Жанр: Любовные романы
В объятиях страсти
...когда, вернувшись из Англии, обнаружила, что Анна замужем за тем самым
челове—ком, которому в детстве подбила глаз и поклялась вечно ненавидеть.
— Не испытывай судьбу и мое хорошее отношение, — предупредила
Сирена, удостоив ее сладенькой улыбкой. — Если ты не придержишь свой
язычок, как бы тебе не пре—вратиться в тыкву еще до полуночи. Я сообщу
полковнику Пауэллу, что в наши ряды проник виг, и не успеешь ты оглянуться,
как тебя выведут за ушко.
Анна весело фыркнула:
— Если ты сохранишь мой секрет, я сохраню твой. Прости, что подшутила
над тобой, но я не могла удержать—ся. Как давно я не чувствовала себя такой
живой и беспеч—ной. Я не хотела тебя обидеть, Рена. Ты же понимаешь. Я
считаю тебя самой близкой подругой.
— Ты прощена. — Сирена улыбнулась и нежно пожа—ла ей руку. —
Давай только оставим в покое Трейгера Грейсона. У меня есть дело, с которым
нужно покончить немедленно.
Она приподняла юбку, собираясь уйти, но Анна удер—жала ее.
— Думаю, ты приняла правильное решение. Брендон действительно не
подходит тебе.
Сирене уже изрядно надоело это утверждение, но, ус—лышав его от Анны, не
рассердилась.
— Не уверена, что на белом свете вообще существует человек, который мне
подходит, — признала она с неожи—данной грустью. — Не так-то
просто найти мужчину без недостатков.
Веселые искорки мелькнули в глазах Анны.
— Говорят, любовь слепит, как солнце, когда светит прямо в глаза.
— Пока ты здесь подпираешь колонну и совершен—ствуешься в остроумии,
мне, пожалуй, следует заняться серьезным делом и разорвать помолвку, —
твердо ска—зала Сирена и, подхватив юбки, решительно двинулась через зал.
Глава 9
Надеясь привлечь внимание Брендона, она заняла по—зицию в дверях кабинета,
но вскоре увлеклась доносив—шимся разговором о боевых действиях. Полковник
Пауэлл сообщил жадно внимавшей аудитории, что в полдень бри—танские войска
во главе с генералом Хау заняли Гарлемские высоты, а Вашингтон и его так
называемая армия, поджав хвост, отступили на север.
С видимым удовлетворением полковник откинулся на спинку стула и сделал
несколько глотков бренди. Однако его торжествующая улыбка растаяла, когда он
продолжил:
— Мы практически разгромили неорганизованные силы противника, но нам
приходится иметь дело с враждебно настроенными бандами мародеров.
Небезызвестный капи—тан Монтклер совершает налеты в портах на склады,
унич—тожая запасы вооружения и продовольствия. И хотя я назначил высокую
награду за его голову, известно о нем крайне мало. Мятежник неуловим, словно
тень. Как ему удается обходить наши патрули и уничтожать припасы, остается
загадкой. — Скользнув взглядом по двери, он заметил Сирену, ловившую
каждое его слово, и любезно поинтересовался: — Вам что-нибудь нужно,
дорогая?
Сирена вспомнила, что собиралась поговорить с Брендоном, прежде чем тема
беседы захватила ее.
— Нет, — сказала она с очаровательной улыбкой. — Меня просто
заинтересовало то, что вы сказали.
— Мы говорим о политике, — многозначительно про—изнес Брендон, все
еще кипевший от ярости. — Думаю, тебе лучше присоединиться к женщинам.
Это было последней каплей. Терпение Сирены лопнуло.
— Видимо, с вашей точки зрения, джентльмены, такие высокие материи, как
политика, недоступны женскому ра—зумению? — осведомилась она, обводя
взглядом лица при—сутствующих и задерживаясь на каждом из них.
Снисходительная улыбка полковника Пауэлла только подлила масла в огонь.
— Мы и не думали оскорбить вас, мисс Уоррен, — осторожно сказал
полковник, наблюдая за искорками раз—дражения, вспыхнувшими в ее изумрудных
глазах. — Просто не стоит забивать прелестную головку такими скуч—ными
вещами.
