Жанр: Любовные романы
Чудачка, стоящая внимания
...ий?
- Вряд ли.
- Тогда чудовище?
- Пока нет, но, скорее всего, стану им. Но не бойтесь, насильно я не возьму
вас, вы сами захотите и будете рады: я умею
обращаться с женщинами.
- Может, с кем-то вы и умеете, но со мной у вас ничего не получится, мне
плевать на ваши таланты. Я удеру отсюда при
первой возможности или найду способ сообщить Стиву, и вам не поздоровится!
- Вы дерзкая девчонка, но я люблю преодолевать препятствия, это развлекает
меня. Что же касается побегов и прочего, то
Стив будет немедленно убит, его убийца находится при нем, если по нелепой
случайности вам удастся что-нибудь сделать.
- Шантаж, значит?
- Вынужденный, так что воздержитесь от опрометчивых поступков.
- Слушайте, что я вам сейчас скажу, мистер Чудовище. У вас никогда ничего
не выйдет! Я скорее умру, чем поддамся вам!
- Это только слова и ничего более.
Я круто повернулась и выскочила вон, сильно хлопнув дверью, выместив на ней
часть своей ярости. Влетев к себе, я не сразу
села, в гневе бегая по комнате. Никогда еще я не была так близко к
преднамеренному убийству. Попадись мне в руки в тот
момент одна из тех огнестрельных штук, на которых меня учил Стив, я бы
непременно попала, причем точно в
изобретательную злодейскую голову.
Плакала я до полного отупения и бесчувствия. Две недели никуда не выходила
из своей комнаты. Мучитель мой не
появлялся, и вообще - никого, кроме Алиссии.
ГЛАВА 28. НЕСЧАСТЛИВЫЙ
Однажды она вошла и сказала:
- Хозяин велел вам одеваться и спускаться вниз, он будет ждать.
Я проигнорировала ее сообщение, продолжая созерцать потолок, но Алиссия не
ушла.
- Миссис, вам бы лучше послушаться, не то хозяин рассердится.
- Мне плевать на него, так и передай!
- Что вы?! Что вы?! Да у меня язык не повернется сказать ему такое! -
замахала она руками. - Худо вам будет, если не
послушаетесь.
- Хуже, чем сейчас, не бывает.
- Бывает, бывает, уж поверьте мне: это дьявол!
- Знаю.
- Знаете, а не слушаетесь. Ему нельзя перечить.
Последние слова Алиссия выговорила испуганным шепотом, выпучив глаза.
Наверно, почувствовала приближение этого
негодяя.
Дверь отворилась, и появился он.
- Так я и думал. Вы бунтуете. Ну что ж, Алиссия, вы свободны, я сам помогу
нашей леди одеться.
Алиссию как ветром сдуло.
Я еще не верила и следила, как он извлек из шкафа что-то голубое и изящное.
- Это подойдет? - спросил он. Я промолчала.
- А теперь, дорогая, будем одеваться.
Он подошел к кровати, бесцеремонно схватил меня, поставил перед собой,
насмешливо улыбнулся и сказал:
- Кажется, вы забыли, леди, придется вам напомнить.
Он нагнулся и завладел моим ртом.
- Но вы же сказали, что не прибегнете к насилию?! - гневно выпалила я,
после того как получила такую возможность.
- Это касалось только постели, так сказать, завершающего акта, в остальном
я не хочу лишать себя удовольствия, чем
больше вы будете мне противиться, тем больше вольностей я буду позволять себе по
отношению к вам, пока страсть не
захлестнет вас и не отдаст мне.
Его рука тотчас потянулась к поясу моего халата.
- Нет, я сама!
Я схватила платье и выскочила с ним в ванную. Прислоняясь к двери, я
перевела дух, оттолкнулась, смахнула две злые
слезинки и начала переодеваться.
- Немного великовато, но не дурно, - сказал он, когда я вышла, выпуская
клубы дыма и скользя прищуренным медленным
взглядом по мне, как по табурету бесчувственному.
- Вы забыли причесаться, - напомнил он.
Я деревянной походкой подошла к зеркалу и тщательно причесалась. Он в это
время стоял рядом, с любопытством наблюдая
за мной, потом открыл дверь, приглашая меня.
