Жанр: Любовные романы
Чумазая принцесса
...етности уже нет необходимости, потому что
Сид узнал о нем в шестнадцать лет, но, несмотря на это, оставался настоящим
родным братом.
Когда мы танцевали, Сид рассказал, как это ему открылось, благодаря миссис
Гил, на которую он случайно приземлился, перемахнув через высокую изгородь,
когда та в глубоком подпитии брела по спуску. Миссис Гил сильно раскричалась
о бешеном Кигановском приемыше, взявшем моду наскакивать на больных старух.
Он не придал значения ее словам, пока случайно не обнаружил голубой конверт
с документами, с которыми пришел к отцу. Отец попросил его ни с кем не
делиться этим открытием, он все равно ему сын, он его любит, но не надо
травмировать мою неустойчивую, детскую психику. Он тогда согласился. Однако
сейчас дело другое, он не может скрывать от меня этот факт, который имеет
для него большое значение, он мне дома объяснит.
Я пробовала сейчас допытаться, что это за значение, но он лишь сиял глазами
и отмалчивался, пока рядом не возник Фрэнк. Сид ему сказал, что не будет
возражать, если он заберет меня.
Фрэнк, конечно, рад стараться, сразу забрал, даже руки тряслись от
нетерпения, его хлебом не корми — дай потанцевать, я тоже любила это дело.
Но что же Сид имел в виду?
— Когда ты со мной, не смей пялиться на своего братца! — свирепо
прошипел Фрэнк.
— Буду, я его давно не видела.
— Ры-жа-я! — с нескрываемой угрозой проговорил Фрэнк.
— Ну что? — посмотрела я на него.
— Какого черта ты целовала его?!
— Имею право!
— О чем он с тобой говорил?
— Не скажу! Ты меня оскорбил, Фрэнк Ловайс! Оказывается, я у тебя в
страшилища записана.
— Я забрал свои слова обратно.
— Слово не воробей, я теперь долго буду помнить и сомневаться в себе.
Ты тоже не такой распрекрасный как Сид, но я же не тычу тебе этим!
— Можешь, если желаешь. Я знаю, что урод. А ты самая красивая девушка в
мире!
— Опять издеваешься?
— Нет!
— Тогда лучше войди в разумные пределы.
— Рыжая, официально заявляю, ты самая красивая девушка на моей улице.
— Вот это уже близко, благодарю.
— Что он тебе говорил?
— Сид рассказывал, как узнал, что он не мой родной брат.
— Проклятье! Он не сказал, почему вдруг решил это открыть?
— Нет. Говорит есть причина, дома расскажет. Я просила здесь, а он ни в
какую. Ты сам, случайно, не догадываешься? Ты же у нас умный.
— Я начинаю сомневаться: такой ли я умный, как должен.
— Ты заметил, как у него глаза прекрасно сияют?
— Да, черт побери, выглядит чертовски довольным, как кот, проглотивший
золотую рыбку. Парня можно понять, таскался где-то два года, а когда
соизволил вернуться, нашел красавицу, на которую имеет определенные права.
Он, пожалуй, никогда не видел тебя такую, а?
— Фрэнк, ты сейчас опять не шутишь о красавице?
— Хотел бы я пошутить, к сожалению это чистая, неприглядная правда.
Пойдем, я тебя представлю кое-кому.
Он подвел меня к большому зеркалу и, небрежно махнув, сказал:
— Знакомься, та что рядом со мной — недоверчивая красавица, не
подозревающая своих колоссальных, разрушительных способностей. Возле нее ее
жертва. А там другая на подходе. Парень, похоже, боится.
— Сид ничего не боится.
— Я бы это не стал утверждать, и я кое-чего боюсь, но это секрет для
девочек, пример бедняги Самсона весьма поучителен.
Наверное, у Фрэнка начался пьяный бред. А платье и в самом деле идет мне, в
нем отличная, тонкая талия. И причесалась я удачно, только затылок уж
слишком съехал, того и гляди рассыплется. Перекрутить его, что ли?
Вытащив шпильки и тряхнув головой, я стала собирать рассыпавшиеся волосы, но
затылок получился неудачным. Пришлось его опять перекрутить, а он опять не
удался, а потом еще раз. Сверкнув с досады глазами, я обратилась к Сиду с
Фрэнком, которые снова принялись за свои вредные, истуканистые штучки и
сразу с двух сторон:
— Эй, послушайте, у меня из-за вас ничего не выходит, и ни у кого бы не
вышло! Это не такое простое дело, как вы думаете. У меня уже руки устали и
терпение лопнуло! Если вы не прекратите смотреть на меня, то я все брошу и
останусь лохматой, а это не идет к такому платью! Здесь на затылке нужна
высокая линия с завитками!
