Жанр: Любовные романы
Чумазая принцесса
...жалко?
— Ну, того, кто станет прорываться, чтобы свести счеты с тобой. Боюсь,
я не поспею, а ты этим воспользуешься и убьешь его наповал.
— Я постараюсь не наносить несовместимых с жизнью увечий. Могу дать
слово Ловайса.
— Нет, не надо, я все равно не смогу у тебя работать, потому что ты
станешь м
ною помыкать. — Нет.
— Да. Ты — босс, а я — твоя подчиненная.
— Детка, я буду помыкать, как Донован — самую малость.
— У тебя не получится! Ты всю жизнь этим занимаешься.
— А как насчет тех дней, что ты провела у меня?
Я подумала, вздохнула и была вынуждена согласиться:
— Да, ты был почти приличным человеком.
— То-то! Так что завтра утром будь готова, я заеду за тобой.
Фрэнк ушел, но меня продолжали мучить сомнения, я долго ворочалась и только
после того, как решила отказаться от этой сомнительной затеи, уснула мирно и
крепко.
Глава 12. Сомнительная затея
Утром меня разбудил страшный грохот во входную дверь.
— Как, черт побери?! Ты еще не готова?! — прорычал Фрэнк.
— Фрэнк, я тут еще раз хорошенько все обдумала: я не смогу!
— Рыжая, через двадцать минут у меня заседание совета директоров. Если
не успеешь одеться, поедешь в чем стоишь!
Он так зловеще сверкнул глазами, что я влетела в свою комнату и принялась в
страшной спешке собираться, но не успела воткнуть все шпильки в свои волосы
и в его воображаемое чучело, когда он ворвался в комнату, схватил меня за
руку и потащил за собой. Внизу втолкнул в машину, приказав шоферу поднажать
на газ. И это, когда я пыталась закончить свою прическу!
Естественно, у меня она развалилась, но ему хоть бы что! Вытолкнул из машины
и тащит, точно свою добычу! А у меня мало того, что шпильки вываливаются,
которые он не дает мне собрать, так еще и ноги на каблуках заплетаются, не
поспевая за его великанскими шажищами! Хорошо хоть по пути не много народа
встретилось, да и те, кто попадались, благоразумно куда-нибудь на сторону
сворачивали.
Приемная, через которую он меня протащил, была уже заполнена солидными
джентльменами, которые удивленно воззрились на нас. Чтобы сгладить
неблагоприятное впечатление, я принялась кивать и успокаивающе улыбаться:
дескать, не берите в голову, господа, это не взаправду.
Мы пронеслись через кабинет. Фрэнк открыл еще одну дверь, и, пропихнув меня
за нее, приказал:
— Сиди здесь! — поворачивая ключ на два оборота.
Некоторое время я тупо смотрела на дверь, пока не восстановилось дыхание,
чуть-чуть подергала ее, так и есть — запер, бандит! В замочную скважину был
виден один Фрэнк, а он мне уже и без этого сильно поднадоел. Выпрямившись, я
огляделась.
Комната была просторная и шикарно обставленная. Больше всего мне
понравились: диван, пружины которого пару раз высоко подбросили меня;
расписная ваза с целым кустом живых цветов (я плохо в них разбираюсь) и
фантастический вид на город с высоты птичьего полета. Город я знала гораздо
лучше, поэтому продолжала с большим интересом разглядывать его, когда через
сорок минут Фрэнк открыл дверь.
Я спросила ключ от запасного выхода из моей комнаты, но Фрэнк ответил, что
не даст мне ключ; если ключ будет находиться у него, он будет уверен, что я
не сбежала.
— От тебя не очень-то сбежишь, — поежившись, сказала я.
— Рад, Рыжая, что ты начинаешь это понимать. Есть хочешь?
— Хочу.
— Линда сейчас принесет.
— Твоя секретарша?
Фрэнк кивнул. Дверь вскоре отворилась, пропуская эффектную блондинку с
подносом.
— Мисс Киган, — Линда. С сегодняшнего дня мисс Киган — мой личный
охранник, обоснуется здесь. Твоя обязанность — оказывать ей максимальное
содействие.
Линда любезно, официально улыбнулась прежде, чем удалилась.
На кофе и три пирожных у меня ушло меньше минуты.
— Я готова, босс! — проговорила я битком набитым ртом, стряхивая
крошки и деловито вставая, но Фрэнк толкнул меня обратно в кресло.
