Жанр: Любовные романы
В объятиях страсти
...огда. Сомневаюсь, что когда-нибудь я удостоюсь твоего
доверия.
Трейгер поймал ее руки и заглянул в зеленые, как мор—ские глубины, глаза.
— С тех пор как я имел несчастье встретить тебя, ты, наверное, только
тем и занималась, что изобретала изощ—ренные способы, как бы меня
помучить, — хрипло произ—нес Трейгер, раскаляясь, несмотря на то что
сидел по пояс в остывшей воде.
— Ничего такого я не замышляла, — мягко возразила Сирена, избегая его страстного взгляда.
— В чем же тогда заключались твои дьявольские за—мыслы, Рена? — И
подарил ей дурманящий поцелуй.
Едва ли момент был подходящим для ответа. От объятий Трейгера мысли Сирены
рассеялись, уступив огню, бушевав—шему в ее жилах. Все, чего она
желала, — это таять во властном кольце рук, делить мгновения блаженства
с един—ственным мужчиной, которому принадлежало ее сердце.
Когда он наконец поднял темноволосую голову, Сирена поскребла ногтями щетину
на его подбородке. Трейгер по—нял намек и, взяв бритву, снова сел в ванну.
— Позволь мне, — попросила она.
Выгнув густую бровь, Трейгер уставился на нее с яв—ным подозрением.
— Вы, случайно, не задумали, мадам, чего-то, что уг—рожало бы моей
жизни?
Одарив его дьявольской усмешкой, Сирена приподняла ему подбородок,
приготовившись сбрить бороду.
— Подобная мысль не приходила мне в голову... до этой минуты. —
По-кошачьи стремительно она поднесла бритву к его горлу.
Трейгер вздрогнул, а затем замер, понимая, что малей—шее движение может
стать для него последним.
— Мне следовало трижды подумать, прежде чем дове—риться тебе, —
пробормотал он, едва шевеля губами. — Не зря я мучился вопросом, что за
дьявольский план зреет , в твоей голове. Надо быть редким болваном, чтобы
под—вергнуться нападению сидя в ванной.
Внезапное превосходство над Трейгером опьянило Си—рену. Наконец этот мужчина
оказался в ее власти, и она не собиралась отпускать его на волю.
— Да, не мешало бы тебе подумать, прежде чем лезть в воду, не зная
броду, — безжалостно поддразнила она.
— Ведьма! — прошипел Трейгер, злясь на себя, что так легко попался
в расставленную ею ловушку.
— Да, я ведьма, — согласилась Сирена, прижав брит—ву к горлу в
ответ на попытку схватить ее за руку. — И ты будешь рабски повиноваться
мне, если не хочешь ли—шиться головы по собственной глупости.
Трейгер смирился с тем, что придется выполнять все ее желания, иначе голова
скатится с его плеч. Впрочем, не велика потеря, если учесть, что он уже
лишился разума и здравого смысла, которыми так гордился.
— Какова твоя цена за мою шею?
Восхитительная, полная лукавства улыбка расцвела на ее лице.
— Признавайся, что безумно в меня влюблен и не возражаешь против тех
беспокойств, которые я тебе при—чинила.
Трейгер с изумлением смотрел в веселые зеленые глаза. Сколько еще способен
он противостоять сокрушительному воздействию этой женщины, высокомерно
полагая, что время охладит его пыл. Однако чем больше стремился Трейгер
освободиться, тем сильнее затягивалась петля на его шее. Он превратился в
призрак из-за тщетных попыток убедить себя, что может обойтись без Сирены.
Настало время забыть гордость и признать, что он проиграл ей все схватки и
избежал полного разгрома, только прибегнув к тактике Вашингтона,
отступавшего перед превосходящими силами. Бороться с любовью — куда более
безнадежное дело, чем отстаивать независимость.
— Ты дразнишь и терзаешь меня в последний раз, — смиренно вымолвил
он. — Я люблю тебя, Рена. Помоги мне, Боже, но это так.
Всю ее игривость как рукой сняло, и она уже сожалела о своем порыве.
Вынужденное признание Трейгера в люб—ви не доставило никакой радости.
Понурив голову, Сирена отложила лезвие в сторону.
— Прости. Мне стыдно, что я заставила тебя солгать. Отпусти меня домой,
Трейгер. Так будет лучше для нас обоих.
