Жанр: Любовные романы
Судьба Лилиан Хорн
...nbsp;— оборвал он ее неожиданно
резко и довольно жестко, — есть и другие ценности. А теперь,
пожалуйста, давай ужинать.
Ни слова не говоря, она поднялась и ушла на кухню. Впервые их прежние
гармоничные отношения дали трещину. Она почувствовала, как сын ускользает от
нее, и хотя уже давно была готова к этому, в ней все отозвалось сильной
болью.
32
Михаэль Штурм очень удивился, что адвокат ван Борг принял его не один.
Хозяин дома тут же познакомил молодого криминалиста с Томасом Керном.
— Пожалуйста, не стесняйтесь в моем присутствии, — попросил
господин Керн, крепко пожимая руку Михаэлю, — я заинтересован в судьбе
Лилиан и готов сделать все возможное, чтобы вытащить ее из тюрьмы.
Бывший муж Лилиан был худым, слегка сутулым мужчиной, с резко обозначенными
складками вокруг рта.
Доктор ван Борг предложил гостям поудобнее расположиться в уютном, хотя и
несколько мрачноватом кабинете и поставил на столик бутылку коньяка и
бокалы.
— Вы действительно можете совершенно открыто говорить в присутствии
господина Керна, — заверил он Штурма, — иначе я не пригласил бы
его на наше маленькое совещание.
— Охотно верю, — сказал Михаэль Штурм, но его голос звучал явно
неискренне.
Роль Томаса Керна казалась ему загадочной. Он, правда, знал, что Лилиан Хорн
была замужем, но на процессе даже не упоминалось имя ее мужа. Ситуация
показалась ему более чем странной.
Доктор ван Борг почувствовал его нерешительность.
— Вас что-то беспокоит? — поинтересовался он.
— Насколько я знаю, — начал Михаэль Штурм с некоторым
колебанием, — Лилиан Хорн была разведена по ее вине. Следовательно,
она, пожалуйста, не обижайтесь на мою прямолинейность, господин Керн,
поступила с вами несправедливо, причинив вам боль.
— Я любил ее.
— Не сомневаюсь в этом.
— А в моем намерении помочь ей? — Томас Керн взглянул на него, и в
уголках его губ промелькнула улыбка.
— У меня нет доказательств обратного, — прямо заявил Михаэль
Штурм.
Доктор ван Борг наполнил тем временем бокалы.
— Но господин Керн нанял меня на роль защитника Лилиан Хорн, —
сказал он.
Михаэль Штурм посмотрел на бывшего мужа Лилиан Хорн.
— Тогда, значит, это вы пытались подкупить меня?
— Признаю, что с моей стороны это было большой глупостью! — Томас
Керн подался вперед. — Я делал все, чтобы остаться в тени. Просил
доктора ван Борга и мою бывшую жену не упоминать на процессе, если возможно,
моего имени. Для меня это, прежде всего, было важно, чтобы оградить от грязи
мою новую семью, в первую очередь моих детей. Я не хотел, чтобы они
оказались втянутыми в скандал. Вы можете меня понять?
— Могу.
— Но презираете меня за это? Говорите честно, я и сам теперь так думаю.
У меня есть только одно извинение: с самого начала я был твердо убежден в
невиновности Лилиан и даже не мог себе представить, что дело дойдет до
обвинительного приговора.
— Я предупреждал вас. — Доктор ван Борг закурил сигарету.
— Тем не менее, я все равно не верил. Подумайте, я был женат на Лилиан
семь лет, следовательно, могу утверждать, что знаю ее. Она не только
человеку, она даже курице никогда бы не смогла перерезать горло. Она не
убийца, я совершенно в этом убежден.
— Только, к сожалению, нам это никак не поможет, — жестко сказал
адвокат.
— Возможно, и помогло бы, если бы я дал показания на суде в пользу
Лилиан, — возразил Томас Керн, — она по-другому выглядела бы там,
если бы я сказал о ней только хорошее. Не говоря уже о том, что прояснил бы
роль Хуберта Тоглера.
— Вы знаете его? — удивленно спросил Михаэль Штурм.