Некоторое время мы молча сидели друг против друга, пока я подозрительно не
спросила:
— Почему ты опять улыбаешься?
— Сегодня выдался отличный денек, детка.
— Утром, когда ты ворвался, он тебе что-то таким не показался, —
припомнила я.
— Да, ты заставила меня поволноваться.
— А я из-за тебя шпильки все растеряла и должна теперь целый день
проходить лохматой!
— Рыжая, сколько я тебя знаю, ты всегда была лохматой.
— Вот уж нет, я давно исправилась.
— Жаль, должен признаться, мне нравился беспорядок на твоей макушке.
— Еще бы, так гораздо сподручнее вцепляться-то.
— Больно было?
— Нет.
— Но ты заплакала тогда.
— Это у меня от злости две слезинки выкатились.
— Ты их слизнула языком и бросила камень.
— Только он мимо пролетел.
— Жалеешь?
— Теперь нет. Ты все-таки спас меня.
— К сожалению, сейчас я должен уехать. Ты останешься здесь, по всем
вопросам обращайся к Линде. Когда я вернусь, заберу тебя обедать.
Фрэнк ушел.
Я закончила осмотр своих апартаментов и перешла в соседние, откуда Линда
повела меня к мистеру Макензи, ведавшему в числе других важных дел вопросами
безопасности.
Пятидесятилетний, похожий на Гарвардского профессора заместитель Фрэнка не
мог скрыть своего удивления, когда Линда представила ему личного охранника
Фрэнка, и недоверчиво оглядывал меня поверх своих очков.
— Сэр, вы не смотрите, что я с виду не очень внушительна (я испугалась,
что мистер Макензи меня забракует), испытайте меня — попробуйте напасть.
Возьмите ту подставку из-под лампы и швырните в мою сторону. Смелее, сэр,
представьте, что я лишь с виду безобидная дамочка, а на самом деле хорошо
замаскированный крючкотвор из страховой компании, нагло отказывающийся
выплатить вам ваше кровное из-за разных хитрых юридических уловок, о которых
вы ни сном ни духом не ведали. Между тем у вас дом сгорел, на работе не
ладится, жена сбежала и сына из престижного колледжа выгнали.
Тут он, ясное дело, швырнул. Я поднырнула под летящую подставку, уронила
бедного погорельца, перевернула его на живот, заломила ему руки за спину и
громко клацнула зубами над его ухом, пояснив, что это будто бы наручники
туго защелкиваются.
Жалобно охая, он попросил их расстегнуть. Я согласно расклацнула, помогая
ему подняться и поправить сухонькую фигуру в добротном костюме, как-никак
человек почтенный, не привычный к таким встряскам.
Линда принесла ему воды запить таблетки. Он сразу четыре штуки принял, после
чего окончательно пришел в себя. Мы поговорили о компании, режиме работы,
путях эвакуации, системе оповещения и прочих специальных вопросах. По
завершении вводного инструктажа он повел меня знакомиться с людьми и
обстановкой на местах. Мы не успели до приезда Фрэнка все обойти, и когда
прибежала Линда, я отмахнулась, попросив передать, что сильно занята,
подойду попозже, но по тому, как все вдруг замолчали, я поняла, что что-то
не то делаю, и пошла с ней.
— Наконец-то, — ворчливо проговорил Фрэнк, — переоденься,
форма не для тебя.
— А кобуру с пистолетом подо что я буду прятать?
— О пушке забудь, обойдешься подручными средствами.
— А если ничего под руку не попадется?
— Рыжая, вопрос закрыт. Ступай переодеваться. Пора обедать.
То, куда мы вскоре приехали, было самое шикарное заведение в нашем городе, я
никогда в таком не была и не надеялась побывать и с превеликим интересом
принялась ловить ворон по сторонам, чтобы Минни потом все подробно
рассказать, но мне Фрэнк постоянно мешал, один раз под столом на мою ногу
специально наступил и недовольно буркнул, что я сильно ошибаюсь: главная
достопримечательность здесь он, не считая той, что я размазываю на своей
тарелке.
Я не ответила, продолжая скользить взглядом по потолку, стенам, драпировкам,
по лицам, нарядам, по главному набриолиненному господину с цветком в
петлице, потом была вынуждена признать:
— Ты прав, Фрэнк, половина присутствующих свернули свои холеные шеи.