Она начала подниматься из ванны, но Трейгер схватил ее за руку и потянул
вниз с едва заметной улыбкой на губах.
— Я совсем не хотел нуждаться в тебе, испытывать яростное желание
защитить тебя, держать при себе, но я больше не в состоянии бороться со
своими чувствами, — признался он, обводя кончиком пальца ее манящие
губы. — Это правда, поверь. Я действительно люблю тебя.
Сирена затаила дыхание, не осмеливаясь поверить тому, что услышала из его
уст признание, которого ждала целую вечность. А теперь, когда до боли желала
рассказать ему о своих чувствах, язык не слушался ее. Не веря своему
сча—стью, Сирена взирала на Трейгера с раскрытым ртом.
— Разве тебе нечего сказать? Тебе? Неисправимой строптивице, не
побоявшейся обрушиться с обвинениями на обалдевших британцев? Неужели тебе
не хочется по—злорадствовать, что поймала в свои сети еще одного браво—го
вояку?
Язык по-прежнему не повиновался Сирене. Трейгер хмыкнул, чувствуя, что
напряжение оставляет его впервые за несколько месяцев.
Определенно
чистосердечное при—знание благотворно действует на душу
, — подумал он.
И раз начав, уже не мог становиться.
— Я шел по жизни, не встречая никого, кто так зани—мал бы мои мысли или
по-настоящему тронул сердце. Я отрицал любовь, ибо полагал, что она является
признаком слабости. Но, трусливо обманывая самого себя, я жил впол—силы.
Рена, мысль о том, что я могу тебя потерять, стра—шит меня больше, чем
победа красных мундиров. — Трейгер бросил на нее смущенный
взгляд. — Ты должна простить меня за то, как я себя вел. Я новичок в
подобных делах. Занимаясь шпионажем, я привык скрывать свои чувства и мысли,
и мне нелегко дается это признание.
Сирене казалось, что ее сердце разорвется от счастья. Забросив руки ему за
шею, она осыпала Трейгера поцелуями, нимало не тревожась, что выплескивает
воду из ванны.
— О, я люблю тебя! — Ее лицо сияло от радости. — Я никогда не
думала, что услышу от тебя подобное при—знание.
Трейгер снял ее руки со своей шеи, посмеиваясь над такой страстной атакой.
— Помнится, ты уже говорила, что любишь меня, но потом все отрицала.
Откуда мне знать, что сейчас вы ис—кренни, мадам?
— Не дразни меня, — надулась Сирена, а затем ши—роко улыбнулась,
заметив, как смягчаются его чеканные черты при взгляде на нее. — Ты же
знаешь, что я никогда не могла устоять перед тобой, даже когда считала тебя
мерзким типом, который подглядывал за мной в бухте, а потом решил похитить,
чтобы получить выкуп.
Поставив Сирену на ноги, Трейгер взял полотенце и начал вытирать. Роджер
прав. Стать горничной дамы — несомненное продвижение по службе.
— Ты хоть представляешь себе, какая ты красавица?
Сирена обвила руками его плечи и капризно попросила:
— Нет, расскажи мне.
Трейгер подхватил жену на руки и отнес на постель.
— Я предпочел бы показать. — И, не отрывая от нее взгляда, стал
медленно-медленно гладить ее плечи. — Си—рена, никогда не покидай
меня, — хрипло произнес он, прежде чем завладеть ее губами.
— Не покину, — пообещала она, когда Трейгер по—зволил ей перевести
дыхание. — Да и как я могу? Ведь тебе одному принадлежат моя душа и
сердце. О, Трейгер, как бы я хотела, чтобы война уже закончилась!
Сирене стало жутко при мысли о том, что может поте—рять его, как Анна
потеряла своего мужа. Нет, она больше не расстанется с Трейгером ни на день,
ни на час.
— Я хочу посвятить тебе всю оставшуюся жизнь и ни с кем не желаю тебя
делить, даже с Вашингтоном.
— А я тебя, — нежно заверил он. — Я всерьез поду—мываю о том,
как бы в одиночку разделаться с британцами и отправить их восвояси на своих
кораблях.
Если бы все было так просто!
