Жанр: Любовные романы
Венера
...акружит метель.
На губах Полли заиграла лукавая улыбка.
- Прошу вас, милорд, найти приют в моей скромной обители! Я не смогу
спокойно спать, если буду знать, что вы в
пути в такой буран!
- Я бесконечно вам признателен, мадам! - ответствовал Ник и грациозно
поклонился.
Полли так расхохоталась, что, согнувшись от смеха пополам, потеряла
равновесие и упала на пол.
Николас помог ей подняться.
- Какое печальное зрелище! - Он придал своему лицу сердитое выражение. -
Мне казалось, я учил вас делать
реверансы с большим изяществом!
Держа ее в своих объятиях, Ник совсем близко увидел прелестную мордашку.
- Я хочу тебя! - прошептал он вдруг, ощутив гибкость и податливость
девичьего тела, и Полли услышала, как в
голосе его прозвучала ничем не прикрытая чувственная страсть.
Но тут за дверью послышался звук шагов, а затем раздался веселый голос
миссис Бенсон, приглашавшей их к столу.
- Ожидание обычно только усиливает желание, - заметил Николас. - Да и
сытный ужин тебе никак не повредит: не
пристало заниматься любовью на пустой желудок.
Они прошли в гостиную, где их ждали жареная баранина и солидное блюдо
устриц.
Николас подал своей подопечной салфетку, налил вина в бокал и сел
напротив. Это был их первый совместный ужин.
Поскольку раньше их отношения ограничивались лишь ролью учителя и ученицы или
господина и служанки, Полли
невольно испытывала некоторую неловкость, как будто то, что происходило сейчас,
следствие какой-то ошибки или
недоразумения и на ее месте должна была находиться совсем другая девушка, а не
она - незаконнорожденное дитя из
долговой тюрьмы. Вспомнив, однако, что она прирожденная актриса, обладающая
изумительным даром перевоплощения,
Полли поборола смущение и, подняв бокал, улыбнулась.
Лорд Кинкейд, с восхищением наблюдавший за девушкой, воскликнул:
- Замечательно! Просто чудесно, как повела ты себя в незнакомой
обстановке! У тебя подлинный талант, который, я
уверен, будет по достоинству оценен!
У Полли сразу же поднялось настроение. Выковыривая устрицу из раковины,
она подумала о том, что лорд говорит
так, словно не вырвалось у него только что страстное признание. Но данное
обстоятельство ничуть не огорчало ее: всему
свое время. К тому же вкусная пища, вино, тепло и приятное общество доставляли
ей истинное наслаждение.
Николас с удовлетворением заметил перемену в душевном состоянии Полли. Для
него было крайне важно, чтобы
девушка чувствовала себя раскованно и забыла о страхах, испытанных ею в прошлом,
когда на каждом шагу она
сталкивалась с грубостью и насилием. Он никогда не забудет жалобную мольбу не
делать ей больно в тот далекий вечер в
таверне и то, как с привычной покорностью она готова была тогда отдаться ему,
хотя испытывала при этом непреодолимый
ужас. Ему хотелось, чтобы сегодня, когда он приоткроет ей мир сладостного
блаженства, она почувствовала в полной мере и
нежность его, и доброту. У них будет еще время и для бурной страсти, подвластной
вожделению.
Лорд Кинкейд выбрал из корзины с фруктами особого сорта грушу - именно
этому сорту отдавали предпочтение и
сам король Карл, и его венценосная супруга. Нетрудно было предположить, что
ничего подобного ни разу еще не доводилось
отведывать девушке, которой, если все пойдет по плану, предстояло вскоре
вращаться в высших кругах общества. Разрезав
плод, Ник положил половинку на тарелку Полли.
- Спасибо, - смущенно произнесла она. - Никогда еще не ела так вкусно!
- Я этого и хотел - накормить тебя как следует,- сказал с улыбкой Ник и,
встав из-за стола, подошел к Полли.
- Что... уже пора? - спросила она, подняв глаза.
Этот бесхитростный, наивный вопрос застал его врасплох. Однако что могла
знать девушка о тонкой науке
искушения?
