Жанр: Любовные романы
Серебряные ночи
..., усталость была какой-то не совсем обычной. Она
утонула в роскошной пуховой перине. Сквозь
открытый иллюминатор в спальню проникал молочный свет северной ночи; ритмичные
удары весел убаюкивали, негромкий
плеск волн действовал успокаивающе. Глаза закрывались сами собой...
Среди негромких ночных шумов она не сразу разобрала стук в деревянную
переборку, раздавшийся прямо над
головой. В блаженной дремоте она обратила на это внимание, когда звук
превратился в настойчивый ритм. Софи проснулась.
Это не случайно; повторяющиеся звуки явно требовали какого-то ответа.
Немного поколебавшись, она постучала в ответ, посмеиваясь про себя над
тем, чего еще приходится ждать от этой
сказочной страны, созданной князем Потемкиным.
- Я думал, никогда тебя не разбужу, - тут же раздался над ухом шепот
Адама; казалось, он был всего в нескольких
сантиметрах от ее головы.
- Адам! - Софи резко села и немедленно прикрыла рот ладонью, гася свой
непроизвольный крик удивления. - Ты
где?
- В соседней каюте, разумеется. А где твоя лазутчица?
- Осталась без работы, - прошептала она в ответ, посмеиваясь. - Как ты
туда попал?
- Просто. На этом судне я занимался размещением в каютах.
- А почему мне не сказал?
- Сюрприз.
- Ну так идешь?
- Просто обязан.
От напыщенности его тона Софи беззвучно рассмеялась в подушку и укрылась с
головой, натянув на себя простыню.
- Эй, что ты там делаешь? - послышался буквально через минуту шепот и
сдавленный смех. - Ну-ка вылезай!
Софи перевернулась на спину, на раскрасневшихся щеках от смеха блестели
слезинки.
- До сих пор не верю, что тебе удалось так хитро устроиться! Это на тебя
не похоже.
- Я думал, - обиженным тоном заметил Адам, - что с недавних пор приобрел
определенные навыки в подобных
делах.
Софи чуть напряглась, но на сей раз не смогла обнаружить и тени былой
неловкости в его тоне. Расслабленно
потянувшись, она послала ему самую соблазнительную улыбку.
- Стал мастером, по правде сказать.
Серые глаза медленно прошлись по ее телу. Тонкая атласная ночная сорочка
плотно облегала выразительные груди и
бедра, небольшое углубление животика, подчеркивала впадину, таящую высшее
блаженство в этом раскинувшемся перед
ним и манящем саду наслаждений.
- Снимай свою сорочку, - шепотом скомандовал он.
- Сам снимай, - высунула она язык и снова, уже нарочно, насмешливо
потянулась.
Адам покачал головой.
- Жизнь станет намного проще, когда ты наконец научишься делать то, что я
тебе говорю, - жалостливо заметил он.
Впрочем, жалобный тон совершенно не соответствовал решительности его действий.
Наклонившись, он рывком поставил ее
на ноги. - Делай, как я сказал.
Софи прищурилась. Взявшись за пояс сто халата, она очень медленно
развязала узел и распахнула полы, жадно
впившись глазами в обнаженное тело. Придвинувшись ближе, она прижалась губами к
его соску и начала давить его языком,
пока тот не затвердел под этими влажными ласками. Затем положила руку на живот,
почувствовала, как от этого
прикосновения непроизвольно напряглись его мышцы, и запустила ладонь ниже, между
ног.
- Неповиновение не всегда преступление, как ты думаешь? - прошептала она
сладострастно и опустилась на колени,
крепко обнимая его обеими руками. Проказливо улыбнувшись в его белеющее в
темноте лицо, она устроила сводящий с ума
танец языка, отчего Адам испустил мучительный стон. В следующее мгновение его
пальцы нырнули в блестящую гриву ее
волос.
- Ведьма! - дрогнувшим голосом произнес он. - Встань, ради Бога! -
Подхватив ее под руки, он заставил ее
подняться с колен. - Сними же эту проклятую сорочку!
- Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! - Посмеиваясь, она сбросила одежду
на пол. - И что теперь? - Положив
руки на бедра, она склонила голову к плечу и с откровенным вызовом взглянула ему
в лицо.
Казалось, в воздухе вспыхнули искры от ее сверкающих глаз. Протянув руку,
он схватил ее гриву, сжал в кулаке и
потянул на себя, как пойманную большую рыбу.
- Софья Алексеевна, кажется, настало время показать вам, что бывает, когда
ваш вызов принимается! -
пробормотал он, I поворачивая ее лицом к кровати.
- О Боже! - спустя весьма значительное время простонала она, чувствуя, как
подгибаются колени и она просто
падает на постель. - Если ответ на мой вызов всегда будет таким, я готова делать
это гораздо чаще!
Еще не отдышавшийся Адам просто шлепнул ее ладонью по ягодицам. Они лежали
в потоке лунного света, льющегося
из открытого иллюминатора, дожидаясь, пока остынут вспотевшие тела. Софи,
внезапно вздрогнув от залетевшего ветерка,
потянулась, чтобы укрыться. Но Адам опередил ее. Повернув ее на бок, он
высвободил из-под нее сбившуюся простыню и
аккуратно накрыл. Ладонь его скользнула по округлости груди и прикоснулась к
соску.
- Не надо! - вздрогнула Софи, накрывая руку своей ладоныо.
- Я тебе сделал больно, милая? - озабоченно спросил он, садясь на постели.
- Я не хотел, прости.
- Нет, - ответила она. - Я как-то обостренно это восприняла. Думаю, у меня
просто время подошло.
Она медленно покрылась холодным потом. Адам, ничего не заметив, тихо лег
рядом. Софи уставилась в потолок,
напрягая свою память. Когда? Она не могла вспомнить. Она никогда не обращала ни
малейшего внимания на эти
ежемесячные неизбежные неприятности. Они наступали, когда наступали. Струйка
пота скользнула в ложбинку между
грудями и скатилась на живот. Тошнота, слабость, равнодушие к вину, неуемный
аппетит... Матерь Божья, да здесь никакой
Татьяны не надо, чтобы понять, в чем дело! Софи оцепенела.
- Что с тобой? - приподнялся на локте Адам. - Ты стала как деревянная! -
Он погладил ее по волосам. - Ты вся
в поту, милая. Тебе дурно?
Софи облизнула внезапно пересохшие губы.
- На самом деле я не больна. Мне кажется... мне кажется, у меня будет
ребенок, Адам.
От тишины, повисшей в каюте, зазвенело в ушах.
- Но я думал, ты...
- Я тоже так думала, - прервала его Софья. - Не исключено, что безуспешные
попытки Павла обзавестись
наследником следовало бы отнести на его счет, а не винить в этом его несчастных
жен.
Адам сел, внешне сохраняя спокойствие.
- Тебе кажется, Софи, или ты уверена?
- Уверена, - ошеломленно выговорила она. - Но не знала об этом до
последней минуты. Я даже не подозревала...
хотя все признаки... О Господи, что же нам делать, Адам!
- Думаю, твой муж чрезвычайно обрадуется, - холодно откликнулся он,
скрывая мучительную боль.
- Это не может быть его ребенок, - бесцветным голосом сообщила Софи. - С
тех пор как он отправил меня в
Берхольское, всего один раз приходил ко мне в постель, да и то у него ничего не
получилось, - с отвращением передернула
она плечами.
Адам встал с постели и накинул халат. Последние слова принесли ему
странное, непостижимое ощущение блаженства;
это был единственный светлый лучик во всем безнадежно отчаянном положении. Он
постарался взять себя в руки.
- Сколько уже недель?
Софи в отчаянии покачала головой.
- Не могу вспомнить. Я понимаю, что это глупо, но просто не помню.
Адам в изумлении уставился на нее.
- Это не глупость, Софи, это невероятная беспечность! Все женщины следят
за этим.
- А ты откуда знаешь про всех женщин? - из последних сил защищаясь, угрюмо
поинтересовалась Софи.
