Жанр: Любовные романы
В объятиях страсти
...ь с ней на любую тему.
— Просто невероятно, что Барон следовал за мной по всему пути до
Пиксвилла!
Джеймс хотел помадить собаку и тут же раскаялся в своем порыве, когда она,
оторвавшись от миски с едой, продемонстрировала размер своих клыков.
— У меня такое чувство, что этот пес последует за вами на край земли.
— Едва ли, если учесть, что земля круглая, — напом—нила ему Сирена
с улыбкой. — Человеку с вашим образо—ванием не пристало бросаться
такими опрометчивыми замечаниями.
Джеймс закатил глаза, изображая крайнее возмущение, хотя на самом деле
пришел в восторг при виде румянца на ее щеках и блеска в изумрудных глазах.
— Вы слишком сообразительны. Я бы не рискнул, Сирена, вступать с вами в
словесную дуэль. Гораздо безо—паснее сражаться на вашей стороне.
Взяв его под руку, Сирена плотнее запахнула плащ, и они вышли на крыльцо.
— Я считаю вас своим другом, — тихо сказала она. — Не знаю,
как бы я прожила эти два дня, если бы не вы.
— Если бы не я, нашелся бы другой мужчина, который охотно занял бы мое
место.
— Вы явно недооцениваете себя, Джеймс. Вы мне нравились задолго до
нашей встречи в Уайт-Плейнсе.
— А я всегда восхищался вами. Правда, издалека, поскольку сомневался,
что вы снизойдете до моего обще—ства. К тому же мне пришлось бы расталкивать
толпы джентльменов.
Сирена рассмеялась не без горечи.
— Зато теперь большинство мужчин шарахается от меня как от чумы. По-
моему, здешние офицеры не слиш—ком мне доверяют, опасаясь подвоха, как в
случае с майо—ром Болдуином.
— Всем, кто близко вас знает, известно, на чьей стороне ваши симпатии и
что вы никогда нас не предадите, — заявил Джеймс. — Те, кто
сражался с вами плечом к плечу, отдают вам должное.
— Благодарю вас. Приятно сознавать, что я вам не безразлична и что не
все здесь избегают меня. — Она подняла глаза и встретила его
восхищенный взгляд.
— Если понадобится моя помощь, Сирена, вам стоит только намекнуть.
На какое-то мгновение ей показалось, что молодой че—ловек собирается ее
поцеловать, и она перевела разговор в нейтральное русло.
— Думаю, мне нужно взглянуть, чем там занят Барон, пока он не учинил
новый беспорядок в лагере доблестных воинов.
Джеймс кивнул, покаянно улыбнувшись. Он чуть было не выставил себя круглым
дураком. Сирена принадлежит капитану Грейсону, и тот придет в ярость, если
узнает, что один из его подчиненных делал ей авансы.
Вернувшись в свою комнату, Сирена села в кресло и рассеянно потянулась за
книгой. У ног ее с довольным видом свернулся Барон, положив голову на лапы и
на—слаждаясь теплом очага. Сирена перевела взгляд на окно, за которым висел
унылый серый туман, вполне соответствавший ее настроению.
Хорошо бы чем-
нибудь заняться вместо праздного ожидания Трейгера
, — подумала она.
Легкий стук в дверь прервал ее размышления, и она удивленно нахмурилась.
— Кто там?
— Роджер.
Дверь распахнулась, и у Сирены перехватило дыхание. Одежда Роджера была
разорвана и заляпана грязью, во—лосы всклокочены. В глазах не осталось
блеска, словно погас огонь юности, освещавший их изнутри. Она
почув—ствовала, что произошло нечто ужасное.
— Что случилось?
Роджер медленно подошел и, опустившись на колени, сжал ее руки. Верный Барон
тут же вскочил и ощетинился, но хозяйка шикнула на него в нетерпении
услышать...
— Сирена, при переправе через реку мы попали в за—саду. Лоялисты
атаковали внезапно, застав нас врасплох. Мы не успели даже оказать
сопротивление.
Сирена оцепенела, охваченная страхом, несмотря на успокаивающее пожатие
Роджера. Непостижимым обра—зом она уже знала, что сейчас услышит.
— Когда они открыли огонь, Трейгер возглавлял пере—праву через Гудзон.