Он не спеша вынул заколки из ее прически, и тотчас медовые волосы
скатились волной на плечи Полли. Николас
поднял их и поцеловал девушку в нежную шею. Потом, касаясь одной рукой ее плеча,
другой скользнул по высокой ее груди.
Полли негромко вскрикнула и машинально поднесла свои руки к руке Николаса. Ей
самой непонятно было, чего она хотела
больше - разрешить или запретить ему его смелые ласки.
- Пойдем, - прошептал Ник, - я хочу что-то показать тебе!
Глядя на нее страстным взором, он поцеловал ее в губы.
- Теперь мне нужно раздеться, да? - спросила неуверенно Полли.
Николас, улыбнувшись, отрицательно покачал головой. Она была еще так
простодушна!
- Не сейчас, дорогая моя, - ответил он. - И я сделаю это сам, если
позволишь.
Они вошли в спальню - теплую и уютную. Ник пододвинул ширму, украшенную
гобеленом, ближе к камину, а
высокие канделябры, стоявшие до этого на туалетном столике, разместил по обе
стороны каменной полки, с тем чтобы
мягкий свет падал на Полли, зачарованно наблюдавшую за этими приготовлениями.
- А теперь... - произнес Ник, снимая плащ из тонкого сукна и атласный
камзол, - теперь мы можем начать...
Он ослабил корсаж ее платья, и Полли увидела совсем близко его руки с
изумрудным перстнем на одной из них и
золотой печаткой - на другой. Наготу ее прикрывала только прозрачная сорочка,
сквозь тонкую ткань которой отчетливо
виднелась ее грудь с упругими розовыми сосками. Никогда еще не чувствовала она
себя столь обнаженной - даже тогда,
когда стояла совсем раздетая в тот вечер в таверне.
Ник снова поцеловал ее и, сняв сорочку, припал губами к девичьей груди.
Полли вскрикнула от охватившего ее
безумного восторга, по телу ее разлилось несказанное блаженство. Ощутив внезапно
горячий жар его груди, она стала
дрожащими от нетерпения и страха руками торопливо расстегивать пуговицы на
рубашке Ника и, покончив кое-как с этим,
прижалась к нему дрожащим телом.
Ник не ожидал от нее подобной смелости. Он полагал, что Полли будет
податлива, и только, по крайней мере, в их
первый вечер, но ее поведение явилось для него приятной неожиданностью.
Он поймал ее взгляд, полный томления и сладкой муки. Сорочка упала на пол,
и Полли стояла теперь перед ним в
одних лишь чулках и туфельках. Встав на колени, Николас развязал подвязки и снял
чулки. Потом, посмотрев в смущенное
лицо девушки, прошептал:
- Ты должна верить мне! Я хочу только одного - чтобы и ты испытала
наслаждение!
Полли молчала, опустив глаза.
- Ты веришь, что я не сделаю тебе больно?
Она утвердительно кивнула, зная, что так оно и будет.
- И что во всем, что происходит, нет ничего дурного ни с твоей стороны, ни
с моей?
Да и в самом деле, что плохого в этом, думала Полли. Разве могут быть
постыдными ласки, если они вызывают в ней
сладостное желание? Разве может быть постыдным нежный взгляд, каким взирает на
нее Ник?
- Да, я верю всему, что вы говорите, - отозвалась она тихо.
Ник поднял девушку и, пронеся через комнату, опустил на постель. А затем и
сам лег с ней рядом и прижал ее к себе
так, что Полли ощутила все его сильное и мужественное тело. Откинув с ее груди
густые золотистые волосы, он прикоснулся
губами к ее соскам. Ласка эта, тихая и нежная, оказывавшая на нее чуть ли не
гипнотическое действие, расслабила ее, а
искусная игра его пальцев с ее плотью доставила девушке неописуемое наслаждение.
И вот, когда сладкая истома достигла своего предела, заставив Полли
возжелать с невероятной силой соединения со
своим возлюбленным, Николас вошел в нее резким глубоким толчком и тут же увидел
ее глаза, расширенные от потрясения и
мгновенного всплеска пронзительной боли. Потом он стал двигаться легко и
медленно, и Полли вдруг улыбнулась. Это была
восхитительная улыбка, выражавшая одновременно и изумление, и восторг, и Николас
засмеялся.
