Жанр: Любовные романы
Плейбой
... Ханна отбирала самые
безупречные камешки и без конца задавала вопросы. Впервые со времени приезда
сестры Кендалл почувствовала, что Ханна расслабилась и подняла забрало.
Кендалл сделала то же самое. Между ними возникло ощущение семьи и родства,
которых обеим всегда не хватало. Кендалл крепилась изо всех сил, чтобы не
кинуться к сестре с объятиями и не разрушить благостной атмосферы.
— Слушай, как ты всему этому научилась? — спросила Ханна.
— Из-за постоянных переездов у меня совсем не было игрушек. Но когда я
стала жить у тети Кристал, она научила меня лепить украшения из теста. Мы
также использовали разные виды макарон. Раскрашивали их. Приделывали к ним
крючки. Но Кристал работала и с настоящим материалом, пока артритом ей не
скрутило руки. Пожалуй, можно сказать, что изготовление украшений — наше
семейное занятие.
— Небось она делала какие-нибудь старушечьи штучки, — вдруг
разозлилась Ханна. В первый раз за все утро.
Кендалл прищурилась:
— У Кристал был талант. — Она посмотрела на камешки, которые
отобрала Ханна. — И у тебя тоже.
— Подумаешь. Тоже мне работа — выбирать черные бусины. — Набрав
полную пригоршню камешков, она высыпала их на стол, смешав с теми, которые
уже были кропотливо отобраны ею. Вся работа пошла насмарку. — Готово.
Теперь твоя очередь.
— Ох, Ханна, ну зачем ты так? — При виде беспорядка у Кендалл
сжалось сердце. — Ты так старалась, а теперь это опять полная
мешанина. — Долгая старательная работа — и такой бессмысленный жест в
конце.
Или этому существовало какое-то объяснение, которого Кендалл пока не знала?
Но если даже и так, то Ханна не собиралась внести ясность. Она сидела, сжав
зубы, а Кендалл прокручивала в уме их разговор. Поведение сестры изменилось
сразу после того, как Кендалл упомянула про тетю Кристал. Но это ничего ей
не объяснило — с чего бы Ханне злиться на старую родственницу, с которой она
даже ни разу не встречалась?
— Ханна, — начала Кендалл, набравшись терпения. — Ты злишься
на Кристал? Или на то, что я жила у нее?
— Чего мне злиться на то, что для нее ты находила время, а для меня —
нет?
— Все совсем не так. — Кендалл хотела дотронуться до Ханны, но та
увернулась.
— Я не хочу об этом говорить.
Гримаса на ее лице показала Кендалл, что сестра не шутит. Она горько
вздохнула, понимая, что нужно сменить тему, и как можно быстрее, если ей
хочется вновь вернуть то недавнее состояние установившейся между ними
безмятежности.
— Тебе нравится делать украшения? — спросила Кендалл.
Ханна пожала плечами:
— Так себе.
Но, вспомнив, какими глазами девочка разглядывала камешки, Кендалл поняла,
что сейчас она притворяется.
— Представляешь, я лепила украшения из теста везде, куда переезжала. В
каждом доме. И никому не могло прийти в голову, что я стану дизайнером по
ювелирным украшениям. Я сидела тихо как мышка, никто меня не видел и не
слышал. — Кендалл пожала плечами, хорошие воспоминания чередовались с
плохими. — У тебя в отличие от меня была хоть какая-то
стабильность. — Может, это поможет Ханне увидеть положительные стороны
в своей жизни.
— Большое дело! Торчать в одном и том же месте год за годом. Из родных
— никого. Подруги появлялись и исчезали из-за каких-нибудь своих семейных
дел. Все было совсем не так чудесно, как ты думаешь. — Ханна сидела
надувшись.
Пока достучаться до сестры не удалось.
— Ну ладно...
— Дамы, где же вы? — донесся снизу голос Перл. Послышались глухие
шаги. Быстро преодолев лестницу, она появилась в мансарде.
Теперь они были не одни, и Кендалл лишилась удобного случая поговорить с
сестрой, может, объяснить ей какие-то вещи, понять что-то в себе самой и
укрепить их пока слишком хрупкие отношения.
Когда Кендалл заехала за Риком, чтобы всем вместе отправиться на ужин, он не
мог не почувствовать напряженности, которая облаком повисла над сестрами. Он
не знал, что произошло, но обе они выглядели расстроенными и почти не
общались друг с другом.