Его сразила мушкетная пуля, и он упал с коня, — произнес Роджер со
слезами на глазах. — Течение в середине реки очень сильное, а вода
сейчас хо—лодная... Сирена, я не смог его найти. Мы с Эганом обла—зили все
окрестности, но не обнаружили ни малейших следов Трейгера.
— Нет.
Нет, только не Трейгер! Сначала Натан, затем отец, а теперь муж. Проклятие,
за что ей это? Неужели на свете нет справедливости, неужели не существует
долгого счас—тья? В душе Сирены что-то сжалось и умерло. Сколько бесценного
времени она потратила, борясь со своей любо—вью к Трейгеру, а теперь он
покинул ее навеки. Зачем было так долго скрывать свои чувства? Ведь они
могли разделить месяцы блаженства вместо быстротечных часов перед тем, как
его отняли у нее.
Упав Роджеру на грудь, Сирена безутешно разрыда—лась. Ей позволили
прикоснуться к небесам, чтобы отлу—чить от них навечно прежде, чем
несчастная успела согреться в лучах любви единственного мужчины,
заслужившего ее уважение и преданность.
Роджер гладил ее шелковистые волосы, баюкая и лас—ково шепча слова утешения.
— Мне так жаль, Сирена. Если бы я мог поменяться с Трейгером местами, я
бы ни минуты не колебался.
Целую вечность они боялись разорвать объятия и пред—стать перед реальностью,
в которой больше не было чело—века, являвшегося неотъемлемой частью их
жизни. Смахнув свои слезы, Роджер вытер мокрые щеки Сирены...
— Я так его любила, — всхлипывала она. — Я обо—жала отца,
была привязана к Натану. А. теперь их больше нет. Должно быть, все, что мне
дорого, проклято. Это я виновата во всем!
— Нет, Сирена. Ты не можешь винить себя за то, что случилось. Эта
чертова война уносит лучших людей. — Роджер отстранил ее на расстояние
вытянутых рук, чтобы посмотреть в глаза, полные слез. — Мой брат был бы
разочарован, если бы знал, что ты сдашься. Он всегда восхищался твоим
мужеством и считал, что ты способна преодолеть любое препятствие на своем
пути. Ты должна жить, Сирена. Не подводи Трейгера. Не позволяй себе упасть
духом.
Но у нее уже не было сил искать радугу в небе, темном от дыма и гари.
Не дождавшись ответа, Роджер встряхнул ее за плечи.
— Выслушай меня. Мы должны это пережить, оба. Со временем боль немного
утихнет, и мы сможем вспоминать Трейгера, лелеять в душе мгновения,
проведенные с ним... Мы должны держаться вместе, Сирена. Однажды я по—просил
тебя выйти за меня замуж и теперь прошу о том же. Я знаю, что ты никогда не
будешь испытывать ко мне таких глубоких чувств, какие питала к моему брату,
но я предлагаю тебе свою любовь и защиту. Так же, как и он.
— Нет. — Сирена покачала головой. — Я сделаю тебя несчастным,
как Трейгера и моего отца. Я приношу горе и неудачи всем, кого люблю. —
Она взяла в ладони небритые щеки Роджера. — Неужели ты не понимаешь? Я
ценю твою дружбу, но если мои чувства к тебе станут сильнее, это уничтожит
тебя. Я не хочу испытывать судь—бу, навлекая проклятие и на тебя.
— Сирена, не поступай так с собой, — взмолился Роджер, крепко
прижимая ее к себе. — Не нужно воспри—нимать это как наказание,
ниспосланное тебе или тем, кто отдал свои жизни за наше дело. —
Отступив назад, он нежно пожал ее дрожащую руку. — Мне нужно повидаться
с Вашингтоном. Он намерен сняться с лагеря и высту—пить в поход как можно
скорее. Ты поедешь со мной в Велли-Фордж, и после того как мы там
обоснуемся, я отвезу тебя к своим родителям, и мы поженимся. Я уверен, что
таково было бы желание Трейгера.
Потрясенная, Сирена молчала. Трейгер навсегда поки—нул ее, и она больше
никогда его не увидит. Это не может быть правдой. Такое просто не могло
случиться. Трейгер непобедим, для него не существует непреодолимых
препят—ствий. Слезы вновь хлынули из ее глаз, заставляя сми—риться с
реальностью.