- Я и не думал, что ты можешь стать еще прекраснее, - произнес он шепотом.
- Не бойся, и я покажу тебе другой,
более прекрасный мир. Ты только доверься мне.
- О, с радостью! - ответила она.
Глаза обоих сияли неземным счастьем. Они словно парили в вечности, в том
чувственном космосе, в котором нельзя
пребывать слишком долго, ибо он быстро растворяется, вновь уступая место
действительности.
Чувство реальности возвращалось к Полли очень медленно. Открыв глаза, она
увидела, что Николас улыбается ей. Он
поправил локон, упавший ей на глаза, и поцеловал ее.
- Вижу, ты способная ученица, детка!
- Не знаю, - задумчиво произнесла девушка, - зависит ли что-нибудь от
меня, если все получается само собой? -
Она вдруг лукаво улыбнулась. - За что, впрочем, я должна благодарить только вас!
- Если ты и впрямь хочешь выразить мне свою благодарность, то назови меня
просто по имени. Помнишь, я просил
тебя?
- Да, но то - печальные воспоминания, Николас...
- В твоих силах исправить все это, - проговорил он, лаская ее бедра и
удивительно красивые колени.
"Странно было бы, если б такое совершенство природа испортила хоть чемнибудь,
пусть даже самым
незначительным изъяном", - подумал Ник и тут увидел, что на батистовых простынях
алеют яркие пятна крови. Он встал и,
подойдя к туалетному столику, намочил полотенце.
- Позволь мне немного помочь тебе, дорогая, - сказал он мягко, вернувшись
к Полли, и вытер влажным полотенцем
ее тело, освежая его и смывая остатки крови - следы невинности.
Это была самая сладкая, самая очаровательная ласка. Полли почувствовала,
как слезы неудержимо потекли из ее глаз.
И вызваны они были не печалью или радостью, а лишь несказанным изумлением,
которое испытала она, ощутив
проявленную с такой любовью заботу о себе. Многое испытала она в свои семнадцать
лет, но подобной доброты и нежности
не встречала до сей поры.
- Не плачь, дорогая моя, - произнес встревожено Николас, не понимая, что
так расстроило ее, только что такую
веселую и озорную.
- Я ничего не могу с собой поделать, - всхлипывала Полли.
Николас думал о том, как стремительно, с драматической внезапностью
изменилась ее жизнь за последние несколько
часов.
Он вышел в гостиную и налил стакан вина.
- Это хорошее лекарство, любовь моя, - проговорил он. - Возьми выпей.
Она послушно сделала несколько глотков и слабо улыбнулась.
Николас укрыл ее одеялом и подошел к камину, чтобы подбросить дров. Сквозь
полуприкрытые ресницы Полли
наблюдала за его грациозными движениями. Николас был отлично сложен -
мускулистая грудь, широкие плечи, узкие
бедра.
- Вы великолепны, милорд! - прошептала она.
- Нет, вы просто слишком добры ко мне, - шутливо ответил он и, поставив
канделябр на ночной столик, лег рядом с
ней. - Тебе нужно хорошенько выспаться, дорогая моя. Скоро утро, - сказал он.
И Полли, уютно свернувшись в его объятиях, мгновенно погрузилась в
глубокий сон.
Глава 8
- Мне все время кажется, что вы пренебрегаете своими обязанностями,
дорогая Барбара, - произнес Джордж
Виллерс, он же герцог Букингемский, и, взяв привычно шепотку табака из
миниатюрной коробочки, посмотрел на свою
кузину леди Кастлмейн. - Его величество пребывает в глубокой печали. Скажите,
волновали ли его прошлой ночью
обычные ваши ласки?
Любовница короля пожала пышными белыми плечами, при этом грудь ее слегка
приподнялась в глубоком декольте.
- Он думает сейчас лишь об одном - о своем новом соколе и о том, как тот
летает, - ответила она и кивнула в
сторону заснеженного здания Частной Галереи. - В такую ужасную погоду
предаваться подобным увлечениям практически
невозможно, однако вы знаете, как он ненавидит, когда ему перечат.