Зато охотно разговаривали с ним. Во всяком случае, Кендалл.
— Интересно, когда же ты собирался сказать мне про день
рождения? — уже не в первый раз спросила она.
— Даже Лайза Бартон была в курсе. Посмотрел бы ты на лицо Кендалл,
когда она поняла, что Лайза знает про день рождения, а она — нет, —
раздался ликующий голос Ханны с заднего сиденья.
— Сиди и молчи! — дружно прикрикнули на нее Рик и Кендалл.
Ханне, без сомнения, хотелось побольнее укусить Кендалл. Надо признать, ей
удалось зацепить за живое и Рика. А может, он так остро отреагировал на ее
выпад из-за сегодняшней даты.
— Больная мозоль? — осведомилась Ханна, а потом, к их удивлению,
забилась в угол и замолчала.
Рик тихо вздохнул. Девчонка даже не понимала, насколько она была права. Для
него день рождения действительно был больной мозолью. Он помнил о нем и знал
о приготовлениях матери. Но предпочел бы ничего не знать и обо всем забыть.
Потому что день его рождения совпадал с годовщиной их свадьбы с Джиллиан.
Кендалл припарковалась у дома Райны, и Ханна первой выскочила из машины.
Когда Рик тоже собрался выйти, Кендалл удержала его, положив руку ему на
плечо.
— Ты должен был сказать мне.
Рик понимал, что она имела в виду.
— Это мелочи.
Рик видел, что для Кендалл это совсем не так. Но он ничего не скрывал от
нее. Просто никого не хотел ставить в известность и напоминать о дате самому
себе. Рик не был уверен, что она все поймет и не будет влезать в эти
сложности. Кендалл со своими планами о предстоящем отъезде постоянно
напоминала Рику о его горьком прошлом. И у него не было никакого желания
повторить его. Нарушив молчание, Кендалл тяжело вздохнула.
— Пойдем. Райна нас заждалась. — Выйдя из машины, она громко
хлопнула дверцей. И Рику вдруг показалось, что своим молчанием он предал что-
то дорогое и важное.
Глава 10
— Сюрприз!
Рик отшатнулся, увидев, какая толпа народа ждала его в материнском доме.
Оглядевшись, он понял, что ему не вырваться.
Ох, эта проклятая
вечеринка
, — подумал Рик. Сейчас он хотел побыть один. В последние
годы для него это уже стало ритуалом. Мать все прекрасно понимала, но тем не
менее собрала народ.
Рику нравилось бывать на людях, но сегодняшний день был особым. Он хотел
уединиться. Быть весь вечер в окружении людей, которые, вероятно, помнят,
что произошло однажды в этот день, не казалось хорошей идеей. Видя его
состояние, Кендалл положила руку ему на плечо. Это был такой добрый жест. А
ведь совсем недавно он сделал ей больно.
— С днем рождения! — Мать приблизилась к нему и поцеловала в щеку.
Зная, что из-за сердца огорчать ее нельзя — она и так много пережила из-за
него, — Рик выдавил улыбку. Он поговорит с ней позже, когда народ
разойдется.
— Напрасно ты это, — только и сказал он сквозь стиснутые зубы.
— Ерунда. Не каждый день моему среднему сыну исполняется тридцать пять.
— Шоу начинается! — провозгласил из толпы Норман.
Стоявшие в кружок зааплодировали и принялись напевать:
— Шоу, шоу, начинаем шоу...
— Какое еще шоу? — криво усмехнулся Рик под непрекращавшееся
пение.
Он посмотрел по сторонам. Роман с Шарлоттой и Чейз подпирали противоположную
стену. Почти одновременно все трое недоуменно пожали плечами. Они явно не
хотели брать на себя ответственность за безумство Райны.
— Я тут тоже ни при чем, — шепнула ему Кендалл. Как и братьям, ей
не хотелось подставляться. Вот только если бы она не была посвящена в
материнские планы, она не привезла бы сюда Рика.
Раздался громкий свист, и пение на минуту стихло, потом возобновилось вновь.
— Пожалуйста, успокойтесь. — Райна жестом попросила всех
замолчать.
Рик с беспокойством взглянул на нее, и она быстро опустилась в ближайшее
кресло.