Сирена окинула взглядом комнату. Как можно оставаться здесь, где все
напоминает о нем? Разве каждый раз при взгляде на Роджера не увидит она его
брата? Сирена живо представила себе Трейгера с вызывающей улыбкой на губах,
от которой таяло ее сердце. Он унес с собой ее любовь и душу, не оставив
ничего для Роджера. Она лишь причинит ему боль, тоскуя о погибшем любимом.
Иного выхода нет, кроме как бежать, прежде чем Роджер вернется.
Сирена должна добраться до дома и укрыться в поме—стье под маской Вероники
Уоррен. Тогда по крайней мере она будет в безопасности, а Роджер сможет жить
своей жизнью. Решив следовать этому плану, Сирена торопливо набросала ему
записку и собрала свои вещи. Затем помед—лила, окинув долгим взглядом
комнату, где они с Трейгером признались друг другу в любви, и слезинка
скатилась по ее щеке. Последняя из бурного, как река, потока.
Стараясь не шуметь, Сирена вышла из дома в сопровож—дении не отстававшего ни
на шаг верного пса. Роджер прав, время излечит боль, она научится жить без
Трейгера и пре—одолеет все жестокости войны. Это единственное, что она может
сделать в память о любимом муже. Отныне посвятит себя делу, ради которого
погибли Натан и Трейгер.
Наступит день, когда я снова научусь улыбаться, даже если это случится
через тысячу лет, — печально размыш—ляла Сирена. — Трейгер унес с
собой все мое счастье, до последней крупицы
.
Повернув жеребца на юг, она подставила спину колю—чему зимнему ветру и
двинулась туда, где ее ожидали тра—урные платья и темные вуали Вероники
Уоррен — жалкое существование в вечном страхе разоблачения. Сирена умерла,
превратившись в дух, который прятался от дневного света и оживал во мраке,
бродя по дорогам в ночные часы, при—надлежавшие нечистой силе. Она ничего не
ждала от буду—щего и не могла предаваться воспоминаниям о прошлом.
Спрятав лицо под вуалью, Сирена стояла у окна в ка—бинете своего отца,
поражаясь, каким блеклым и невзрач—ным стал окружающий мир. Она впала в
глубокую депрессию, бесцельно слоняясь по пустынному дому, при—слушиваясь к
звуку своих шагов, в тщетных попытках за—цепиться за нечто, что придало бы
смысл ее существованию. Уже не раз молодая вдова подумывала о том, чтобы
сдать—ся британцам. Казнь по крайней мере прекратит мучитель—ную тоску от
сознания одиночества и ненужности.
Должно быть, я и в самом деле проклята, — сказала себе Сирена,
рассеянно теребя кисти на шторах. — А мо—жет, я ведьма, как часто
называл меня Трейгер, приносящая несчастье тем, кого люблю?
С чувством
безнадежно—сти она подошла к столу Митчела и опустилась в кресло.
Пришло время просмотреть бумаги отца и привести дела в порядок. Этим утром
ее посетил Джонас Лэндсинг и посоветовал заняться поместьем. Сирена не
поставила ад—воката в известность о смерти Трейгера, собираясь дей—ствовать
от его имени. Хотя она согласилась выполнить пожелание Джонаса, но ей было
нелегко: воспоминания об отце по-прежнему причиняли невыносимую боль.
Откинув вуаль, Сирена пригладила седой парик и ре—шительно выдвинула верхний
ящик. Она разложила по стоп—кам расчетные книги и письма отца, внимательно
просмотрев их. Покончив с первым этапом поставленной перед собой задачи, она
аккуратно сложила корреспонденцию и попы—талась закрыть ящик, однако ей не
удалось задвинуть его до конца. Вот тогда-то Сирена и обнаружила застрявший
в глубине лист бумаги.
Письмо было написано отцом и помечено днем, в кото—рый он был убит.
Милая моя Сирена!
Мне чрезвычайно горько сознавать, что тебя обвинили в измене. Я говорил с
Уильямом Хау, пытаясь выяснить, от кого он получил подобные сведения, но
генерал отказал—ся назвать имя доносчика. Несмотря на мои просьбы о
снисхождении и заверения в твоей невиновности, боюсь, что Хау намерен
наказать тебя по всей строгости. Мое сердце и мысли с тобой. Чтобы ни
случилось, я остаюсь твоим любящим отцом.