— Завтра обедаем в отдельном кабинете, — сердито проговорил Фрэнк.
— А почему ты дома не обедаешь?
— Из соображений целесообразности: во-первых, мне нравится здешняя
кухня; во-вторых, не хочу обременять лишними хлопотами жену; в-третьих,
здесь бывают нужные мне люди...
— В-четвертых, тут легко договориться о свидании.
— Верно. Обычно, я так и поступал.
— А теперь не будешь?
— Думаю, с тобой, детка, я в полной безопасности.
— Ну, это-то само собой, только завтра тебе придется отбиваться одному,
мой кошелек не выдержит подобного мотовства.
— На этот счет можешь быть спокойна: ты здесь при исполнении своих
обязанностей, компания оплачивает сотрудникам все служебные расходы. Должен
сказать, сегодня вечером ты сопровождаешь меня на деловую встречу.
— А разве я и по вечерам на тебя буду работать?
— Иногда придется, так что вставай, детка, нам необходимо прокатиться
кое-куда.
Мы поехали в очень дорогие, дамские магазины, в которые в прежней жизни я не
заглядывала, чтобы не расстраиваться. Когда мы зашли в первый, Фрэнк
напомнил о служебных расходах, присовокупив, что к этому надо относиться с
должным пониманием: как к своеобразной униформе — в случае увольнения мне ее
предстоит вернуть. Это меня успокоило. После чего Фрэнк принялся
собственноручно выбирать разные инвентарные, шикарные туалеты и
дополнительные принадлежности к ним, мотивируя это тем, что никто из
семейства Киган не отличался достаточно безупречным вкусом, и, дабы не
осрамить компанию, он обязан все взять под личный контроль.
Я не протестовала — пусть ему, тем более, он и правда в этом деле кое-что
смыслил, да и рад был он как-то чрезвычайно, мне тоже было очень весело
легкомысленно красоваться в тугих, шуршащих шелках.
В контору мы, конечно, не вернулись. Было поздно. Фрэнк отвез меня домой и
приехал уже одетый в парадный костюм.
— Неплохо смотримся, а, Рыжая? — сказал он моему отражению,
оглядывая нас в зеркале. — Однако кое-чего не достает. Закрой глаза.
— Зачем?
— Не бойся. Стой смирно, не съем я тебя, останешься целой.
Я закрыла глаза, и когда открыла, то на моей шее сверкала такая немыслимая,
королевская штучка, что ахнув, я впала в сильное оцепенение. Опомнившись, я
полезла под кровать. То, что я искала, должно находиться в последней
коробке, которую я распотрошила, освободив его от тряпок, вылезая уже с ним
наготове.
— И на кой черт это тебе понадобилось?! — недовольно произнес
Фрэнк.
— Возьму с собой. Не думаешь же ты, что я стану легкомысленно
рисковать, когда на меня твоя баснословная красота понавешана? Если тебя
прихлопнут, меня, в таком случае только уволят без выходного пособия, а если
ограбят, то так легко не отделаешься, должна буду всю оставшуюся жизнь из
сил выбиваться, оплачивая украденное.
Фрэнк хотел что-то возразить по своей вредной привычке, но я решительно
оборвала:
— Даже не начинай! Иначе сам свои камни на шее будешь таскать! Фрэнк
пожал плечами.
Я зарядила папиной бабушки пистолет, с трудом запихнула его в сумочку и
вернулась к зеркалу, где, склонив голову набок, полюбовалась еще немного на
самоцветные переливы королевского ожерелья, напоследок провела по ним же
пальцем, удовлетворенно вздохнула, ощутив успокоительную тяжесть груза
сумочки и повернувшись, бодро объявила:
— Можем двигаться, босс!
Фрэнк на этот раз ничего не сказал, только ухмыльнулся и открыл дверь.
На мое счастье все обошлось без чрезвычайных происшествий и посягательств. И
это, несмотря на внушительную толпу, поглотившую нас. Никогда бы не
подумала, что столько народа вынуждено заниматься делами в то время, как
остальное праздное человечество уже давным-давно благополучно сморилось у
телевизора. Правда, про нас, деятельных, сразу-то ни за что не скажешь, что
мы чем-то сильно озабочены, даже я вскоре справилась с собой и согнала с
лица встревоженное выражение, проступившее на нем, когда мы вошли.
