Жанр: Любовные романы

Чумазая принцесса

сторінка №8

ась за
встречные косяки, а потом еще кидалась чем попало в каюте.
— Посмей только! — яростно шипела я, с трудом удерживая его на
вытянутых руках. — Я тебя прокляну! Я тебе не шлюха!
— Ты моя жена.
— Нет! Я Сида жена! Ты мне никто — посторонний! Ты не стоишь его
мизинца! Ты чурбан непонятливый! Он самый лучший! Я всегда его буду любить!
Всегда! Тебе никогда с ним не сравниться! Я тебя не хочу! Поймешь ты
наконец! Фрэнк!! — в отчаянии завопила я.— Я же
себя не прощу после этого!! Я сама умру!!
Фрэнк как-то бесконечно долго, напряженно вглядывался в меня и мрачнел, пока
не сделался совсем черным и злым.
— Убирайся! — сказал он. Моим рукам уже было не во что упираться,
они быстро схватились за двери, поручни и канаты сходней, по которым я
сбежала и помчалась прочь. Я не могла поверить, что он меня отпустил, а
когда наконец поверила, то остановилась и разревелась в три ручья.
Потом еще тайно ревела, когда прибыло уведомление от адвокатов Фрэнка, что
наш брак с ним расторгнут. Сид чрезвычайно обрадовался этому известию, но
пока мы заново не зарегистрировали свой брак, посадил меня под
круглосуточный домашний арест, хотя я и говорила, что в этом нет нужды,
Фрэнк не будет вмешиваться в нашу жизнь, но Сид сомневался, а я не хотела
рассказывать ему про тот приезд Фрэнка.
Фрэнк в самом деле оставил нас в покое. Первые два года о нем совсем ничего
не было слышно, потом стали поступать отдельные сообщения, которых с годами
становилось все больше и больше, слишком уж он был значителен и удачлив.
Недавно он занял еще одно кресло, самое главное в штате. Он стал самым
молодым губернатором и отлично выходил на снимках рядом со своей новой
супругой, только жалко, что у них детей нет, хотя они женаты уже три года.

Глава 27. Себялюбцы



Потому что у нас есть Ларри, ему пошел шестой год, и это черт знает какой
замечательный парень, вылитый Сид! Они даже ходят как-то одинаково, не
говоря уже о других привычках и пристрастиях, включая вредные. Например, они
страшные себялюбцы. Им почти удалось засадить меня дома за пяльцы, хотя я и
могла бы продолжить свою адвокатскую практику, которую с блеском начала,
открыв контору и терпеливо заманив первого клиента, не поладившего с
окружным прокурором. Прокурор утверждал, что мой подзащитный залез в чужую
машину якобы с единственной злонамеренной целью ее угона и дальнейшей
перепродажи, дескать, за ним и раньше такое легкомыслие водилось.
Но мне удалось, переговорив с потерпевшим, владельцем машины, который
оказался разумным человеком, сначала заронить сомнение в это поспешное,
поверхностное суждение, а потом склонить забрать иск после того, как он
подробно разузнал от меня о трудном детстве подзащитного за ужином в
ресторане отеля Хилтон, куда потерпевший предложил зайти для лучшего
ознакомления с существом дела, которое мы продолжали еще какое-то время
обсуждать у моего дома, пока в дверях не выросли Сид с Ларри, выглядывавшим
из-за отцовской ноги.
Я представила их потерпевшему и он, сославшись на час ночи, откланялся.
Утром он мне сообщил о прекращении дела против моего клиента и спросил, не
могу ли я взяться за другие его дела, которые, он уверен, я доведу с моим
профессионализмом до такого же блестящего завершения.
Я, конечно, с радостью согласилась и дома без ложной скромности поделилась о
профессионализме и новом клиенте. Вот тут-то они и показали себя страшными
себялюбцами: Сид заявил, что мой профессионализм не вызывает у него
сомнений, однако ни о каких новых клиентах и речи быть не может.
— Почему это не может? — удивленно спросила я. Он ответил:
— Гм...— потом еще раз, — гм...— а потом, что и Ларри такого же
мнения.
Ларри это подтвердил и добавил, что я буду получше мисс Спенсер, которая
мало чего смыслит в настоящей дикой охоте и всегда сильно пугается, когда
кто-нибудь от чистого сердца посадит ей на колено свежеотловленного паука.
Она тогда как взвизгнет, как вскочит, и ну трясти его, допытываясь, за что
он ей достался, когда она еще так молода и не замужем. Он пообещал
поговорить со мной; как-никак я замужем, к тому же ему не больно-то по душе,
когда посторонние хватают меня за руку, которая принадлежит им одним. Им уже
надоело поджидать меня и беспокоиться. От этого он не может заснуть, как
другие пацаны, а вынужден отвлекать Сида игрой в шашки, чтобы тот не ходил
бы, не прислушивался и не хлопал бы входной дверью.
Я растерянно спросила:
— Но как же быть, я дала согласие. Он на меня надеется.
Ларри напомнил, что мисс Спенсер тоже надеется, а Сид сказал, что он уверен,
тот парень передумает к завтрашнему полудню.
Так и вышло, клиент позвонил и сказал, что сожалеет, но обстоятельства
вынуждают его отказаться от вчерашнего предложения.