— вздохнула Сирена, и ее мысли тут же
унеслись прочь под его дерзкими ласка—ми. Она задыхалась и томилась в
нетерпении утолить сво—дившее с ума желание. Трейгер проложил дорожку
обжигающих поцелуев по ее стройной шее к груди, дразня языком упругую
вершинку и заставляя Сирену выгибаться ему навстречу. Волшебные пальцы
гладили ее плоский живот, а затем скользнули вниз. Она почувствовала, как
его губы последовали за рукой, и услышала собственный вздох, растворяясь в
потоке невероятных ощущений.
Трейгер поднимал ее на высоты страсти и бросал в бездонные пропасти, доводя
до безумия. Сирена в исступле—нии застонала; ей казалось, что она умирает от
восторга, и снова и снова она повторяла слова любви, которые так тщательно
берегла от своего единственного мужчины.
Сирена могла поклясться, что уже познала вершины экстаза, до того момента,
как они взмыли к далеким звез—дам, открывая для себя вселенную, где не было
ни вре—мени, ни пространства. Мир вспыхнул разноцветной радугой, и Сирена,
вздохнув, из последних сил прильнула к любимому.
...Она очнулась от туманных грез, все еще не веря тому, что завоевала любовь
Трейгера. Любовь, которая стала дороже жизни.
Трейгер приподнялся на локтях и коснулся ее мягких губ.
— Сладкая Сирена... — выдохнул он. — Боже, как я люблю тебя!
Утомленные любовью, слившись в объятии, они погру—зились в сновидения,
полные обещаний безоблачного буду—щего. Они обрели друг друга, и ничто
теперь не могло разлучить их, навеки связанных шелковыми узами любви.
Глава 20
С трудом пробудившись от сладких грез, Трейгер ус—лышал настойчивый стук в
дверь.
— Убирайтесь! — сонно приказал он, обнимая Сирену.
— Генерал хочет видеть нас обоих... сейчас же! — весело крикнул
Роджер, представив себе, что происходит за закрытой дверью.
— Подожди минуту!
Но Роджер не внял просьбе брата и ввалился в комна—ту с широкой ухмылкой на
лице. Глаза его устремились к кровати, на которой Трейгер лихорадочно
укрывал обна—женную Сирену.
— Неужели у тебя не хватает ума не врываться, когда приказано
подождать! — вспылил Трейгер, увидев, как зардевшаяся Сирена заползает
под одеяло, прячась от яс—требиного взора его нахального братца.
— Ну и ну, что за роскошная картина! — протянул Роджер, весело
блестя глазами. — Как я понимаю, ты снова выяснял отношения с моей
прелестной невесткой?
Рука Трейгера взметнулась в повелительном жесте, указывая на дверь.
— Выметайся! — Он привык к насмешкам брата, но не собирался
позволять Роджеру превращать и Сирену в объект для шуток.
— Подожду в коридоре, пока ты найдешь в себе силы оторваться от
очаровательной супруги. Впрочем, не слиш—ком задерживайся, Вашингтон тоже
рассчитывает на твои услуги.
Трейгер вскочил с постели и стал быстро одеваться.
— Я вернусь, как только смогу.
Сирена шаловливо улыбнулась, подперев голову рукой.
— Скажи мне, Трейгер, кто из нас старше в чине: я или генерал?
— В данный момент я бы охотно передал все колонии генералу Хау в обмен
на один день с тобой, — признался он и прильнул к ее губам в долгом
поцелуе.
Счастливая улыбка расцвела на ее пленительном лице.
— Приятно сознавать, что ты не покинул бы меня, если бы не чрезвычайная
необходимость. — Сирена взяла его руку и поднесла к своей щеке. —
Я понимаю, что, пока не кончится война, ты не можешь принадлежать мне
пол—ностью, и согласна делить тебя с Вашингтоном.
Сделав над собой невероятное усилие, Трейгер вышел из спальни, размышляя о
том, представляет ли себе пред—водитель мятежников размеры жертвы, которую
капитан Грейсон принес, чтобы явиться по его вызову.
С безмятежной улыбкой на губах Сирена опустилась на подушку. Серебристо-
серые глаза тут же возникли перед ее мысленным взором. Наконец-то их брак
стал настоя—щим! Только теперь она начинает жить и дышать. Удиви—тельно, что
творит с человеком любовь: весь мир лежит у ее ног, и нет никаких
непреодолимых препятствий, пока любовь Трейгера с ней.