Между тем для паники были все основания. В этой толпе злоумышленникам не
только ничего не стоило успешно провернуть рискованное дельце, но и
спрятаться, а потом незаметно отступить, прихватив по пути парочку ротозеев.
Поэтому сразу предупредила Фрэнка, чтобы он не пытался отойти от меня
дальше, чем на два шага, иначе я за его безопасность не отвечаю, и вообще
мне и без него здесь забот хватает.
Плохо, что не знаю я еще здешних воровских привычек. На прежней-то работе
стоило только какому-нибудь нуждающемуся налетчику прислониться к забору,
чиркнуть спичкой и ненароком оглядеться, как я точно знала, что дальше
последует, поэтому могла не беспокоиться и еще пять минут шелестеть
страницами, а тут подходит солидный незнакомец, и что у него в голове
засело, сразу не догадаешься.
Ну что этот мистер заладил, как попугай, плохо обученный:
Красавица, да
красавица, и откуда Фрэнк такую достал?
— а тот молчит и довольно жмурится.
Мне надоело их занудство, я и брякнула вместо Фрэнка:
— Прямо со складов! — а незнакомец и покатился. Чудик, наверное,
но, кажется, безвредный, потому что сильно пьющий. Такого на серьезное дело
не возьмут, разве только, как отвлекающую фигуру решили подставить? Если это
правда, то нам лучше сматываться, пока не поздно.
— Отваливаем! — молча просигналила Фрэнку губами.
— Что случилось? — спросил Фрэнк, когда мы отошли на несколько
шагов.
— Мне он не нравится, — приподняв брови, значительно проговорила
я.
— Старина Брайан?
— Да.
— Очень жаль, я собираюсь привлечь его к весьма выгодному предприятию.
— Не хочешь ли ты сказать, что у него деньги водятся?
Фрэнк кивнул.
— А у этих? — мотнула я головой.
— Можешь поверить мне, никто здесь ни в чем не нуждается.
— И даже в такой заманчивой штуке, как у меня на шее?
— Конечно.
— Уф! Что же ты мне раньше не сказал?!
— Ты из-за этого нервничала?
— Ага! Незнакомая толпа, а в ней подозрительные личности так и шныряют,
а кто и прямо подваливает, и нет, чтобы о деле потолковать, несут какой-то
вздор и пялятся без всякого стеснения. Поневоле забеспокоишься. Но больше ты
мне это (указала я на камни) не подсунешь! И что смешного я сказала?
Немедленно прекрати загибаться! На нас и без того все смотрят! Фрэнк Ловайс,
если ты сейчас же не разогнешься, то погубишь свою репутацию серьезного
человека, и не только в моих глазах!
Как ни странно, но последнее действовало. Фрэнк выпрямился и, блестя глазами
сказал:
— Рыжая, ты — чудо!
— Сам чудо! И вообще забери ты от меня свои фамильные камни! —
сказала я, расстегивая ожерелье и передавая его Фрэнку. — Нет, не в
наружный карман спрячь, а во внутренний. Теперь сам волнуйся! — я
довольно потерла руки.
Фрэнк покачал головой.
— Бьюсь об заклад, что ты Рыжая самая...
— Стоп, Фрэнк Ловайс! Станешь опять обзываться, и я в долгу не
останусь!
— Я хотел сказать, что такой, как ты Рыжая, нет и вряд ли когда будет!
— Это ты правильно заметил, ты тоже ни на кого не похожий, правда,
когда не хохочешь ни с того ни с сего, тогда ты вылитый ярмарочный клоун,
так что учти это и не теряй индивидуальности!
— Постараюсь, мэм!
— Вот, вот! Постарайся!
После этого вид мой сделался вполне беспечным и где-то легкомысленным до
такой степени, что неожиданно вынырнувший новый подозрительный незнакомец
решился пригласить меня потанцевать с ним. Я хотела сгоряча согласиться, но,
уловив неудовольствие, мелькнувшее во вдруг сузившихся глазах Фрэнка,
вспомнила, что хоть от главной своей заботы успешно отделалась, но есть же
еще и второстепенная, о которой мне не следует забывать, поэтому ответила,
что сожалею, но никак не могу. Я хотела сказать, что здесь на работе, но
Фрэнк меня опередил:
— Леди уже танцует. Я спросила:
— С кем? Фрэнк ответил:
— Со мной.