Я, не скрывая, огорчилась и, разворачивая носовой платок, пожаловалась Сиду,
что да-а, я столько лет училась и без практики могу быстро
дисквалифицироваться. Целуя мою склоненную голову, Сид сказал, что мои
опасения беспочвенны, он будет покупать Юридический вестник и будет
регулярно подкидывать мне каверзные дела из своей конторы.
Он и подкидывает, теперь все мои, даже не каверзные. Я успешно справляюсь,
но ни о каком расширении моей клиентуры он не хочет и слышать. Ларри тоже не
хочет, хотя я и нашла детский сад, где миссис Филлипс не надо выходить
замуж; однако Ларри заявил, что, сомневается, сможет ли миссис Филлипс
поднять и потрясти его, чтобы спросить: За что он ей достался?. Я
внимательно пригляделась к миссис Филлипс, и она мне показалась
действительно не слишком крепкого сложения, и позволила Ларри забраться
обратно в машину, и отвезла домой.

Глава 28. Катастрофа



Я была счастлива еще один год, я не знала, насколько безумно была счастлива, пока не лишилась Сида.
Он отправился в свою очередную деловую поездку и не вернулся.
При заходе на посадку в Гонконге самолет Сида в плохих погодных условиях
проскочил взлетно-посадочную полосу...
Не спасся никто. Погибли все двести человек.
Мне доставили тело Сида и его портфель с документами.
Я хотела умереть...
Если бы не Ларри, я бы так и сделала, но я не могла оставить нашего сына.
Его мир, как и мой, внезапно рухнул, точно карточный домик, но Ларри был еще
слишком мал, чтобы самостоятельно выбираться из-под его обломков.

