Жанр: Любовные романы
Чудачка, стоящая внимания
...на в
другую. Так что, если он разорится, то этим
аттракционом сможет несколько поправить свое финансовое положение.
Я с опаской взяла тяжелую смертоносную игрушку и пробовала следовать
инструкции, то есть, вытянула обе руки, затаила
дыхание и нажала на крючок. Грянул выстрел, я присела от неожиданности и отдачи.
Стив похвалил меня:
- Неплохо, осталась самая малость: не закрывать оба глаза перед выстрелом и
возможно даже зацепить мишень.
Я понятливо кивнула, так я кивала еще две недели, пока Стив не сжалился над
собой, уж очень он расстраивался, и не
отменил огневую подготовку ввиду полной моей несовместимости с разными системами
оружия, пулями и мишенями. Мы все
просто не попадали на одну прямую линию. Я утешила его, заявив, что в случае
смертельной опасности в человеке появляются
скрытые, не свойственные ему способности, и у меня, я уверена, они обнаружатся,
и, когда надо, пальну не в белый свет. В
дополнение к сказанному я поцеловала Стива и попробовала рукой разгладить его
нахмуренный лоб. Это мне удалось, он даже
выронил последнюю штуковину с длинным стволом.
Мистер Коллинз был великолепен, как всегда, его новая книга по Теккерею
захватила меня целиком, и я забыла о теннисе.
- О, Стив, отдайте! - потянулась я за неожиданно вспорхнувшей книгой.
- Ну там же самое интересное сейчас.
Он пробежал страницу по диагонали, пожал плечами, закрыл книгу, с
решительным видом сунул ее под мышку и сказал:
- Самое интересное будет сейчас на корте.
Я вздохнула и отдалась в его руки, которые стащили меня с любимого дивана,
и повели переодеваться.
Бесполезно просить, он не вернет, он считает, что теннис должен заменить
мне эти самые физические упражнения, в
которых якобы нуждаются мои мышцы, хорошо еще он не заставил повисаться на
перекладине, отжиматься и бегать по
пересеченной местности, хотя сам делал это с удовольствием. И что некоторые
находят в этом дурацком теннисе? Под
палящими лучами гонять мяч туда-сюда, туда-сюда. Бр-р. Если, конечно, еще
попадают по нему. Мне так это пока не удается.
А все-таки уважаемый профессор ошибся на этот раз. Упомянутый случай произошел
вовсе не в Эссексе. И основная на нем
цепочка предположений разваливается, как... как, заело, не могу подобрать
подходящего эпитета.
- Лиз, у вас отсутствующий вид, о чем вы думаете? - ревниво спросил Стив,
завязывая шнурки на моих тапочках.
- Да так, об одном Эн Джи Коллинзе.
- Что это за тип? - насторожился Стив.
- Лекции читал у нас, и я у него стажировалась.
- Надеюсь, у этого Эн Джи куча внуков, он лыс, подслеповат и глух на оба
уха?
- О, вовсе нет, - засмеялась я. - Он отнюдь не старик, очень привлекателен,
блестящий ученый и любимец студенток,
которые валом валили на его лекции.
- Он ухаживал за вами?
- Увы, нет, он ухлестывал за другой девицей.
- Не может быть!
- Тем не менее это так. Она была прекрасна, умна, иронична, бездна обаяния.
А какая репутация и известность! Соперничать
с ней я не могла при всем моем желании.
- Вы меня заинтриговали. Надо бы взглянуть на это чудо природы. Так как же
звали эту девицу?
- Ее звали... - я уставилась в потолок, как бы припоминая, умело растягивая
паузу как театральный премьер. - Ее звали,
какая незадача! Забыла, помню, что имя начиналось с буквы Л.
Стив забыл о теннисе и назвал с десяток имен на эту букву, но я их
отвергла, и когда, замучив свой затылок, он сдался и
сказал, что больше не знает имен, остались одни клички, которые он не решается
мне сказать, я встала, как бы в задумчивости
подошла к двери, обернулась и вспомнила:
- Имя ее было необычное, Литературой нарекли, фамилия Английская, да именно
Литература Английская.