— Я не разделяю безнадежно устаревшего убеждения в том, что назначение
женщины не распространяется за рамки ведения домашнего хозяйства, что она не
способна принимать важные решения и не должна высказывать сво—его мнения по
государственным вопросам.
Сирена еще больше разозлилась, увидев ошеломленное выражение на лицах
онемевших слушателей. За одним ис—ключением. Трейгер Грейсон преспокойно
потягивал бренди, только ироничная улыбка кривила его чувственные губы.
— И мне не нравится, когда меня выставляют за дверь, словно я не имею
права...
— Довольно, Сирена! — рявкнул Брендон, считая себя обязанным
поставить на место свою невесту. — Ты вме—шиваешься в дела мужчин.
Она язвительно усмехнулась, придравшись к выбору слов.
— Дела мужчин? Уверяю тебя, Брендон, женщины стра—дают от войны ничуть
не меньше. Глядя на вас всех, я начи—наю думать, что у патриотов есть немало
оснований для недовольства. Вы подавляете их, лишаете элементарных прав
точно так же, как сейчас обошлись со мной только потому, что я женщина. Вы
принимаете решения и навязываете их дру—гим, не считаясь ни с кем. Корона
поступает с колониямвесьма неразумно, возлагая на них непосильное бремя
налогов и притесняя, словно рабов. Если бы вы, благородные джентль—мены,
хоть раз побывали в шкуре колонистов, то наверняка сочли бы ее чересчур
тесной, жесткой и холодной.
— Сирена, следи за своим языком! — воскликнул ее отец, находясь на
грани сердечного приступа. Склонность Сирены открыто выступать против
несправедливости не была для него новостью, но Митчел никогда не думал, что
девушка может зайти так далеко. — Если бы ты не нахо—дилась среди
друзей, твои слова могли бы превратно ис—толковать.
Несмотря на возможные последствия, Сирена не сожа—лела о сказанном и готова
была выпалить:
У меня своя голова на плечах, и я не позволю, чтобы со мной
обраща—лись как с прокаженной!
Она подняла руку, останавливая
приближающегося к ней взбешенного Брендона.
— Пока ты не приступил к моему воспитанию, сообщаю тебе, что свадьбы не
будет. А потому нечего смущаться, буд—то тебя кастрировали в присутствии
однополчан. — Ее тон был таким невинным, а улыбка столь милой, что
прошла не одна секунда, прежде чем смысл сказанного дошел наконец до
слушателей.
Но Сирене было все равно. Пришло время заявить о своей независимости, к тому
же ей не терпелось раз и навсегда — избавиться от лицемерного Брендона с его
кон—сервативными взглядами.
— Ты не несешь за меня никакой ответственности, Брендон. Я в состоянии
позаботиться о себе, что тебе следовало понять с самого начала. Ты совершил
серьезную ошибку, попросив моей руки, а я допустила непроститель—ную
оплошность, полагая, что смогу изображать пустого—ловую куклу, которая тебе
нужна в качестве жены. — Она сделала грациозный реверанс, одарив
собравшихся ослепи—тельной улыбкой. — Всего хорошего, джентльмены.
В гробовом молчании Сирена выпорхнула из кабинета. Брендон ринулся за ней
следом и рванул ее за руку.
— Ты, видимо, совсем лишилась рассудка, Сирена, — прорычал он, вне
себя от ярости. — Клянусь, ты пожале—ешь, что публично унизила меня.
Девушка бесстрашно вздернула подбородок, глядя в его искаженное злобой лицо.
— Сомневаюсь. Не смеши меня, Брендон. Ты размаз—ня и трус и сделал все,
что только мог, лишь бы уклонить—ся от защиты собственных убеждений. Ты бы
охотно предоставил эту привилегию британцам. Если бы сила сей—час была на
стороне патриотов, я бы ничуть не удивилась, узнав, что ты придерживаешься
их взглядов в надежде отсидеться и не принимать непосредственного участия в
военных действиях.
И без того мрачное лицо Брендона потемнело как гро—зовая туча, и в гневе он
тыльной стороной ладони ударил Сирену по лицу с такой силой, что она едва
устояла на ногах.
— Проклятая сучка! — прошипел он. — Твой папаша совершил
большую глупость, отправив тебя в эту шикар—ную школу. Надеюсь, скоро он это
поймет. Ты слишком много о себе мнишь. — Брендон помахал пальцем
переносом растерявшейся Сирены. — Мы еще встретимся, дорогая. Только
уважение к твоему отцу удерживает меня от соблазна свернуть тебе шею.