- У меня четыре старшие сестры, - коротко ответил он. - Они обычно
обращали внимание на меня не больше, чем
на предмет домашнего обихода. Чего я только не наслышался!
- Ну что ж, значит, я не такая, как все женщины. - И она отвернулась лицом
к стене.
- Ну разумеется, - присел он рядом и успокаивающе погладил ее по спине. -
И все-таки постарайся вспомнить. Это
жизненно важно. До приезда в Киев?
- Да, думаю, раньше.
Адам раздраженно зажмурился.
- Постарайся вспомнить поточнее, Софи!
Она провела в Киеве шесть недель. Минуту поразмыслив, Софи заявила с
большей уверенностью:
- После приезда в Киев у меня не было... этого.
- Ближе к делу, Софи, - вздохнул Адам. - Помнишь, мы с тобой ездили
охотиться на волков? - Внезапно лицо его
прояснело. - На самом деле я сам могу сказать. Помнишь, как я рассердился на
тебя, когда ты сиганула через овраг?
Софи наконец повернулась к нему. На лице се отразилось недоумение.
- Да, ну и что?.. А-а-а, действительно, в тот вечер... Ты как раз решил
простить меня, а я почувствовала
недомогание... - Воспоминание вызвало мимолетную улыбку, словно она на секунду
забыла, чем оно вызвано.
- Это был конец января, - четко заявил Адам. - Сейчас начало апреля. У нас
еще есть время. Примерно до начала
июля твое положение еще не будет так заметно, чтобы нельзя было его скрыть
широкими платьями.
- Что ты предлагаешь? - Взглянула она ему в лицо, на котором не отражалось
ничего, кроме сосредоточенной
работы мысли человека, привыкшего иметь дело с затруднительными ситуациями и
принимать решения.
Этим он как раз и занимался. С одной стороны, это было приятно, с другой -
несколько задевало то, что он не
проявил никаких чувств, узнав о беде, свалившейся на них словно снег на голову.
Адам резко встал и подошел к иллюминатору. За окном медленно проплывал
берег, залитый лунным светом. Какой
удар судьбы! Любимая женщина носит под сердцем его ребенка, которого он никогда
не сможет признать своим, а ему
пришлось бы назвать своим того, которого могла бы родить его жена от чужого
человека!
- Есть только одно решение, Софи, - заговорил он, глядя в окно, так что ей
пришлось сесть и напрячь слух, чтобы
разобрать слова. - Дело житейское, и выход из такого затруднения тоже обычный.
Ты должна оставаться при дворе до тех
пор, пока можешь скрывать свое положение, потом подашь прошение императрице с
просьбой отпустить тебя на некоторое
время в Берхольское. Если потребуется, придется ей сказать правду. Она не
откажет тебе в праве... скрыть свою ошибку. -
Его передернуло от этого слова, но деловитый тон помог скрыть чувство сильнейшей
горечи. - Ей самой приходилось
заниматься такими делами при живом муже. Ты там родишь и устроишь ребенка в
какую-нибудь семью в вашем поместье.
Дитя, для его же благополучия, будет расти в неведении о своем происхождении,
но, разумеется, будет всем обеспечено.
Он отвернулся от окна, но лицо оставалось в тени.
- К счастью, твой муж во время путешествия нечасто будет с тобой
встречаться. А на обратном пути, в Киеве, ты
подашь прошение императрице. Поскольку князя Дмитриева вряд ли захотят видеть в
Берхольском, и он это понимает,
скорее всего, он никогда не узнает правды. Ну а после родов, когда придешь в
себя, вернешься в Петербург как ни в чем не
бывало.
Софи дотронулась до своего живота. Безысходность волнами накатывала на
нее, грозя полностью накрыть своим
черным покрывалом.
- Мы должны отказаться от нашего ребенка?
- У нас нет иного выхода, - резко ответил Адам.
- Если мы окажемся в Крыму, оттуда очень просто перебраться через границу
в Турцию, - прошептала она.
- И что мы там будем делать? Нарушившие закон любовники без имени и
состояния? Скитаться по Османской
империи на радость всем турецким бандитам? Софи, сколько можно выдумывать!