Я успела юркнуть за дверь, но он все равно догнал, и мне пришлось нелегко,
а потом еще этот теннис. Кстати, в конце
концов я стала попадать по мячу и появилось что-то похожее на азарт. Стив был
доволен и сказал:
- Мне хочется что-нибудь подарить вам, но это нелегко сделать, вы
невозможная маленькая девчонка, вам не нужны ни
деньги, ни драгоценности, ничего такого, за что простые смертные продают души
дьяволу, но все же я знаю, чем вас
порадовать!
Это был Матисс. Я ахнула. Знаменитая картина, и мне? В этом было что-то
противоестественное.
- В чем дело, Лиз? Вы не рады?
- О нет, рада.
- Так что же?
- Я не знаю, но это не может принадлежать одному человеку. Миллионы людей
были бы счастливы увидеть этот шедевр.
Стив рассмеялся.
- Девочка моя, если бы я не купил ее, она оказалась бы у другого,
спрятанная где-нибудь глубоко в сейфе, и никто бы не
взглянул на нее, а так она будет принадлежать вам и вы будете радоваться, а это
для меня главное, и, наконец, вы можете время
от времени выставлять ее. Я развеял ваши сомнения?
Я кивнула. Он всегда мог убедить меня, тем более, если находится так
близко.
ГЛАВА 16. ГРОЗА
Кен Трэйси оказался злым гением. Он забирает у меня Стива. И они запираются
теперь в его кабинете из-за дел, которые не
могут ждать. Сначала Стив пытался брать меня с собой, но, несмотря на то, что я
сидела тихо как мышь, он не мог
сосредоточиться, путался, отвечал невпопад и, наконец, послав к черту Кена,
сгребал меня в охапку и убегал. Кен что-то кричал
вдогонку, а Стив смеялся и отвечал, чтоб он отстал от него, его нет и пусть
поступает по своему усмотрению. Но потом все же
Кен Трэйси победил, он заманивал Стива в кабинет и закрывал дверь на ключ.
Я, послонявшись около нее, уговаривала себя прекратить бранить беднягу
Кена, а лучше заняться чем-нибудь, брала
подрамник, краски и отправлялась на этюды, благо натуры было хоть отбавляй.
Неприступный оказался достаточно большим и
живописным. Я забиралась подальше, и скоро красота какого-нибудь дикого уголка
зажигала во мне вдохновение, я увлекалась
и даже забывала самого Стива Гордона. Пока, освободившись от своих дел, он
коршуном не налетал на меня, чтобы подбросить
пару раз. Это он нарочно, чтобы я взвизгнула и вцепилась в него обеими руками.
Видите ли, ему нравится, когда я так
цепляюсь за него и умоляю не сходить с ума и отпустить, я еще не докончила. Он
соглашается при условии, что я его поцелую
и скажу, что люблю. Приходится подчиняться. Он отпускает меня. Я возвращаюсь к
мольберту, он ложится на траву и, закинув
руки за голову, глядит в небо, потом на мой холст, отпускает одобрительные или
ехидные ахи или эхи. Я пытаюсь разговорить
его о том, чем они сегодня занимались с Кеном. И, если мне это удается, то я
могу ни о чем не беспокоиться и продолжать
работу, если нет, то надо быть начеку, потому что он как-то ухитряется незаметно
подобраться ко мне, пока его рука не сможет
дотянуться до моих ног. Тут уж надо бросать все и спасаться бегством, потому
что, если я замешкаюсь, то оказываюсь в траве
рядом со Стивом и, несмотря на мои протесты, что нас могут увидеть, он совсем
теряет голову и я вслед за ним.
Ну вот и сегодня, обозвав Кена презренным разлучником и захватив свои
принадлежности из мастерской, я побрела на
вчерашнюю стоянку.
Было душно, и неимоверно пекло. Не дай бог, гроза будет. Первые капли
застали меня врасплох, еще этот винт заело. Я уже
хотела, не складывая, тащить все как есть и тут услышала:
- Позвольте, мадам.
Это был мой давешний спаситель. Он мгновенно уговорил упрямый винт. И через
считанные секунды мы все, включая мои
пожитки, укрылись под густой кроной ближайшего дерева.
- Спасибо, мистер Дюморье, вы опять выручили меня, - поблагодарила я.
- Я счастлив услужить вам, - ответил он.