Я старалась держать дистанцию, чтобы быть подальше от него и в то же время
не спровоцировать этого негодяя.
Мы прошли главную аллею из конца в конец, затем свернули на боковую и еще
на одну, и все молча. Он, казалось, забыл о
моем присутствии, шагая медленной, размеренной походкой. Наконец мы вернулись.
- Я оставлю вас, но вечером жду к ужину, и не забудьте переодеться, милая
леди. Все необходимое вам принесут, я
предпочитаю хорошо одетых женщин.
Пока он поднимался по лестнице, я с таким чувством смотрела ему в след, что
он непременно должен был бы рассеятьсяизничтожиться
в прах и пыль, но, увы, он благополучно достиг двери, ни разу не
споткнувшись.
Мне ничего не оставалось, как повернуться на каблуках и идти, почти бежать
куда глаза глядят. Остановилась я у
небольшого пруда. Берега его сплошь заросли высокой травой, но мне удалось найти
проход и забраться на толстый
поваленный ствол.
Вода была как зеркало, в ней безмятежно отражались густые кроны деревьев,
высокое небо, медленно плывущие облака и
мое перевернутое заплаканное лицо, которое все же постепенно успокаивалось.
Солнце отодвинуло тень, скрывающую меня от его безжалостных лучей, и,
спасаясь, я скользнула в воду прямо в платье.
Вода своей прохладной ласковостью совсем успокоила меня.
- Ну что ж, мистер, посмотрим, кто кого! Я принимаю правила вашей игры, в
которой, в конечном счете, вы проиграете. А
Стив выдержит, он сильный. Я вернусь к нему. И мы забудем этот кошмар.
Решение было принято.
Я старалась сохранить пришедшую ко мне бодрую ясность духа, не давая
сомнениям и страхам опять загнать меня в угол. Я
уже позволила Алиссии помочь мне уложить волосы, надеть великолепное вечернее
платье и застегнуть большой ценности
изумрудное колье.
От возбуждения и отваги меня немного лихорадило. Я вздохнула и шагнула в
залитую светом большую залу.
Чудовище в этот раз обернулось сразу и на минуту удивленно застыло, но вот
по губам его скользнула обычная язвительная
усмешечка, он подошел ко мне и рассыпался в комплиментах:
- Должен сказать, что вы потрясающе хороши сейчас, никогда не видел такой
красавицы. Что за дивные глаза! Вот только
губы, если бы они были не так упрямо и решительно сжаты, я мог бы поздравить
себя, но всему свое время. Садитесь, дорогая!
Выпейте немного, это поможет вам расслабиться.
Я глотнула и, конечно, подавилась. Растяпа! Кашель задушил меня. Лицо
сделалось красным как кумач, а на глазах
выступили слезы от ярости и унижения. Еще этот тип наклонился и хлопает по
спине. Чтоб тебе провалиться вместе с твоей
нарочито сочувственной физиономией и любезно протянутой салфеткой.
Я кое-как оправилась, выпрямилась и покосилась на его руку, которая что-то
не спешила убираться с моего голого плеча.
- Простите, забыл, - сказал он, поправляясь. Остальное время он меня
потчевал сведениями о тонкостях букетов разных вин,
он был знатоком.
Я же старательно пережевывала пищу, осторожно пила, глотала и молчала.
Когда он неожиданно умолкал, а это у него
случалось время от времени, я вскидывала на него глаза, он несколько секунд
всматривался в них, потом отводил свои и
продолжал с прежним пылом. По окончании он сказал:
- Я не хочу сегодня так просто отпускать вас. Идемте.
И он повел меня в зеленую гостиную.
- Вы любите Равеля? - спросил он, поворачиваясь ко мне.
Я не успела ничего ответить, он усадил меня на диван в стиле ампир, а сам
сел за фортепьяно. Играл он здорово, ничего не
скажешь, - как профессионал, притом талантливый.
Когда последний чистый звук аккорда растаял в тишине, он встал и подошел ко
мне.
- А вы, оказывается, чувствуете музыку, милая леди. Не хотите потанцевать?