Она уронила голову на грудь. Густые пряди волос совсем скрыли ее лицо.
Адам подошел к кровати и поцеловал в
склоненную нежную шею.
- Милая моя, до конца июня у нас еще есть время. В потемкинской чудостране
и для нас найдется местечко. Будем
же радоваться сегодняшнему дню, будущее само позаботится о себе.
В мире, где счастье столь призрачно и может быть отнято у человека с такой
жестокостью, было преступной
роскошью пренебрегать малым только потому, что нельзя иметь большего. Софи
подняла голову. Протянув руку, она
коснулась его щеки.
- Значит, будем жить в потемкинских иллюзиях, милый, и радоваться тому,
что они пока способны заменить нам
настоящую жизнь.
По мере продвижения величественной процессии вниз по Днепру окружающая
обстановка словно вознамерилась
убедить всех, что они целиком и полностью погружены в волшебный мир, созданный
Потемкиным. Оркестры, играющие на
палубах, наполняли пространство звуками музыки; флаги весело трепетали на
весеннем ветру. По берегам перед
очарованными зрителями постоянно разыгрывались забавные сцены. Откуда ни
возьмись вдруг появлялись отряды
всадников-казаков на могучих конях, которые с воинственным видом удивляли
императрицу и ее гостей чудесами
мастерства. Софи не могла остаться равнодушной.
- Как бы мне хотелось присоединиться к ним, - мечтательно проговорила она,
облокотившись на перила. - Если
бы у меня был Хан, я могла бы выступить не хуже!
Адам, которому уже доводилось видеть ее мастерское владение конем,
добродушно заметил:
- А почему бы тебе не предложить Потемкину, чтобы в следующий раз среди
воинственных казаков вдруг оказалась
одна женщина? Уверен, что он может подобрать тебе соответствующий костюм.
- Думаешь, я смогу? - загорелась Софи. - Ты смеешься надо мной!
- Ничего подобного! - воскликнул он, думая совсем о другом. Ему очень
хотелось прикоснуться к ее выбившемуся
из-под шляпки локону, поцеловать в носик, хотелось...
- Только посмотри, какая очаровательная деревушка! - Софи, не подозревая о
его желании, снова оперлась о
перила. Среди цветущих садов яркими цветными пятнами виднелись сельские
строения. Крестьяне улыбались и
приветственно махали руками; все были чисто, опрятно одеты, даже пристальный
взгляд не обнаружил бы ни на ком никаких
лохмотьев. Одни работали в саду, другие гнали стада коз и коров по прямой белой
дороге, уходившей куда-то в степь.
- Вам не кажется, княгиня, что все эти дома - не более чем раскрашенные
фасады? - остановился у перил рядом с
Софьей герцог де Лилль и, покачивая от изумления головой, добавил: - Вы верите,
что в них живут люди?
- Русские крестьяне в большинстве своем не так хорошо одеты и живут в
менее живописных домах, ваше
превосходительство, - вздохнула она. - Но я сомневаюсь, что нам удастся увидеть
Россию в ее истинном обличье.
- Эта дорога была проложена вчера вечером, - со знанием дела заявил Адам
как один из ближайших подчиненных
Потемкина. - Целая команда трудилась всю ночь, чтобы поставить все эти домишки и
насадить сады.
- И они просуществуют ровно столько, сколько потребуется флоту, чтобы
проплыть мимо, - вставил граф де Сегюр.
- Потемкин строит миражи. Миражи во славу его императрицы.
- И тем не менее все проникаются их обаянием, - с абсолютной уверенностью
заметила Софья.
- О да, несомненно, - еще раз с восхищением покачал головой прусский
посланник. - Такое ощущение, что все мы
перенеслись в другое время. - Он рассмеялся. - Нам предоставили корабли
Клеопатры. А Екатерина - современная
царица египетская.