Брендон вернулся в кабинет, дабы восстановить свое доброе имя, а Сирена
бросилась прочь, прежде чем разра—зиться слезами. Будь он проклят, будь
проклята ее соб—ственная несдержанность! Долгожданный бал оказался сплошной
нервотрепкой, в которой одна катастрофа следо—вала за другой.
Выйдя на крыльцо, она горько вздохнула, смахнула слезы и попыталась взять
себя в руки. Взгляд ее упал на конюшню, и Сирена, перебежав лужайку,
приказала оседлать жеребца.
Она взлетела на спину Кречета с твердым намерением забыть о только что
разыгравшейся унизительной сцене с Брендоном. Можно не сомневаться, что
взбалмошной мисс Уоррен удалось довести свою точку зрения до сведения
британских офицеров и это ей дорого обойдется. Хотя отец редко поднимал на
нее голос, Сирена понимала, что сегод—ня ей предстоит выслушать немало
громких слов и суровых упреков, прежде чем равнодушное солнце явит свой лик
на следующее утро.
Если повезет, конец света наступит этим вечером и
избавит меня от отцовского гнева
, — вздохну—ла Сирена.
Осадив коня, тяжело дышавшего после бешеной скач—ки, Сирена соскочила на
землю и устремила взгляд на ти—хую бухту. Лунные блики на водной глади
завораживали своей безмятежностью. Искушение было слишком велико; Сирена
испытывала острое желание окунуться, остыть и смыть накопившиеся
разочарование и горечь.
В считанные секунды она скинула платье и вошла в воду. Смех сорвался с ее
губ при воспоминании о потря—сенном лице Брендона, когда она назвала его
трусом. Ко—нечно, девушка хотела поставить его на место, но распинать
лейтенанта в присутствии старших офицеров не входило в ее планы. Однако
вспыльчивый нрав сыграл с ней шутку, превратив снежный ком в лавину. Тем
лучше, утешилась она после некоторого размышления. Теперь полковник Пауэлл
знает, что ничего не приобрел, зачислив Брендона в свой отряд. Какой из него
разведчик? С такой интуицией он способен найти разве что собственную
кормушку. При мысли о бывшем женихе, ныряющем в кусты при первых звуках
выстрелов и улепетывающем со всех ног, Сирена громко расхохоталась.
Лейтенант Брендон Трус Скотт, воюющий на стороне красных мундиров, — ну
чем не секретное оружие Вашингтона?
На берегу хрустнули ветки, и девушка насторожилась, пытаясь разглядеть того,
кто нарушил ее уединение. Из-за кустов появился высокий мужчина и
неторопливо двинулся к ней. Сирена узнала Трейгера: лунный свет освещал его
красивое лицо, дьявольская улыбка открывала белоснеж—ные зубы.
— Вы пришли сделать мне внушение по поводу моего поведения, мистер
Грейсон? — поинтересовалась девушка, прежде чем он успел открыть
рот. — Не тратьте силы. Я сама понимаю, что говорила чудовищные вещи,
но стоит мне начать, и я не в состоянии остановиться. — И ее
беззаботный смех устремился к нему, как набегающая волна.
Подойдя к кромке воды, Трейгер отвесил Сирене поклон.
— Я явился приветствовать Цезаря, а не хоронить его.
Удивленная, Сирена с любопытством спросила:
— Вы не разделяете общего убеждения, что место женщины в спальне или на
кухне, но никак не на полити—ческих собраниях?
— У меня никогда не было склонности поучать жен—щин, но все-таки я
посоветовал бы тебе соблюдать осто—рожность, если бы знал, что ты
вознамерилась позорить британских офицеров. Я не могу избавиться от тревоги,
что ты разворошила клубок гремучих змей.
— Может быть, зато я избавилась от Брендона Скот—та. Без такого
фейерверка мне бы не удалось завладеть его вниманием.
— Думаю, мнение полковника Пауэлла о лейтенанте Скотте изменилось к
худшему. Я слышал, как адъютант заметил, что едва ли Брендона можно считать
ценным при—обретением, если он не способен разобраться с собственной
подружкой.