- Следовательно, нам надо предложить ему что-нибудь новенькое, что могло
бы занять его. - Герцог Букингемский
задумался, обмахивая атласный рукав камзола кружевным платком. - Никогда не
знаешь, до чего он может додуматься,
находясь в таком состоянии...
- И чье общество он предпочтет, - закончила за него леди Кастлмейн,
многозначительно глядя на кузена. -
Сегодня утром как будто его сумел ублажить Кларендон. Во всяком случае, они
сидели больше часа, запершись в личных
покоях его величества. Лорд-канцлер, думается, снова стал пользоваться
благорасположением короля. - Миледи зло
расхохоталась, зная, что это известие не обрадует герцога.
Вся энергия его светлости была направлена в последние дни на то, чтобы
дискредитировать канцлера в глазах короля.
Однако сделать это не так-то просто, поскольку дочь Кларендона замужем за
герцогом Йоркским, братом его величества, и к
тому же сам Кларендон входил в число особо доверенных лиц в окружении Карла II
еще со времен изгнания венценосца.
Правда, Виллерсу было известно и то, что король подумывает избавиться от
преданного своего слуги, как от старой
тоскливой собаки, ибо тот неодобрительно относился к развлечениям царствующей
особы и без устали твердил ему о
необходимости серьезно заняться управлением государством и наладить отношения с
парламентом, тогда как правитель не
считал нужным ублажать палату общин в надежде получить деньги на удовлетворение
дальнейших своих прихотей: он
искренне верил, что обеспечивать его средствами в указанных им объемах -
священная обязанность парламента.
- Моя дорогая кузина, - медленно произнес герцог Букингемский, - не только
в моих, но и в ваших интересах
добиваться низвержения канцлера. Так давайте объединим наши усилия: это лучше,
чем развлекаться за мой счет.
Он лениво взял ее за руку и приподнял кружева на рукаве, скрывавшие
браслет. Драгоценные камни - необычайно
крупные и редкой красоты бриллианты, обрамленные в замысловатую оправу, -
заиграли ослепительным светом в ярком
пламени свечей.
- Какая дорогая безделушка, мадам! - проговорил с расстановкой Джордж
Виллерс, подняв бровь. - Это, конечно,
подарок вашего супруга, не так ли? - Он холодно и строго посмотрел на кузину. -
Обратите внимание, кого вы делаете
вашим врагом, миледи. Я попытаюсь расположить к себе короля и стать доверенным
лицом, а когда добьюсь успеха, то
вспомню всех моих друзей... Да и недоброжелателей тоже.
Его светлость изящно поклонился. Ирония в словах и жестах герцога
Букингемского не ускользнула от леди
Кастлмейн. Она не замедлила сделать почтительный реверанс.
- Не забывайте, что и я могу оказаться влиятельной особой, милорд: многое
становится простым в уединении
спальных покоев!
- Вот именно. Потому-то я хочу, чтобы вы и впредь оставались пассией его
величества, Барбара. - Молвил герцог с
легкой улыбкой. - Я думаю, мы прекрасно поняли друг друга.
- Разумеется.
Помахивая веером, леди Кастлмейн наблюдала, как герцог направляется к
королю, окруженному подобострастными
придворными, тщетно пытающимися развеять его безысходную апатию. Глубокая
складка прорезала лоб правителя, брови
нахмурены, тонкие, унизанные кольцами пальцы барабанят по деревянным резным
подлокотникам кресла, а носок ноги,
обутой в нарядный, с лентами башмак, притопывает в такт заунывному ритму.
Герцог наклонился и тихо шепнул что-то на ухо его величеству. Король
расхохотался, вместе с ним угодливо
захихикали и приближенные.
Леди Кастлмейн надменно пожала плечами. Виллерсу удалось рассмешить
повелителя, что ей самой оказалось не под
силу. И она не должна забывать об этом. Его светлость действительно скоро станет
одним из влиятельнейших людей в
государстве, и трудно сказать, не распространится ли его власть и на спальню его
величества, где пока что царила она. В
общем, надо быть готовой ко всему.