Потемкин, безусловно, добился желаемого, подумал Адам, глядя вдаль. Перед
ним расстилалась цветущая степь; над
головой по-весеннему ярко голубело небо. Бескрайние просторы завораживали своим
величием. Князь хотел произвести на
изысканное общество иностранцев неизгладимое впечатление величием России и
величием той, которая была
властительницей всего этого. Даже если они и не обманулись потемкинскими
740деревнями, они не могли не признать этого
величия и не передать своего впечатления своим правителям.
Над водой послышался заливистый звук боцманской дудки. Взглянув на воду,
Софи увидела маленькую шлюпку,
направляющуюся к императорскому кораблю. В парадном мундире и шляпе с плюмажем в
ней восседала единственная особа
- ее муж. Невольно она отодвинулась от Адама. Общество герцога де Лилля и графа
де Сегюра для этого свидания ее
устраивало гораздо больше, тем более что развлекать высоких гостей являлось
одной из вмененных ей обязанностей.
Подобно зверьку, ищущему укрытия от охотника, она встала между послами и завела
оживленную беседу о музыке, попрежнему
услаждающей слух гостей императорского судна.
Взошедшего на палубу князя Павла Дмитриева встретили с церемониями,
подобающими особе его ранга. С хлыстом
под мышкой, сияя начищенными пуговицами мундира, со шляпой в руке, он двинулся
вперед. Холодный взгляд светлоголубых
глаз упал на Софи.
- Княгиня, - остановился он перед ней, поднося к губам ее руку и затем с
несвойственной ему мягкостью целуя в
щеку, как и полагается законному супругу, - боюсь, я слишком мало уделяю вам
внимания, но долг - прежде всего.
- Ваше ревностное отношение к исполнению долга мне хорошо известно, Павел,
- откликнулась Софья.
Адам сжал кулаки. Софья решительно недооценивает собственного мужа, хотя
могла бы и поостеречься, помня о том,
что он над ней учинял и собирается сделать. Она же просто бесит его своей
дерзостью. Сам он уже хорошо усвоил, что
дерзость - неотъемлемая черта характера Софьи. Но полным безумием было
оттачивать свой острый язычок на таком
человеке, как Павел Дмитриев.
- Я всегда выполняю свой долг, моя дорогая жена, - тонко усмехнулся
генерал. - Чего бы мне это ни стоило.
Напоминание о той угрозе, которую он, безусловно, собирался привести в
исполнение, когда жизнь вернется на круги
своя, вызвало дрожь в коленках; однако пока она в полной безопасности. В
потемкинской сказочной стране голубое небо и
яркое солнце, Адам с ней рядом, послы любезно улыбаются, не замечая ничего
необычного в разговоре супругов. Она в
полной безопасности... здесь... и сейчас. Рука непроизвольно легла на живот.
Глава 16
- Ты не заметил ничего необычного в нашей Софье Алексеевне, Григорий? -
сидя однажды поздно вечером в своей
каюте с огромной двухспальной кроватью, проговорила Екатерина, откидываясь на
спинку кресла. Фаворит в это время в
библиотеке играл со своими приятелями - гвардейскими офицерами в карты;
императрица благосклонно относилась к
этому невинному занятию. Пользуясь его отсутствием, старшие могли спокойно
побеседовать о том о сем наедине.
- Она влюблена, - без экивоков заявил князь Потемкин. - Ничем другим не
могу объяснить это очаровательное
сияние, исходящее от княгини.
- Но в кого? - забарабанила пальцами по подлокотнику Екатерина. - Чаще
всего ее видят в обществе герцога де
Лилля и графа де Сегюра, но, полагаю, она не настолько глупа, чтобы нацеливать
на них свои чары.
- По знатности они равны с княгиней, - мягко заметил Потемкин.
- Разумеется, я не об этом. - В обычно спокойном тоне императрицы
проскользнула нетерпеливая нотка. Екатерина
взяла со столика стакан и сделала большой глоток горячей воды, что заменяло ей
вечернюю рюмку. - Однако князь
Дмитриев не относится к породе людей, которые сквозь пальцы смотрят на невинные
шалости своих женушек. Мы не можем
допустить скандала с участием иностранных послов.