Накопившаяся за долгие дни усталость взяла свое, и густые ресницы
опустились. Сирене казалось, что она толь—ко-только закрыла глаза, как
Трейгер разбудил ее. Она приветствовала его любящей улыбкой, которая
моменталь—но угасла: мрачное лицо любимого выражало возмущение и досаду.
— Трейгер, что случилось?
— Вашингтон поручил мне и моим людям разведать путь на зимние квартиры. Мы отбываем в полдень.
— У нас осталось не так уж много времени, правда? — нежно спросила
Сирена, стараясь не показывать свою грусть.
Трейгер вернулся к двери и запер ее, чтобы избежать вторжения своего
непутевого братца.
— Я распорядился не беспокоить нас ни при каких обстоятельствах. Кроме
пожара.
Просто лежать рядом с Трейгером оказалось достаточ—но, чтобы в Сирене
проснулся огонь желания. Ей хотелось, чтобы воспоминания об этом дне
согревали их, пока они будут вдали друг от друга.
Сирена очертила указательным пальцем чувственный изгиб его рта и припала к
нему губами. И, почувствовав жадный отклик, затрепетала, однако, когда
Трейгер нетер—пеливо потянулся к ней, Сирена остановила его.
— Подожди, любовь моя, — прошептала она. Трейгер откинулся на
подушку, скользнув взглядом по розовым вершинкам ее грудей и изящному изгибу
талии.
— Ты намерена свести меня с ума своим восхититель—ным телом, дразнить и
искушать, как в старые добрые времена?
— Более того, — заверила она, нежно поглаживая литые мускулы его
живота. — Я хочу, чтобы эти мгнове—ния навечно запечатлелись в твоей
памяти и ты вспоминал бы о них, когда услужливая девица пожелает согреть
твою постель в холодную зимнюю ночь.
Чувствуя, как раскаленная добела страсть разливается по его жилам, Трейгер
не мог не признать, что Сирена весьма преуспела в искусстве любви. Легкие
прикоснове—ния ее рук успокоили волнение, которое терзало его с той минуты,
как он узнал, что снова придется расстаться с любимой.
Каждый нерв отзывался на ее ласки. Он не мог насы—титься нежными губами и
возбуждающими прикосновени—ями. Сердце грохотало, Трейгер ничего не видел и
не слышал и, прерывисто дыша, сдался на милость ее дерзких и изыс—канных
ласк. Внимая эху собственных стонов, он вынужден был признать, что любовь
Сирены дарила райское бла—женство и сулила адские муки.
Впервые в жизни Трейгер уступил инициативу женщи—не и предстал перед ней без
заслонов, за которыми привык прятать сердце и душу, — беззащитный перед
ее волшеб—ными чарами. В это бесконечное мгновение он рождался заново,
доверившись непостижимому созданию, которое сжимал в объятиях.
Все растворилось в жарком тумане, кроме прикоснове—ний ее губ и движений
рук, выводивших причудливые узо—ры на твердых мышцах его живота. Охваченный
огнем страсти, он нетерпеливо прильнул к ее губам. Ни одной женщине до сих
пор он не говорил слов любви. Но сейчас повторял их снова и снова. Сирена
самозабвенно выгну—лась навстречу. Как два фрагмента головоломки, они стали
единым целым, слившись телом и душой. И мир взорвался вспышкой красочного
фейерверка.
Пламя страсти погасло, но угли продолжали тлеть, и достаточно было одного
поцелуя или нечаянного прикосно—вения, чтобы зажечь новый пожар.
Сирена не представляла себе, что наслаждение может быть таким огромным, а
счастье настолько полным. Ей ничего не было нужно, кроме тепла его сильного
тела, что—бы пережить холодную ветреную зиму. В тесном кольце рук любимого
Сирена чувствовала себя неуязвимой, уве—ренная в том, что он покидает ее
только по зову долга и вернется, что бы ни случилось.
Когда полуденный свет просочился сквозь шторы, рес—ницы Сирены дрогнули. Она
открыла глаза и увидела Трейгера, приподнявшегося на локтях и задумчиво
созер—цавшего ее. Выгнув тонко очерченную бровь, Сирена не—жно улыбнулась и
протянула руку, разглаживая морщинки на его усталом лице.
— О чем ты так серьезно размышляешь? — спросила она все еще
хриплым от желания голосом.