— Еще бы! Он и был причиной нашего развода. Раз уж мы об этом
заговорили, я выложу все начистоту. Я повел себя тогда довольно подло по
отношению к Лилиан. Наш брак к тому времени практически распался. Страстная
любовь несколько поостыла, а потом совсем сошла на нет. Ну, вы знаете, как
это бывает. Я совсем перестал уделять внимание Лилиан и сам частенько
нарушал супружескую верность, когда она познакомилась с Хубертом Тоглером.
Она не скрывала от меня любви к нему и требовала развода. Уязвленный в своем
мужском самолюбии, я потребовал, чтобы она всю вину при разводе взяла на
себя. Она согласилась. Ради Хуберта Тоглера она была готова на все, а он ее
бросил. Возможно, даже пока еще шел бракоразводный процесс. Но она была
слишком горда, чтобы вернуться ко мне.
— После вашего рассказа Лилиан предстает совсем в другом свете! —
воскликнул Михаэль Штурм.
— Более того, — сказал Томас Керн, — становится понятным
странное поведение Лилиан в тот роковой вечер в
Таверне
. Она пришла в
смятение из-за неожиданной встречи с Хубертом Тоглером, так что абсолютно
понятно, почему она на какое-то время покинула веселую компанию, чтобы
привести в порядок свои мысли и вернуть себе самообладание.
— Но обо всем этом, — воскликнул Михаэль Штурм, — на процессе
не было сказано ни слова!
— Вот именно, — подтвердил Томас Керн, — это и есть
совершенно новые обстоятельства, и их достаточно, чтобы потребовать
возобновления процесса. Помогите мне убедить в том доктора ван Борга!
— Мне очень жаль! — Адвокат поднял свой бокал и выпил большой
глоток коньяка. — Это все эмоции. Нужны факты. Именно поэтому мы
надеемся на вас, господин Штурм! Вы сказали мне по телефону, что нашли
возможность доказать невиновность Лилиан Хорн.
Они оба в ожидании смотрели на Михаэля Штурма, а его вдруг охватила странная
неуверенность, мучительный страх, как бы не запутаться в несбыточных планах.
— Надеюсь, — сказал он смущенно, — что не разочарую вас!
Он сообщил о случайно обнаруженном снимке в журнале, сделанном на месте
преступления еще до прибытия полиции, где были видны капли крови, которые
могли принадлежать только убийце.
— Действительно! — воскликнул пораженный адвокат. — Я как-то
не подумал об этом! Я был уверен, что тщательно подготовил защиту Лилиан
Хорн. А упустил из виду такую элементарную вещь — узнать, были ли найдены
следы ее крови? Как такое могло случиться со мной?
— Чудесно! — Томас Керн хлопнул себя по коленке. — Теперь у
нас есть повод для возобновления процесса! Я даже не знаю, как благодарить
вас, господин Штурм!
— Только не торопите события! — предостерег их ван Борг. —
Для возобновления процесса этого все равно недостаточно.
— Но вы же сами сказали...
— Что на процессе кое-что было упущено из виду? Да! Но о процессуальной
ошибке говорить еще рано, наличие капель крови еще не доказательство
невиновности Лилиан Хорн.
— Не понимаю! — Лицо Томаса Керна вытянулось от удивления, а
складки в уголках губ обозначились еще резче.
— Вам известна группа крови вашей бывшей жены? — спросил Михаэль
Штурм.
— Случайно да. Первая. Ничего особенного.
— Вот видите, — сказал Михаэль, — по грубым подсчетам три
четверти человечества имеют ту же группу. Вполне может случиться, что у
настоящей преступницы или преступника — если мы исключаем Лилиан Хорн, может
быть та же самая группа, что и у вашей бывшей жены.
— Точно, — подтвердил адвокат, — вполне возможно. Поэтому
простое знание группы крови нам еще ничего не дает. Необходимо исследовать
состав крови.
— Но для этого мне нужна шкура степной овцы! — заявил Михаэль
Штурм. — А она лежит в Управлении полиции среди прочих вещественных
доказательств, и я не знаю, как до нее добраться. Профессор Фабер
позаботился о том, чтобы мне ее не выдавали, вот я и подумал, может быть,
доктору...
Адвокат покачал головой.
