Жанр: Любовные романы
В объятиях страсти
...не сомневался, что вредная старушенция загнала его в гроб пинками.
— Мистер Грейсон! — остановил его усталый голос Вероники. —
Как дела на войне?
— Великолепно для тори и печально для вигов.
Вероника задумчиво кивнула:
— В таком случае у меня есть шанс благополучно доб—раться до дома, когда беспорядки закончатся.
— Возможно, — пробормотал он и вышел в холл. Он был бы рад лично
содействовать ее отъезду, лишь бы убрать с пути упрямую старуху. У него с
Сиреной не—мало препятствий впереди и без привередливой вдовицы.
— Думаю, завтра вам лучше оставаться в постели до самых похорон, —
посоветовала Молли, поддерживая Ве—ронику, пока они взбирались по лестнице.
— Наверное, ты права. Подашь мне завтрак в по—стель. Надо хорошенько
отдохнуть, чтобы вынести все, что меня ждет.
Слезы навернулись на глаза Молли, и она крепче об—хватила едва державшуюся
на ногах женщину.
Трейгер стоял в стороне от небольшой группы людей, собравшихся, чтобы отдать
последний долг Митчелу Уор—рену. Его внимание было приковано к одетой в
черное вдове и ее верному стражу. Старая женщина вызывала у него
противоречивые чувства. Недовольный ее вмешатель—ством в свои дела, Трейгер
тем не менее восхищался само—обладанием, которое она проявила, принимая
удары судьбы. Однако когда Вероника подняла склоненную голову и посмотрела
на него, ему стало любопытно, действительно ли старушка проливает слезы.
У Трейгера был дар читать человеческие лица, талант, сослуживший ему
неплохую службу, помогая растворяться среди врагов и собирать сведения для
Вашингтона. Но вдова ставила его в тупик, являя собой редкое сочетание
немощного тела и несокрушимого духа.
Погруженный в свои мысли, Трейгер наблюдал, как миссис Уоррен повернулась и,
тяжело ступая, двинулась по каменистой тропинке к дому. Вдруг она
остановилась и помахала ему рукой, приглашая присоединиться. Трейгер быстро
преодолел разделявшее их расстояние, пока Барон грозным рыком не возвестил,
что не одобряет дальнейшего приближения.
— Вы здесь, чтобы оплакивать смерть Митчела или приветствовать его
уход?
Хотя голос ее дрожал от скорби, в нем сквозила го—речь, которая была
непонятна Трейгеру. Замечание реза—нуло его, как по живому, задев до глубины
души.
— Невзирая на ваше невысокое мнение обо мне, я уважал Митчела и пришел
сюда, чтобы выразить вам свою поддержку в минуту скорби. В данный момент я
един—ственный член семьи, на которого вы можете опереться.
Вероника уставилась на него тяжелым долгим взглядом из-под плотной вуали, а
затем кивнула, как бы принимая к сведению его слова.
— В таком случае зайдите в дом и выпейте со мной.
Трейгер приноровился к ее медленной поступи, соблю—дая дистанцию,
установленную Бароном, предупреждающее рычание которого свидетельствовало,
что для пса он по-прежнему остается нежеланным чужаком.
Освободившись с помощью Молли от многочисленных накидок, вдова указала в
сторону кабинета.
— Мистер Лэндсинг намеревается прочитать завеща—ние, — сообщила
она. — Налейте мне бренди, мистер Грейсон.
Брови Трейгера удивленно поползли вверх, но он мол—ча проследовал в кабинет,
повинуясь ее распоряжению. Спустя несколько минут, проведенных в полном
молчании, в кабинет вошел Джонас Лэндсинг и расположился в крес—ле напротив
вдовы, поглядывая на Барона так же насторо—женно, как и при первой встрече.
Развернув бумаги, адвокат подался вперед и помор—щился.
— Митчел составил новое завещание сразу после ис—чезновения Сирены. Оно
гораздо короче, чем первое, но ирония состоит в том, что наследница
отсутствует и не может вступить во владение своим состоянием.
И Вероника, и Трейгер нахмурились при этих словах, так как считали, что все
получит жена, а дочь будет лише—на наследства.
— Митчел отказался объяснить, что заставило его вне—запно изменить
завещание, но был непреклонен в своем желании оставить Сирене поместье и все
имущество. Жена не получит ни гроша.
