Жанр: Любовные романы
Чумазая принцесса
...ась за
встречные косяки, а потом еще кидалась чем попало в каюте.
— Посмей только! — яростно шипела я, с трудом удерживая его на
вытянутых руках. — Я тебя прокляну! Я тебе не шлюха!
— Ты моя жена.
— Нет! Я Сида жена! Ты мне никто — посторонний! Ты не стоишь его
мизинца! Ты чурбан непонятливый! Он самый лучший! Я всегда его буду любить!
Всегда! Тебе никогда с ним не сравниться! Я тебя не хочу! Поймешь ты
наконец! Фрэнк!! — в отчаянии завопила
я.— Я же
себя не прощу после этого!! Я сама умру!!
Фрэнк как-то бесконечно долго, напряженно вглядывался в меня и мрачнел, пока
не сделался совсем черным и злым.
— Убирайся! — сказал он. Моим рукам уже было не во что упираться,
они быстро схватились за двери, поручни и канаты сходней, по которым я
сбежала и помчалась прочь. Я не могла поверить, что он меня отпустил, а
когда наконец поверила, то остановилась и разревелась в три ручья.
Потом еще тайно ревела, когда прибыло уведомление от адвокатов Фрэнка, что
наш брак с ним расторгнут. Сид чрезвычайно обрадовался этому известию, но
пока мы заново не зарегистрировали свой брак, посадил меня под
круглосуточный домашний арест, хотя я и говорила, что в этом нет нужды,
Фрэнк не будет вмешиваться в нашу жизнь, но Сид сомневался, а я не хотела
рассказывать ему про тот приезд Фрэнка.
Фрэнк в самом деле оставил нас в покое. Первые два года о нем совсем ничего
не было слышно, потом стали поступать отдельные сообщения, которых с годами
становилось все больше и больше, слишком уж он был значителен и удачлив.
Недавно он занял еще одно кресло, самое главное в штате. Он стал самым
молодым губернатором и отлично выходил на снимках рядом со своей новой
супругой, только жалко, что у них детей нет, хотя они женаты уже три года.
Глава 27. Себялюбцы
Потому что у нас есть Ларри, ему пошел шестой год, и это черт знает какой
замечательный парень, вылитый Сид! Они даже ходят как-то одинаково, не
говоря уже о других привычках и пристрастиях, включая вредные. Например, они
страшные себялюбцы. Им почти удалось засадить меня дома за пяльцы, хотя я и
могла бы продолжить свою адвокатскую практику, которую с блеском начала,
открыв контору и терпеливо заманив первого клиента, не поладившего с
окружным прокурором. Прокурор утверждал, что мой подзащитный залез в чужую
машину якобы с единственной злонамеренной целью ее угона и дальнейшей
перепродажи, дескать, за ним и раньше такое легкомыслие водилось.
Но мне удалось, переговорив с потерпевшим, владельцем машины, который
оказался разумным человеком, сначала заронить сомнение в это поспешное,
поверхностное суждение, а потом склонить забрать иск после того, как он
подробно разузнал от меня о трудном детстве подзащитного за ужином в
ресторане отеля
Хилтон
, куда потерпевший предложил зайти для лучшего
ознакомления с существом дела, которое мы продолжали еще какое-то время
обсуждать у моего дома, пока в дверях не выросли Сид с Ларри, выглядывавшим
из-за отцовской ноги.
Я представила их потерпевшему и он, сославшись на час ночи, откланялся.
Утром он мне сообщил о прекращении дела против моего клиента и спросил, не
могу ли я взяться за другие его дела, которые, он уверен, я доведу с моим
профессионализмом до такого же блестящего завершения.
Я, конечно, с радостью согласилась и дома без ложной скромности поделилась о
профессионализме и новом клиенте. Вот тут-то они и показали себя страшными
себялюбцами: Сид заявил, что мой профессионализм не вызывает у него
сомнений, однако ни о каких новых клиентах и речи быть не может.
— Почему это не может? — удивленно спросила я. Он ответил:
— Гм...— потом еще раз, — гм...— а потом, что и Ларри такого же
мнения.
Ларри это подтвердил и добавил, что я буду получше мисс Спенсер, которая
мало чего смыслит в настоящей дикой охоте и всегда сильно пугается, когда
кто-нибудь от чистого сердца посадит ей на колено свежеотловленного паука.