— Так далеко мои отношения с полицией не заходят. Кстати, по поводу
полиции. Скорее у вас, Михаэль, есть там кто-нибудь, кто высоко ценит ваши
профессиональные и человеческие качества...
— Инспектор Крамер, — тут же сказал Михаэль Штурм, — он,
кстати, и проводил дознание по делу об убийстве Ирены Кайзер.
— Весьма достойный человек. — Адвокат провел рукой по подбородку,
опять обросшему щетиной. — Может быть, он пойдет вам навстречу.
— А если нет, тогда эту проклятую шкуру надо просто выкрасть, —
заявил Томас Керн, — се надо добыть любым путем, даже если для этого
придётся пойти темной ночью на взлом Управления полиции.
Доктор ван Борг ухмыльнулся.
— Взломать темной ночью дверь в Управление полиции? Ну и идеи у вас.
Мне остается только надеяться, что до этого дело не дойдет.
Через несколько дней Михаэль Штурм разыскал инспектора Крамера в одной из
маленьких пивнушек, где он частенько после службы в полном одиночестве и
тишине потягивал пиво, прежде чем идти домой к жене и детям.
Михаэль Штурм не хотел встречаться с Крамером в официальной обстановке,
потому что там им не дали бы поговорить без помех, не хотел он также
приглашать его к себе домой, поэтому он приложил немало усилий, чтобы
устроить эту якобы случайную встречу.
— Рад вас видеть, господин инспектор! — воскликнул он. —
Позвольте присесть?
— Ну, если вы, конечно, хотите угостить меня...
— С удовольствием.
Инспектор Крамер так и буравил его своими маленькими темными глазками.
— В чем дело, доктор? Какое дело привело вас ко мне?
— Ваше чутье поразительно, — заявил Штурм, отчасти радуясь, что
может немедленно приступить к делу, отчасти смущаясь, что инспектор так
быстро раскусил его.
Он заказал два пива, два шнапса и затем подробно рассказал про фото, на
котором обнаружил капли крови, как на ковре, так и на шкуре степной овцы,
лежавшей поверх.
— Невероятно. — Инспектор залпом опрокинул в себя шнапс. —
Значит, они щелкнули до нашего прибытия, говорите вы? Опять кто-нибудь из
этих шалопаев подложил нам свинью. Не сомневаюсь, что не кто иной, как тот
старый хрыч — домашний врач Кайзеров, — как его там, черт побери,
звали, задвинул шкуру под кровать!
— Такое время от времени случается, несмотря на все меры
предосторожности, — сказал Михаэль Штурм.
— Зачем вы мне это говорите! — зло зарычал инспектор. — Все
равно свинство!
— К сожалению, это не снимает с меня вину, — произнес Михаэль
Штурм. — Даже если я не мог тогда видеть этих капель, мне следовало их
искать. Помните, я сразу указал на то, что преступник должен был пораниться.
— Но он мог быть в перчатках.
— У Лилиан Хорн были порезы на большом и указательном пальцах.
Установив это, я тут же должен был искать оставленные ею следы крови.
Инспектор Крамер отпил большой глоток пива.
— Это мучает вас, да? Понимаю, доктор, прекрасно понимаю. Но не сходите
из-за этого с ума. Готов на любое пари: Лилиан Хорн была там. Анализ крови
только подтвердил бы это.
Штурм набрал в легкие воздух.
— Возможно, вы правы, инспектор. Но я не буду иметь ни одной минуты
покоя, прежде чем не узнаю это наверняка.
— Вы говорили с профессором Фабером? — Инспектор криминальной
полиции уставился в пивную кружку.
— Конечно. Сразу же. Но он ни о чем и слышать не хочет. То, что Лилиан
Хорн, возможно, осуждена невиновной, ему совершенно безразлично. Его волнует
только авторитет судебной медицины как науки.
— Да, это нам известно. Эксперт не мажет ошибаться, а если такое уж
случилось, он ни за что на свете не сознается, а будет упорно продолжать
твердить, что черное — это белое, до тех пор, пока все вокруг не начнут
повторять за ним то же самое.
Михаэль Штурм с удивлением взглянул на него.
— Звучит довольно горько, даже зло.