Тут громыхнуло так близко и непереносимо громко, что я инстинктивно
присела, крепко обхватив свою голову руками,
скорее всего я боялась, что ее может так же запросто расколоть, как только что
небесный свод, который немилосердно дробился
на глазах у мистера Дюморье. Мои были зажмурены, и все равно всполохи проникали
на колбочки. Меня обуял первобытный
ужас, я вообще-то трусиха и боюсь грозы, а уж такой неистовой и подавно. Бежать
было некуда, поскольку в двух шагах из-за
ливня ничего не было видно, и я в панике самочинно уткнулась в ближайшую
надежную мужскую грудь.
Не знаю, сколько времени мы так простояли, я только раз приоткрыла один
глаз и увидела странное, какое-то блаженное
выражение лица мистера Дюморье. Я хотела поинтересоваться, что с ним такое, но
сверкнувшая молния снова повергла меня в
панику, и я вмиг забыла увиденное лицо и вопросы к нему.
Внезапно меня что-то вырвало из моего убежища и отшвырнуло на несколько
шагов прямо под открытое небо и водопад,
низвергающийся с его высот. Это было очень неожиданно и заставило меня открыть
глаза.
И что же я увидела? О, боже! Стив и мистер Дюморье молотили друг друга
кулачищами. Вокруг них скакал Кен Трэйси и
предлагал джентльменам успокоиться и разойтись, время от времени выкрикивая
тонким голосом Боба Дугласа на помощь.
Дерующиеся не на жизнь, а на смерть плевать хотели на его призывы, они хотели
уничтожить друг друга. И Стив несомненно
был ближе к заветной цели, потому что был сильнее; его противник уже выдыхался и
старался только увернуться от
чудовищных ударов, обрушивающихся на него. Никакой человек не мог бы их долго
выдержать. И мистер Дюморье вдруг
рухнул как подкошенный, он был без сознания или на том свете. Наконец, стряхнув
оцепенение, я повисла на руке Стива, не
дав ей опуститься на поверженное тело. Стив хотел отбросить меня опять, но я
вцепилась намертво, теперь ему бы пришлось
стукнуть и меня, чтобы избавиться. Господи! Что у него было за лицо! Странно
спокойное и совершенно беспощадное.
Появление Боба Дугласа, возможно, сохранило мне жизнь, а уж бедному мистеру
Дюморье - наверняка, потому что Стив
взглянул на Боба и приказал:
- В камеру негодяя, и глаз с него не спускать!
Боб взвалил на плечо неподвижное тело и куда-то понес. Мы проводили его
взглядами, пока он не скрылся за стеной дождя.
Затем Стив осторожно разжал мои пальцы и, не взглянув на меня, тоже ушел.
Все это было нелепо и катастрофично. Я уже не замечала грозы, правда, она
значительно удалилась, и растерянно,
вопрошающе смотрела на Кена. Он не выдержал и сердито и вместе с тем жалостливо
ответил:
- Что ж вы хотите, Лиз? Началась гроза, и мы пошли искать вас. Стив очень
беспокоился. И что в итоге мы видим? Вы
стоите, обнявшись с этим парнем, который совсем не скрывает своего восторга по
этому поводу. Я никогда не видел Стива в
такой дикой ярости. Вы не должны были этого делать.
- Но я ничего не делала, мне было очень страшно. Он помог перетащить мои
вещи, и потом как началось, и вот я сама...
Я беспомощно развела руками.
- Что теперь будет?
- Не знаю, но лучше бы этому болвану оказаться за тысячу миль отсюда, -
проворчал Кен.
- О-он, что, может действительно убить его?
- Боюсь, что так, Лиз, вы же видели его.
- О, нет, Кен, нет, нельзя допустить этого, - я умоляюще заглядывала ему в
глаза. Он опустил свои и буркнул:
- Но что я могу сделать?
- Куда Боб потащил его?
Кен пожал плечами.
- Наверно, в башню, в подвал, там я видел подходящее местечко для этого.
Кен цветисто выругался, указав тем самым серьезность случившегося и свое
потрясение.
- Последний парень сидел там на цепи недолго, какие-то триста лет и был
выпущен на свободу лет двадцать назад. Кстати,
его окольцевал ревнивый маркиз за дельце, похожее на наше. Да... Не даром
говорят, что история движется по кругу. Куда вы?