Графиня Кастлмейн встала и, сияя улыбкой, присоединилась к королевской
свите.
- Николас... Ник!.. Да проснитесь же! - тормошила Полли лорда Кинкейда. -
Смотрите, какое чудо! Вы
непременно должны встать и посмотреть!
Подчиняясь настойчиво звучавшему голосу, Николас открыл глаза, не понимая
толком, где он находится. Но затем
вспомнил все.
Хотя полог кровати был отдернут, в комнате царил полумрак.
- Ты слишком рано встала, Полли, - пробормотал он.
Она озорно улыбнулась.
- Я привыкла просыпаться чуть свет, сэр! "Валяться в постели -
потворствовать дьяволу", - произнесла она
голосом леди Маргарет.
Николас расхохотался.
- Ложись в постель, не то простудишься.
- Нет... Идите сюда, смотрите!
Она стянула с Ника одеяло и взяла его за руку. Тот поднялся с недовольным
ворчанием.
- Надень сорочку, детка, - замерзнешь.
- О, это только здесь так холодно, потому что огонь погас. Идемте скорее в
гостиную!
Они прошли в другую комнату. Там жарко горел камин, а стол был накрыт для
завтрака: миссис Бенсон проявила себя
исключительно заботливой хозяйкой.
- Взгляните! - торжественно проговорила Полли и указала на окно. - Мы
очутились в заснеженном доме!
Николас присвистнул. Дом и в самом деле утопал в снегу.
- Неужели нас совсем засыпало, до самой крыши? - спросила девушка. -
Давайте откроем окно и посмотрим.
- Ну, если ты хочешь, чтобы и в комнате был снег, тогда открывай, - сказал
рассудительно Николас.
Поняв абсурдность своего предложения, Полли состроила такую унылую рожицу,
что он рассмеялся.
- Можно подумать, что раньше ты не видела ничего подобного, - заметил Ник.
- Видела, и всякий раз мне это ужасно нравится, - призналась Полли. - Снег
скрывает всю грязь и пыль, и тебе
вдруг кажется, что это навсегда и что мир так и останется сверкающим и белым. -
Помолчав немного, она продолжала: - Я
знаю, это всего лишь мои фантазии. Белый покров со временем темнеет, потом снег
начинает таять, и снова появляется грязь,
и даже еще большая, чем прежде.
"Наверное, и в жизни ничто не вечно?" - подумала девушка. Бывают
мгновения, вселяющие в душу надежды, и тогда
перемены к лучшему уже не кажутся невозможными. Но затем заявляет о себе суровая
действительность и, разрушая мечты,
делает бытие еще более трудным и безрадостным. Однако на этот раз белоснежный
покров не будет испачкан и растоптан.
Этого не случится, пообещала себе Полли. Любовь, этот дар судьбы, она будет
беречь.
Николас заметил, как радостное сияние исчезло с лица Полли. Однако прошло
каких-то несколько секунд, и на ее
губах снова заиграла прелестная улыбка.
- Итак, мы в снежной крепости, - промолвила она.
Николас улыбнулся:
- Пожалуй, я оденусь и пойду разузнаю, что и как.
Ник направился в спальню, Полли последовала за ним.
- Можно, и я с вами?
- Ложись-ка лучше в постель и жди моего возвращения. Я быстро вернусь, и
мы с тобой займемся тогда кое-чем.
Или, может быть, этот снег, принесенный метелью, захватил тебя настолько, что ты
уже не способна думать ни о чем
другом?
Полли сняла сорочку и легла в постель.
- Ну хорошо, - сказала она. - Но если вас не будет слишком долго, я тоже
спущусь вниз.
- Обещаю, что не задержусь, - ответил Ник, чувствуя легкое головокружение
от картины, только что представшей
перед ним. Вид обнаженной спины Полли, когда та взбиралась на высокую пуховую
постель, вызвал в его воображении ряд
ослепительных видений. Да, пребывание в доме, по самую крышу заваленном снегом,
несомненно, имеет свои
преимущества!