Нет? Браво! После этого не танцуют. Танцевать
мы будем завтра, вам придется потерпеть, а сегодня я вас больше не задерживаю.
Я уже была на полпути, когда он сказал:
- Постойте! Я еще раз хочу взглянуть на вас, вот так, а теперь уходите.
"Нет, он все-таки очень странный", - думала я, вынимая шпильки из волос:
"Такой злодей и артист. Противоестественное
сочетание. Что за выражение у него было, когда он играл?! Жаль, бумаги не
оказалось под рукой. Но здесь где-то был клочок,
вот он".
Я набросала по памяти. Кажется, получилось. Засунула карандаш за ухо,
удовлетворенно полюбовалась своей работой,
потянулась, соскочила со стула, на котором стояла на коленях, и остолбенела,
потому что обнаружила оригинал изображения у
себя за спиной.
- Как вы так тихо? Я не слышала.
- Ну, это один из моих многочисленных талантов. Мне захотелось продлить
удовольствие и еще раз увидеться с вами.
- Увиделись? - спросила я, независимо отбрасывая пряди с лица.
- Да. Не хотите ли прогуляться? Смотрите, какой замечательный вечер.
- Мне, конечно, нельзя отказаться?
- Конечно, нельзя. А я у вас неплохо получился. Я не знал, что вы
художница. Вы, наверно, скучаете без работы? Завтра у вас
будет все необходимое, а сейчас прошу вас.
Мы вышли. Вечер был, действительно, прекрасный - свежий и тихий. Сумерки
быстро сгущались, вскоре мое платье
сделалось неразличимым, и только ослепительно белая рубашка моего спутника одна
еще белела в темноте.
- Кажется, пора возвращаться? - вздохнул он.
Мы повернули. Он проводил меня до двери моей комнаты, постоял немного,
коротко и остро взглянул мне в глаза, потом,
совсем не стесняясь, на мою не очень закрытую грудь, поклонился и удалился.
Слава богу, сдержалась и не залепила ему пощечину, а ведь он нарочно
напрашивался, подлец, чтобы повод был. Надеюсь,
больше не явится.
С опаской посматривая на дверь, я быстро разделась и юркнула в постель, не
зажигая свет.
Внизу заурчал мотор, и тотчас шины зашуршали по гравию. Кто-то уехал,
счастливец!
Утром следующего дня Алиссия сказала, что хозяин отбыл вчера. Я
обрадовалась, потому что уже устала от его общества и
была не прочь опять его лишиться, хотя бы на несколько дней. Я даже стала
напевать свою любимую и строить планы на день,
который собиралась провести с пользой, в изучении местности. Эти знания могли
мне пригодиться. Говорят же, что не бывает
безвыходных ситуаций.
Я нахлобучила шляпу и выбежала из дверей. Итак, выберем сегодня северозапад.
Эта сторона света оказалась
труднопроходимой, но я проявила настойчивость, и мне показалось, что
продвинулась черт знает как далеко.
Интересно, следит кто-нибудь за мной или нет? Я резко повернулась, но
ничего подозрительного не заметила, ни один лист
не шелохнулся.
Хорошо! Однако передохнем. И я с удовольствием растянулась в спасительной
тени.
Летящие облака всю жизнь чрезвычайно занимали мое воображение. Я любила
смотреть на них, особенно вот так, когда
никого вокруг, кроме запутавшегося высоко в ветвях ветра, тягучего жаркого
марева и шмелей, натужно жужжащих от цветка
к цветку. Я проследила за слоном, потом за головой учителя истории, потом за
парусами бригантины, затем не знаю, что бы это
могло быть, потом за обрывом с самоубийцей на нем, на старушке глаза мои стали
слипаться и скоро совсем закрылись.
И как всегда (это, кажется, становится дурной традицией), проснувшись,
увидела мистера Корсана. Он сидел рядом и, судя
по всему, устроился удобно и давно. Шляпа его была сдвинута на лоб, одна рука
свободно покоилась на согнутом колене,
другая придерживала травину, которую он покусывал, не спуская с меня изучающего
взгляда.
- Жаль, что я не художник. Вы сейчас были очень живописны - спящая
красавица среди буйств земных красок.