Кажется, завитки их наконец убедили, потому что они как бы смущенно
закашляли и отступили.
Поглядев им вслед и пожав плечами, я приступила к еще одной попытке. И она
блестяще удалась. Я их вскоре догнала и показала одному и второму линию,
которую добивалась.
Хорошенько рассмотрев ее, Сид сказал, что ему очень нравится, а Фрэнк — что
теперь понимает, какая линия необходима для такого платья и что за это
полагается выпить. Я тщеславно покрутилась еще немного и подхватила их под
руки.
Глава 22. Коварный тип
А потом случилось, что Сид как-то внезапно заснул: так, сидел-сидел рядом со
мной, и вдруг голова его начала клониться ко мне на плечо. Я хотела его
разбудить, но Фрэнк отсоветовал:
— Пусть спит, — говорит, — уже поздно.
— Вот именно, нам домой пора, — возразила я. — Странно, с ним никогда такого не было.
— Парень устал за два года скитаний. Он рассказал, где он был?
— Нет, не успел. Он все расспрашивал, как мы тут без него.
— Понятно. А почему бы вам у меня не остаться?
— Сид, наверное, не согласится.
— А ты, Рыжая?
— Я — как он захочет.
— Предлагаю перенести твоего братца в спальню. Если он не проснется, то
вы останетесь здесь, а если проснется — ему решать.
— Хорошо.
Фрэнк взвалил Сида на плечо и отнес в ближайшую спальню. Сид не проснулся. Я
сняла с него туфли, развязала галстук, расстегнула верхние пуговицы рубашки,
поцеловала и устало присела рядом на край постели.
— Спасибо, Фрэнк, можешь идти, — сказала я, вытаскивая шпильки из
волос.
— Собираешься здесь остаться?
— Угу, — кивнула я, зевая, — нам тут хватит места.
— Не сомневаюсь. Однако в доме много спален. Пойдем, Рыжая.
Фрэнк бесцеремонно схватил меня за руку и почти насильно вывел из комнаты.
— Фрэнк, — выдернув у него свою руку, сказала я с крайним
неудовольствием, — хоть ты и какой-то древний маркиз по наследству, но
иногда это по тебе не скажешь! Ты бываешь чрезвычайно грубым! Ты мне сейчас
руку-то чуть не оторвал, а завтра у меня будут синяки из-за тебя!
— Покажи где?
— Вот тут. Эй, что ты делаешь?! Я не разрешала тебе! — удивленно
сказала я, отдергивая и пряча за спину только что поцелованную им руку.
— Должен сказать, мне не нужны твои разрешения, — проговорил Фрэнк
каким-то странным, глухим голосом, и вид у него был такой же странный, как у
хищника перед прыжком.
Я непроизвольно попятилась от него, но он как будто бы ждал это, и такое у
него вдруг обнаженно-жадное выражение появилось на лице, что, испуганно
вскрикнув, я хотела куда-нибудь, сломя голову, нестись спасаться, но он не
дал мне сделать и двух шагов. Втолкнул за соседние двери и закрыл их на два
оборота.
— Что это значит, Фрэнк Ловайс?! — спросила я с негодованием.
— Раздевайся, Рыжая, — вполне спокойно и очень властно сказал
Фрэнк, развязывая свой галстук.
— Ты с ума сошел?!
— Я валял дурака полгода, а сейчас благодаря твоему братцу пришел в
себя.
— Он убьет тебя!
— Возможно, парень не захочет превращать тебя в безутешную вдову.
— В какую вдову? И перестань немедленно раздеваться!
— В мою, детка. Я назначил судье завтра утром. У нас осталось не
слишком много времени.
— Ты точно спятил!! Мне не нужно к судье, я не собираюсь брать тебя на
поруки, не прикасайся ко мне!
— Взгляни, дорогая, как ты сейчас хороша.
Я не могла не повернуть голову, чтобы не убедиться. А он этим
воспользовался. Он недаром был у дьяволов за главного, у меня не было
никаких шансов, а потом и желаний, которые бы не совпадали с его
собственными...