Это заставило толпу умолкнуть.
— Все вы знаете, что мне не по силам командовать парадом, — тихо
начала Райна. — Поэтому я пригласила ведущего. — Она пальцем
поманила Рика, и когда тот наклонился к ней, шепотом сказала: — Я пыталась
уговорить твоих братьев, но они отказались.
— Очень им обязан, — пробормотал Рик.
— Ну, тогда начнем, — скомандовала Райна.
— И поедим от пуза! — раздался чей-то голос позади толпы.
Этот голос нельзя было спутать ни с чьим. Рик повернулся в ту сторону, чтобы
разглядеть старого холостяка.
— Самсон, это ты?
Старика не было видно. Он мастерски умел нырять в толпу. Самсона Хэмфри,
который целыми днями торчал в парке на задах
Норманз гарден
, дети так и
прозвали Нырком. Он сторонился людей, выглядел как бродяга, но таковым не
являлся. Именно Самсон своровал колготки, но, за исключением Рика, Шарлотты
и Романа, про его проделку никто не узнал. Высовываться было не в его
правилах. Вот только если...
— Конечно, это он. Разве он может пропустить мои дармовые сандвичи с
курятиной? — сказал Норман.
— Ни за что не пропущу, — отозвался Самсон, подтвердив догадку
Рика. — Но если ты положишь в них медовую горчицу, я к ним не
притронусь.
Норман едва ли не зарычал:
— Ах ты неблагодарный!
Рик не успел встрять, потому что Райна хлопнула в ладоши, надеясь остановить
членовредительство, пока оно не началось. На лестнице неожиданно появилась
фигура, которая торжественно поплыла по ступенькам вниз.
— Все это — твоя жизнь, Рик Чандлер. — Это вещал Большой Эл,
бывший школьный тренер по бейсболу. Он держал в руках беспроводной микрофон,
и его голос оглушительно грохотал в динамиках. Эла совсем не беспокоило, что
все они находились в небольшом замкнутом помещении.
Не веря своим глазам, Рик смотрел, как перед ним проходило его прошлое. В
гостиной у матери выстроился круг из его старых учителей, тренеров и друзей.
Рик почувствовал, как внутри у него все сжалось.
— Быть такого не может.
— А вот и может. — Оживление матери лишь усиливало ощущение
надвигающейся угрозы.
С Кендалл по одну руку и с хихикающей где-то сбоку Ханной Рик пробрался
сквозь толпу. Ему определили место в центре, а вокруг расселись мать,
братья, Шарлотта, Кендалл и Ханна. По бокам встали гости.
— Итак, мы начинаем.
Рик вздрогнул от зычного голоса. Судя по всему, Большой Эл все еще полагал,
что командует на поле.
— К миссис Пирсон, недавно вышедшей на пенсию учительнице средней школы
Йоркшир-Фоллза, Рик впервые пришел в подготовительный класс. Возьмите,
миссис Пирсон. — Он протянул микрофон миниатюрной седой женщине,
стоявшей справа.
— Раз, раз, раз. — Старушка прижала микрофон вплотную к губам, и
он зафонил, наполнив комнату воем и скрежетом. — Ой, простите! Целую
вечность не пользовалась этой хреновиной. В смысле — микрофоном. Я ведь
теперь на пенсии, так что могу не следить за своей речью. — Она
засмеялась. — Ладно, продолжим.
— Лучше не надо, — не удержался Рик.
— Терпи, братец. Будь мужчиной. Ты выдержишь все, — ухмыльнулся
Чейз, сложив руки на груди.
Рик тут же пообещал себе, что отплатит ему тем же в день его рождения.
— Рик был мальчиком с богатым воображением, — тем временем
говорила миссис Пирсон учительским тоном. — И с самого начала он
прекрасно знал, как увлечь всех за собой. Эдакий маленький предприниматель.
Помню, один раз играем во дворе, и вот я вижу, как все дети, главным образом
девочки, выстроились в очередь к нему.
— Он всегда умел пользоваться своим обаянием, — откликнулась
Раина.
Рик покраснел и покачал головой. Не слишком ли он стар для того, чтобы мать
могла смутить его? Вероятно, не слишком. Вот черт!