Она тогда как взвизгнет, как вскочит, и ну трясти его, допытываясь, за что
он ей достался, когда она еще так молода и не замужем. Он пообещал
поговорить со мной; как-никак я замужем, к тому же ему не больно-то по душе,
когда посторонние хватают меня за руку, которая принадлежит им одним. Им уже
надоело поджидать меня и беспокоиться. От этого он не может заснуть, как
другие пацаны, а вынужден отвлекать Сида игрой в шашки, чтобы тот не ходил
бы, не прислушивался и не хлопал бы входной дверью.
Я растерянно спросила:
— Но как же быть, я дала согласие. Он на меня надеется.
Ларри напомнил, что мисс Спенсер тоже надеется, а Сид сказал, что он уверен,
тот парень передумает к завтрашнему полудню.
Так и вышло, клиент позвонил и сказал, что сожалеет, но обстоятельства
вынуждают его отказаться от вчерашнего предложения.
Я, не скрывая, огорчилась и, разворачивая носовой платок, пожаловалась Сиду,
что да-а, я столько лет училась и без практики могу быстро
дисквалифицироваться. Целуя мою склоненную голову, Сид сказал, что мои
опасения беспочвенны, он будет покупать
Юридический вестник
и будет
регулярно подкидывать мне каверзные дела из своей конторы.
Он и подкидывает, теперь все мои, даже не каверзные. Я успешно справляюсь,
но ни о каком расширении моей клиентуры он не хочет и слышать. Ларри тоже не
хочет, хотя я и нашла детский сад, где миссис Филлипс не надо выходить
замуж; однако Ларри заявил, что, сомневается, сможет ли миссис Филлипс
поднять и потрясти его, чтобы спросить:
За что он ей достался?
. Я
внимательно пригляделась к миссис Филлипс, и она мне показалась
действительно не слишком крепкого сложения, и позволила Ларри забраться
обратно в машину, и отвезла домой.
Я была счастлива еще один год, я не знала, насколько безумно была счастлива, пока не лишилась Сида.
Он отправился в свою очередную деловую поездку и не вернулся.
При заходе на посадку в Гонконге самолет Сида в плохих погодных условиях
проскочил взлетно-посадочную полосу...
Не спасся никто. Погибли все двести человек.
Мне доставили тело Сида и его портфель с документами.
Я хотела умереть...
Если бы не Ларри, я бы так и сделала, но я не могла оставить нашего сына.
Его мир, как и мой, внезапно рухнул, точно карточный домик, но Ларри был еще
слишком мал, чтобы самостоятельно выбираться из-под его обломков.
Первый год без Сида был самым трудным для нас, но мы как-то выжили.
Ларри пошел в школу, а я через полтора года, по совету Денни и
психоаналитика, начала подыскивать новую работу. В компании Сида я не могла
оставаться, мне там было морально тяжело.
Вскоре открылось вакантное место помощника юриста в очень известной
корпорации Ричарда Твикхэма. Подав документы, я отправилась на
собеседование. Однако, войдя в приемную и насчитав семь претендентов мужчин,
сообщила секретарю, что ввиду открывшейся ничтожности моих шансов, снимаю
свою кандидатуру.
В коридоре развернула газету и, направляясь к выходу, принялась
просматривать столбцы объявлений о вакансиях. Часть дороги была скрыта от
меня газетным полотнищем, поэтому я не смогла вовремя заметить высокого,
хорошо одетого мужчину, который быстро двигался в мою сторону и тоже ничего
не замечал вокруг себя, поскольку разговаривал с другим человеком и не
находил нужным следить за дорогой, пребывая в непоколебимой уверенности, что
все встречные обязаны автоматически самоустраняться с его пути.
Это стало известно после столкновения, когда меня отбросило на несколько
шагов, а он удержался на ногах и начал вслух задаваться странными вопросами,
вроде, куда смотрят бездельники из службы безопасности, пропуская в здание
корпорации праздношатающихся домохозяек, завешенных дешевыми газетенками.
Отлепив газетный лист от лица, я гневно, с пола, уставилась на грубияна,
который, продолжая неприлично ругаться, не только не потрудился из
формальной вежливости протянуть руку жертве столкновения, помогая ей
подняться, но и удостоить жертву, хотя бы беглым взглядом. Правда, когда он
сам оказался уроненным на пол, он эту жертву мгновенно отыскал и не отрывал
от нее своего изумленного взгляда, пока она поднимала с пола слетевшую с нее
шляпку с незабудками, нахлобучивала ее на голову, поправляла жакет и,
склонившись к нему, красноречивым жестом махала перед его носом указательным
пальцем с опасно надломленным под прямым углом ногтем.