— В таком случае моя выходка послужила благой цели. Они помолчали, пока
Сирена плавала, описывая широ—кие круги в темной воде.
— Ты не собираешься выходить? — нетерпеливо спро—сил Трейгер.
— Нет, зачем выбираться на берег, когда здесь так хорошо? —
сказала она, отплывая подальше.
Оглянувшись, Сирена вскрикнула, когда увидела вхо—дившего в воду Трейгера.
Понимая, что добропорядочнодевушке не пристало пялиться на обнаженного
мужчину, она честно пыталась отвернуться, но ее восхищенный взгляд словно
приклеился к мускулистому торсу красавца. Как завороженная, Сирена наблюдала
за его медленным при—ближением. Казалось, от бешеных ударов ее сердца по
воде расходится рябь.
— Трейгер, держись на расстоянии, — предупредила она,
опомнившись. — На мне нет даже нитки, а ты...
Но было слишком поздно. Он обвил руками ее талию, властно притягивая к себе.
Знакомое прикосновение вос—пламенило до такой степени, что Сирена не
удивилась бы, поднимись сейчас над водой пар.
— Какой мужчина не откликнется на зов морской си—рены? — глухо
произнес Трейгер и приник к ее губам обжигающим поцелуем.
Сирена не могла противиться ласкавшим ее обнажен—ное тело рукам и,
захваченная его безрассудством, рассме—ялась, отвечая на очередной пылкий
поцелуй.
— Вы совсем потеряли стыд, сэр? Ваша репутация будет погублена, если
кто-нибудь узнает, что вы себе по—зволяете.
— Проклятие, да ты просто олицетворение соблазна. — Трейгер
внезапно нахмурился, заметив в лунном свете синяк на ее скуле. — Это
Скотт постарался?
— Да, но это не важно, — заявила она, обняв Трей-гера и шаловливо
теребя влажные завитки на его шее. — Я практически напросилась на это,
назвав Брендона тру—сом и размазней.
— А для меня это важно. Теперь я сожалею, что не принял его вызов. Я
получил бы бездну удовольствия, про—дырявив пулей сердце этого негодяя.
— К чему понапрасну расходовать боеприпасы? — бросила она,
беспечно пожав плечами. — Ты не обязан защищать мою честь. Боюсь, что
после сегодняшней вы—ходки от нее немного осталось. — И виновато
улыбнулась, встретив его мрачный взгляд. — А еще боюсь, что лишила тебя
малейшего шанса получить от отца средства на твое предприятие. Едва ли он
будет в настроении говорить о делах после того, как я опозорила его.
— В таком случае тебе придется расплатиться своей очаровательной
шкуркой, — коварно заметил Трейгер.
Сирена дерзко улыбнулась ему в ответ и вдруг поняла, что любовь светит ей
прямо в глаза. Именно это чувство приводило ее в смятение все последние
недели. Девушка боролась с ним, как солдат, готовый умереть, но не
сда—ваться, и потерпела поражение. Трейгер разбудил в ее душе нечто, о чем
она даже не подозревала. Ощущения были настолько непривычны, что Сирена
отказывалась их при—знать, тщетно стараясь вызвать в себе неприязнь к его
самонадеянности и властным манерам.
Впервые в жизни ее так влекло к мужчине.
Губы Сирены раскрылись в безмолвном приглашении. Она словно зависла над
бездной, сознавая до боли в вис—ках, что слишком далеко зашла и падение
неотвратимо. Казалось, нет ничего более естественного, чем броситься в
объятия Трейгера. Было что-то сладостно греховное в том, чтобы стоять
обнаженной в воде, прижимаясь к мужчине в костюме Адама, и Сирена отдалась
на волю дьявола.
— Люби меня, Трейгер, — прошептала она. — Научи меня быть
страстной. Покажи мне, что бывает между лю—бовниками.
Озадаченный ее просьбой, Трейгер отстранился, при—стально вглядываясь в
прелестное лицо.
— Ты понимаешь, о чем просишь? — требовательно спросил он,
невероятным усилием воли сдерживая нестер—пимое желание овладеть ею, пока
невинная русалка не опом—нилась и не отказалась от своего дерзкого
предложения.
Тихий смех Сирены привел его в трепет.
— Как ни странно, вполне, — заверила она, обводя кончиком
указательного пальца скульптурные линии люби—мого лица.