- схватил он меня за руку.
- Туда, я не могу, я поговорю с ним.
- Стойте, вам нельзя показываться ему на глаза, пока он не остынет, он
может причинить вам вред.
- Мне все равно, - я выдернула руку.
- А мне нет. Вы отправитесь к себе в мастерскую и не выйдете оттуда, пока я
не скажу.
- Но как же...
- Я схожу, разведаю, что к чему.
- Хорошо, но если скоро вы не вернетесь, я пойду сама.
- Договорились, скоро - это полчаса, давайте вашу руку, я выведу вас из
этой мокрой преисподней, здесь ни черта не видно.
- Нет, я сама как-нибудь, я вас вижу.
Не без труда, но мы добрались. Кен сразу ушел.
Время тянулось мучительно медленно. Я ходила по комнате. В голове мелькали
разрозненные картины недавних событий,
слова и неотвязно возникало страшное лицо Стива. Я проклинала себя и ужасалась.
Что я наделала?! Он точно убьет его! Боже!
Мне надо что-то предпринять! Стив не может стать убийцей! Я объяснюсь с ним, это
недоразумение. Он должен поверить мне.
Ах! Почему я позволила тому обнять себя? Я боялась - это так, я не помнила себя,
но лучше бы мне вовсе провалиться к чертям
собачьим, или чтоб молния поразила меня, чем допустить это! Малодушие часто
рождает преступление!
Я хотела уже бежать, как появился Кен.
- Что?!
- Успокойтесь, Лиз, на вас лица нет, - с тревогой сказал он, усаживая меня
на диван.
- Не томите! Говорите!
- Как я и предполагал, парня посадили в подвал, его сторожит Боб, и пока не
трогают.
- А Стив?
- Его я не видел, он заперся у себя в кабинете. Не смотрите на меня так, с
ним ничего не произойдет. По-моему, он сам себя
запер, чтобы немного остыть.
- А что потом?
- Черт его знает, но арестованному я не завидую.
Тут меня осенило:
- Его надо увезти отсюда! И немедленно! Вы сейчас же пойдете и от имени
Стива потребуете передать вам мистера
Дюморье, а я побегу к Грегу Уилсону и скажу, чтобы он готовил яхту к отплытию.
Как только вы приведете его туда, они
отчалят.
- Согласен. Похоже, это единственный шанс для нас всех.
Я неслась к причалу, почти как олимпийский чемпион, и только пару раз
поскользнувшись, шлепнулась в грязь. От этого
Грег не сразу узнал меня, но зато сразу уловил суть дела и, не задавая лишних
вопросов, приказал помощнику свистать аврал.
Я еле дождалась Кена. Он поддерживал мистера Дюморье, который шел и
улыбался. Лицо его распухло, один глаз заплыл,
но второй блестел за двоих.
- Мистер Дюморье, я сожалею! Во всем виновата я. Вам необходимо покинуть
Неприступный и постараться исчезнуть на
какое-то время. Стив не должен обнаружить вас. Прощайте! Не поминайте лихом!
- Мадам, я жалею, что не осмелился поцеловать вас, но все равно, это было
черт знает что такое! Я молил бога, чтобы гроза
никогда не кончалась. Я не забуду вас никогда! После этого умереть совсем не
страшно!
- Пойдем, говорун, считай, что тебе несказанно повезло, если ты отделаешься
только тем, что уже схлопотал. Забудь
поскорее миссис Гордон и никогда больше не делай таких глупостей. Это вредно для
здоровья.
Кен почти тащил его. А он шел и оглядывался. Как только мистер Дюморье
ступил на палубу, яхта отчалила. Я облегченно
вздохнула.
- Рано радуетесь, Лиз, - проворчал Кен.
- Самое страшное позади.
- Не уверен. Что-то будет, когда Стив узнает?
- А-а! - махнула я рукой. - Лучше скажите, как вам удалось обставить Боба.
- Я ему напомнил кое-что, и он решил прикинуться дуриком и поверить, что я
якобы от Стива. Он открыл каземат, а тот,
бедолага, уже очухался, но, видно, не до конца. Уж очень радостно выглядел. Я
еле удержался, чтобы не заехать ему по второму
глазу, но вовремя сообразил, что тогда мне придется тащить его на себе.