О чем?.. Теперь, когда они, преодолев гордыню и вы—яснив все недоразумения,
признались друг другу в любви, Трейгер не представлял себе жизни без Сирены,
безраз—дельно завладевшей его сердцем. Трейгер не мыслил про—жить без нее и
дня. Новизна этого чувства пьянила, наполняя душу счастьем. Он лишь сожалел
о том, что так долго противился неодолимому влечению к Сирене, и негодовал
при мысли о долгих холодных ночах, которые проведет, прокладывая маршрут для
армии Вашингтона, вдали от ее пылких объятий.
— Просто я думал, как буду тосковать по тебе. Дни покажутся мне
вечностью, а ночи...
— Возьми меня с собой, Трейгер. — Сирена крепко обняла его. —
Я не могу тебя отпустить... по крайней мере сейчас.
Тяжело вздохнув, он покачал головой:
— Я только что протащил тебя через полстраны и не хочу подвергать новым
испытаниям. Это будет трудный поход. Вашингтон готов к возвращению на зимние
кварти—ры в Велли-Фордж, время не терпит. — Он горько рас—смеялся,
взъерошив пятерней черные спутанные кудри, и склонился над Сиреной. —
Генерал Хау вонзил нам нож в спину своей прокламацией, из которой следует,
что патриотам, покинувшим армию, простятся все грехи, совершен—ные против
Британии. У нас осталось только три тысячи солдат, готовых сражаться за
независимость. Остальные разбрелись по домам в надежде на его великодушие.
Сирена опустила глаза, выводя пальцем узоры на груди любимого.
— Ну почему все так беспросветно?!
— Ничто стоящее не дается даром, Рена. Даже нам с тобой пришлось
повоевать, чтобы теперь... — Он поцело—вал ее. — Так что я не боюсь
пройти босиком по адскому огню, если это принесет нам райское блаженство.
— О, Трейгер, как бы я хотела отправиться с тобой домой и начать все
сначала.
Вздрогнув, он отстранился от жены и сурово спросил:
— Неужели ты допустишь, чтобы смерть Натана оста—лась без возмездия? Я
должен убить его кузена за гнусное предательство. Впрочем, Сэм Хейл так
этого боится, что появляется только в сопровождении британцев, которые не
нашли более достойного занятия, чем охранять его жалкую шкуру. Натан отдал
жизнь за свои убеждения, и я позабо—чусь, чтобы его жертва не была напрасна.
Тем более я не покину Вашингтона, когда он так отчаянно нуждается в тех, кто
готов сражаться за свободу.
Сирене стало стыдно. Она вела себя как эгоистка, ду—мая только о том, как
сохранить хрупкую нить, связывав—шую их сердца.
— Я понимаю, Трейгер, но...
— Наше время придет, — пообещал он. — А пока мы должны
пользоваться каждым счастливым мгновением.
В ту же секунду властные руки заскользили по ее телу, оставляя за собой
пылающую дорожку. Жаркая волна за—хлестнула Сирену, и она откликнулась на
его призыв, до—рожа мимолетными мгновениями и молясь о том, чтобы поскорее
наступил день, когда они смогут обрести свое место под солнцем и насладиться
любовью.
Нетерпеливый стук снова заставил Трейгера выругать—ся. Еще немного, и он
начнет ненавидеть двери.
— Обещай, что будешь ждать меня здесь, когда я вер—нусь, —
настойчиво попросил он, натягивая рубашку и бриджи.
Озорная улыбка осветила лицо Сирены.
— Ты хочешь, чтобы я оставалась в постели все время, пока тебя не
будет... на тот случай, если ты явишься без предупреждения? — Ей
чертовски трудно было изображать бодрость, но Сирена изо всех сил старалась
не расплакаться.
Трейгер усмехнулся.
— При условии, что ты будешь одна. Не хотелось бы по возвращении
застать тебя в обществе одного из вояк, всегда готовых оказать даме услугу.
И не вздумай возвращаться домой в мое отсутствие. Это слишком опасно. Напиши
Веро—нике, если сочтешь нужным, но надеюсь, у тебя хватит ума не появляться
там. — Трейгер доверял жене, но догадывался, что она вынашивает планы
возвращения в поместье к своей бабке. — Я сам отвезу тебя к бабушке
после того, как армия будет расквартирована в Велли-Фордж.