Вероника от изумления перестала кашлять, не в состо—янии поверить, что сын
вычеркнул Оливию из завещания, оставив свою непутевую дочь единственной
наследницей.
Не то чтобы она этого не заслужила, но всем была хорошо известна преданность
Митчела молодой женщине, которая стала его второй женой. Суровый взгляд
вдовы остановил—ся на бесстрастном лице Трейгера.
Вот кто умеет мастер—ски
скрывать свои эмоции! И вуаль не нужна. Можно не сомневаться, что за внешней
невозмутимостью красавчик посмеивается над иронией судьбы, сделавшей его
наслед—ником состояния
, — с горечью думала она.
— Я выделю средства на содержание поместья, и, по—скольку мистер
Грейсон уведомил меня о своей недавней женитьбе на Сирене Уоррен, мне ничего
не остается, как только передать ему право распоряжаться всем
состояни—ем. — Джонас выдавил слабую улыбку, обращаясь к Трейгеру: — Я
понимаю, как огорчили вас исчезновение жены и тот печальный факт, что ее
обвиняют в симпатиях патри—отам. Конечно, все это ставит вас в
затруднительное поло—жение.
Вероника сомневалась, что Трейгер испытывает нечто, похожее на неловкость, и
готова была поспорить на все состояние Уорренов, что нет такой ситуации, из
которой он не вышел бы победителем, целый и невредимый.
После того как адвокат удалился, оставив их наедине, Трейгер подошел к
Веронике, хранившей тягостное молча—ние, и спросил в лоб:
— Вы прячете Сирену в доме вашей дочери в Коннек—тикуте?
Вдова медленно подняла голову, встретив его испытую—щий взгляд.
— Похоже, вы не теряли времени даром, выуживая информацию из
Джонаса, — заключила она с нескрывае—мым презрением.
— Он поделился со мной своими тревогами в связи с вашим здоровьем и
длительным путешествием, которое вам пришлось предпринять, — уклончиво
ответил Трейгер. — Поверьте, я не прибегал к силе, чтобы развязать ему
язык. Кстати, адвокат просил меня проследить, чтобы вы не пе—реутомлялись.
Вероника усмехнулась, отметив отсутствие всякого со—чувствия в его голосе.
— Не стоит беспокоиться насчет меня, мистер Грей—сон. Я достаточно
долго заботилась о себе сама, чтобы не нуждаться в помощи, тем более вам
подобных.
— Благодарю тебя, Господи! — пробормотал он впол—голоса.
Она неожиданно стукнула тростью об пол, и Трейгер по—чти физически ощутил
холодное дуновение в уютной комнате.
— Может, я стара и немощна, но, уверяю вас, не глу—ха. А посему,
молодой человек, извольте быть учтивым и не забываться.
Трейгер приподнял брови, невольно восхищаясь харак—тером старой женщины.
— Меня всегда удивляло, почему возраст дает людям право выкладывать
все, что у них на уме. Хотя большин—ство из нас приучено уважать старших,
лично я не спосо—бен безответно сносить чьи-либо нападки. — Трейгер
издевательски поклонился. — Прошу простить меня, ма—дам. Сирена не раз
говорила, что я не джентльмен, и, возможно, она права. Я не намерен терпеть
оскорбления даже от вас. Если бы мне пришлось схватиться врукопаш—ную с
человеком преклонного возраста, сомневаюсь, что я позволил бы ему уложить
себя на обе лопатки только пото—му, что он старше.
Кривая улыбка медленно расползлась по лицу Вероники. Казалось, она получала
истинное удовольствие от пере—палки с этим мошенником.
— В таком случае, мистер Грейсон, не стесняйтесь. Пожалуй, пикировка с
вами послужит неплохой трениров—кой для моих мозгов.
Из ее голоса, по-прежнему хриплого и надсадного, ис—чезли презрительные
нотки. Трейгер подался вперед, наде—ясь воспользоваться ее смягчившимся
настроением.
— Вероника, я хотел бы немедленно отправиться к Сирене. Нам нужно
многое обсудить...