Я хотел бы многое сказать, хотя сомневаюсь, что это письмо вообще попадет в
твои руки. Мне следовало пре—дупредить тебя о назревающих событиях сразу по
возвращении из Нью-Йорка, но я не нашел нужных слов. А теперь слишком
поздно. Наконец я понял, насколько за—блуждался и как был слеп.
Как ни печально признавать, ты оказалась права насчет Оливии. Она требует
развода. Видимо, все это время моя жена встречалась с полковником Пауэллом.
Может быть, я вздорный старик, но не намерен идти ей навстречу. Не—смотря на
то что мы расстались, она будет носить мое имя и ничего не получит, когда
пробьет мой час. Это не более чем справедливое возмездие за ее хитрость и
ложь.
В ближайшее время я собираюсь в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Оливией и
поговорить с генералом. Я все-таки надеюсь убедить его предоставить тебе
амнистию в связи с его заявлением, что все патриоты, сложившие ору—жие,
будут прощены. У меня возникла мысль, что автором доноса на тебя
является...
Проклятие! Кто прервал отца, не дав дописать письмо? Кто его застрелил? И
кого отец считал информатором Хау? Захватив с собой письмо, Сирена разыскала
Молли и под—робно расспросила ее о том роковом вечере, когда убили отца. Как
выяснилось, Митчел отправил горничную спать, а сам допоздна работал в
кабинете.
Сирена должна узнать, кто лишил жизни отца и обви—нил ее в измене. Нельзя
позволить убийце остаться безна—казанным. Если Митчел намеревался
встретиться с Оливией и переговорить с генералом, значит, ей нужно сделать
это вместо него, чтобы найти мерзавцев.
Возможно, удастся узнать что-нибудь у Оливии или Джона Пауэлла. Добраться до
генерала Хау гораздо слож—нее, но Сирене нечего терять.
Когда она сообщила Молли о своих планах, горничная покачнулась и
прислонилась к стене, побелев как простыня.
— Нельзя так рисковать. Если вас разоблачат, кто будет заниматься
домом? Виги сразу же конфискуют...
— Никто здесь ничего не тронет, — возразила Сирена не слишком
убедительно.
Она не представляла себе, как после гибели мужа за—щитить поместье от
грабежей. Но с другой стороны, какой смысл охранять дом, в котором некому
жить. Если ее соб—ственность может послужить делу, за которое Трейгер от—дал
жизнь, пусть патриоты забирают все.
— Но, Сирена, Нью-Иорк переполнен тори, .— попы—талась отговорить ее
Молли. — Любой неверный шаг мо—жет стать для вас последним.
— Никто не заподозрит Веронику Уоррен. У старушки есть полное право
находиться на британской территории, тем более что она собирается вернуться
в Англию. Не бойся, Молли. Женщины в семье Уоррен не из тех, кто позволит
каким-то лживым тори перехитрить себя.
Оставшись при своем мнении, горничная последовала за хозяйкой, чтобы помочь
ей собраться в дорогу. Сирена направлялась прямиком в зыбучие пески, и не
исключено, что они видится в последний раз. Стараясь не поддаваться
тревожным предчувствиям, горничная уложила одежду, которая могла
понадобиться Сирене во время путешествия, а затем долго смотрела вслед
карете, пока та не исчезла за холмом.
Глава 22
12 декабря 1776 года Прислушиваясь к завыванию ветра за окном кареты, Сирена Уоррен — в образе
Вероники — собиралась с духом, полная решимости осуществить задуманное. Она
навестила Дору Майклс и узнала, что ее дочь живет в штаб-квартире британцев
со своим любовником, полковни—ком Пауэллом. Сирена пришла в негодование при
мысли, что Оливия не постеснялась выставить напоказ свою связь сразу после
смерти мужа. Однако, поразмыслив, решила, что это вполне в духе мачехи,
отличавшейся редким бес—сердечием и эгоизмом.
С мрачной усмешкой на лице Сирена поправила вуаль, взяла трость и,
вцепившись в руку лакея, спустилась со ступенек кареты. Нервный озноб
охватил ее, когда она медленно двинулась по направлению к зданию, в котором
расположилась на зиму ставка генерала Хау. Как странно, думала Сирена,
оглядываясь вокруг. Каким далеким ка—жется тот день, когда она впервые в
сопровождении Митчела явилась в штаб-квартиру британцев, мечтая только о
балах и празднествах. Как все изменилось с тех пор!