Я поспешно села, собрала рассыпавшиеся волосы и заправила их под шляпу.
Затем встала и настороженно посмотрела на
него.
- Куда вы спешите, милая леди? Садитесь! Суета мира теперь не для нас с
вами.
Пришлось чинно присесть на торчащий рядом пенек.
- О чем вы думаете сейчас? - спросил он.
Я пожала плечами. Мысли кое-какие бродили у меня в голове, но не было
твердой уверенности, стоит ли их сообщать ему.
- Почему бы вам не спросить меня, за что я решил покарать вашего мужа?
- Считайте, что спросила.
- А надо ли вам знать, милая леди? Эта история совсем не украсит вашего
мужа, из-за которого вы решили сражаться со
мной не на жизнь, а на смерть.
- Все равно, я хочу знать.
- Ну что ж, тогда слушайте. Я не всегда был чудовищем. Когда-то давнымдавно
я был обыкновенным юнцом, полным
надежд и красивых иллюзий. Во что только я не верил. Страшно подумать! Даже в
мировую гармонию! Этот вздор поселился
во мне благодаря моим родителям, которые делали все от них зависящее, чтобы
реальный мир не был допущен за порог нашего
дома, а я выпущен за него. Частные преподаватели вполне справились с
поставленной перед ними задачей - образовали меня по
своим предметам, не привнеся никакой скверны в юную душу. И вот такая-то овца
отправилась завершать образование в
Йельский университет, где и попалась Стиву Гордону. В нем было все, чего в то
время так или иначе не хватало мне:
уверенность в себе, настойчивость, знание жизни, умение манипулировать людьми и
событиями и кроме того - блестящая
способность в мгновение ока превращать белое в черное и наоборот, в зависимости
от минутной прихоти и трезвого расчета.
Естественно, он сделался моим кумиром и другом. Незаметно, но быстро я менялся.
Я предался всем порокам, с которыми, по
мнению Стива, должен свести короткое знакомство всякий сильный человек, чтобы
нарастить мускулы, способные
противостоять нокаутирующим ударам реальной действительности. Я стал циником во
всем, кроме отношений со Стивом, с
родными и со своей девушкой. Да, как ни странно, тогда я еще мог любить пылко и
романтично. И девушка, казалось, стоила
того. Причем главное, что меня привлекало в ней, - это ее наивная доброта,
доверчивость и кротость, редчайшие качества в
наши дни. Я был восторженным и болтливым влюбленным, а Стив снисходителен ко
мне. Близились последние каникулы
перед выпуском, Стив не очень хотел, но я уговорил его поехать на это время ко
мне домой.
Родители, которые давно не видели единственное чадо, были, конечно, рады и
не мешали нам весело проводить время: мне,
Стиву, Сессилии и еще человекам трем-четырем из нашей компании. Это были самые
счастливые дни моей жизни. Еще бы:
впереди маячила долгая безоблачная жизнь и любимая девушка в придачу. Но все
кончается, и скорее всего - счастье.
Мы уехали в Штаты. Через три месяца я получил страшную телеграмму:
"Сессилия умерла. Похороны состоятся через два
дня". Я отказывался верить. Этого не могло быть! Я любил Сессилию! Она не могла
меня оставить, она ничем не болела. Это
какая-то злая шутка! Недоразумение!
Но, увы! Это была правда. И какая! Сессилия скончалась от заражения крови,
которое получила во время неудачной
операции по извлечению плода тайной страсти. И не я был его виновником, я еще не
имел с ней физической близости, потому
что до смешного боготворил ее. Так кто же? Чтобы выяснить это, я стащил ее
дневник, который она вела с завидной
аккуратностью, и не сразу решился открыть его, как будто предчувствуя разгадку.
В отличие от меня Стив был напорист, а она... Ну да бог с ней! В первый же
вечер он получил то, о чем я не смел подумать.
Они встречались каждый вечер, все время каникул. А я-то, дурак, думал, что он
ездит к Дороти, и даже благословлял его на
подвиги. Как он, наверно, потешался!
Рассудок мой омрачался от дикой ярости, как подумаю об этом и о том, как
она с невинным видом подставляла мне свою
розовую щечку, чтобы через пару часов встретиться с ним.