— Она не у моей дочери, — перебила его вдова. — Вы полагаете,
что я настолько выжила из ума, чтобы спря—тать внучку в таком месте, где
британцы станут искать ее в первую очередь? Поверьте, я выбрала самое
невероятное убежище, куда никому не придет в голову заглянуть и где она
будет оставаться, пока ее поиски не прекратятся. — Вероника с трудом
поднялась на ноги и сделала знак сво—ему собеседнику следовать за
собой. — Составьте мне компанию за обедом, мистер Грейсон. Возможно,
нам уда—стся найти тему для жарких дебатов.
— Вообще-то мне пора идти, — сказал Трейгер, счи—тая, что второй
раунд в схватке со сварливой вдовой ни к чему хорошему не приведет.
Вероника тяжело оперлась на трость и бросила прони—цательный взгляд на
хитроумного красавчика, рассеянно теребившего треуголку.
— Возможно, если мы познакомимся ближе, я пере—смотрю свое решение
отложить вашу встречу с моей внуч—кой на две недели.
Трейгер клюнул на приманку, хотя и понимал, что у него не больше шансов
вырасти в ее глазах, чем у снега не растаять в аду. Тем не менее он
надеялся, что лучше узна—ет Сирену, находясь в обществе Вероники и пытаясь
раз—гадать ход ее мыслей. Обе женщины отличались неистовой гордостью и
непомерным упрямством.
— Как вам будет угодно, мадам. Означает ли это, что я удостоюсь чести
видеть ваше лицо во время обеда? — осве—домился он, сверкнув одной из
своих неотразимых улыбок.
— Нет, мистер Грейсон. Я намерена носить траур це—лый год... если
ангелы не призовут меня раньше.
Трейгер прикусил язык, очень сомневаясь в том, что за лихой старушенцией
явятся ангелы. Скорее это будут подруч—ные дьявола. Его ядовитая усмешка не
осталась незамеченной.
— Догадываюсь, о чем вы думаете. Может, вы и пра—вы. Но если мне
уготовано место в аду, молодой человек, то нам тем более следует
познакомиться ближе, поскольку не исключено, что мы будем гореть там вместе.
Трейгер вздрогнул — на него дохнуло адским пламенем — и поспешил с любезной
улыбкой выдвинуть для старушки стул.
— Туше, миссис Уоррен. Вы меня убедили. Если нам предстоит
поджариваться на одной сковороде, то действи—тельно стоит подружиться.
Следующие два дня тянулись с черепашьей скоростью, и Трейгер начал
испытывать нетерпение. Он отправился в Нью-Йорк, надеясь что-нибудь
разведать, но возвращался ни с чем.
Трейгер придержал коня, пораженный странным видени—ем, материализовавшимся
на склоне перед домом Уорренов. Напрягая усталые глаза, он вглядывался в
неясный силуэт, двигавшийся на фоне подернутого дымкой горизонта.
Неужели это Сирена? Может, хитрая старуха спрятала внучку у него под носом,
разрешив ей прогуливаться по ночам? Одно из двух: либо зрение обманывало
его, либо в лесу действительно объявился призрак. Лунный свет оза—рял
темную, закутанную в плащ фигуру, пока она не исчез—ла среди деревьев, а
затем не появилась снова на сбегавшей вниз извилистой тропе.
Трейгер направил коня к холму, надеясь рассмотреть поближе загадочный
силуэт, но тот словно растворился в прохладном мраке.
Кажется, у него появилась возможность выяснить, яв—ляются ли невероятные
истории о ведьмах и духах плодом разгулявшегося воображения или результатом
чрезмерного потребления спиртного...
Трейгер двинулся по тропинке, которая вела к потайно—му ходу в дом Уорренов,
и бесшумно проник в туннель, ведущий в спальню Сирены. Его снедало
любопытство. Если его жена прячется в доме, возможно, именно она и дала пищу
для фантастических слухов о призраках в здешних местах. Отодвинув панель
рядом с камином, Трейгер осторожно заглянул внутрь. В комнате было пусто,
посте—лью явно никто не пользовался.
Сентиментальные воспоминания охватили Трейгера, он невольно подошел к
кровати с мыслями о той ночи, когда примчался сюда спасать златовласого
чертенка от британ—цев. Соблазнительный образ мирно спящей Сирены пред—стал
перед его взором, пробудив страстное желание.