- Боюсь, вас посетили нескромные мысли, милорд, - с притворной скромностью
заметила Полли, натянув одеяло до
самого подбородка. Потом, внимательно глядя на него, заявила: - Мне кажется, вам
не стоит сейчас спускаться вниз. Во
всяком случае, до тех пор, пока вы... пока... пока вы не успокоитесь... Вы
понимаете, что я имею в виду?
- По-моему, ты права, - согласился лорд, раздеваясь и отбрасывая в сторону
одеяло.
- Но ведь камин давно погас! - воскликнула Полли, когда холодный воздух
коснулся ее тела.
- Ничего! - произнес весело Николас. - Скоро тебе станет жарко! А ну,
перевернись!
Когда час спустя миссис Бенсон постучала в дверь спальни, Полли уже знала,
что существует множество чудесных
способов согреться, о коих она и не подозревала.
- Сейчас я растоплю камин, - сказала хозяйка, поставив корзину с углем на
пол, и вытерла руки о передник. -
Хотите, милорд, я пришлю вам моего мужа? Он весьма искусный брадобрей, так что
может услужить вам.
Николас кивнул:
- Что ж, это было бы весьма любезно с его стороны. Благодарю вас.
- Не стоит благодарности, милорд... Да, кстати, сегодня вам не удастся
выйти: снег все еще падает.
Услышав это, Полли произнесла с надеждой:
- Наверное, даже дверь не открывается, не так ли?
- Боюсь, что так. - Миссис Бенсон широко улыбнулась, очарованная
наивностью девушки, а также ее
необыкновенной чувственной красотой. - Но для беспокойства нет оснований: муж с
сыном быстро расчистят снег.
Она растопила камин, и пламя весело заплясало в сухих поленьях.
- Я приготовлю горячей воды и пришлю к вам мужа, милорд. А юной леди,
вероятно, понадобится помощь, когда она
будет одеваться.
Полли удивилась.
- Н-нет... нет, спасибо, - сказала наконец она.
Миссис Бенсон поклонилась и вышла из комнаты.
- Почему она решила, что мне понадобится помощь? - поинтересовалась Полли.
- Для настоящей леди это обычное дело, - улыбнулся Николас.
Слова его возымели должный эффект.
- Настоящая леди! - молвила она тихо, погрустнев. - Не думаю, что девушка,
родившаяся в долговой тюрьме и
проведшая свою жизнь в таверне, может претендовать на этот высокий титул.
- Верно, но это не касается возлюбленной лорда. Мы не будем больше
говорить о твоем происхождении, однако коечто
нам придется все же решить. Когда я сведу тебя с Томасом Киллигрэ, то,
уверен, тебе не захочется представить себя...
представить... - Он тщетно искал подходящие слова, пока не понял, что лучше, чем
это сделала Полли, не скажешь. - В
общем, повторить все то, что слышал я сейчас от тебя. Подлинная твоя история
вряд ли будет встречена с восторгом. Не
забывай, тебя не возьмут в театр без согласия самого короля.
Полли задумчиво подошла к камину, не обращая никакого внимания на свою
наготу.
"Такая раскованность - бесценное качество для актрисы", - сказал про себя
Николас, а вслух произнес:
- Мы потратили немало усилий, чтобы твои манеры подтвердили все то, что мы
расскажем о твоем благородном
происхождении, которое поможет тебе бывать при дворе.
- Я не думала об этом, - призналась Полли. - Я хотела только, чтобы
господин Киллигрэ оценил мой талант. Мне и
не снилось, чтобы меня заметил его величество.
- Если Киллигрэ согласится взять тебя, то сразу же даст тебе роль в одном
из своих спектаклей. И представит тебя
королю как новую актрису. Все остальное будет зависеть только от тебя самой. Ты,
вероятно, знаешь, что члены королевской
труппы считаются слугами его величества. Актеры, например, носят особые ливреи,
а жалованье им выплачивается из
королевской казны. Что же касается актеров из труппы герцога Йоркского, то все
они - слуги его светлости. Что бы там ни
было, но король Карл непременно захочет взять тебя в свою труппу!