Помедлив, у подножия лестницы в расчете вызвать со—чувствие капрала, Сирена
сделала вид, что едва стоит на ногах. Она нарочно споткнулась о первую
ступеньку, и молодой человек поспешил ей навстречу. Сирена приняла
предложенную руку и приступила к осуществлению своего плана: проникнуть в
кабинет генерала Хау.
Выслушав просьбу старой дамы, капрал вышел, оста—вив ее в тревожном
ожидании. Сирена застыла перед две—рью кабинета, как вдруг услышала знакомый
голос: на верхней площадке изгибающейся лестницы стояла Оливия во всем
блеске драгоценностей и туалета, приобретенного на деньги Митчела. Заливаясь
беззаботным смехом, она держалась с поистине королевским величием. Как ни
вели—ка была ненависть Сирены к мачехе, но задуманная месть стоила того,
чтобы сдержать эмоции до поры до времени. Скоро она доберется до Оливии. Вот
тогда лицемерная ведьма забудет о притворстве, и все увидят ее злобную
натуру.
Капрал коснулся локтя вдовы, оторвав ее от молчали—вых раздумий, и провел в
кабинет генерала Хау. Задер—жавшись в дверях, Сирена снова бросила взгляд на
спускавшихся по лестнице Оливию и Джона Пауэлла, преж—де чем полностью
сосредоточиться на своей роли. Задыха—ясь и кашляя, она с трудом доковыляла
до стола генерала и для пущей убедительности обессиленно рухнула в кресло.
— Миссис Уоррен, могу ли я что-нибудь сделать для вас? Выпьете что-
нибудь? — участливо спросил генерал.
— Благодарю вас, не беспокойтесь. Наверное, не су—ществует лекарства,
способного меня вылечить. Доктор утверждает, что причина всех моих болезней
заключается в преклонном возрасте. Мне пора научиться жить со своими
недугами, не обращая на них особого внимания.
Уильям Хау откинулся в кресле и, сцепив перед собой руки, смотрел на
престарелую вдову, лицо которой закрывала плотная вуаль.
— Я был глубоко огорчен, узнав о смерти Митчела. Он долго и верно
служил Короне. Теперь, когда войска мятежников убрались из Нью-Йорка, мы
могли бы ока—зать содействие в поисках убийцы вашего сына.
— Самое большее, что вы можете для него сделать, — это снять
чудовищные обвинения с моей внучки, — выпа—лила Сирена и поперхнулась,
разразившись кашлем, стара—ясь вызвать сочувствие генерала. — Я
уверена, что Митчел умер с тяжелым сердцем, зная, что его дочь несправедливо
обвинили в заговоре и бог знает в чем еще!
Генерал нахмурился, глядя, как вдова борется с присту—пом кашля.
— Мне известно, что Митчел категорически отрицал наличие связи между
его дочерью и шпионом мятежников, но мой информатор представил нескольких
свидетелей, в присутствии которых она высказывалась против Короны и открыто
призналась в своей дружбе с Натаном Хейлом.
— Чушь! — Вдова стукнула тростью по полу в под—тверждение своих
слов. — Моя внучка всегда была поры—вистым ребенком с бешеным
темпераментом. Только тот, кто плохо ее знает, мог прийти к выводу, что она
симпати—зирует этим безбожным мятежникам, но Митчел понимал: больше всего
Сирена была возмущена тем, что офицеры исключили ее из разговора по той лишь
причине, что она женщина. Симпатии Сирены всегда были на стороне ее отца.
Она любила его всей душой. Бедное дитя унаследо—вало от меня свой
вспыльчивый нрав, поэтому не мне упре—кать ее в том, что она совершенно не
умеет скрывать свои мысли и чувства. В Англии я достаточно насмотрелась на
благонравных пустышек и не хочу, чтобы Сирена вела себя подобно им.
— А вы сами присутствовали на том приеме? — поин—тересовался Хау.
— Нет, но я взяла на себя труд переговорить со свои—ми друзьями и
выяснить, что же такого наговорила моя внучка. Не думаю, что мне пришлось бы
по вкусу, если бы каждое сказанное мною слово понимали буквально. Осме—люсь
предположить, что при таком подходе меня обвинили бы в преступлениях более
тяжких, чем упреки в адрес Короны. — Она подалась вперед, уставившись
на Хау сквозь черную вуаль. — Итак, кто этот болван, который возвел
напраслину на бедное дитя?