Проснулась я от того, что одеяло вдруг куда-то съехало, попыталась натянуть
его на себя, но не тут-то было, оно за что-то зацепилось. Это оказалось
рукой Фрэнка.
— Пора вставать, дорогая, у тебя почти не осталось времени на
подготовку.
— К чему?
— К пожизненной роли миссис Ловайс!
— Ты все еще уверен, что она мне подойдет?
— Больше, чем когда-либо!
— Сид не отдаст меня, у тебя будут крупные неприятности!
— Он не сможет вмешаться.
— Что ты с ним сделал?! — села я.
— Ничего, о чем стоило бы беспокоиться, он всего лишь принял немного
снотворного, мне не хотелось с ним драться. Я обещал тебе.
Оттолкнув Фрэнка, я соскочила с кровати и побежала к Сиду.
Сид спал так же внешне спокойно и безмятежно, как накануне ночью. Дыхание
было глубокое и ровное, температура нормальная, цвет лица не ухудшился.
Кажется, все в порядке.
— Он точно проснется?
— Разумеется.
— А когда?
— Вечером, я предпочел не рисковать.
— Это для него абсолютно безвредно?
— Абсолютно.
— Ты бесстыдник, Фрэнк Ловайс! Какого черта ты разгуливаешь передо мной
голым?!
— Я сам хочу тебя спросить, какого дьявола ты стоишь передо мной голая?
Тебе давно пора быть в ванной!
— А сколько времени осталось?
— Меньше часа.
— О! — подскочила я, поворачивая обратно.
Фрэнк едва успел застегнуть мне платье, когда Говард, постучав в дверь,
сообщил, что их честь уже прибыли. Мы поцеловались и пошли.
Платье было длинновато, мне приходилось придерживать его. Я ехидно
поинтересовалась у Фрэнка, на какую каланчу он его заказывал? Взглянув вниз,
он, улыбаясь, заметил, что платье приобреталось с расчетом на каблуки.
Таким образом обнаружилось, что этот ротозей Фрэнк в спешке забыл про мои
туфли. Посылать за ними было поздно. Мы выходили на судью со свидетелями,
вернее прямо на судью со свидетелями выходил Фрэнк, меня он прямо на них
выносил на руках, потому что, по его словам, он не хотел, чтобы я выстаивала
босиком, когда за окнами, как на Аляске.
Покончив с положенными формальностями и раскланявшись с судьей и
свидетелями, мы не стали терять даром время и вернулись в спальню, где
Говард уже позаботился, чтобы нам было чем подкрепить свои силы.
— Фрэнк, а ты коварный тип! — сказала я, вглядываясь в его
блаженное лицо. — Минни меня предупреждала, а я беспечно отмахивалась.
— Правильно делала: ты дала мне время приручить тебя и развестись.
— А зачем ты тогда женился на Лорейн, если не любил ее?
— Мне подвернулась великолепная женщина, я полагал, что мне она нужна,
но когда спустил тебя с лестницы, был вынужден признать, что ошибся.
— Фрэнк, я забыла тебя предупредить, я, как Лорейн, чрезвычайно
злопамятна и уйду от тебя...
— Выкинь это из головы! — перебил меня Фрэнк. — Кроме тебя,
мне никто не нужен. Поцелуй меня жена.
— Я тебя уже сто раз целовала.
— Мне мало. Давай еще.
Я его поцеловала, но он был какой-то ненасытный, хотя я и сама вела себя
крайне разнузданно. Фрэнк сказал, что так и быть должно, он всегда это во
мне подозревал.
Все-таки встала я первая и успела одеться, когда Фрэнк открыл глаза и
спросил:
— Куда собралась?
— К Сиду.
В его платье? Он имел в виду то, которое Сид мне купил.
— Не могу же я в твоем халате появиться, он сразу догадается.
— Рыжая, платье не поможет, парень представляет, чем я с тобой займусь,
когда доберусь до тебя. Не уходи, я пойду с тобой.
— Только, пожалуйста, оденься как вчера.
Пока он одевался, я озабоченно расхаживала по комнате.
— В чем проблемы? — спросил Фрэнк, подходя ко мне.
— Не знаю, что делать. Не могу представить, как Сид домой один поедет,
он мне рассказать даже ничего не успел! Давай, мы сейчас не станем говорить,
что поженились. Я поеду домой и завтра об этом сама скажу!
— Исключено! Ты останешься со мной! Для Сида будет лучше, если он
узнает обо всем сразу.