— А ты не станешь потом утверждать, что тебя обес—честили без всякого
желания с твоей стороны? — упор—ствовал Трейгер, опасаясь, что попадет
из огня да в полымя.
Вдруг Сирена проснется утром сожалея о содеянном? Трейгеру придется
познакомиться с кнутом, если девица сообщит отцу, что капитан совратил ее,
когда она была слишком расстроена, чтобы дать ему отпор. Но, видит Бог, если
он не удовлетворит свою безумную страсть к очарова—тельной плутовке, то
будет гореть в аду своего желания.
Насмешливо приподняв брови, Сирена молча смотрела на него.
— Неужели ты думаешь, что я способна обвинить тебя в том, что ты
воспользовалсямоей беспомощностью? —
Она отрицательно покачала головой.
— Нет, мой краси—вый плут, тебе не придется страдать из-за меня, и я не
прошу ни о чем, кроме этой ночи.
Сирена полюбила Трейгера, но была уверена, что он не отвечает ей
взаимностью, и не считала себя вправе чего-либо требовать от него.
— Я не в силах отказаться от твоего предложения, — хрипло вымолвил
он.
Сердце Сирены подскочило к самому горлу, затем ух—нуло вниз, гулко ударяясь
о ребра, когда язык Трейгера коснулся вершины груди, дразня и лаская упругую
маков—ку. Магия его прикосновений творила чудеса с ее телом, лишала
рассудка, заставляла жаждать всей полноты и за—вершения любовной игры.
Трейгер поднял девушку на руки и понес на берег, не сводя взгляда с ее лица.
Сирена подняла дрожащие ресницы и увидела желание, сверкавшее в его глазах,
словно расплав—ленное серебро. Она нежно погладила высокие скулы и тон—кие
лучики морщин, разбегавшиеся по его лицу. Затем провела ладонью по широкой
груди и спустилась к бедрам, наслажда—ясь непривычными ощущениями,
выходившими за рамки фи—зического влечения.
Любовь озарила ее душу.
Когда Трейгер вытянулся рядом с ней на разбросанной вбеспорядке одежде,
Сирена, не дрогнув, встретила его при—стальный взгляд.
— Люби меня, словно завтра никогда не наступит, словно я единственная
женщина, которую ты когда-либо хотел.
Понимая, насколько необычна ее просьба, она все же надеялась, что их
связывает нечто большее, чем удовлетво—рение взаимной страсти.
Трейгер посмотрел на Сирену с необычайной серьезностью.
— Когда я касаюсь тебя, мне кажется, что других жен—щин не
существовало. Я одержим тобой с того самого мгнове—ния, как впервые
увидел, — севшим голосом признался он.
Прильнув к ней в нежном поцелуе, Трейгер отдался во власть чувств, упиваясь
ее пылким откликом. Ночь погло—тила приглушенный стон, вырвавшийся из груди
мужчины, познававшего совершенные линии ее тела.
Сирене казалось, что она тонет, погружаясь в мягкое пышное облако. Его ласки
завораживали, нервное напря—жение растаяло. Податливая и беззащитная, она
отзыва—лась на каждое прикосновение, и ничто в мире не имело значения, кроме
ощущения его рук. Сирена вздрагивала и вздыхала от сладкой пытки, когда
Трейгер открывал на ее теле чувствительные уголки и доводил ее до безумия,
пока она не выгнулась ему навстречу, задыхаясь и сгорая от неистового
желания.
— Рена...
— Я хочу тебя.
Сирена притянула его к себе, выдохнула и напряглась под ним.
Его мягкие, успокаивающие слова сгладили боль, и она расслабилась. Трейгер
двигался внутри нее, не в силах боль—ше сдерживать безумное желание. Глубоко
вонзившись в ее лоно, он дал выход своим чувствам, которые, как раскаленная
лава, рвались на поверхность. Охваченная огнем страсти, Сирена двигалась в
едином ритме с ним, отдава—ясь восхитительным новым ощущениям. Она умирала и
заново рождалась, взмывая к звездам в его объятиях.