Он и около лифта также крайне удивленно, молча пялился на меня, когда догнал
и схватил меня за рукав, неизвестно для каких целей.
— Вы собственного языка разучились понимать? — строго спросила
я. — Вам же было только что доходчиво разъяснено, что вы грубиян и
невежа и, если вы не измените своего поведения, то вам когда-нибудь крупно
воздается! И, приподняв бровь, намекающе посмотрела на зажатый им рукав
своего жакета. Но он его не выпустил, а в это время уже лифт подошел. —
Мистер, выходит, вы еще и крайне недогадливы. Читайте у меня по губам: если
вы сию же минуту не отцепитесь, то я не знаю, что сделаю, но вам лучше бы не
выяснять, что именно!
Грубиян неохотно разжал свои пальцы, позволив мне шагнуть в лифт, где я еще
с укоризненной неодобрительностью покачала головой.
На следующий день из корпорации мне доставили письмо. В нем было написано,
что руководство корпорации одобрило мою кандидатуру, мне нужно связаться с
Джорданом Тэлботом.
Мистер Тэлбот (я ему позвонила) сказал, что в папке случайно сохранилась моя
анкета и, хотя я ушла, они посчитали целесообразным рассмотреть ее наряду с
присутствующими претендентами. Я поинтересовалась, почему они выбрали именно
меня? Мистер Тэлбот ответил: по многим причинам, одна из них состоит в том,
что предлагаемое денежное вознаграждение не устроило многих претендентов. Я
спросила: сколько? Мистер Тэлбот назвал такую астрономическую сумму, что я
сказала: согласна. Меня не то чтобы деньги сильно интересовали, акции
компании Сида приносили солидные дивиденды, дело было в другом: если они
платят такие сумасшедшие деньги, тогда они вправе потребовать
соответствующую по напряженности работу, это было то, в чем я остро
нуждалась.
В группе правового обеспечения, куда меня направили, было задействовано
девятнадцать человек, но работы хватало на всех. Моим непосредственным
начальником был Вине Перри, а его мистер Дайли, который и доносил до нас
волю владельца корпорации мистера Твикхэма.
За четыре месяца работы в корпорации я ни разу не видела мистера Твикхэма. У
него имелся личный подъезд с лифтом, поэтому могли пройти годы и годы
прежде, чем мелкий служащий, вроде меня, мог повстречать своего
работодателя. Даже Вине Перри считанные разы встречался с владельцем
корпорации, и этих встреч хватило ему, чтобы в узком кругу неболтливых людей
он называл Твикхэма Бешеным Диком. Сведения Шейлы Кэш тоже не расходились с
мнением Винса Перри. По ее словам, Ричард Твикхэм, несмотря на
сногсшибательную внешность и нестарый возраст (тридцать два года), обладал
отвратительным характером, который позволял ему иметь толпу любовниц по
всему миру и не позволял обзавестись хотя бы одной, но собственной, женой.
Все это меня не слишком интересовало. Моя работа требовала постоянной
собранности и исключительного внимания. Как в деле с компанией
Дивелопмент
Идастриз
, где обнаружились неожиданные осложнения, и нам с Винсом было
поручено найти способ распутать их, дабы не ввергнуть корпорацию в
значительные убытки.
Выработав стратегию для предстоящих переговоров, Вине послал меня вперед
себя осмотреться на местности до начала переговоров.
Погода в тот день выдалась прекрасная. Опустив верх машины, я подставила
весеннему ветру тронутые первым загаром плечи, и еще раз мысленно прошлась
по основным пунктам наших разногласий.
Прибыв на место назначения, припарковала машину и, сунув под мышку портфель
с документами, отправилась осматривать строящийся комплекс. Он произвел на
меня сильное впечатление. Я даже перестала удивляться на того человека из
нашей корпорации, который в одностороннем порядке ввел изменения в проект,
что и повлекло протест со стороны
Дивелопмент Индастриз
.
Время пролетело незаметно. До начала переговоров оставалось полчаса.