Стив все понял, когда увидел меня. Он рассмеялся и сказал, что ему давно
надоели мои россказни о добродетельной
Сессилии, и он решил проверить, так ли это на самом деле, но она оказалась как
все, обыкновенной уступчивой девкой и ничего
более. Так что не стоит особенно убиваться. У него есть на примете пара девочек
получше, он может уступить любую по
дружбе. Потом он добавил несколько непристойностей о ней и хотел развить эту
тему как следует, но я уже дошел и двинул его
правой. Он увернулся и посоветовал мне подобрать сопли и продолжать пережевывать
их где-нибудь в другом месте, горюя о
своей потаскушке.
Не помня себя от бешенства, я бросился на него, но он был хладнокровен и
отделал меня по всем правилам, жестоко и
методично.
Пришел в себя я от холода на каком-то пустыре. Ночь ясная, звезды с
тарелку, а вставать надо, несмотря на то, что в черепке
взрывается не один десяток гранат при малейшем движении.
Но я все-таки поднялся и дотащился до первой попавшей забегаловки. Она была
грязна и отвратительна, но завсегдатаев
толпилось достаточно много. Я направился к стойке и случайно, меня сильно
шатало, толкнул одного парня, он был уже на
взводе и попытался в отместку достать правой, но меня в этот момент повело в
другую сторону, и он промахнулся;
раздосадованный своей неудачей, он удлинил руку на величину лезвия ножа. К этому
моменту в голове у меня прояснилось, а
на душе - наоборот. Этот парень стал олицетворением всех моих несчастий. Я не с
ним дрался, а со Стивом и судьбой. Схватка
была короткой. И его же рукой я всадил нож ему по самую рукоятку.
Он умер еще до приезда полиции. Я не пытался бежать. Я с тупым ужасом
следил, как необычайно обильно и долго льется
кровь. Никогда бы не подумал, что ее так много. Как у него закатываются глаза и
останавливается дыхание, как внезапная
дрожь пробегает по его телу и наступает смерть.
У меня были самые лучшие адвокаты, которые выхлопотали мне десять лет.
Вы знаете, в тюрьмах сидит мало сынков миллионеров. Наверно, поэтому их там
особенно не жалуют. Мне это сразу дали
понять. Свое украшение я получил там, когда доказывал, что не такой уж я сынок,
как кажется. Короче, для ада на том свете я
вполне подготовлен, меня уже вряд ли чем удивишь.
Когда я вышел пять лет назад, то был несказанно обрадован, что Стив Гордон
жив, здоров и процветает. Я-то грешным
делом боялся, как бы с ним чего не случилось, пока я загораю. Но хоть в этом мне
повезло. А дальше, дальше вы знаете...
Он надолго замолчал, пережидая, пока прошлое отпустит его.
- Вам еще на захотелось помочь восторжествовать справедливости?
- Если она восторжествует, как вы ее задумали, тогда вы совсем пропадете.
- Это казуистика! - раздраженно воскликнул он. - Вы просто не хотите, вы
любите его, хотя убей меня бог, не знаю за что.
Но у нас будет еще время. Я начинаю привыкать к вам, ваше общество совсем не
тяготит меня, вы необычны, Стив всегда
понимал толк в женщинах, но любая женщина - всего лишь женщина, милая леди.
Идемте домой, я кое-что привез для вас.
Он легко поднялся. Я тоже встала и пошла за ним.
Я шла и смотрела на него. И мне вдруг стало пронзительно жалко этого
несчастливого человека и... и... Стива. Я сразу
поверила в эту ужасную историю. Стив, конечно, виновен, и... не виновен! Это все
дьявольские гримасы судьбы.
Корсан, наверно, что-то почувствовал и обернулся. Наши глаза встретились, и
целая гамма чувств мелькнула в его глазах:
удивление, растерянность, гнев, который прикрыл его всегдашний насмешливый
прищур.
Он шагнул ко мне и нарочно больно поцеловал.
- Вот так гораздо лучше, теперь вы сердитесь и не жалеете меня. Запомните.