— Пожалуйста, пожалуйста, не прерывайте, — попросила миссис
Пирсон. Улыбка на ее лице говорила о том, как она счастлива снова оказаться
в центре внимания, пусть даже оно продлится совсем недолго. — Все
началось с того, что юный Рик отправился на медосмотр. Доктор Литтл... Вы
помните его?
В разных концах комнаты забормотали:
— Господь, упокой его душу!
— Так вот, доктор Литтл сказал Рику, что у него такие чистые уши, что
через них можно увидеть Китай. Наш умненький Рики выстроил очередь из тех,
кто своими глазами захотел увидеть Китай, и стал собирать с каждого по центу
за просмотр.
Под одобрительные аплодисменты миссис Пирсон передала микрофон мисс Николь,
еще одной школьной учительнице, которая напоминала Люсиль Болл.
— Не станут же они вспоминать все класс за классом! — понадеялся
Рик.
— Нет, что ты. Только главное, — заверила сына Раина, похлопав его
по руке.
— Ну слава Богу!
Кендалл рассмеялась, а шоу
Все это — твоя жизнь
продолжилось. Рик
терпеливо снес не такую уж ужасную историю все еще рыжеволосой мисс Николь о
проделках Рика над учителями, а потом в высшей степени неуместный рассказ,
как тренер застукал его с какой-то девочкой на стадионе за трибунами.
Следовало отдать должное Райне. Ей удалось невозможное. Она заставила Рика
забыть — по крайней мере ненадолго, — с чем связана для него эта дата.
Перехватив ее понимающую улыбку, Рик понял, что она специально устроила этот
праздник. Прежде чем он успел подумать, нужно ли ему все это, Кендалл взяла
его за руку. Прикосновение теплой, мягкой руки с шелковистой кожей вновь
напомнило ему, как он соскучился по ней.
Наклонившись, она шепнула ему на ухо:
— Здесь я узнала о тебе больше, чем от тебя самого.
— Я ничего от тебя не скрывал. — Его чувство к ней было сильнее,
чем к кому-нибудь еще, и он был с ней более открыт. И это пугало Рика — тем
более сегодня, в годовщину несчастья, случившегося с ним.
Как и Джиллиан, Кендалл покинет его. А ведь если бы не это, она бы стала для
него самым близким человеком.
Кендалл не успела ничего сказать, потому что микрофоном завладела мать.
— Вы, вероятно, догадываетесь, что мои сыновья — самые лучшие. Правда,
я до сих пор не получила от них внуков. — У нее за спиной закашлялся
Эрик, явно недовольный тем, что она решила на публике озвучить свои
претензии.
Рику это тоже не понравилось. Разница заключалась лишь в том, что он уже
привык к подобным жалобам. Встретившись с ним взглядом, мать потрепала Рика
по щеке.
— Но если серьезно, у меня чудесные сыновья. Они так заботились обо
мне, когда мне было худо. — Она приложила руку к груди. Ее взгляд
устремился вдаль, словно она вспомнила что-то важное. Но потом эта мысль
показалась ей лишенной смысла и, отбросив ее, Райна продолжила: — А сейчас я
поделюсь с вами любимой историей про моего среднего.
— Может, мне уйти? — криво усмехнулся Рик.
— Только если хочешь, чтобы тебя приволокли назад в твоих же
собственных наручниках! — крикнул кто-то из гостей.
Кендалл с трудом подавила смех.
— Ладно, ладно. Продолжай.
Неожиданно для себя Рик обнял мать за плечи, благодарный ей за то, что она
устроила ему такой необычный день рождения, что она пока еще с ним. Пока еще
с ним. Рик похолодел. И ему впервые стало не по себе оттого, что он до сих
пор не выполнил единственную просьбу матери.
Внуки! Ему почти удалось это, когда он был женат на Джиллиан. Райна —
благослови Господь ее доброе сердце! — так радовалась ребенку Джиллиан
и относилась к нему как к плоти и крови Чандлеров. В отличие от родителей
невестки, которые отреклись от дочери, Райна открыла Джиллиан свое сердце.
И, так же как Рик, она тяжело пережила ее уход. Но Райна никогда не
вспоминала об этом, даже когда начинала говорить о внуках. Никогда она не
укоряла Рика, никогда не настаивала, если он отказывался говорить на эту
тему. Потому что она была его матерью и любила сына без каких-либо условий.
И вот прошло столько лет, а желание Райны так и не сбылось. Роман, который
женился несколько месяцев назад, тоже и этом смысле пока ей не помог.