Глава 29. Грубиян



Первый год без Сида был самым трудным для нас, но мы как-то выжили.
Ларри пошел в школу, а я через полтора года, по совету Денни и
психоаналитика, начала подыскивать новую работу. В компании Сида я не могла
оставаться, мне там было морально тяжело.
Вскоре открылось вакантное место помощника юриста в очень известной
корпорации Ричарда Твикхэма. Подав документы, я отправилась на
собеседование. Однако, войдя в приемную и насчитав семь претендентов мужчин,
сообщила секретарю, что ввиду открывшейся ничтожности моих шансов, снимаю
свою кандидатуру.
В коридоре развернула газету и, направляясь к выходу, принялась
просматривать столбцы объявлений о вакансиях. Часть дороги была скрыта от
меня газетным полотнищем, поэтому я не смогла вовремя заметить высокого,
хорошо одетого мужчину, который быстро двигался в мою сторону и тоже ничего
не замечал вокруг себя, поскольку разговаривал с другим человеком и не
находил нужным следить за дорогой, пребывая в непоколебимой уверенности, что
все встречные обязаны автоматически самоустраняться с его пути.
Это стало известно после столкновения, когда меня отбросило на несколько
шагов, а он удержался на ногах и начал вслух задаваться странными вопросами,
вроде, куда смотрят бездельники из службы безопасности, пропуская в здание
корпорации праздношатающихся домохозяек, завешенных дешевыми газетенками.
Отлепив газетный лист от лица, я гневно, с пола, уставилась на грубияна,
который, продолжая неприлично ругаться, не только не потрудился из
формальной вежливости протянуть руку жертве столкновения, помогая ей
подняться, но и удостоить жертву, хотя бы беглым взглядом. Правда, когда он
сам оказался уроненным на пол, он эту жертву мгновенно отыскал и не отрывал
от нее своего изумленного взгляда, пока она поднимала с пола слетевшую с нее
шляпку с незабудками, нахлобучивала ее на голову, поправляла жакет и,
склонившись к нему, красноречивым жестом махала перед его носом указательным
пальцем с опасно надломленным под прямым углом ногтем.
Он и около лифта также крайне удивленно, молча пялился на меня, когда догнал
и схватил меня за рукав, неизвестно для каких целей.
— Вы собственного языка разучились понимать? — строго спросила
я. — Вам же было только что доходчиво разъяснено, что вы грубиян и
невежа и, если вы не измените своего поведения, то вам когда-нибудь крупно
воздается! И, приподняв бровь, намекающе посмотрела на зажатый им рукав
своего жакета. Но он его не выпустил, а в это время уже лифт подошел. —
Мистер, выходит, вы еще и крайне недогадливы. Читайте у меня по губам: если
вы сию же минуту не отцепитесь, то я не знаю, что сделаю, но вам лучше бы не
выяснять, что именно!
Грубиян неохотно разжал свои пальцы, позволив мне шагнуть в лифт, где я еще
с укоризненной неодобрительностью покачала головой.
На следующий день из корпорации мне доставили письмо. В нем было написано,
что руководство корпорации одобрило мою кандидатуру, мне нужно связаться с
Джорданом Тэлботом.
Мистер Тэлбот (я ему позвонила) сказал, что в папке случайно сохранилась моя
анкета и, хотя я ушла, они посчитали целесообразным рассмотреть ее наряду с
присутствующими претендентами. Я поинтересовалась, почему они выбрали именно
меня? Мистер Тэлбот ответил: по многим причинам, одна из них состоит в том,
что предлагаемое денежное вознаграждение не устроило многих претендентов. Я
спросила: сколько? Мистер Тэлбот назвал такую астрономическую сумму, что я
сказала: согласна. Меня не то чтобы деньги сильно интересовали, акции
компании Сида приносили солидные дивиденды, дело было в другом: если они
платят такие сумасшедшие деньги, тогда они вправе потребовать
соответствующую по напряженности работу, это было то, в чем я остро
нуждалась.