- О! - воскликнула Полли. То, что она может быть лично представлена королю
Карлу II, смутило ее.
Николас тотчас понял причину ее замешательства.
- Я почти не волнуюсь за тебя, дорогая моя. Король весьма неравнодушен к
женским чарам, тебе же красоты не
занимать.
Полли покраснела.
"Неужели ей и в голову не приходит, сколь неотразимо она прекрасна?" - с
удивлением думал Николас.
- А если у тебя есть хоть небольшой сценический талант, тебе и вовсе
нечего бояться.
- Талант у меня есть, и отнюдь не небольшой", - без ложной скромности
заявила Полли.
- Я в этом и не сомневаюсь, - заверил ее Николас. - Однако ты поступишь
весьма осмотрительно, если скроешь
обстоятельства своего рождения и воспитания. Ну, если, конечно, хочешь бывать
при дворе.
- Но ведь не у всех же актрис благородное происхождение, - возразила
Полли. - Я знаю об этом, потому что дочь
мясника с Тауэр-стрит приняли в труппу герцога Йоркского.
- Если ты собираешься стать заурядной актрисой, играющей лишь
незначительные роли, тогда твое происхождение
никого не будет волновать, - живо заметил Николас. - Однако мне казалось, что ты
хочешь стать примой. А такие актрисы
приближены к королевскому окружению.
- Может быть, мне стать таинственной незнакомкой? - задумчиво произнесла
Полли. - С загадочным и весьма
бурным прошлым. Годится это, как вы думаете?
Она отвернулась к камину, и на обнаженных плечах ее заиграли розовые
блики.
Внезапно в дверь постучали.
- Одну минуту, - отозвался Николас, надевая рубашку. Девушке же сказал: -
Думаю, это мистер Бенсон. Я выйду к
нему и буду ждать тебя в гостиной.
Оставшись одна, Полли начала одеваться. Это не заняло у нее слишком много
времени. Платье, чепец и передник -
вот и весь незамысловатый наряд бывшей служанки. Аккуратно расчесав волосы, она
вспомнила, что забыла заколки в
гостиной, и ей поневоле пришлось удовольствоваться самой простой прической.
Сцена, которую она застала, выйдя в другую комнату, показалась ей
несколько необычной. Николас, с мыльной пеной
на щеках и подбородке, сидел у камина, обернутый большим полотенцем, в то время
как худой, похожий на птицу человечек,
предположительно мистер Бенсон, осторожно водил бритвой по его подбородку и
щекам.
Захваченная зрелищем, Полли молча смотрела, как священнодействует этот
маленький господин, муж пышнотелой и
румяной миссис Бенсон.
- Вот и все, милорд, - почтительно сказал брадобрей, промокая лицо
Николаса влажным полотенцем, и отступил на
шаг в сторону, чтобы полюбоваться на свою работу. - Ну, теперь хоть ко двору, -
добавил он, беря гребень и приводя в
порядок длинные шелковистые локоны лорда.
Взяв со стола ломоть мягкого ячменного хлеба, щедро намазанного маслом,
Полли продолжала наблюдать за
происходящим.
"Если утренний туалет так замысловат и долог, неудивительно, что господа
выходят к завтраку столь поздно", -
думала она.
- Всегда рад услужить вашей милости! - произнес Бенсон, закончив свой
труд. - Не мог бы я еще что-нибудь
сделать для вас, милорд? Буду счастлив позаботиться о вашем туалете. Ведь из-за
снежной бури до вашего дома теперь не
добраться, не так ли?
- Вы правы. И я вовсе не прочь принять от вас помощь.
- Знаете, у меня найдется для вас бархатный камзол, если только ваша
светлость соблаговолит его принять! -
предложил мистер Бенсон и, сияя, заторопился выполнить свое обещание.
- Я думаю, вы сделали его самым счастливым человеком во всем Лондоне, -
заметила Полли, беря с тарелки ломтик
розовой свинины. - Вы и в самом деле разрешите ему одеть себя? Впрочем, почему
бы и нет: ведь самому застегивать
пуговицы - такое скучное занятие!
- Не разговаривай с набитым ртом,
...Закладка в соц.сетях