Я не выношу этого. С чего вы взяли, что меня
нужно жалеть? За пять лет я успел многое наверстать, например, по количеству
женщин я вряд ли уступаю Стиву. Сейчас мне
тридцать семь - прекрасный возраст. Я очень богат, не сегодня-завтра женюсь на
какой-нибудь юной красавице, у меня будут
дети, и, наконец, у меня есть вы, и я могу сделать с вами все, что захочу. Я уже
отнял у вас мужа, сына, свободу, осталась одна
честь, но и ее я заберу в конце концов. Про Стива не говорю: он - конченый
человек. Вы не можете жалеть такое чудовище.
Он еще с минуту придирчиво изучал выражение моих глаз, но что-то в них все
равно его не устраивало. Он с досадой
отвернулся и пошел прочь, пытаясь взять себя в руки.
Ему это удалось, когда мы вошли в комнату, которую он мне предназначил под
мастерскую.
Я была рада и не скрывала это, так как слишком давно не держала в руках
кисти. Я хотела поблагодарить его, но он уже
вышел, и я не стала его догонять, потому что если поспешу, то еще смогу
захватить те пятна теней у пруда. Не мешкая, я
схватила все, что нужно, и пулей выскочила из дверей: я боялась, что солнце
уйдет.
Я успела, но ничего не получилось. Ну не выходили у меня эта таинственность
и зловещая бездонность! Хоть ты тресни.
Может, кобальта добавить? Да, уже лучше. Но вот здесь... здесь, явно чего-то не
хватает. А если туман напустить и девушку в
белом поставить? Она судорожно ухватится обеими руками за эти стволы, волосы ее
повиснут и станут тянуть, тянуть
страдалицу в глубину омута.
- Иду! Иду же! - крикнула я Алиссии, которая третий раз проявляет жуткую
настырность.
- Ну, что ты кричала?
- Да как же не кричать? Сорок минут всего осталось.
- До чего?
- До ужина! Забыли? Хозяин прислал ворох всего! Не успеть вам к сроку.
- Не причитай, успеем. Бежим!
Меня можно призывать в армию, так быстро еще ни один новобранец не
собирался на парад. Пятнадцать минут на душ,
пятнадцать минут на все остальное. Туфли я надела у самой двери в залу.
Корсан, похоже, начинал терять терпение, но лицо его разгладилось, когда я
подошла к нему и сказала:
- Я не успела поблагодарить вас в мастерской.
- Пустяки. А как вам работалось?
- Ничего не вышло.
- Не огорчайтесь, завтра получится. Вы ели когда-нибудь это?
- Да, в самолете, когда Стив увозил меня на Неприступный, к счастью, больше
не приходилось.
- Жаль. На Неприступный вы полетели сразу после регистрации?
- Почти.
- Вы были там счастливы?
- Да.
На этом разговор наш прервался и возобновился только потом, когда мы
танцевали. Корсан вдруг спросил меня:
- Почему вы надели одну серьгу?
Действительно, одна. Точно помню, что вдевала обе. Наверно, плохо
застегнула и она упала, когда туфли надевала или
платье.
- Я сейчас схожу и найду.
- Нет, останьтесь.
- Она может пропасть.
- Вам жалко?
- Ну, она, кажется, дорогая?
- Да, эти рубины не из последних.
- Вот, и вы можете их лишиться.
- Почему я? Это теперь ваше. Я обычно дарю не на один вечер, а навсегда.
- Не хотите же вы сказать, что эти колье и прочее...
- Ваша собственность.
- Но это же целое состояние?
- Я покупаю дорогих женщин.
- Я не продаюсь.
- Все в этом мире продается и покупается.
- Вы напрасно потратитесь, я равнодушна к украшениям.
- А я нет. И кому же их носить, если не вам? У кого есть еще такая гибкая
соблазнительная шея и изумительная кожа?
- А еще зубы! Вы забыли, - ехидно добавила я.
Когда тебя вслух разбирают по статям, то трудно удержаться, несмотря на
принятое решение - избегать острых ситуаций,
чтобы у него не было поводов.
- Простите, я, кажется, был неловок, - усмехнулся он. - Тем не менее, я
буду дарить вам то, что сочту нужным, а вы будете
доставлять мне удовольствие, надевая их. Это ведь не обременительно для вас?