Невольная усмешка появилась на губах Хау. Несмотря на властность и
прямолинейность вдовы, он не мог не восхи—щаться ее дерзостью. Жаль, что его
не было на том балу — тогда бы он точно знал, кому верить. Генерал ценил в
женщи—нах острый ум и живость характера, но не упускал случая одержать верх
над непокорным духом очаровательных созда—ний. Если Сирена унаследовала
бурный темперамент своей бабки, ее общество наверняка доставило бы ему
истинное удо—вольствие.
— Мадам, как бы мне ни хотелось сообщить вам, кто предоставил эту
информацию, боюсь, я не вправе. Точно так же, как вы стремитесь защитить
свою внучку и восста—новить ее доброе имя, я должен обеспечивать
безопасность тех, для кого интересы Короны превыше всего, —
дипло—матично ответил он.
— Чепуха! — пренебрежительно фыркнула Вероника. — Я готова
поспорить на свое состояние, что ваш информатор руководствовался личными
мотивами. Впрочем, как и любой доносчик. Я еще не встречала ни одного, кто
не рассчитывал бы на вознаграждение за свои сомнительные заслуги.
Хау подавил очередную усмешку, размышляя о том, не видит ли он перед собой
постаревшую на шестьдесят лет Сирену Уоррен. Вдова не лезла за словом в
карман и гово—рила то, что думает.
— Возможно, вы и правы, — признал он, с неприяз—нью думая об
информаторе, который проявил такое рвение, обвинив девушку.
— Вы выпустили прокламацию, проявив великодушие к вигам, которые
стреляли в наших солдат. То же, что, по сведениям вашего доносчика — хотя
все это наглая ложь! — будто бы совершила Сирена, не идет ни в какое
сравнение с действиями мятежников, косивших наших людей из своих мушкетов.
Не думаю, что безрассудные призывы к свободе и равенству для всех, особенно
для женщин, которые страдают от деспотизма мужчин, — такое уж тяжкое
преступление. — В ее голосе зазвучали саркастические нотки, и она
поспешила продолжить, прежде чем Хау успел вставить слово: — Я утверждаю,
что убийство британских солдат является гораздо большим проступком. Тем не
менее вы предоставили амнис—тию вигам при условии, что они сложат оружие и
вернутся домой.
Генерал Хау был поставлен в тупик. В свете этих рас—суждений его действия
казались непоследовательными и несправедливыми, а ему не хотелось, чтобы
языкастая ста—рушенция распространяла слухи о том, что он не способен
командовать армией, ибо не в состоянии разобраться в соб—ственных
приоритетах. С ее подачи сплетня уже к вечеру пустит корни, а к утру
расцветет пышным цветом. Упрямая вдова достигла преклонных лет, и теперь сам
черт ей не страшен. Хау даже вообразил себе, как она пинками гонит смерть,
твердо решив встретиться с ангелами не раньше, чем будет готова отправиться
на тот свет. Если старушка вознамерится посеять зерно сомнения в его
способностях, то сделает это со знанием дела. Семейство Уоррен облада—ло
достаточным влиянием как в колониях, так и в самой Англии, а генерал не
горел желанием рисковать своей ка—рьерой.
Молчание затянулось. Единственным звуком, нарушав—шим тишину, было тиканье
изящных часов, стоявших на камине. Наконец Хау кивнул, выражая согласие. Он
не уступил Митчелу, но его мать вызвала сочувствие и заста—вила смягчиться.
— Вам не откажешь в убедительности, мадам. Однако меня по-прежнему
настораживают отношения между Си—реной и Натаном Хейлом.
— Они были друзьями. Моя внучка и не подозревала о тайной деятельности
молодого человека, пока его не аре-стовали. Это явилось для Сирены большим
потрясением. Я беседовала с ней об этом и, признаюсь, постаралась на—дежно
ее спрятать. Если вы намерены повесить и меня за укрывательство преступницы,
тогда я и Сирена вместе взой—дем на виселицу, — гордо заявила она.
— В этом нет необходимости, миссис Уоррен. Я собира—юсь снять обвинения
с вашей внучки, — сказал генерал Хау.
Сирена радостно вздохнула. Похоже, первый раунд она выиграла.
— Поскольку я согласился прекратить дело против Сирены, не вижу смысла
далее выяснять,
...Закладка в соц.сетях