В эту ночь Стив не пришел ко мне. Я долго ждала, прислушиваясь к ночным
звукам, но у него как вымерло, я не выдержала
и распахнула дверь к нему в спальню. Никого! Я присела на край постели и
тихонько заплакала. Я была несчастна, покинута, и
отчаяние подступало к моим ногам и все прибывало, грозя поглотить меня целиком.
Он не простит! Это ясно. Он разлюбил
меня, потому что не верит. Я ему не нужна. Он разочарован. Я не оправдала его
надежды. Я низкая тварь.
Не выдержав, я бросилась вон, к его кабинету, на ходу размазывая слезы по
щекам.
Из-под двери пробивался свет. Я на цыпочках подошла к ней и услышала звон
разбившегося стекла, чертыхание, шаги,
потом все стихло. Я еле успела спрятаться за колонну, когда дверь распахнулась и
из нее вышел Стив. Он шел тяжело, его
изрядно покачивало. Лица Стива я не видела, но спина мне была хорошо видна. И
она страдала! У меня перехватило дыхание, и
я еле удержалась, чтобы не броситься к нему. Я его очень любила и готова была на
что угодно ради него. Я даже кралась за
ним! Самым недостойным образом. Это я-то! Он подошел к двери моей спальни и
остановился. Рука его потянулась к ней. Ах,
если б ты вошел, ну же! Что тебе стоит! Нет, не входи! Там меня нет. Я умру от
унижения, если ты узнаешь, как я воровато
подглядываю сейчас за тобой.
Стив убрал руку и засунул обе в карманы, для верности. Он долго стоял так,
затем круто повернулся на каблуках и пошел в
кабинет. Вот тогда-то я мельком увидела его лицо, лицо человека, уязвленного в
самое сердце. Но он не согласен. Он в ярости и
способен на борьбу и скорее всего победит, то есть он попросту выбросит меня и
забудет. Я это ясно поняла. Приговор был
подписан и обжалованию не подлежал. Отчаяние накрыло меня с головой, я перестала
сопротивляться. Если б он сейчас
обернулся, то увидел бы меня, но он не обернулся и скрылся в кабинете.
Я пошла к себе, свалилась на кровать и мгновенно уснула, в горе я всегда
быстро засыпаю, я уже говорила это.
Ну, вот и утро, и постель рядом со мной не смята, я сейчас закрою глаза
крепко-крепко и - и умру, чем так мучиться. Но,
увы, я вынослива как буйвол, а может быть, мул? Мне все нипочем, я встаю, иду в
ванную, одеваюсь и не знаю, что делать
дальше. Да чего там, знаю. Это я прикидываюсь, надеюсь на чудо, что дверь сейчас
распахнется, и увижу его. Но его нет! Он
разлюбил! И мне нужно проваливать ко всем чертям. Да, я сейчас уйду, только
посчитаю до десяти и пойду. Все, десять! Я
открываю дверь - пусто, никого. Я и потом никого не встретила до самого Лесли
Вильямса. Я сказала ему, что мне нужно
срочно улететь. Он спросил: "Куда?". Я ответила: "Во Фриско". Он кивнул.
И вот мы уже в воздухе. А во мне одна тупая сверлящая боль. Как же так?!
Как же я буду теперь без него?! Я спустилась по
трапу, миновала аэропорт и все чего-то ждала. Я даже не сразу взяла такси.
- Куда едем, мэм?
- А! Что?
- Куда едем, спрашиваю.
- Не знаю.
- С вами все в порядке?
- Да, я сейчас, я подумаю. Нет, домой я не поеду.
- Вы что, действительно не знаете?
- Да.
- Может, в отель?
- Нет, мне, наверно, надо снять квартиру.
- Вам повезло, я знаю здесь подходящую.
Три дня после этого я сидела почти безвылазно, на четвертый не выдержала.
Мне надо было что-то делать, кроме как плакать
в подушку, вспоминать и успешно продвигаться в направлении тихого
помешательства. Во-первых, необходимо сходить к
врачу (меня последнее время часто тошнило) и потом возвращаться домой, надо
жить, искать работу.