В группе правового обеспечения, куда меня направили, было задействовано
девятнадцать человек, но работы хватало на всех. Моим непосредственным
начальником был Вине Перри, а его мистер Дайли, который и доносил до нас
волю владельца корпорации мистера Твикхэма.
За четыре месяца работы в корпорации я ни разу не видела мистера Твикхэма. У
него имелся личный подъезд с лифтом, поэтому могли пройти годы и годы
прежде, чем мелкий служащий, вроде меня, мог повстречать своего
работодателя. Даже Вине Перри считанные разы встречался с владельцем
корпорации, и этих встреч хватило ему, чтобы в узком кругу неболтливых людей
он называл Твикхэма Бешеным Диком. Сведения Шейлы Кэш тоже не расходились с
мнением Винса Перри. По ее словам, Ричард Твикхэм, несмотря на
сногсшибательную внешность и нестарый возраст (тридцать два года), обладал
отвратительным характером, который позволял ему иметь толпу любовниц по
всему миру и не позволял обзавестись хотя бы одной, но собственной, женой.
Все это меня не слишком интересовало. Моя работа требовала постоянной
собранности и исключительного внимания. Как в деле с компанией Дивелопмент
Идастриз
, где обнаружились неожиданные осложнения, и нам с Винсом было
поручено найти способ распутать их, дабы не ввергнуть корпорацию в
значительные убытки.
Выработав стратегию для предстоящих переговоров, Вине послал меня вперед
себя осмотреться на местности до начала переговоров.
Погода в тот день выдалась прекрасная. Опустив верх машины, я подставила
весеннему ветру тронутые первым загаром плечи, и еще раз мысленно прошлась
по основным пунктам наших разногласий.
Прибыв на место назначения, припарковала машину и, сунув под мышку портфель
с документами, отправилась осматривать строящийся комплекс. Он произвел на
меня сильное впечатление. Я даже перестала удивляться на того человека из
нашей корпорации, который в одностороннем порядке ввел изменения в проект,
что и повлекло протест со стороны Дивелопмент Индастриз.
Время пролетело незаметно. До начала переговоров оставалось полчаса.
Зайдя в маленький конференц-зал, я не успела опуститься на стул, как какой-
то человек, до того еще мирно похрапывавший в кресле, приказал мне уносить
свою задницу. Я не понимала, почему мне надо это делать, когда я не
выказывала никакого намерения покуситься на его кресло, на спинку которого
было откинуто его громоздкое тело, и на стол, где расположились его длинные
ноги, и на защитную строительную каску, надвинутую на лицо. Я хотела всего-
навсего тихо посидеть на стуле, подкрепляясь гамбургером в ожидании
появления Винса.
В общем, пожав плечами, я села и бросила настороженный взгляд на храпевшего
в каске. Только он уже не храпел, и каска не прикрывала его лица,
показавшегося мне знакомым. Ну, да! Это был тот самый грубиян, с кем у меня
произошло столкновение. Он меня тоже узнал, судя по его совершенно
проснувшемуся лицу. Я почему-то сразу догадалась, что именно он и был тем
человеком, кто позволил себе отклониться от утвержденного проекта. Такая
невоздержанность прекрасно сочеталась с его предыдущим поведением.
— Спите! — неодобрительно сказала я, подходя к грубияну. — И
сон ваш не тревожит позорный факт вашего самоуправства! — Грубиян как-
то судорожно сглотнул. Мой взгляд скользнул по столу. Там лежал альбом в
сафьяновом переплете, раскрытый на портрете известной аристократки. —
Да к тому же еще позволяете себе разглядывать пасквильные портреты! С этого
все и начинается: сначала пасквильными портретами интересуются, потом грубо
роняют незнакомых женщин, а потом и замахиваются на изменения в проекте, не
предусмотренные никакими соглашениями! Не вздумайте утверждать, что я якобы
как две капли воды похожа на Аделаиду Сен-Джон! Я — миссис Катерина Сид
Киган, к вашему сведению. Ну, зачем вам понадобились эти изменения в
проекте? Чтобы Бешеному Дику досадить? Признавайтесь! По вашему лицу видно,
что вам нечего ответить! А у меня, между тем, не осталось времени с вами тут
разговаривать. Так что забирайте этот дрянной альбомишко и мотайте отсюда,
пока мой начальник не подошел. Вине не я, он вам шею быстро намылит.
Забрав альбом, грубиян без разговоров покинул занимаемое помещение.
Я уселась в кресло и с чувством исполненного долга, с аппетитом принялась за
свой гамбургер. Скоро подъехал Вине с представителями Дивелопмент
Индастриз
.
Представители походили с нами по строящемуся комплексу и, скрепя сердце,
согласились вписать два новых пункта в основное соглашение.
Примерно через неделю я была вынуждена попросить на работе неделю за свой
счет, потому что мне позвонила Минни и не своим голосом полчаса ревела в
трубку, бормоча и вскрикивая, что я должна их немедленно спасти, больше
некому, это не телефонный разговор, но все будет кончено, если я завтра не
прилечу утренним рейсом.

Глава 30. У бандитов



И вот сижу я, крепко привязанная к стулу, с пластырем на губах и недоверчиво
спрашиваю себя: Неужели они меня вправду прикончат, как обещали?!
Возможно, так оно и будет. А все потому, что их главарь уронил свою сигару и
стал разыскивать ее одной рукой. И та наткнулась на мою ногу (мне ее некуда
было отодвинуть, места под столом было в обрез), а он все лезет своей
настырной рукой, пришлось окоротить ее. Он, конечно, не ожидал этого,
отдернул ужаленную руку, выронил из другой зажигалку, отшвырнул кресло и
объявился передо мной всей своей согнувшейся массивной фигурой.