- В таком случае я предложил бы дать генералу какое-нибудь ответственное
поручение, - ухмыльнулся Потемкин.
- И чтобы он занимался им до тех пор, пока мы не выясним, кто же сей
счастливчик.
- Уж не ревнуешь ли ты, часом, Гриша? - улыбнулась императрица.
- Боюсь, что да, - тяжко вздохнул князь, но глаз его при этом весело
сверкнул. - К счастью, у нас здесь нет
недостатка в юных прелестницах, чтобы человек, чьи надежды рухнули, не мог найти
себе утешения.
- Ну, хорошо. Значит, ты должен держать генерала как можно дальше от его
жены. Я с ней поговорю... А-а, Саша!
Ты выиграл? - Вся просияв, императрица повернулась в сторону открывшейся двери,
где появился Александр Мамонов,
явно навеселе, в своем красном мундире с расстегнутым воротником.
- Увы нет, матушка, - икнув, откликнулся он, наткнувшись на жесткий взгляд
Потемкина. Князь привел месье
Краснокафтанника в царскую спальню, он же мог с легкостью вышвырнуть его
обратно. Вино придает бодрости, а ее
императорское величество требовала от своего юного любимчика бодрости
незаурядной. Потемкин не простил бы и
малейшей промашки в этом деле.
- Позвольте покинуть вас, государыня. - Князь встал и подошел к ручке
Екатерины, целуя пальцы. Ах, как они
целовались когда-то, какие бушевали любовные страсти... Ничего этого не понять
молодому человеку, который делал усилие
над собой, чтобы приготовиться к предстоящим ночным бдениям.
На следующее утро Софья покинула императорскую каюту немало озадаченной.
Она была подвергнута мягкому, но
весьма умелому допросу, причины которого уловить не могла. Императрица
интересовалась ее самочувствием, ее
привычками, расспрашивала о знакомствах, которые она свела на корабле, о том,
сколько времени она проводит с мужем. Ей
было интересно узнать мнение Софьи обо всех знатных гостях. Софи искренне
отвечала на все вопросы, при этом лучащаяся
доброжелательностью Екатерина старалась не пропустить мельчайших оттенков в
выражении ее лица. Да, она находит
общество французского и прусского посланников наиболее приятным, но ее
величество того же мнения, разве не так? Трудно
остаться равнодушной к столь благородным, неординарно мыслящим, остроумным
господам. Царица не могла не признать
неопровержимую рассудительность своей фрейлины.
Спустя час после начала беседы Софья была отпущена. Она ушла, не имея ни
малейшего представления о том,
удовлетворена ли государыня беседой. И это ее очень тревожило вкупе с тайной,
которую приходилось скрывать. Могла ли
царица заподозрить, что у Софи есть любовник или, того хуже, что она беременна?
Нет, последнее пока еще никак не
отразилось ни на лице, ни на фигуре; они с Адамом вели себя предельно осторожно,
чтобы не вызвать подозрений.
Тем не менее у нее на горизонте появилось другое облачко.
На следующее утро они должны прибыть в Кайдак, где к грандиозному турне
присоединится принц Прусский.
Основное задание Павла будет выполнено. Вполне вероятно, что у него появится
больше времени на светские развлечения,
которыми заполнена корабельная жизнь с утра до вечера. И он сможет проводить в
обществе собственной жены столько
времени, сколько пожелает.
Холодок страха вновь пробежал по спине. Он никогда не упускал случая
напомнить о кратковременности ее
нынешнего независимого существования. В обществе он не раз открыто говорил о
желании уединиться в своем имении, как
только завершится путешествие. При этом его голубые глаза с издевательской
насмешкой сверлили Софи. Он словно хотел
разглядеть за ее внешней невозмутимостью глубоко скрытый страх. Одна, в сельской
глуши, она окажется полностью
беззащитной перед его безграничной жестокостью, безмолвной свидетельницей
которой будет только запуганная им до
смерти прислуга. А если он еще и узнает о беременности... Боже милостивый, об
этом лучше не думать. А если не удастся
упросить императрицу отпустить ее в Берхольское? Высочайшее разрешение способно
перекрыть любые возражения мужа,
но что, если Екатерина не пожелает подарить ей несколько месяцев в деревне,
необходимых для того, чтобы втайне родить
ребенка, которого она носит под сердцем?