Внуки, вновь вспомнил Рик, и его взгляд обратился к Кендалл.
— Я хочу вспомнить про случай, который произошел, когда Рику было три
годика.
Голос матери и воспоминания детства отвлекли его от мыслей, связанных с днем
рождения и другими событиями.
— Я-то думал, мы перейдем к тому, что было после школы, — протянул
Роман.
Как и Рик, он понял, о чем будет рассказывать мать, и был от этого не в
восторге. Рик благодарно посмотрел на младшего брата, хотя оба знали, что
мать не сбить с намеченной цели. Так и получилось.
Райна пропустила мимо ушей слова Романа и продолжила, поудобнее устроившись
в кресле и повернувшись к публике для более непосредственного контакта:
— Представляете, кем захотел нарядиться мой дорогой сынок на Хэллоуин?
— Наверно, кем-нибудь из главных — привидением или гоблином? —
Кендалл придвинулась ближе к Рику, прижавшись к его плечу грудью.
Рик вздрогнул, а потом покачал головой:
— Слушай дальше.
— Мы вместе с Чейзом и Риком ехали в машине, когда Рик вдруг объявил,
что на Хэллоуин он собирается стать доброй феей.
Толпа разразилась гиканьем и смехом. Щеки Рика снова вспыхнули. Что же это
такое? Ведь он уже вполне взрослый человек, чтобы перестать смущаться! Но
ничего не поделаешь, пришлось засмеяться. За ним расхохоталась Кендалл. Она
хохотала и не могла остановиться, пока Рик не толкнул ее легонько локтем под
ребра.
— Ой, простите! — выговорила она, хватая воздух ртом. —
Просто представить себе не могла такого.
Рик закатил глаза:
— Я тоже, только мать клянется, что это сущая правда.
— Да? — Встретившись с ним взглядом, Кендалл улыбнулась ему своей
сексуальной улыбкой, которая так много обещала... И это в присутствии
стольких людей, наблюдавших за ними.
— Расскажите поподробнее, пожалуйста, — раздался чей-то голос,
очень похожий на голос Самсона.
Рик покачал головой. Ему оставалось только сидеть, хмыкать и терпеливо все
сносить. Рядом с Кендалл, которая страшно его заводила и которую так
хотелось уволочь отсюда в постель, он мог вытерпеть что угодно.
— Ну, если вы просите... — усмехнулась Райна. — Дело в том,
что когда бабушка прочитала Рику сказку про Золушку, ему в душу запала фея,
которая выполняла любое желание. Я не сомневалась, что, узнав про это, Джон
упечет его в военный интернат для дошколят. Поэтому я пообещала Рику пачку
бейсбольных карточек, если он ничего не расскажет отцу.
Раздались аплодисменты. Рик вздохнул, удивленный тем, с каким удовольствием
люди слушают побасенки про него, и тронутый их вниманием.
— Все, шоу окончено. — Эрик забрал у Райны микрофон. —
Моей... пациентке... требуется отдых. Рядом с кухней Норман накрыл столы.
Чувствуйте себя как дома. Ешьте, пейте и будьте счастливы. — Он поднял
свой стакан и повернулся к Рику: — С днем рождения, сынок.
Рик заморгал, не будучи уверен, что он правильно расслышал, и подумав, что
слово
сынок
свидетельствует лишь о теплом отношении к нему, а не о степени
их родства. Но, заглянув Эрику в глаза, он понял, что в данном случае слово
несет более серьезное значение для них двоих — для матери и для него. За
Райну можно было не беспокоиться. Рик и его братья хотели видеть ее здоровой
и счастливой. Последнее она нашла с Эриком. И вот после двадцати лет
одиночества она, похоже, обрела счастье с Эриком. И Рик был этому очень рад.
Хотя в руке у него не было бокала, он понимающе посмотрел на Эрика и кивнул.
Если кто и был достоин его матери, то именно Эрик.
Подойдя, Рик пожал ему руку, а потом повернулся к Райне:
— Мама, я тебя люблю.
— А я — тебя. И вот еще что, Рик... — Глаза ее подозрительно
заблестели.
— Что такое?
Райна открыла было рот, но ничего не сказала. Помолчав, она кивнула в
сторону, где стояла Кендалл:
— Она тебя ждет. И я вижу, как она тебе нравится. Таких глаз у тебя не
было, когда ты был с Джиллиан.