Но я в этом не была уверена.
Когда мы вошли, Сид уже проснулся, сидел и тряс головой.
— Дьявольщина! Кажется, вчера я изрядно перебрал, — улыбаясь,
проговорил он. — Долго я спал?
— Долго, — вздохнула я, присаживаясь с ним рядом. — Сид, ты
только, пожалуйста, не волнуйся. Я должна сказать... я недавно вышла замуж
за Фрэнка.
— Принцесса, это не очень удачная шутка, — сказал Сид.
— Это не шутка. Я по-настоящему вышла замуж за Фрэнка.
— Когда?
— Сегодня, когда ты спал.
— Значит, вышла, говоришь? — задумчиво проговорил он, вставая.
— Ну, да, — виновато кивнула я.
— Когда я спал?
Я опять кивнула, но уже опущенной головой, которая клонилась к оборке,
перебираемой моими подрагивающими, вспотевшими пальцами.
— Я так понимаю, уснул я, конечно, не без посторонней помощи?
Он вдруг круто повернулся и сильно ударил Фрэнка, свалив его на пол,
повернулся ко мне и рявкнул:
— Марш домой!
Я не успела ничего сказать, у меня от ужаса глаза округлились, потому что
Фрэнк уже вставал со слишком явными, решительными ответными намерениями.
Сид, наверное, увидел его в моих глазах, и как-то с разворота, не глядя,
повторил, опять отбросив Фрэнка. Схватил меня за руку и потащил к двери,
вытолкнул за нее, но сам не вышел, а лишь запер дверь и приказал мне
отправляться домой.
Дрались они молча. Там все время что-то рушилось и падало. Я колотила в
дверь и кричала, чтобы они немедленно прекратили и впустили меня. Но они не
отвечали, им было некогда.
Я звала Говарда, хоть кого-нибудь на помощь, но никто не отозвался.
Когда наконец появился Говард, за дверью было тихо, как в могиле. И я под
ней уже не выла от ужаса, а сипло скулила на одной безнадежной ноте
отчаяния.
Отодвинув меня с дороги, Говард открыл дверь своим ключом, вошел в комнату и
сказал, что хозяин и мой брат живы.
Первая машина скорой помощи забрала Фрэнка, он был без сознания, а от второй
Сид отказался, он пришел в сознание. Опираясь на Говарда, он добрел до нашей
машины и там уже опять отключился. Он пришел в себя, когда мы приехали и я
обтирала его лицо снегом. Сид схватил его зубами с моей ладони, проглотил,
болезненно морщась, и сказал:
— Не надо плакать, милая, я забрал тебя. Пошли, нужно успеть собрать
вещи, мы уезжаем. Сукин сын не оставит нас в покое.
— А Денни?
— Заберем по дороге.
Потом, пока мы ехали и летели, у Сида глаза большей частью оставались
закрытыми, а на разбитых губах блуждала удовлетворенная улыбка. Он сказал,
чтобы я не пугалась, это у него от снотворного, с ним все в порядке.
Забрав Денни, мы вернулись в аэропорт и полетели в Мексику, — а там
наземным транспортом отправились до Вера-Крусс и морским — до Санто-Доминго
и дальше до Касабланки.
Опасаясь появления Фрэнка, мы старались не оставлять следов. Всю дорогу Сид
был начеку и не выпускал меня из поля зрения. В Вера-Крусс, когда Денни
уснул в соседней комнате, Сид подошел ко мне, я в это время у зеркала волосы
расчесывала, повернул к себе и точно как Фрэнк вдруг требовательно в губы
меня поцеловал и спросил, не выпуская мою голову из своих ладоней:
— Понимаешь ли ты, как я люблю тебя?
Я кивнула.
— Ты принадлежишь мне одному.
— Ты забыл: я жена Фрэнка.
— Забудь этого ублюдка. Он принудил тебя.
— Я потом сама захотела.
— А меня... меня ты хочешь?
Я не ответила, это не было нужно, Сид всегда легко читал по моим глазам.
Денни сильно поразился, обнаружив нас утром все еще крепко спящими, голыми и
вдобавок в объятиях друг друга. Это привело его в нешуточную ярость. Он с
кулаками набросился на Сида.
Я была вынуждена сказать, что мы скоро поженимся, потому что Сид мне не
родной брат, а приемный, отец его усыновил от абсолютно чужих людей, на это
есть официальные документы.