Я старательно натягивала коротковатое платье и примирительно улыбалась.
Озадаченно поморгав, главарь велел мне вылезать, показаться обществу.
Общество заметно оживилось при моем появлении и начало высказываться, кто я
такая, потому что все они впервые меня видели. Мнения были разные,
постепенно сошлись на том, что проныру-шпионку необходимо допросить.Их
главарь мистер Барези велел мне говорить.
— В общем, зачем вы Джосайю Мэнсфилда подставили?
— Кто это? — покосился мистер Барези на своего тщедушного
подручного с оттопыренными ушами. Тот что-то быстро ему зашептал.
— Продолжай, — кивнул мистер Барези.
— Вот поэтому я здесь. Поговорить хотелось, может, ваши свидетели
откажутся от ложных показаний, скажут, что ошиблись, а потом кто-нибудь
вспомнит, что видел, как подозрительный прохожий крутился возле машины
Мэнсфилда и засовывал туда наркотики. Я бы вам тогда компрометирующую вас
пленку отдала.
Мистер Барези взял у меня пленку.
— Сильвия где? — спросил он.
— Ваша невестка в моей машине у Пеликана. Я ее хлороформом отключила,
чтобы одежду со шляпой забрать. И ваши охранники не виноваты, у нас рост
почти одинаковый, и сморкалась я часто, к тому же этот парик кого угодно
может ввести в заблуждение.
— Сними его.
Я сняла.
Общество опять оживилось, но мистер Барези приказал всем заткнуться и подал
знак.
Двери отворились, пропуская рослого детину, в котором я без труда узнала
Длинного Луку, но ничем не выдала, что мы с ним знакомы. Он тоже просто
подошел ко мне, профессионально обыскал и отвел в другую комнату, где
заклеил мне рот пластырем, отобрал вторую пленку, надежно привязал к стулу и
велел не бояться.
Сижу я уже целый час и изо всех сил стараюсь, но все равно как-то
побаиваюсь, еще пить отчего-то ужасно хочется, наверное, на нервной почве
из-за позорного провала.
Что теперь Минни скажу? Она же на меня одну надеялась! А я не оправдала ее
последних надежд!
От отчаяния я стала обдумывать план побега Минниного мужа в Мексику. План
составить мне не удалось, потому что пришел Лука, молча развязал меня и
повел за собой. По дороге нам никто не встретился.
Когда мы немного отъехали, он сказал:
— Принцесса, хозяин приказал избавиться от твоего тела.
— Ты уже от кого-нибудь избавлялся?
— Нет.
— Значит, я у тебя буду первая?
— Нет. Пожалуй, с тебя. Принцесса, я не начну.
— Но ты сильно рискуешь!
— Это так.
— Почему ты на них работаешь?
— Кому-то надо.
— Допустим, но ты всегда был порядочным человеком, не то что Фрэнк. А
давай вместе убежим?
— Нельзя. Я должен остаться. Сейчас, Принцесса, я начну притормаживать,
ты прыгнешь и спрячешься в той лачуге. Будешь сидеть тихо, как мышка, пока
за тобой не придут. Приготовься... Прыгай!
Скатившись вниз по откосу, я понеслась к указанной лачуге. Но замерзнуть и
заснуть мне там не удалось. Через четыре часа рядом послышались быстрые
шаги. Я осторожно встала и, затаив дыхание, с бешено бьющимся сердцем
приготовилась к самому худшему, которое в этот раз обошло меня стороной.
Меня только схватили и твердой ладонью заткнули рот, чтобы я не вздумала
кричать от радости, потому что это был Фрэнк, я его узнала, когда он сухо
сказал:
— Не советую дергаться, Рыжая. Он снял с себя плащ, надел на меня и
повел за собой.
Дошли мы благополучно, только когда мы сели в машину, лицо у Фрэнка было
такое, какого я никогда у него не видела — абсолютно бесчувственное. Он даже
ни разу не повернул ко мне голову посмотреть: перевела я дух или нет, и
каково мне после всех испытаний.
— Ну, — холодно бросил он.
— Я не собираюсь тебе рассказывать! Это тебя теперь не касается! —
отрезала я.
— Может, тебя высадить?
— Вот, вот! — горько сказала я. — Ты только на это и
способен! Почему ты велел своей охране спустить меня с лестницы? Даже выйти
не захотел посмотреть, как выполняется твой приказ. У меня не осталось
другого выхода, как обратиться к мистеру Барези. Тебе Лука позвонил? Мне его
жаль, ты бы помог ему оттуда выбраться. Знаешь, Фрэнк Ловайс! —
раздраженно воскликнула я, — меня выводила из себя его ледяное
безразличие. — Это из-за тебя я второй раз разбила коленку, можешь
полюбоваться, но я не стану предъявлять тебе иск, если ты вмешаешься и
поможешь Минни-ному мужу. Тебе это ничего не стоит сделать. Минни мне
говорила, что Фил ей говорил, ты пользуешься в преступных кругах огромным
влиянием! Я не могу вернуться к Минни с пустыми руками и одной разбитой
коленкой! Ты поможешь ее мужу?