— Так и есть. Мне, пожалуй, не следует говорить об этом именно с вами,
поскольку вы из той же гильдии. Но я давно пришел к выводу, что суды должны
только принимать во внимание врачебную экспертизу, а не опираться на нее
целиком и полностью, как это, к сожалению, случается сплошь и рядом. Иногда
мне кажется, что и судьи-то сегодня уже никому не нужны. А зачем они? Ведь с
тем же успехом мы можем передать все собранные доказательства и улики сразу
господам экспертам, а они уже и вынесут приговор.
— Достаньте мне шкуру овцы, инспектор! — голос Михаэля Штурма
прозвучал от волнения с хрипотцой. — Для вас это сущий пустяк. Дайте
мне возможность сделать анализ крови!
Инспектор Крамер задумчиво подергал себя за нос.
— Вы все хорошо обдумали?
— Конечно!
— Я имею в виду последствия, которые будет иметь для вас этот поступок,
если окажется, что это действительно не кровь Хорн.
— А что со мной может случиться?
— Вы восстановите против себя всю гильдию судебно-медицинских
экспертов, дававших клятву! Вам будут толстым слоем намазывать на хлеб вашу
профессиональную несостоятельность, хотя на самом деле будут ставить в вину
совсем другое — то, что вы официально признали свою ошибку.
Михаэль Штурм какое-то мгновение молчал.
— Я не могу утверждать, что мне это безразлично, — произнес он,
наконец, — но лучше я пройду через это, чем буду жить с сознанием, что
возможно отправил за решетку невинного человека.
— Браво! — Инспектор обнажил в улыбке ровные белые зубы. — Не
знаю, правильно ли я поступаю, но вы получите эту пресловутую шкуру.
Чтобы избежать ненужной стычки с профессором Фабером, инспектор Крамер решил
сам принести шкуру в Институт судебной медицины в такое время, когда шефа на
месте не будет. Однако ближайшие дни были целиком заняты расследованием двух
уголовных преступлений со смертельными исходами, что потребовало интенсивной
работы полиции. Инспектор Крамер был загружен сверх меры.
Наконец в следующий понедельник для намеченного исследования сложилась
благоприятная ситуация. Профессор Фабер ровно в пять покинул Институт, в
полицейском отделе наступило временное затишье. Михаэль Штурм сидел и ждал
на своем рабочем месте, и как раз в тот момент, когда Джо Кулике собрался
уходить, раздался долгожданный звонок.
Положив трубку, Михаэль почувствовал крайнее напряжение — решительный час
приближался.
— Стряслось что-нибудь? — спросил Джо Кулике, внимательно
наблюдавший за ним.
— Да нет. Так, старая история, — уклончиво ответил
Михаэль.
— Ты идешь? Подождать тебя?
— Нет. Я еще не закончил. — Михаэль Штурм нагнулся над своими
папками, сделав вид, что ищет какие-то бумаги.
— Не имеет никакого смысла, — сказал Джо Кулике.
Ответа не последовало.
— Я имею в виду, нет никакого смысла так зарываться в работу, —
добавил Джо Кулике, — чтобы забыть Еву.
Вот теперь Михаэль Штурм поднял голову.
— Как тебе могло прийти такое в голову?
— Вы же разругались, разве нет?
— Она разорвала помолвку.
— Ну, я это и имел в виду.
— Если ты думаешь, что она разбила мне сердце, ты заблуждаешься. Наш
разрыв — закономерный результат. Мы уже слишком давно перестали понимать
друг друга.
Джо Кулике близко подошел к его столу.
— Послушай, ты серьезно?
— Конечно. Зачем мне врать?
— Дружище! — Джо Кулике с такой силой хлопнул коллегу по плечу,
что тот вздрогнул. — Я так рад! Знаешь, дело, собственно, в том, что
Ева и я, мы очень сблизились за последнее время, а у меня так скверно было
на душе, из-за тебя, конечно!
Михаэль Штурм ощутил к своему изумлению острую боль. Так, значит, вот с
какой легкостью вычеркнула его Ева из своей жизни. Любил ли он ее до сих пор
или то было лишь ущемленное самолюбие, но слова Джо Кулике больно задели
его.