Денни сердито проговорил, что может оно и так, но чтобы он не видел нас
вместе, он не привык!
Но мы уже не могли прекратить, это было сильнее нас, мы не могли оторваться
друг от друга, стоило Денни ослабить бдительность, только он был слишком
хорошим сторожем. Сид мне грозился выпороть мальчишку, если тот будет
упорствовать. Я уговаривала его подождать еще немножко. Сид вздыхал и
бормотал, что я не знаю, чего это ему стоит.
И только в Касабланке Денни перебрался с пожитками в отдельную комнату,
предоставив нас самим себе, потому что мы на его глазах зарегистрировали
свой брак, по которому я сделалась миссис Киган.
Это дало повод Денни настырно наскакивать на Сида, допытываясь, кто он
теперь ему: брат или посторонний муж его сестры, он, мол, не знает, как его
теперь называть. Сид спокойно разъяснял, что пока будет откликаться как
обычно на Сида, если, конечно, тот ему окончательно не надоест, поскольку
терпение его не безгранично, тогда он будет откликаться лишь на мистера
Кигана.
Мы пользовались частыми отлучками Денни на вилле, которую сняли. Валялись на
прибрежном песке, я водила пальцем по могучей груди Сида, мускулы ее
подрагивали, а мне было смешно.
— Забавляешься своей властью, Принцесса? — ворчливо спросил Сид.
— Ага, — ответила я.
Пожалуй, пришла пора и мне опробовать свою.
И опробовал. А, когда потом открыл глаза, с удивлением признался:
У тебя какой-то божий дар, милая!
Я довольно потерлась носом о его грудь.
— Как насчет того, чтобы искупаться?
Я согласно кивнула.
Он подхватил меня на руки, и мы успели поплавать до прихода Денни. Когда он
появился, мы уже одетые благопристойно загорали на песке.
Прошло два месяца.
Денни наотрез отказывался лететь в Сан-Франциско. Он хотел домой, но это
было невозможно. Мы, конечно, не рассказали всей правды, а только упомянули
о наличии некоторых обстоятельств, препятствующих нашему возвращению домой.
Это его не убедило. Я была вынуждена приоткрыть чуть больше, что Сид с
Фрэнком сильно разошлись во мнениях по одному вопросу. И если они
встретятся, им обоим несдобровать: один из них попадет в тюрьму, а другой —
туда, откуда никогда не возвращаются. Мне это не нравится!
Денни почесал веснушчатую переносицу, задумчиво сплюнул и сказал, что это
ему тоже не нравится, и раз такое дело, он согласен прокатиться в захудалую
дыру, пожить там какое-то время, пока парни не остынут, но за это с нас,
само собой, причитается, он еще не решил, сколько запросить, как надумает,
скажет, тут надо не продешевить.
Думал он ровно три дня и три ночи, на четвертую запросил два часа чистого
летного времени с Сида, а с меня — пятьдесят монет. Ударили по рукам и
отправились через Ванкувер в Сан-Франциско.
В Сан-Франциско Денни понравилось с первого взгляда. Нам с Сидом там тоже
понравилось. У нас все отлично получалось. Мы купили прекрасный, уединенный
дом на берегу, я продолжила свои занятия, а Сид выгодно вложил деньги и силы
в компанию, которую создал, не забывая, конечно, про меня, потому что очень
скоро выяснилось, что я беременна.
Когда я сообщила Сиду об этом, он меня очень осторожно обнял и обходился со
мной весь день как с хрустальным яйцом и сам отвез на занятия. И нанял мне
личного шофера, которого проверил и проинструктировал на все случаи, посулив
солидную премию или взбучку, если тот пойдет у меня на поводу и начнет
лихачить — превысит скоростной потолок на четверть мили.
Мой шофер это исправно выполнял, его нельзя было винить. Никто, кроме
Фрэнка, не мог не поддаться Сиду. Он как-то так действовал на человека, что
тот делался его преданным и рьяным сторонникам.
Если хорошенько вдуматься, то благополучное возвращение Сида состоялось
именно благодаря этой его замечательной способности, потому что если бы не
она, то дикие племена богом и цивилизацией забытых мест, куда они выплыли с
его напарником, принесли бы их в жертву местным идолам, отличавшимся редкой
кровожадностью и аппетитом. К счастью, разыгрывался тот аппетит в строго
определенные ритуальные дни, не пришедшиеся на те дни, в которые,
обессиленные, они выбрались на прибрежные рифы. В течение нескольких
последующих дней Сид ухитрился стать среди них своим соплеменником и
жениться на дочери главного вождя, пристроив напарника за дочь
второстепенного.