Симпатичная докторша радостно сообщила, что я беременна, и уже два с
половиной месяца. Значит, ребенок от Энтони. Мне
пришлось сесть на скамейку, когда до меня дошло это, и вернуться, чтобы
переспросить:
- Вы уверены, - я сглотнула. - Что два с половиной месяца, а не меньше?
Она засмеялась.
- Конечно, ошибки не может быть никакой! Поздравляю вас!
- Спасибо, - жалко улыбнулась я.
Ну вот и все. Прощайте, Стив Гордон. У меня больше нет надежды, никакой,
даже на самом донышке, потому что там
ребенок, и не ваш. Этого уж вы никогда не простите.
Я позвонила адвокату и попросила его связаться со Стивом, я согласна на
все, пусть быстрее подготовит необходимые
бумаги, я подпишу. Он порывался что-то сказать, но у меня не было терпения, и я
повесила трубку.
Я шла по дорожке к дому. Неужели я уехала отсюда только два месяца назад?
Не верится! Столько всего случилось. Замок не
открывался, потому что был не заперт. Я толкнула дверь и вошла, и - и увидела
его. Он стоял и смотрел. Ох, как же он смотрел!
Он любил меня! Но теперь-то это нельзя! Я стала сползать по стене вниз вместе с
черной мукой, гнездившейся во мне. Но мой
милый подхватил меня. Он целовал меня. Как было бы заманчиво умереть сейчас у
него на руках! Когда он так крепко
прижимает меня к себе и говорит:
- Я люблю тебя, я почти сошел с ума, когда узнал, что ты улетела. Я же
остался совсем один! Ты понимаешь, Лиз, совсем
один во всей Вселенной! Это невероятно жестоко. Никогда больше не делай этого.
Где ты была?
- Я сняла квартиру. Стив, мне надо тебе сказать. Мы должны расстаться.
Ну вот, опять эта страшная бледность и горящие глаза с молниями внутри и
хриплый голос:
- Ты не любишь меня? У тебя кто-то есть?
- Нет, не в этом дело. У меня будет ребенок, и не твой.
- А чей?
- Энтони, ему уже два с половиной месяца, я сегодня узнала.
- Уф, прямо гора с плеч, но это же ничего!
- Т-ты хочешь сказать, что... - ошеломленно сказала я, не смея поверить.
- Что из-за такого пустяка не дам тебе развода, я его тебе вообще никогда
не дам, я приставлю охрану, и тебе уже никогда не
удастся сбежать от меня, а ребенок родится и будет моим, потому что ты моя и
больше ничья до самой смерти. Лиз, скажи
скорее, что ты любишь меня.
- Я люблю тебя.
- И больше не сбежишь?
- Нет.
- И на развод не подашь?
- Нет.
- И у тебя никого нет, кроме меня?
- Никого.
- И тебе никто не нужен, кроме меня?
- Да, и я промочила подушку с двух сторон, думала, что ты меня разлюбил, и
я тебя никогда не увижу.
- А я искал тебя, был у твоей матери, она сказала, что ты всегда очень
боишься грозы, это у тебя с детства, когда на твоих
глазах загорелось дерево. Прости меня, родная! Я был дураком и жестоко
поплатился за это. Бели б ты знала, в каком я был
отчаянии. Я дошел до того, что хотел дать объявление о твоем розыске, потому что
мои люди не нашли тебя, и даже звонил
Энтони. И он примчался ко мне, а у самого глаза от радости блестели. Я потом
боялся, что он найдет тебя первым. Лиз,
поклянись, что не уйдешь от меня, что бы ни случилось.
- Клянусь, я никогда не уйду от тебя.
Я не могла насмотреться на его лицо, оно похудело, заросло щетиной, на нем
появились новые борозды. Вот этой точно не
было и этой, но ничего, я буду любить эти отметины и для начала поцелую их, и
эти горящие любящие глаза, и эти
замечательные губы. Тут хлопнула входная дверь, и Кен со словами:
- Стив, она позвонила адвокату, мы найдем ее, - вваливается в комнату. А мы
целуемся, и нам до лампочки. И одновременно
машем ему руками, чтоб он сгинул. Он некоторое время таращит обалделые глаза,
потом догадывается, бормочет пофранцузски:
- Пардон, - закрывает дверь с той стороны. И остается на страже, отгоняя
всех посторонних, к нам сейчас нельзя, мы должны
быть только вдвоем, мы и так потеряли слишком много драгоценного времени, мы
только страдали, потому что были
разъединены, а любовь - ведь она для двоих, ей необходимо присутствие двух
любящих сердец, чтобы они были рядом и
стучали в унисон.