— Как благородно с твоей стороны, — произнес он, но это прозвучало
злее, чем он того хотел.
Джо Кулике не обиделся, а только ухмыльнулся.
— Не настолько, как ты думаешь. Я не принадлежу к кавалерам старой
гвардии, которые пасуют при одной мысли, что уводят чью-то девочку. Я знаю,
что Ева мирится со мной, потому что не смогла заполучить тебя. Но мне не
хотелось бы рисковать. Если ты вдруг передумаешь и снова вернешься к ней,
тогда я окажусь в дураках.
— Не беспокойся, дружище! — произнес Михаэль Штурм и почувствовал,
что это действительно так. — Дело Евы для меня закрыто. Будь счастлив с
ней, но смотри, как бы не оказаться у нее под каблуком.
Джо Кулике с облегчением рассмеялся.
— Спасибо за совет, буду осторожен. — Он пожал Михаэлю
руку. — Я очень рад, что между нами опять все о'кей. Давай сбрызнем
это, а?
— Я не могу сейчас уйти. — Михаэль Штурм увидел, как разочарован
его коллега, и вдруг в голову ему пришла идея. — Окажи мне любезность,
останься тоже. Я собираюсь кое-что сделать, и мне понадобится для этого
грамотный эксперт-свидетель...
Через полчаса прибыл инспектор Крамер со шкурой степной овцы. Михаэль Штурм
разложил ее на письменном столе — да, он не ошибся, по краю отчетливо были
видны капли крови.
— Черт побери! — воскликнул пораженный Джо Кулике. — Ты
оказался прав!
— Нет никаких оснований для похвал. Напротив, — сказал Михаэль
Штурм, — я был идиотом, если не посмотрел внимательно на эти капли
крови тогда, когда велось следствие! Ведь шкура-то была здесь, в Институте!
Я чертовски легкомысленно отнесся к делу, приняв эти капли за брызги крови
Ирены Кайзер.
Они перенесли шкуру в лабораторию, пустынную и тихую в такой час. Михаэль
Штурм соскреб с шерсти засохшие остатки крови и растворил их в пробирке с
физиологическим раствором.
— Я попробую посмотреть под покровным стеклом, — пояснил
он, — для выявления слабых агглютининов в серуме это лучше всего...
— Тебе известна группа крови Лилиан Хорн? — спросил Джо Кулике.
— Да. Первая. Я за это время уже перепроверил у доктора Пюца. Та же
группа, кстати, что и у Ирены Кайзер. Я посмотрел в протоколе вскрытия.
Инспектор Крамер дернул себя за кончик носа.
— Если, значит, сейчас кровь покажет другую группу...
— Совершенно верно. Тогда это будет означать, что на месте преступления
эти капли оставил неизвестный, другими словами, настоящий убийца, —
добавил Михаэль Штурм.
— А может, выяснится, что сиделка фрау Кайзер незадолго до того, как
оставила свою пациентку одну, случайно порезалась, — вставил Джо
Кулике.
— Исключается, — возразил Михаэль Штурм, — пациентка была
крайне привередливой, а сестра чрезвычайно аккуратной и обязательной. Она
тут же прибрала бы все за собой и удалила пятна, если бы уж с ней такое
приключилось. Посмотри на шкуру! Пятна совершенно темные, кровь не пытались
смыть.
Остатки сухой крови тем временем уже растворились.
Михаэль Штурм осторожно поместил каплю на середину предметного стекла, дал
ей подсохнуть и положил сверху покровное стекло.
Джо Кулике достал из холодильника сыворотки.
— С чего начнем?
— С первой группы, — решил Михаэль Штурм.
— Я бы тоже так предложил, — согласился с ним инспектор Крамер и
бросил взгляд на свои часы, — в случае, если засохшая кровь принадлежит
к первой группе, мы избавим себя от дальнейших исследований.
— Желаю тебе, Михаэль, чтобы так оно и было, — сказал Джо Кулике.
Штурм с предельным вниманием смотрел в микроскоп, очень осторожно добавляя
сыворотку.
— Почему же? — спросил он.