Зайдя в маленький конференц-зал, я не успела опуститься на стул, как какой-
то человек, до того еще мирно похрапывавший в кресле, приказал мне уносить
свою задницу. Я не понимала, почему мне надо это делать, когда я не
выказывала никакого намерения покуситься на его кресло, на спинку которого
было откинуто его громоздкое тело, и на стол, где расположились его длинные
ноги, и на защитную строительную каску, надвинутую на лицо. Я хотела всего-
навсего тихо посидеть на стуле, подкрепляясь гамбургером в ожидании
появления Винса.
В общем, пожав плечами, я села и бросила настороженный взгляд на храпевшего
в каске. Только он уже не храпел, и каска не прикрывала его лица,
показавшегося мне знакомым. Ну, да! Это был тот самый грубиян, с кем у меня
произошло столкновение. Он меня тоже узнал, судя по его совершенно
проснувшемуся лицу. Я почему-то сразу догадалась, что именно он и был тем
человеком, кто позволил себе отклониться от утвержденного проекта. Такая
невоздержанность прекрасно сочеталась с его предыдущим поведением.
— Спите! — неодобрительно сказала я, подходя к грубияну. — И
сон ваш не тревожит позорный факт вашего самоуправства! — Грубиян как-
то судорожно сглотнул. Мой взгляд скользнул по столу. Там лежал альбом в
сафьяновом переплете, раскрытый на портрете известной аристократки. —
Да к тому же еще позволяете себе разглядывать пасквильные портреты! С этого
все и начинается: сначала пасквильными портретами интересуются, потом грубо
роняют незнакомых женщин, а потом и замахиваются на изменения в проекте, не
предусмотренные никакими соглашениями! Не вздумайте утверждать, что я якобы
как две капли воды похожа на Аделаиду Сен-Джон! Я — миссис Катерина Сид
Киган, к вашему сведению. Ну, зачем вам понадобились эти изменения в
проекте? Чтобы Бешеному Дику досадить? Признавайтесь! По вашему лицу видно,
что вам нечего ответить! А у меня, между тем, не осталось времени с вами тут
разговаривать. Так что забирайте этот дрянной альбомишко и мотайте отсюда,
пока мой начальник не подошел. Вине не я, он вам шею быстро намылит.
Забрав альбом, грубиян без разговоров покинул занимаемое помещение.
Я уселась в кресло и с чувством исполненного долга, с аппетитом принялась за
свой гамбургер. Скоро подъехал Вине с представителями
Дивелопмент
Индастриз
.
Представители походили с нами по строящемуся комплексу и, скрепя сердце,
согласились вписать два новых пункта в основное соглашение.
Примерно через неделю я была вынуждена попросить на работе неделю за свой
счет, потому что мне позвонила Минни и не своим голосом полчаса ревела в
трубку, бормоча и вскрикивая, что я должна их немедленно спасти, больше
некому, это не телефонный разговор, но все будет кончено, если я завтра не
прилечу утренним рейсом.
И вот сижу я, крепко привязанная к стулу, с пластырем на губах и недоверчиво
спрашиваю себя:
Неужели они меня вправду прикончат, как обещали?!
Возможно, так оно и будет. А все потому, что их главарь уронил свою сигару и
стал разыскивать ее одной рукой. И та наткнулась на мою ногу (мне ее некуда
было отодвинуть, места под столом было в обрез), а он все лезет своей
настырной рукой, пришлось окоротить ее. Он, конечно, не ожидал этого,
отдернул ужаленную руку, выронил из другой зажигалку, отшвырнул кресло и
объявился передо мной всей своей согнувшейся массивной фигурой.
Я старательно натягивала коротковатое платье и примирительно улыбалась.
Озадаченно поморгав, главарь велел мне вылезать, показаться обществу.
Общество заметно оживилось при моем появлении и начало высказываться, кто я
такая, потому что все они впервые меня видели. Мнения были разные,
постепенно сошлись на том, что проныру-шпионку необходимо допросить.
Ихглаварь мистер Барези велел мне говорить.
— В общем, зачем вы Джосайю Мэнсфилда подставили?
— Кто это? — покосился мистер Барези на своего тщедушного
подручного с оттопыренными ушами. Тот что-то быстро ему зашептал.
— Продолжай, — кивнул мистер Барези.