Трейгер вдруг ощутил себя частью Сирены, слившись с ней телом и душой,
словно на какую-то долю секунды время остановилось. Перед потрясенной
Сиреной открыл—ся мир, превосходивший обыденную реальность, как став—шая
явью далекая мечта. Не сразу спустившись с заоблачных высот, разгоряченная и
одурманенная страстью, она молча взирала на мириады звезд, и ей казалось,
что она дотрону—лась до каждой.
— Трейгер? — В ее голосе прозвучали вопроситель—ные интонации, но
Сирена не помнила, что хотела сказать: было достаточно просто произнести его
имя.
Подогнув колени, он обхватил Сирену за талию и при—тянул к себе, прижимаясь
всем телом к ее спине.
— Всю свою сознательную жизнь я заблуждался, по—лагая, что для занятий
любовью нужна парочка искусных партнеров. Ты снова натянула мне нос,
маленькая колду—нья. — Он нашел губами пульсирующую жилку у нее на шее
и умиротворенно вздохнул, но невинный отклик чуть не довел его снова до
грани безумия и принес ни с чем не сравнимое наслаждение. — Твое
восхитительное тело про—сто создано для любви. Ты способна соблазнить и
свести с ума любого мужчину.
Сирена с озорной улыбкой произнесла:
— Так докажи мне это.
У Трейгера перехватило дух.
— Сейчас? Скверная девчонка, у тебя совсем нет сты—да! Вначале ты
приводишь в состояние шока дюжину крас—ных мундиров, а потом пытаешься
соблазнить меня дважды за один вечер.
Сирена наслаждалась, поддразнивая его. Наконец ей удалось сравнять счет. Она
провела ладонью по поросшей темными волосами груди.
— Значит, ты отказываешься. Может, мне поискать кого-нибудь
посговорчивее?
— Сомневаюсь, что найдется смертный, способный удовлетворить тебя,
колдунья. Разве что сам дьявол, — усмехнулся он, поднося ее руку к
губам.
— Я давно подозревала, что ты сам сатана, принявший человеческий образ, — пошутила Сирена.
Внезапно Трейгер поднял ее на ноги и повел к воде, сверкавшей серебром в
свете луны.
— Это Стикс. Пойдем, моя колдунья, пора омыть от всего дурного твою
душу и тело и доставить тебя домой.
— Я не хочу возвращаться домой, — капризно сказа—ла Сирена, следя
за тем, как набегавшие на берег волны смывали их следы.
Трейгер наклонился к ее уху, лаская щеку своим ды—ханием.
— Должен ли я понимать, что ты пыталась с моей помощью забыть о своих
проблемах?
— А тебя бы это задело? — беспечно поинтересова—лась Сирена.
Она не собиралась признаваться обворожительному по—весе, что в порыве
безрассудства потеряла голову вместе с сердцем.
— Я был счастлив оказать тебе услугу. Можешь, не колеблясь, обращаться
ко мне, если тебе снова захочется отвлечься.
Легкий ветерок подхватил их беззаботный смех, когда они, касаясь друг друга
с откровенностью любовников и обмениваясь пылкими поцелуями, вошли в воду.
Страсть их разгоралась, грозя запылать с новой силой, несмотря на прохладные
струи.
Опьяненные друг другом, они стояли в лунном свете и не подозревали о том,
что глаза притаившегося в тени де—ревьев наблюдателя сузились, когда он
узнал в обнимав—шейся парочке Трейгера и Сирену.
Наконец Трейгер нашел в себе силы оторваться от Сире—ны, выбраться из воды и
одеться, хотя он был бы счастлив провести всю ночь с этой девушкой, которая
все больше инт—риговала его. Мисс Уоррен привела его в изумление смелыми
речами перед британскими офицерами и доставила наслажде—ние наедине своей
необузданной страстью. Если раньше Трейгер легкомысленно полагал, что,
овладев Сиреной, избавится от одержимости ею, то теперь понял, как горько
ошибался. Он желал эту русалку, эту колючую розу еще больше.
Застегнув крючки на платье Сирены, Трейгер обнял ее за талию и нежно
поцеловал. Внезапно его охватило дур—ное предчувствие, связанное с ее
возвращением домой.
— Сирена, я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Ты собираешься уехать? — В ее голосе прозвучало разочарование.
— У меня есть обязательства, которые требуют моего участия.
А мои обязательства здесь, — подумала Сирена. — Неужели он
рассчитывает, что я все ...
Закладка в соц.сетях