— Ну, сам подумай. Если это кровь Лилиан Хорн или с большой степенью
вероятности ее кровь, тогда ты избавлен от бесчисленных трудностей. Можешь
написать заключение для прокуратуры, если захочешь, а можешь с тем же
успехом и не делать этого, поскольку никаких новых фактов ты, что
называется, не добыл. А если ты установишь, что это не кровь Лилиан Хорн, ты
неизбежно попадешь в жуткую мясорубку.
— По всему, похоже, что я в нее уже попал! — Михаэль Штурм
оторвался от микроскопа. — Иди посмотри сам!
— Проклятье, — сказал Джо Кулике и начал подкручивать боковой
винт, чтобы улучшить резкость, — сильнейшая агглютинация!
— Значит, обе крови не смешиваются? — спросил инспектор полиции.
— Вы правильно поняли, господин криминальный инспектор, — сказал
Джо Кулике, — четко отмечается агглютинация! — Он подпустил к
микроскопу инспектора полиции.
— Вся кровь как будто свернулась, — сказал тот.
— Примерно так оно и есть! — пояснил Михаэль Штурм, уже занятый
приготовлением следующего препарата. — Ну, внимание, теперь начинается
самое главное!
Пока он ждал, чтобы капля подсохла, и он смог бы накрыть ее покровным
стеклом, он ни секунды не думал о своей участи, а только о том, что,
возможно, близок к тому, чтобы получить доказательство невиновности Лилиан
Хорн.
Джо Кулике по-прежнему наблюдал за первым препаратом.
— Может, они еще смешаются, — сказал он, — я не верю в
знамения и чудеса.
— А я верю! — Михаэль Штурм приготовился исследовать второй
препарат на другом микроскопе. Он навел его и добавил, на сей раз сыворотку
второй группы.
Долгое время он молча и неподвижно стоял и смотрел, не отрываясь, в
микроскоп.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил инспектор Крамер. — Ну,
скажите нам хоть что-нибудь!
Михаэль Штурм выпрямился — его лицо было абсолютно белым.
— Я, — сказал он сдавленным голосом, — я добыл
доказательство! Это кровь второй группы. Лилиан Хорн невиновна! Она с полным
правом отрицала в суде свою вину.
Теперь к микроскопу прильнул инспектор Крамер. Он тут же увидел одну большую
гомогенную каплю крови — эритроциты засохшей и вновь растворенной крови
равномерно смешались с сывороткой.
— Не могу поверить, — сказал он, — чтобы такое случилось со
мной, старым волком! Я готов был поклясться, что Хорн виновна!
— Если это была не она, — спросил Джо Кулике, — тогда кто же?
— Да, это хороший вопрос! — поддакнул ему инспектор полиции.
— У меня вообще-то есть гипотеза, — сказал с некоторым колебанием
Михаэль Штурм.
— Еще одна гипотеза? — Джо Кулике засмеялся.
— Дайте ему сказать, — произнес инспектор Крамер, — мы за это
время уже успели убедиться, что его гипотезы не лишены основания. Итак, что
вы хотите нам сообщить?
Михаэль Штурм рассказал о своем визите на виллу Кайзеров и о тех выводах, к
которым пришел.
— Не так уж плохо, — сказал инспектор Крамер.
— Вы проверите мои подозрения? — спросил Михаэль Штурм с надеждой
в голосе.
— И их тоже. Мы допустили при первом расследовании ошибку,
сконцентрировав усилия на одной версии. На сей раз, я проверю все возможные
варианты. И досконально изучу женщин, имевших хоть малейшее отношение к
Кайзеру. Как, впрочем, и мужчин, вполне вероятно, что речь идет о наемном
убийце. Но, прежде всего я поставлю в известность прокурора и начну
ходатайствовать о возобновлении дела Лилиан Хорн. — Инспектор Крамер,
кряхтя, поднялся. — Хорошенькую работенку, нечего сказать, навязали вы
на мою голову, дорогой Штурм. — Он скатал шкуру степной овцы. — Вы
мне представите результаты лабораторного анализа в письменном виде? Чтобы у
меня были документы на руках.
На основании новых фактов, неизвестных суду при первом процессе против
Лилиан Хорн, доктору ван Боргу удалось добиться возобновления производства
дела еще до летнего перерыва.
Пресса тут же пронюхала о с
...Закладка в соц.сетях