— Вот поэтому я здесь. Поговорить хотелось, может, ваши свидетели
откажутся от ложных показаний, скажут, что ошиблись, а потом кто-нибудь
вспомнит, что видел, как подозрительный прохожий крутился возле машины
Мэнсфилда и засовывал туда наркотики. Я бы вам тогда компрометирующую вас
пленку отдала.
Мистер Барези взял у меня пленку.
— Сильвия где? — спросил он.
— Ваша невестка в моей машине у
Пеликана
. Я ее хлороформом отключила,
чтобы одежду со шляпой забрать. И ваши охранники не виноваты, у нас рост
почти одинаковый, и сморкалась я часто, к тому же этот парик кого угодно
может ввести в заблуждение.
— Сними его.
Я сняла.
Общество опять оживилось, но мистер Барези приказал всем заткнуться и подал
знак.
Двери отворились, пропуская рослого детину, в котором я без труда узнала
Длинного Луку, но ничем не выдала, что мы с ним знакомы. Он тоже просто
подошел ко мне, профессионально обыскал и отвел в другую комнату, где
заклеил мне рот пластырем, отобрал вторую пленку, надежно привязал к стулу и
велел не бояться.
Сижу я уже целый час и изо всех сил стараюсь, но все равно как-то
побаиваюсь, еще пить отчего-то ужасно хочется, наверное, на нервной почве
из-за позорного провала.
Что теперь Минни скажу? Она же на меня одну надеялась! А я не оправдала ее
последних надежд!
От отчаяния я стала обдумывать план побега Минниного мужа в Мексику. План
составить мне не удалось, потому что пришел Лука, молча развязал меня и
повел за собой. По дороге нам никто не встретился.
Когда мы немного отъехали, он сказал:
— Принцесса, хозяин приказал избавиться от твоего тела.
— Ты уже от кого-нибудь избавлялся?
— Нет.
— Значит, я у тебя буду первая?
— Нет. Пожалуй, с тебя. Принцесса, я не начну.
— Но ты сильно рискуешь!
— Это так.
— Почему ты на них работаешь?
— Кому-то надо.
— Допустим, но ты всегда был порядочным человеком, не то что Фрэнк. А
давай вместе убежим?
— Нельзя. Я должен остаться. Сейчас, Принцесса, я начну притормаживать,
ты прыгнешь и спрячешься в той лачуге. Будешь сидеть тихо, как мышка, пока
за тобой не придут. Приготовься... Прыгай!
Скатившись вниз по откосу, я понеслась к указанной лачуге. Но замерзнуть и
заснуть мне там не удалось. Через четыре часа рядом послышались быстрые
шаги. Я осторожно встала и, затаив дыхание, с бешено бьющимся сердцем
приготовилась к самому худшему, которое в этот раз обошло меня стороной.
Меня только схватили и твердой ладонью заткнули рот, чтобы я не вздумала
кричать от радости, потому что это был Фрэнк, я его узнала, когда он сухо
сказал:
— Не советую дергаться, Рыжая. Он снял с себя плащ, надел на меня и
повел за собой.
Дошли мы благополучно, только когда мы сели в машину, лицо у Фрэнка было
такое, какого я никогда у него не видела — абсолютно бесчувственное. Он даже
ни разу не повернул ко мне голову посмотреть: перевела я дух или нет, и
каково мне после всех испытаний.
— Ну, — холодно бросил он.
— Я не собираюсь тебе рассказывать! Это тебя теперь не касается! —
отрезала я.
— Может, тебя высадить?
— Вот, вот! — горько сказала я. — Ты только на это и
способен! Почему ты велел своей охране спустить меня с лестницы? Даже выйти
не захотел посмотреть, как выполняется твой приказ. У меня не осталось
другого выхода, как обратиться к мистеру Барези. Тебе Лука позвонил? Мне его
жаль, ты бы помог ему оттуда выбраться. Знаешь, Фрэнк Ловайс! —
раздраженно воскликнула я, — меня выводила из себя его ледяное
безразличие. — Это из-за тебя я второй раз разбила коленку, можешь
полюбоваться, но я не стану предъявлять тебе иск, если ты вмешаешься и
поможешь Минни-ному мужу. Тебе это ничего не стоит сделать. Минни мне
говорила, что Фил ей говорил, ты пользуешься в преступных кругах огромным
влиянием! Я не могу вернуться к Минни с пустыми руками и одной разбитой
коленкой! Ты поможешь ее мужу?