Это их вхождение в правящую элиту обеспечило им безопасность и относительную
свободу, потраченную на личную жизнь, на интриги против верховного жреца во
смягчение местных нравов, на охоту и ныряние за золотом испанского галиона,
потерпевшего крушение как раз в тех опасных водах, где, по гипотезе
напарника Сида Дугласа, он и должен был затонуть.
Все бы хорошо, да только потратить испанское золото было решительно не на
что. Когда его количество превысило разумные пределы, товарищи по несчастью
предприняли несколько попыток вернуться в лоно цивилизации.
Последняя попытка удалась. Они оторвались от преследователей с духовыми
ружьями, пересекли болота, джунгли, горы и едва живые спустились в пустынные
места, где были подобраны белыми, промышлявшими браконьерством. Дальше Сид с
Дугласом добрались до ближайшего порта, арендовали борт подходящего
водоизмещения и, накупив подарков, поплыли к женам, которым обещали в случае
удачного побега привезти из-за границы то, что у них пока не носят, конечно,
если те снабдят их на дорогу всем необходимым, включая секретную информацию,
и отвлекут ребят с копьями на выходе из селения.
Жены с соплеменниками встретили их хорошо, проводили еще лучше, даже помогли
загрузить испанское золото.
Когда он мне это рассказал в Касабланке, я от чего-то жутко расстроилась и
спросила, что, интересно, такого он ей купил? А потом — что не могу выйти за
него замуж, раз он женат! Но Сид тут же припомнил, как его соперник, тоже
метивший на дочь вождя, намекнул ему, чтобы он дольше, чем на три луны не
отлучался, иначе его женщина перейдет к другому, согласно их обычаю;
следовательно, он уже не женат, к тому же я не должна забывать — это была
вынужденная мера. Я ответила, что, конечно, понимаю, но пусть он лучше ко
мне не подходит! Но он все равно подошел.
Моя машина почему-то запаздывала. Достав тетрадь, я принялась просматривать
последнюю лекцию, когда рядом зашуршали шины, и, щелкнув, открылась дверца.
Я села, продолжая вникать в тонкости применения римского права, но полностью
вникнуть мне не удалось, потому что вдруг почувствовала, что со мной рядом
кто-то есть и это не Сид, он бы уж давно меня поцеловал.
Повернулась и ахнула! Это был Фрэнк!
— Рыжая, будь любезна, не загораживайся, — невозмутимо проговорил
он, вытаскивая из моих рук конспект, из-за которого выглядывали мои
испуганные глаза. — Мы давно не виделись. Не хочешь ли поцеловать
своего мужа?
Я покачала головой.
— А я, знаешь ли, не откажусь. Он не сразу добрался до моих губ, пока
он не спеша покрывал поцелуями мое лицо, я успела пробормотать:
Ах, Фрэнк!
— смотрела на него и наполнялась отчаянной тревогой.
— Фрэнк, голубчик, ты же не за мной приехал?! Ты просто так повидаться!
Ты не станешь с Сидом драться?!
— Я пощажу ублюдка.
— Спасибо, Фрэнк! Пожалуйста, останови машину! Я выйду, мне в другую
сторону. У меня завтра контрольная! Ничего смешного в этом нет. Очень важная
контрольная! Останови машину!
— Детка, я настроен лично принять у тебя все контрольные, я не буду
слишком придираться.
— Ты ничего не смыслишь в римском праве!
— Однако прекрасно подкован в своем праве. Надеюсь, ты найдешь нашу
яхту достаточно комфортабельной для медового месяца.
— Он уже был у меня!
— В твоих интересах не напоминать мне об этом.
— Но я Сида люблю! Я беременна от него!
— Я позабочусь о ребенке.
— А...а известно ли тебе, что ты попираешь мои права?! Причем сразу по
трем статьям! Боюсь, окружному прокурору не сильно понравится такой
неслыханный разбой среди бела дня!
— Пусть тебя это не беспокоит, с ним я сумею договориться. Выходи,
детка, мы приехали.
— Не выйду! Сам выходи!
Он меня вынес из машины, хоть я изо всех сил сопротивлялась: цеплял
...Закладка в соц.сетях