- Нет, конечно, но все это бессмысленно.
- Вы любили Стива, когда выходили за него замуж?
- Нет.
- Тогда что заставило вас выйти за него?
- Я не могу вам сказать.
- Нет, вы должны, мне это важно знать.
- Зачем?
- В некотором роде я стану преемником Стива. Так за сколько же он купил
вас?
- Ни за сколько. Стив знал, что я не продаюсь ни за какие деньги.
- Но что-то же он вам предложил? И вы согласились! Согласились лечь в
постель с нелюбимым человеком! Стать его
собственностью! Что же? Говорите! Черт бы вас попрал! Я приказываю.
Мы остановились, и он почти кричал.
- Вы можете прибить меня, но я вам не скажу, - решительно ответила я.
Мне показалось, что он сейчас же этим и займется, но он вдруг почти
оттолкнул меня и сказал:
- Немедленно уходите.
В замешательстве я не сразу среагировала.
- Убирайтесь вон! - прорычал он.
Я повернулась и, стараясь не очень спешить, покинула залу со всем
достоинством, на которое была способна.
"Сумасшедший! Грубиян! Невежа! Чудовище!" - клеймила я его, пока немного не
остыла.
А! Впрочем, этого надо было ожидать! Он десять лет просидел в тюрьме и,
естественно, растерял там хорошие манеры.
Теперь у него могут быть срывы. Я старалась быть объективной и совсем
успокоилась.
И вообще это даже к лучшему, что сегодня наше рандеву так внезапно и быстро
закончилось. Можно еще поработать.
Я так и сделала. Девушка получилась тоненькая, хрупкая, и сразу видно: не
жилец на этом свете.
Я сильно вздрогнула, когда, толкнув дверь, в мастерскую буквально ворвался
Корсан.
- Вы здесь! - облегченно вздохнул он.
Я пожала плечами: дескать, где же мне еще быть?
- Я заходил к вам, но вас там не оказалось, я подумал, что вы сбежали, както
совсем забыл про мастерскую. Вы меня
простите за мою несдержанность? Сам не знаю, что на меня нашло. И в знак
примирения, пойдемте, прогуляемся. Сегодня
потрясающая луна!
Он проговорил это быстро, на одном дыхании, схватил меня за руку и повел,
нет - потащил, за собой, да так, что я еле
поспевала за ним. Удивительно, как еще где-нибудь не растянулась! Но уж по
лестнице я отказываюсь так спускаться. Я
вырвала руку.
Он стремительно повернулся. Я попятилась и наткнулась на стену. Это
ловушка! Мне некуда было деться! В отчаянии, из
последних сил я уперлась обеими руками в его ходящую ходуном грудь.
- Нет! - вскричала я, с ужасом понимая, что пропала, что его нельзя
остановить, потому что он потерял голову от страсти.
Лицо его было неузнаваемо и страшно! Одни безумные глаза чего стоили! Они
одновременно униженно просили и яростно
приказывали мне, как и его хриплый глухой голос:
- Почему нет?! Вы же видите, что с ума меня сводите! Вы слишком,
непростительно хороши! Вы должны уступить, я хочу
вас! Я приказываю! Я доставлю вам удовольствие! Но почему вы не хотите уступить?
Не говорите, что вы не любите меня! Вы
же уступили Стиву без любви, просто так!
- Он был моим мужем.
- Но это пустая формальность.
- Нет, для меня нет, вспомните, что вы обещали.
- Я могу передумать.
- Но тогда ваш план станет бессмысленным, вы удовлетворите свое минутное
желание и ничего не добьетесь, разрушите то,
о чем мечтали столько лет.
Это был удар не по правилам, но мне не оставалось ничего другого. Это был
единственный довод, который еще мог на него
подействовать. И он сработал.
Корсан закрыл глаза и отпустил меня. Я выскользнула из-под его рук. Я еще
не верила, что спаслась, и отступала к двери,
готовая в любую секунду задать стрекача.
Он стоял, опершись руками на стену, тяжело дышал и мотал головой.
...Закладка в соц.сетях
