоить не будет.
Я и не сомневалась, знала, что Фрэнк меня терпеть не может, если я для него
морское чучело, поэтому откинулась на спинку сидения и невидящим взором
уставилась в окно. Кажется, в порт едем.
Мы туда прибыли и отчалили, вернее, я отчалила на такой ржавой посудине,
которую не вдруг и не на всякой свалке отыскать можно, и управлялась эта
развалина крайне негостеприимным человеком в брезентовой робе и длинных
рыбацких сапогах. Он не только не ответил на мое дружелюбное приветствие и
на вопрос:
Где у вас, капитан, разместиться можно?
— но и не обернулся.
Между тем вопрос этот был не праздный, поскольку на мне были: превосходный
белый костюм, черные до локтей перчатки, черная лакированная сумочка, черная
широкополая шляпа, с нее еще шарф шикарно свешивался, и итальянские ручной
работы лодочки на высоких каблуках.
Только переминались эти умопомрачительные лодочки на куче промасленных
канатов, потому что ступить дальше было некуда. Не в эту же протухшую жижу
на дне? Там, по-моему, выше щиколотки. Может, этот человек обернется за чем-
нибудь?
Но это не случилось за тот час, в течение которого я простояла на канатах,
словно белая цапля на болотной кочке. Я бы еще долго могла так непоколебимо
простоять, ухватившись одной рукой за поручень, ввиду моего скорого свидания
с Фрэнком, на которое в пику ему я твердо намеривалась прибыть при полном
параде и расчехленных знаменах, когда бы не начала замечать, что витки
канатов моей кочки медленно, но неуклонно исчезают за радужной поверхностью
жижи. Не вызывало сомнений, что уровень ее растет, в то время как берег
давно скрылся из глаз и цели нашего путешествия не видно. Пришла пора что-
нибудь срочно предпринять для спасения.
Придерживаясь за поручень, я сняла лодочки, отцепила и сняла чулки, и,
задрав юбку, осторожно ступила в жижу, чтобы дойти до капитана.
Обернулся он не сразу, но когда начал делать этот свой ленивый разворот, я
кое-что заподозрила по зеркалам заднего обзора, в них очень хорошо
просматривалась моя кочка вместе с оставленными на ней лодочками.
Как я раньше не догадалась! На такие возмутительные выходки был способен один-
единственный человек на свете! Одному Фрэнку ничего не стоило не заметить
моего разгневанного лица, а сразу заглядеться на то, что у меня находилось
пониже талии.
Проследив его наглый взгляд, я забыла про жижу и выпустила юбку. И когда
край ее ушел в грязную воду, я жутко расстроилась. Мне так нравился этот
костюм!
— Да, костюмчик, похоже, того — сдох! — с фальшивым сочувствием
проговорил Фрэнк. — Однако, нет худа без добра. Я забыл о течи. Тебе
предстоит небольшая работенка. Возьми ведро и живо приступай!
— Не подумаю! Это твое барахло!
— Сдается, ты не прочь по новой искупаться?
Ну, в общем, я взяла ведро. Минут через сорок моей ударной работы я в
изнеможении осела на ближайшую кочку, с ненавистью глядя на взбаламученную
жижу, уровень которой совсем не уменьшился, наверное, там установилось
динамическое равновесие: сколько выливалось, столько тут же и набиралось.
— Долго не засиживайся! — услышала я окрик Фрэнка.
Я вытерла тыльной стороной ладони капли пота над верхней губой и опять
ринулась на жижу. К концу пути между мной и хорошо отлаженным отупевшим
механизмом по вычерпыванию не было существенной разницы. Я не сразу смогла
остановиться, когда Фрэнк заглушил мотор. Он был вынужден силой отобрать у
меня ведро, которое я крепко прижимала к груди, словно родное. Спина моя
тоже не разгибалась, Фрэнк меня подхватил согнутую и вынес на песок.
— Это твой остров, Рыжая, мой свадебный подарок! Не спеши благодарить
меня.
— Угу, — с трудом прохрипела я. То, куда мы вскарабкались по
скалистым уступам, походило на замаскированный люк. Откинув его, Фрэнк
спустился вниз по металлической лестнице. Я последовала за ним, потому что
там свет загорелся.
С первого взгляда это смахивало на бункер, обставленный чем придется с
армейских складов. Помимо
...Закладка в соц.сетях