Если она в доме, то рано или поздно явится в спальню — нужно только
подождать. Час был поздний, и уставший Трейгер, скинув одежду, растянулся на
шелковых просты—нях. Он почти видел склонившуюся над собой Сирену, сияние ее
шелковистой кожи при свечах. В их свадебную ночь она произнесла слова любви.
Видимо, и это был очередной трюк, чтобы поймать его в ловушку и намер—тво
привязать к себе! Трейгер представил себе губы, похожие на лепестки розы, и
почувствовал сладкий аро—мат любимой.
Прежде чем полностью отдаться волнующим грезам, он вспомнил о событиях,
которые вынудили Сирену скры—ваться. Трейгер догадывался, какое направление
приняли ее мысли. Если у него хватило глупости сообщить ей о своих
подозрениях насчет Митчела, то нечего сетовать, что теперь жена не
испытывает к нему ничего, кроме презре—ния. Трейгер сам вырыл себе яму.
В какого же безмозглого олуха он превратился с той поры, как Сирена вошла в
его жизнь и перевернула все вверх дном? Вашингтон увяз по самую шею, силы
патриотов тают с каждой атакой британцев, а Трейгер без толку тратит время
на поиски сбежавшей жены вместо того, чтобы добывать для генерала жизненно
необходимые све—дения.
Усталый вздох вырвался из его груди. Он немного по—спит, чтобы потом
достойно встретить Сирену, когда та изволит явиться. Тьма сомкнулась над
ним, и Трейгер унесся на волнах сновидений, терзаясь сладкими грезами о
гибком теле Сирены.
Трейгер вздрогнул, когда удар тростью по голому пле—чу вырвал его из объятий
сна.
— Какого дьявола!..
С трудом разлепив тяжелые веки, он сердито забормо—тал, увидев нависшую над
собой согбенную фигуру. Веро—ника снова обрушила на него трость, гневно
взирая на обнаженную грудь бесцеремонного субъекта, который расположился в
спальне Сирены, как у себя дома.
— Наглости вам не занимать, Грейсон! — отрывисто произнесла она
тоном, холодным и колючим, как арктичес—кий ветер. — Какого черта вы
делаете в этом доме?
Ее резкий, с сильным акцентом голос вывел Трейгера из полусонного состояния,
как ушат ледяной воды. Он по—пытался встать, но грозный рык Барона заставил
его за—стыть в полусидячем положении. Понимая, что объяснения не избежать,
Трейгер с кислым видом уставился на закры—тое вуалью лицо Вероники, хотя
предпочел бы плести не—весть что в присутствии отряда британцев, чем
объяснять старухе, что привело его в постель Сирены. Впрочем, у него есть
полное право находиться в комнате своей жены. Как-никак, а Трейгер — член
семьи, пусть даже нелюбимый. Веронике надо бы укреплять шаткий фундамент их
дружбы, а не разрушать его из-за досадных недоразумений.
Напустив на себя уверенный вид, Трейгер откинулся на подушку, сложил руки за
головой и начал вполне безза—ботно и дружелюбно:
— Поскольку у нас с вами сложились теплые отноше—ния и учитывая, что
это комната моей жены, а мне негде переночевать... — Он сознавал, что
испытывает судьбу, но надеялся, что эти неуклюжие доводы спасут его от
весь—ма чувствительных ударов тростью. — Я никак не ожидал, что вы
станете возражать против такой незначительной вольности.
Вероника едва не задымилась, внимая жалким оправ—даниям этого проныры.
— Следовало как минимум предупредить, что вы воз—намерились провести
здесь ночь. Или вы полагаете, что мне нечего делать, кроме как следить, не
забралась ли в мой дом шайка насильников или дезертиров? Честное сло—во,
Грейсон, я даже вообразить себе не могла, что у вас хватит наглости явиться
без приглашения и разлечься в постели Сирены!
Пока он лихорадочно искал способ пригладить ее взъе—рошенные перья, Вероника
снова занесла трость. У Трей—гера возникло неприятное чувство, что она
прожгла в нем изрядную дыру, сверкая глазами из-под вуали.
— Прошу прощения, мадам. Я не хотел беспокоить вас в столь поздний час.
Вероника хмыкнула, выражая свое отвращение к его глупым отговоркам.
— Вы решили, что я прячу здесь внучку, не так ли? Уверяю вас, я нашла
для нее куда более надежное убежи—ще. Если вы рассчитываете, что Сирена
придет в эту ком—нату и разделит с вами постель, вам придется долго ждать...