— Но, милый... — Сирена собиралась признаться, что Вероника — это она
сама, однако Трейгер уже открыл дверь и впустил своего брата.
Изобразив лучезарную улыбку, Роджер непринужден—но заметил:
— Видимо, я имею несчастье появляться в самый не—подходящий момент.
— Таким уж ты уродился, — проворчал Трейгер. — Боюсь, матушка
не уделяла должного внимания твоему воспитанию.
— Это лишний раз подтверждает, что ты всегда был ее любимчиком, а мне
приходилось суетиться самому, что—бы как-то выжить, — шутливо парировал
Роджер, глядя на обнаженное плечо Сирены.
Трейгер пренебрежительно фыркнул и встал между Роджером и Сиреной, заслонив
спиной свою соблазни—тельную жену.
— Матушка испортила тебя сверх меры. Именно мне пришлось занять глухую
оборону, постоянно подкупая тебя, чтобы ты не ябедничал по любому поводу, а
порой и без него.
Беспечный смешок слетел с губ Роджера, когда он на—правился к двери.
— Насколько я понимаю, в походе у нас будет доста—точно времени на
пространные дебаты о том, кто из нас был маменькиным сыночком. Пожалуй, мне
лучше прибе—речь достойный ответ на будущее. — И, обернувшись, увидел,
что Трейгер не обращает на него внимания, не в силах отвести взгляд от
Сирены. — Мы с парнями подо—ждем внизу, пока ты будешь прощаться.
Сирена проглотила ком в горле и попыталась сморгнуть навернувшиеся на глаза
слезы.
— Я буду очень скучать по тебе.
—Я рассчитываю на твое обещание ждать меня здесь, Сирена. Я хотел бы войти в
эту комнату и застать тебя с распростертыми объятиями, как сейчас, —
прошептал он, обдавая горячим дыханием, от которого по всему телу
раз—бегались мурашки.
Всхлипнув, Сирена вымученно улыбнулась.
— Я буду здесь.
— Даже если наступит конец света? — пошутил Трейгер и прильнул к
ее мягким губам, упиваясь горьким пьянящим поцелуем разлуки.
Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он оторвался от Сирены и
встретил сверкавший непролитыми слезами изумрудный взгляд.
— Даже если наступит конец света, — тихо пообеща—ла она.
Дверь бесшумно закрылась за Трейгером, и на Сирену обрушилась оглушительная
тишина. Она с трудом удержа—лась, чтобы не броситься вслед за мужем,
понимая, что только рассердит его явным непослушанием. Он еще не уехал, а
страх и одиночество уже терзали ее. Сирена по—спешила к окну и увидела
Трейгера, взлетающего в седло. Их взгляды, полные любви, встретились...
Прошло три дня, как Трейгер покинул ее.
До Сирены донесся шум непривычной суматохи в хол—ле. С любопытством она
открыла дверь и ахнула от восторга при виде Барона, который носился по
коридору, уви—ливая от солдат, пытавшихся выдворить его из здания. Собака
припустила к ней, радостно виляя хвостом. Опус—тившись на колени, Сирена
потрепала по голове преданно—го пса, который последовал за ней из поместья,
обнаружив, что хозяйка исчезла.
Джеймс Кортни остановился рядом, наблюдая, как она тискает своего
четвероногого друга.
— Я вижу, вы хорошо знакомы.
— Да. — Сирена посмотрела на Кортни. — Должно быть, он шел по
моим следам от самого дома. Барон во—зомнил себя моим стражем.
— Причем превосходным, — хмыкнул Джеймс. — Он ворвался и чуть
не перекусал всех солдат, , которые попробовали отогнать его от лестницы.
Сирена изящно шествовала по коридору вместе с Баро—ном, следовавшим за ней
по пятам. Солдаты прижимались к стенам, уступая им дорогу, с опаской косясь
на собаку, кото—рая несколькими секундами ранее рычала и скалила зубы, как
бешеный зверь. Кортни изумленно покачал головой, глядя на Сирену, которая
направилась вниз по лестнице, чтобы раздо—быть еду для своего
изголодавшегося пса.
Бывший учитель стал постоянным спутником Сирены. Она выглядела такой
одинокой и подавленной! Джеймс привязался к Сирене и дорожил ее обществом,
обнаружив, что может говорит
...Закладка в соц.сетях