Я повернулась к его знакомому и подтвердила:
— Раз он это говорит, то не сомневайтесь, сэр, так оно и есть.
Так, в общем, потом и случилось, продолжаясь с небольшими перерывами все
оставшееся время.
И лишь в самом начале мне было чудно. Я не удержалась и сказала Фрэнку под
красивую, меланхолическую мелодию:
— Знаешь, Фрэнк, переменчивая все-таки наша жизнь оказывается!
— Неужели?
— Да, я тебе это точно скажу, но ты все равно ничего не поймешь!
— Что тебя навело на эту интересную мысль?
— Потому что у тебя слишком умное лицо и, что хуже всего, чрезмерно
самоуверенное, поэтому я ничего тебе не скажу.
— Не говори, Рыжая, я догадываюсь.
— Но ведь ты всю жизнь был таким невыносимым! Я была уверена, что хуже
тебя нет никого на свете, и несмотря на это, я танцую с тобой и, мало того,
охраняю! Что ни говори, это неестественно!
— Но приятно!
— Допустим, я только не знаю, надолго ли?
— Надолго.
— Откуда ты знаешь?
— Видишь ли, детка, я не собираюсь быть с тобой невыносимым.
— Но ты говорил, что когда я вырасту, ты меня поколотишь!
— Похоже. У меня пропало желание применять к тебе силу.
— Странно. Без сомнения, это твоя жена на тебя так хорошо повлияла, тебе с ней крупно повезло.
— Что есть, то есть. Ловайсам везет всегда.
— А нам нет, — вздохнула я, замолкая на пару минут, пока Фрэнк не
спросил:
— О чем задумалась?
— Что-то вдруг Сид вспомнился. Не верю я, что он погиб! Он не мог этого
сделать! Я это чувствую. Полтора года прошло, а я все равно уверена: он
однажды вернется.
— Тебе очень плохо было?
—Да.
— А сейчас?
— Сейчас получше. Ты ведь тоже пропадал пять лет, но вернулся же. Вот и
он вернется.
— Может быть.
— Не может быть, а так оно и случится. Поверь моему слову, он скоро
даст о себе знать!
— Чего ради он решил отправиться в эту экспедицию?
— Сида один фанатик-специалист уговорил что-то неслыханное раскопать.
Только в те широты ураган закатился и устроил жуткую свистопляску, а они почему-
то не успели вовремя укрыться. Но будь спокоен, Сид тому урагану не по зубам
пришелся, его вообще никто не мог одолеть, ты это знаешь не хуже меня.
— Да, твой братец крепкий орешек. Искали их хорошо?
— Боюсь, недостаточно, хотя отец и летал туда, но у него было не очень
много денег. Когда они все закончились, он вернулся домой, чтобы собрать
нужную сумму. Продал акции, мастерскую, еще кое-что, но этого не хватало. И
он по наущению одного мошенника пустился в биржевую аферу и погорел. Он как
узнал об этом, так ахнул и на пол осел. В клинике сказали, что сердце не
выдержало. А ведь он никогда на него не жаловался. Страшно! Такая вдруг
пустота и безнадежность! И ничего нельзя поправить! Я потом все вспоминала и
каялась, что часто не соглашалась с ним. А тут еще Сид, оказывается, мне
вовсе не родной брат, поэтому мы с ним нисколько не похожи: он красивый и
замечательный, а я только рыжая. Я у родителей долго не получалась. Они
потеряли терпение и усыновили Сида, когда ему полгода было, так в
официальных бумагах написано. К счастью, Сид их не видел и не увидит, я их
опять спрятала. Не вздумай об этом проболтаться, когда Сид вернется!
— Кто, кроме нас двоих, посвящен в это дело?
— Никто.
— Уверена?
— Абсолютно, мне и тебе не следовало говорить.
— Где хранятся документы?
— За картиной скотчем приклеены. По-твоему (меня встревожило
презрительное выражение на лице Фрэнка), это не слишком надежное место?
Тогда я их еще ненадежнее спрячу.
— Куда? В жестянку из-под муки?
— Ну да.
— Черт побери, Рыжая! Ты когда-нибудь слышала о сейфах?
— У меня нет денег на их оплату.
— Ладно, завтра поедем в банк, положим документы в мой сейф. Между
прочим, крошка, должен напомнить, истекает срок твоего долга, надеюсь, ты
догадываешься, о чем я толкую.