На Неприступный мы не полетели, а остались во Фриско, так как Лесли с
экипажем были уволены, кроме того, меня
необходимо было показать медицинским светилам. Предстоящее событие - дело очень
серьезное и ответственное и требует
соответствующей подготовки, так считал Стив.
Я пробовала вступиться за Лесли, чтобы Стив вернул его, но он твердо стоял
на своем: он не может этого сделать, его люди
должны запомнить раз и навсегда, что все, замешанные в бегстве его жены, будут
караться со всей беспощадностью
независимо от степени соучастия.
Тогда я спросила Кена:
- Что можно сделать для Лесли?
Он замахал руками и сказал:
- Ничего! Лучше не упоминать всуе его имени. Вы не знаете, что было, когда
Стив узнал о вашем побеге. Мне до сих пор не
по себе, как вспомню. Бобу досталось так, что доку пришлось с ним изрядно
повозиться, чтобы привести в чувство и божеский
вид. Разделаться с Лесли ему помешало только то, что надо было немедленно
выбираться с острова. Даже мне немного
перепало, он просто взбесился от страха потерять вас, но на него и сердиться-то
нельзя было по-настоящему, ему пришлось
хуже всех. Вам надо быть с ним, как бы это сказать, осторожнее, что ли, вы
слишком много для него значите. Вы, несомненно,
его прикончите, если уйдете, и он это знает, он будет стеречь вас, как не знаю
что, поэтому постарайтесь избежать второго
Дюморье. Знаю, знаю, вы не виноваты, но помните, что малейшая оплошность с вашей
стороны может стоить какому-нибудь
парню жизни, а Стиву неприятностей на том свете.
Так я и не смогла ничего сделать для Лесли, хорошо еще Грег Уилсон не
пострадал.
Светила меня осмотрели, отметили хорошее здоровье, заверили Стива, что
оснований для беспокойства нет, и выписали
ворох всевозможных общеукрепляющих пилюль, особый режим и процедуры. Я пробовала
уклоняться и выбрасывать все
потихоньку, но, застигнув как-то раз меня на месте преступления, Стив вошел во
все предписания и самолично скрупулезно
следил за их выполнением. И, несмотря на это, я родила на удивление легко и
благополучно здорового горластого мальчугана, в
котором моими были одни глаза, а все остальное Энтони. И тем не менее Стив
похудел, почти как я за время родов. Он с
интересом смотрел на малыша, а я на него, вот только у меня руки вспотели от
вины и душа замирала в тревоге: уж очень они
были разные. Самый пристрастный доброжелатель никогда не назовет их
родственниками, даже седьмой водой на киселе.
Смуглое лицо Стива с тяжеловесными чертами было абсолютно чуждо бело-розовому
ангельскому личику в тонких льняных
завитках.
Стив в своей обычной манере, немного исподлобья взглянув на меня,
усмехнулся и сказал:
- Отличный парень, настоящее произведение искусства. Гордонам повезло: у
них наконец появился представитель, который
подправит породу.
В моем носу защипало, и я прилагала героические усилия.
- Ну, что ты, Лиз?
Стив привлек меня к себе.
- Неужели ты думаешь, что я не рад ему? У него твои глаза и будет мой
характер, уж об этом я позабочусь. Он наш, я его
отец и хочу назвать своего сына Майком. Сдается мне: Майк Гордон - это то, что
надо.
Что тут говорить - у меня самый лучший муж в мире!
Майк меня занимал чрезвычайно. Оказывается, материнский инстинкт и все
такое прочее - отнюдь не миф. Беспокойство
мое улеглось только тогда, когда Майк поселился в нашей спальне, поскольку Стив
не хотел, чтобы я бегала посредине ночи в
детскую. И вооб
...Закладка в соц.сетях