Фрэнк не ответил. Лишь перед тем, как высадить меня у своего самолета,
сказал, что освободит Мэнсфилда при условии, если я не буду попадаться ему
на глаза.
Он выполнил свое обещание: освободил Джо и вытащил Луку, которого и
вытаскивать, оказывается, было вовсе не нужно, он там по совместительству
федеральным агентом работал.

Глава 31. Бешеный Дик



Во время моего отсутствия в корпорации произошли примечательные события:
нашу группу неожиданно посетил Бешеный Дик, поразивший Винса вежливостью
своих манер; нам прибавили жалованье и четырех основных сотрудников с их
помощниками Бешеный Дик пригласил на три дня на свое ранчо для мозговой
атаки на будущий проект. В числе приглашенных были мы с Винсом.
На ранчо нас встретила экономка миссис Адаме, энергичная средних лет
женщина. Провожая в отведенные нам комнаты, миссис Адаме рассказала о
распорядке дня и сообщила, что на ранчо разводят и занимаются объездкой
арабских скакунов.
Вещей с собой я взяла немного. Быстро распаковав свой багаж, вышла из дома
осмотреть окрестности.
Прежде всего мне захотелось взглянуть на лошадей. Для меня, выросшей в
городе и мало выезжавшей в сельскую глубинку, лошади были довольно
экзотическими домашними животными.
Поэтому меня не могла не поразить сцена, которую я увидела в... (не знаю,
как правильно это место называется), ну, в таком огороженном месте. Там какой-
то бесчеловечный ковбой стегал лошадь рабовладельческим кнутом. Она
шарахалась от него, тревожно ржала и вставала на задние ноги в белых чулках.
— Что она вам такого сделала?! — возмущенно вскричала я, хватая
распоясавшегося молодчика за руку.
Он обернулся. Я его узнала, хотя он был не в каске и ботинках, а в белой
стетсоновской шляпе и сапогах.
— А-а! Это вы опять! — негодованию моему не было пределов. У меня
даже все слова куда-то подевались.
Воспользовавшись этим, он перехватил инициативу.
— Леди, до того, как вы спустите на меня вашу свору, я желаю
представиться, надеюсь, это поубавит ваш пыл. Я — Ричард Твикхэм, Бешеный
Дик. В свое время вы застали меня врасплох, однако еще один дешевый трюк вам
не удастся! Я ясно выражаюсь?
Ощупав глазами его вздутые бицепсы и заглянув в его желтые глаза, где
светилась решимость не задумываясь переломать мне кости, я кивнула.
— Так-то оно лучше, — сказал он. — Предлагаю взять тайм-аут и
поговорить насчет того, чем я вам в этот раз не угодил.
— Вы, мистер Твикхэм, без зазрения совести хлестали несчастное
животное! И не пытайтесь отрицать, я вас схватила с поличным!
— О кей! Похоже, вы меня таки загнали в угол... Что ж придется вам
влезть в шкуру несчастного животного.
Я не успела спросить: каким образом я буду влезать, когда я не знаю, как это
делается; как он, отойдя на несколько шагов внезапно резко взмахнул своим
страшным кнутом, который выстрелил прямо в меня!
Силы небесные! Я и зажмуриться не успела, но... кажется... пока нигде не
болит... и крови еще не видно.
— Это вам! — проговорил Твикхэм, поднимая с земли срезанные у моих
ног белые цветы.
— Мерзавец! — взвизгнула я, отталкивая его данайскую руку с
цветами. — Как вам в голову такое могло прийти?!
— Чем вы недовольны?
— Как чем?! Я даже подготовиться испугаться не успела!
— Не вижу причин для истерики, я вас не задел и не мог задеть, я вполне
уверенно владею хлыстом.
— Довольно, мистер Твикхэм! С вами говорить бесполезно! Это редко
случается, но относительно вас слухи нисколько не преувеличены! — я с
достоинством повернулась и зашагала к дому.
Он меня скоро догнал.
— Леди, ваш театральный уход не означает ли, что вы собираетесь удрать?
— Если вы намекаете, что я должна подать заявление об уходе, то вы
сильно ошибаетесь! Мне нужна работа, и если вы меня уволите, я подам на вас
в суд!
В эти дни у меня с Твикхэмом стычек больше не было, на людях он держался
сдержанно, а наедине с ним я не оставалась.
Выйдя на работу в контору, я была настороже, но мои опасения не
одтвер

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.