— Догадываюсь.
Назавтра конверт был, действительно, привезен в банк и оставлен в сейфе
Фрэнка.
Когда щелкнул швейцарский замок на бронированной дверце, я была вынуждена
взглянуть на Фрэнка, но сказать, что здесь не самое подходящее место для
долгов и сюда вот-вот кто-нибудь непременно нагрянет, не успела.
Потом, когда мы наконец перестали целоваться, я понеслась к выходу. На
лестнице приостановилась и, переведя дух, поглядела на Фрэнка, и облегченно
выпалила:
— Я с тобой теперь рассчиталась!
— Рано радуешься, ты мне еще будешь должна.
— А я не стану больше делать глупостей!
— Дорогуша, ты для них создана.
— Сам ты создан!
— Возможно, я создан для того, чтобы тебя из них вытаскивать.
— Я не нуждаюсь в твоих услугах.
— Ты этого не знаешь.
— Но ты все знаешь!
— Знаю.
— Фрэнк Ловайс, ты самоуверенный болван!
— А ты дерзкая чумазая дурочка, и когда-нибудь...
— Ты меня поколотишь? — ехидно спросила я.
— Нет, к сожалению, не придется, но, возможно, ты изменишься.
— Не дождешься! — пропела я.
— Дождусь, терпения у меня для тебя хватит!
Не зная, что он имел в виду, но с тех пор прошло три месяца, а мы ни разу
сколько-нибудь запоминающе не ругались, не говоря уже о том, чтобы
подраться. И что самое удивительное, мой брат Денни прилип к нему, как
слепой к тесту.
Это началось с того самого родительского дня, на который я не приехала из-за
спустившегося колеса. Оно продырявилось посредине заброшенной дороги,
выбранной мною за ее исключительную прямоездкость к лагерю Денни по
сравнению с остальными, указанными на карте.
Запасного колеса у меня не было, ближайшие населенные пункты тоже
отсутствовали, поэтому я не стала ничего предпринимать, а устроилась на
обочине в надежде, что кто-нибудь еще заманится прямоездкостью и будет
настолько великодушен, что подберет меня.
Первые два часа пронеслись незаметно, благодаря интересному роману, который
я прихватила с собой; вторые два — благодаря хорошей погоде и живописным
окрестностям; на третьих двух ход времени существенно замедлился, заронив
смутное опасение; на четвертых двух ход окончательно застопорился. Опасение
перешло в твердую уверенность, и даже составился предварительный план
действий, по которому мне предстояло, не мешкая, углубиться в ближайшие леса
в поисках источника пресной воды и топлива для костра.
Охапка насобиралась приличная, когда послышалось долгожданное завывание
форсированного двигателя при подскоках на ухабах грунтовки.
Бросившись к дороге, я выбежала к красной спортивной машине, которая
остановилась неподалеку от моей.
— Как... как, — начала было я, но тут на меня что-то набросилось
сзади, чмокнуло куда-то в ухо и оглушительно закричало родным голосом:
— Нашлась! Нашлась! Говорил я тебе, что с нею все в порядке!
Из-за моей спины выскочил Денни и, тыча одной рукой в сторону Фрэнка и
дергая другой меня за рукав, продолжал восторженно орать:
— Это знаешь кто?! Знаешь?! Провалиться мне на этом месте, но это тот
самый Фрэнк Ловайс! Вспомнила
7 ! Нет, ты вспомнила?!
Я неуверенно кивнула,но Денни не унимался:
— Какого?! Главный дьявол! Он когда приехал к нам, то старик Бингли
прямо остолбенел от неслыханной чести и ну водить его по лагерю, а я как раз
на кухне отбывал за кое-что, потом расскажу. Фрэнк увидал меня с Джейком,
скосил один глаз на старика и говорит:
Сдается мне, мистер Бингли, эти
ребята уже все осознали и с вашей стороны не будет большим попустительством
досрочно освободить их
. Старик, ясное дело, не посмел не согласиться. И в
самый раз он это сделал. Игра-то вот-вот начнется! Однако успели!
Протаранили и раскидали их оборону. Классно сыграли! А тебя нет! Фрэнк уже
приз мне вручил, а ты продолжаешь опаздывать. Нас начало разбирать
беспокойство, Фрэнк как в воду глядел, когда свернул на эту пыльную
...Закладка в соц.сетях