две недели, если быть совсем точной. — Вспышка гнева вызвала у нее
приступ кашля, и прошло немало времени, прежде чем старушка справилась с
собой.
— Утром я уезжаю, — с достоинством произнес Трей-гер, натягивая на
себя одеяло и поворачиваясь на бок. — Полагаю, вам будет приятно
узнать, что я не вернусь вплоть до той даты, на которую назначена моя
встреча с женой. — Он с гневом посмотрел на Веронику, желая убедиться,
что ее трясет от злости, а не от преклонного возраста.
— Постарайтесь убраться пораньше, иначе мы с Баро—ном выкинем вас
отсюда самым неприятным образом, — проворчала она, громыхнув тростью по
полу, и заковыляла прочь.
Трейгер взбил подушку и поежился под одеялом. Ему еще повезло, что старая
мегера не окопалась здесь навечно. Весьма вероятно, что вдова таскалась бы
за ним повсюду, отгоняя тростью от своей ненаглядной внучки. Трейгер го—тов
был придушить Сирену, по милости которой оказался в подобной ситуации.
Определенно он попал в змеиное гнез—до, где Вероника Уоррен является
главной. Черт бы по—брал эту старуху с ее диктаторскими замашками!
Глава 17
11 ноября 1776 года Сидя за кухонным столом в скромном доме Анны Мор—ган, она нетерпеливо
барабанила пальцами в ожидании, пока та уложит мальчиков в постель. За
последние две недели Сирена превратилась в комок нервов, вынужденная таиться
и разговаривать сама с собой, чтобы не сойти с ума. Девушка пыталась убедить
себя, что цивилизованные британцы не отправят на виселицу женщину, но слухи
о зверствах и насилиях, которые творили терроризировавшие окрестности банды
лоялистов, заставили усомниться в том, что у нее вообще будет возможность
предстать перед гене—ралом Хау и просить о снисхождении.
Анна с усталым вздохом опустилась на стул и внима—тельно посмотрела на
подругу. Легкая улыбка тронула ее губы при воспоминании о том, как Сирена
ворвалась се—годня к ней в дом с продуктами, заполнившими пустовав—шие полки
в буфете. У Анны потекли слюнки при виде разнообразной еды.
— Может, расскажешь, что тебя так беспокоит? Ты разве что не грызешь
ногти с той минуты, как появилась здесь.
— Сегодня ночью я встречаюсь с Трейгером! — выпа—лила Сирена и
залпом допила свой чай.
— Достаточно написать коротенькую записку и поста—вить его в
известность о твоих намерениях. Если ты реши—ла расторгнуть брак, зачем вам
встречаться?
Это был сложный вопрос, на который Сирена не нахо—дила ответа. Почему она
согласилась увидеться с Трейге—ром? Сирена ненавидела мужа за то, что он
сделал, и все же стоило увидеть его, как прежние чувства нахлынули с новой
силой и потребовалась вся ее выдержка, чтобы оста—ваться спокойной, не
поддаваясь сокрушительному очаро—ванию Трейгера.
Видя, что она медлит с ответом, Анна задумчиво пока—чала головой:
— Ты все еще любишь его, Рена? Твое сердце по-прежнему принадлежит ему,
несмотря на все случившееся.
— Но он убил моего отца! — Сирена боролась с под—ступившими
слезами. — Какое же будущее нас ждет?! — в отчаянии воскликнула
она.
— Ты же не знаешь наверняка, что именно Трейгер лишил твоего отца
жизни, — заметила Анна. — Выслу—шай его объяснения. В этом ты не
вправе ему отказать.
Сирена бессильно откинулась на спинку стула. При—знавая в глубине души
правоту Анны, она сомневалась, что сможет предстать перед Трейгером, не
прячась под бабушкиной вуалью.
Притворство нелегко ей далось, но помогла тяжелая простуда, которую она
подхватила во время грозы. Сирена практически потеряла голос, будучи не в
состоянии сделать вдоха без того, чтобы не разразиться кашлем. Преображе—нию
также способствовала бесформенная одежда, которую Анна нашла в сундуке своей
матери. Многочисленные под—кладки превратили девичьи формы в тяжеловесную
фигуру своенравной старухи, приближавшейся к своему восьмидесятилетию.