— По крайней мере я наперед знаю результат. А почему бы тебе не
отдохнуть? — Хотя, против ожидания, она выглядела очень бодрой. Со
своим слабым сердцем Райна быстро уставала и оказывалась на грани сердечного
приступа, как она сама говорила сыновьям. Но сейчас она не производила
впечатления больной.
— Ты еще мало что знаешь, — сказала Райна, имея в виду
Кендалл. — Когда чего-нибудь очень хочешь, надо добиваться этого изо
всех сил. — Она потрепала Рика по щеке. — Подумай над этим. И
пожалуй, Эрик прав. Мне нужно отдохнуть. — Мать взяла доктора под
руку. — Эрик сказал, что я могу переночевать у него, так что вечеринка
здесь продолжается. Он даже предложил мне свою постель. — Щеки Райны
залились ярким румянцем. — В том смысле, что я займу его кровать, а он
поспит на диване, вечеринка ведь закончится очень поздно. — Она
умоляюще посмотрела на Эрика: — Увези меня отсюда, пока я не наговорила
глупостей.
— Уже увез, дорогая. — Эрик покачал головой и засмеялся: — Твое
слово — закон. Поехали, чтобы не нажить проблем со здоровьем. Тебе их и так
хватает. Не волнуйся, Рик, я позабочусь о ней.
— Я и не волнуюсь. — Рик наклонил голову, как бы давая Эрику
разрешение, и долго еще смотрел, как пара пожилых людей прокладывает себе
путь между гостями и скрывается за дверью.
Что за вечер сегодня! А ведь еще и половины не прошло. Кендалл суетилась
возле своей сестры, поэтому Рик отправился к столику с легкими напитками.
Налив колы, он поднял стакан и загудел себе под нос:
— С днем рожденья меня, с днем рожденья меня! С днем рожденья...
— Ты всегда так себе поешь? — Сзади возникла Кендалл и обняла его
за талию.
Она прижалась грудью к его спине, и Рик почувствовал, как в него проникает
исходящее от нее тепло. Ему стало хорошо, но тело напряглось от жаркого
желания.
Он рассмеялся:
— Ты захватила меня в самый интересный момент.
— Мне так понравилась история про добрую фею.
— И тебе, и всем остальным, — буркнул он.
— И еще пачка бейсбольных карточек. — Не размыкая рук, Кендалл
повернулась к нему лицом. — Не знала, сержант Чандлер, что вас можно
подкупить. — Ее голос слегка охрип.
— О, это было в добрые старые времена! И то были не карточки, а жвачка.
— А мне показалось, вы говорили, будто ничего не помните о данном
факте.
Она вскинула брови. Рику очень захотелось поцеловать морщинку, появившуюся
между ее бровями.
— Я и не помню. Но даже если это правда, а не плод живого воображения
моей матери, мне ведь тогда было всего три года. Как ты думаешь, что в таком
возрасте более привлекательно — какие-то карточки или жвачка?
Откинув голову, Кендалл расхохоталась:
— Как интересно! Но вопрос о подкупе остался.
— Значит, тебя интересует уголовщина?
Ее губы сводили его с ума.
— Нет. Вообще-то меня интересуешь ты.
Он чуть не зарычал от возбуждения:
— Вот так-то лучше.
Кендалл улыбнулась. Она не была уверена, что Рику понравится то, что у нее
сейчас на уме. После сегодняшнего вечера, после всех разговоров о его
прошлом Кендалл поняла, как мало знает о нем. И как ей хочется узнать о нем
побольше. Сказав, что во время шоу ей удалось получить о нем информации
больше, чем от него самого, она не шутила. Он ничего не сказал ей про день
рождения. Вообще не упомянул о нем.
Рик Чандлер — открытый, живой, общительный человек — молчал об этом событии
как рыба. Ей это очень не понравилось. Рик знал о ней больше, чем она о нем.
До этой вечеринки Кендалл даже не задумывалась, насколько расчетливо он
поступает.
Во время шоу ей кое-что стало понятно. Настал момент узнать, как много этот
человек готов ей открыть про себя.
— Вернемся к подкупу. Ты хочешь сказать, что мне нечего предложит
...Закладка в соц.сетях