Фрэнк не ответил. Лишь перед тем, как высадить меня у своего самолета,
сказал, что освободит Мэнсфилда при условии, если я не буду попадаться ему
на глаза.
Он выполнил свое обещание: освободил Джо и вытащил Луку, которого и
вытаскивать, оказывается, было вовсе не нужно, он там по совместительству
федеральным агентом работал.
Во время моего отсутствия в корпорации произошли примечательные события:
нашу группу неожиданно посетил Бешеный Дик, поразивший Винса вежливостью
своих манер; нам прибавили жалованье и четырех основных сотрудников с их
помощниками Бешеный Дик пригласил на три дня на свое ранчо для мозговой
атаки на будущий проект. В числе приглашенных были мы с Винсом.
На ранчо нас встретила экономка миссис Адаме, энергичная средних лет
женщина. Провожая в отведенные нам комнаты, миссис Адаме рассказала о
распорядке дня и сообщила, что на ранчо разводят и занимаются объездкой
арабских скакунов.
Вещей с собой я взяла немного. Быстро распаковав свой багаж, вышла из дома
осмотреть окрестности.
Прежде всего мне захотелось взглянуть на лошадей. Для меня, выросшей в
городе и мало выезжавшей в сельскую глубинку, лошади были довольно
экзотическими домашними животными.
Поэтому меня не могла не поразить сцена, которую я увидела в... (не знаю,
как правильно это место называется), ну, в таком огороженном месте. Там какой-
то бесчеловечный ковбой стегал лошадь рабовладельческим кнутом. Она
шарахалась от него, тревожно ржала и вставала на задние ноги в белых чулках.
— Что она вам такого сделала?! — возмущенно вскричала я, хватая
распоясавшегося молодчика за руку.
Он обернулся. Я его узнала, хотя он был не в каске и ботинках, а в белой
стетсоновской шляпе и сапогах.
— А-а! Это вы опять! — негодованию моему не было пределов. У меня
даже все слова куда-то подевались.
Воспользовавшись этим, он перехватил инициативу.
— Леди, до того, как вы спустите на меня вашу свору, я желаю
представиться, надеюсь, это поубавит ваш пыл. Я — Ричард Твикхэм, Бешеный
Дик. В свое время вы застали меня врасплох, однако еще один дешевый трюк вам
не удастся! Я ясно выражаюсь?
Ощупав глазами его вздутые бицепсы и заглянув в его желтые глаза, где
светилась решимость не задумываясь переломать мне кости, я кивнула.
— Так-то оно лучше, — сказал он. — Предлагаю взять тайм-аут и
поговорить насчет того, чем я вам в этот раз не угодил.
— Вы, мистер Твикхэм, без зазрения совести хлестали несчастное
животное! И не пытайтесь отрицать, я вас схватила с поличным!
— О кей! Похоже, вы меня таки загнали в угол... Что ж придется вам
влезть в шкуру несчастного животного.
Я не успела спросить: каким образом я буду влезать, когда я не знаю, как это
делается; как он, отойдя на несколько шагов внезапно резко взмахнул своим
страшным кнутом, который выстрелил прямо в меня!
Силы небесные! Я и зажмуриться не успела, но... кажется... пока нигде не
болит... и крови еще не видно.
— Это вам! — проговорил Твикхэм, поднимая с земли срезанные у моих
ног белые цветы.
— Мерзавец! — взвизгнула я, отталкивая его данайскую руку с
цветами. — Как вам в голову такое могло прийти?!
— Чем вы недовольны?
— Как чем?! Я даже подготовиться испугаться не успела!
— Не вижу причин для истерики, я вас не задел и не мог задеть, я вполне
уверенно владею хлыстом.
— Довольно, мистер Твикхэм! С вами говорить бесполезно! Это редко
случается, но относительно вас слухи нисколько не преувеличены! — я с
достоинством повернулась и зашагала к дому.
Он меня скоро догнал.
— Леди, ваш театральный уход не означает ли, что вы собираетесь удрать?
— Если вы намекаете, что я должна подать заявление об уходе, то вы
сильно ошибаетесь! Мне нужна работа, и если вы меня уволите, я подам на вас
в суд!
В эти дни у меня с Твикхэмом стычек больше не было, на людях он держался
сдержанно, а наедине с ним я не оставалась.
Выйдя на работу в контору, я была настороже, но мои опасения не
одтвер
...Закладка в соц.сетях