Плотная вуаль из кружев надежно скрывала лицо, но Сирена предприняла
дополнительные меры пре—досторожности, надев седой парик, очки и разрисовав
лицо плотной сеткой морщин.
Она надеялась, что в образе своей суровой прямоли—нейной бабки сможет
держаться холодно и справиться с Трейгером. Результат превзошел все
ожидания.
Он относился к вдове с настороженной почтительнос—тью, несмотря на все
утверждения, что преклонный воз—раст не является достаточным основанием,
чтобы заслужить его уважение. Капитан Грейсон не потерпел бы колкостей от
жены, но и пальцем не тронул ее бабушку, за что Сире—на была ему благодарна.
Прикосновения Трейгера таили опасность, и она боя—лась, что растает как
безмозглая дурочка. В роли старушки Сирена могла безнаказанно дразнить
Трейгера, со злорад—ным удовольствием расплачиваясь за все прежние обиды. С
очень приятным чувством она огрела мужа тростью, нис—колько не сомневаясь в
том, что Трейгер, каким бы прохо—димцем и мошенником он ни являлся, не
посмеет коснуться старой женщины.
Да, прячась под темной вуалью, Сирена пребывала в относительной
безопасности, но ее безумно страшила пер—спектива появиться перед Трейгером
без маски. Ведь она так и не избавилась от чувств, которые старалась
похоро—нить, но которые оживали по ночам, преследуя ее в сладостно
мучительных снах.
После кошмара, пережитого во время сражения и гро—зы в Уайт-Плейнсе, Сирена
поклялась вечно презирать Трейгера. Она нашла приют у подруги, не решившись
вер—нуться домой из опасения, что Оливия тут же донесет лоялистам о
сообщнице
Натана Хейла.
Замаскировавшись под собственную бабушку, Сирена отправилась в поместье и с
огромной радостью узнала, что Оливия покинула дом. Мачеха числилась второй
от конца в списке тех, кого Сирена хотела бы видеть. А последним чело—веком,
которого желала бы встретить, был Трейгер, но, увы, он не замедлил явиться,
чтобы в очередной раз породить в ее душе смятение.
Увидев мужа на пороге гостиной, усталого и осунувше—гося, она ощутила
потребность утешить его и утешиться самой в объятиях любимого мужчины, едва
сдерживаясь при этом, чтобы не огреть наглеца тростью. А потом, вер—нувшись
под покровом темноты, словно преследуемый охот—никами зверь, Сирена
обнаружила Трейгера в своей постели и чуть не выложила ему всю правду,
настолько велико было желание оказаться рядом с ним. Но что-то удержало ее.
Возможно, неотразимая улыбка, которой он, едва про—драв глаза, одарил
старушку
в твердой уверенности, что растопит сердце любой женщины.
Врожденное упрямство заставило Сирену гордо распрямить плечи. Она смерила
его взглядом, способным испепелить любого смертного, и, прикрываясь вуалью,
как щитом, налетела на беззащитно—го полусонного Трейгера.
Сирена надеялась, что если даст себе время залечить ду—шевные раны, то
сможет подготовиться к встрече с мужем и жестко потребовать расторжения их
нелепого брака. Но две недели миновали, а она так и не справилась со своими
чув—ствами. Любовь к Трейгеру по-прежнему жила в ее сердце, несмотря на
горечь предательства. Как пройти через новое испытание, если Сирена не
способна понять, что творится с ней, и бросается из крайности в крайность —
от любви к ненависти.
— Дорогая? — Тихий голос Анны вывел ее из тре—вожной задумчивости,
и Сирена подняла глаза, встретив—шись с обеспокоенным взглядом
подруги. — Ты должна откровенно поговорить с мужем ради собственного
блага. Зачем ему прилагать столько усилий, разыскивая тебя, если ты ему
безразлична? Он бы просто умыл руки, бросив тебя на произвол судьбы.
— Он явился только потому, что придумал новые дья—вольские способы
терзать меня, — горько пробормотала Сирена, не желая смягчаться под
влиянием доводов Анны.
— Вряд ли. Он даже ко мне приходил с расспросами, когда узнал, что мы с
тобой близкие подруги. Мне показа—лось, что муж искренне беспокоится о тебе.
...Закладка в соц.сетях