В эту ночь Софи не откликнулась на стук в переборку. Одолеваемая
ужасающими картинами, которые подбрасывало
обостренное беременностью услужливое воображение, она поняла, что не в состоянии
сейчас встречаться с Адамом так,
словно ничего не произошло. Уже ничто не могло заставить ее забыться в
призрачном мире иллюзий. От того, что она
поделится с Адамом своими страхами, легче не станет, только усугубит его
страдания, которые он так мужественно пытается
скрыть от нее.
Адам, лежа в своей каюте, озадаченно хмурился. Тонкая деревяшка хранила
глубокое молчание. Весь день он был
занят с Потемкиным приготовлениями к завтрашнему прибытию в Кайдак. С Софьей
удалось лишь мельком увидеться за
обедом. И легче от этого не стало. Она выглядела погасшей, потерянной,
утратившей все свое былое сияние. Может, она
заснула? Адам вперился в переборку, словно хотел пронзить ее взглядом. Этого не
удалось, но зато он почувствовал, что
Софи не спит. Лицо его приобрело жесткое выражение.
Узкий коридор в это время был пуст, Адам тихо как тень выскользнул из
своей каюты. Смутно виднеющаяся на
постели фигура слегка пошевелилась, когда он прикрыл за собой дверь.
- Ты не спишь, - негромко заявил он, подходя ближе. - Не надо играть со
мной, Софи. У меня нет на это сил.
Софи открыла глаза, недоумевая, почему голос его звучит столь тревожно.
- У меня нет настроения сегодня заниматься любовью.
- Ну и не будем, - миролюбиво откликнулся он. - Только поэтому ты не
отвечала, когда я стучал? - Он присел на
кровать и взял ее двумя пальцами за подбородок. - Мне кажется, дело не в этом,
Софья Алексеевна. Я же не клиент
публичного дома.
Краска залила ее щеки. В полумраке сердито сверкнули темные глаза.
- Как ты можешь такое говорить?
- Но ведь дело в другом?
- Конечно, - вздохнула она. - Что тебя так растревожило?
- Не что, а кто. Я же вижу твое состояние. Ты и днем была сама не своя. Я
теряюсь в догадках, а ты меня избегаешь.
Так что садись и выкладывай все, что тебя тревожит, пока я не вышел из себя
окончательно.
- Интересно, что будет дальше, - пробормотала Софи.
- Еще немного, и ты узнаешь, - произнес он с шутливой угрозой, но Софи
почувствовала, что Адам настроен
серьезно. Она приподнялась на подушках и откинула с лица прядь волос,
- Мне кажется, дело в том, что завтра мы прибываем в Кайдак. Волшебное
путешествие заканчивается. Это меня и
расстраивает, - сказала она весьма уклончиво.
- Но от Кайдака мы поедем по твоим любимым степям, - возразил Адам. - Мы
будем спать в шатрах под звездами.
Милая моя, ты всегда любила природу!
- Карсты, - подавленно напомнила она. - Кареты и Павел. Он не будет так
занят, когда принц Иосиф
присоединится к нам.
Адам нахмурился, пытаясь понять, какая из двух причин более весома.
- Уверен, ты сможешь большую часть пути провести в седле. Надо только
объяснить твою слабость императрице. А
там, где этого не случится, можно ехать в открытой повозке. Так тебе будет
легче. - Увидев, что она немного повеселела,
Адам продолжил: - Про твоего мужа мне пока ничего не известно. Я еще не видел
распоряжений на продолжение
путешествия. Но ты все равно остаешься в свите императрицы, а он - под началом
Потемкина. Так было положено еще в
Киеве. Ничего не изменится.
- Хотелось бы верить, - снова вздохнула Софья, кладя голову к нему на
плечо. - Обними меня, милый. Я чувствую
себя так, будто с меня содрали кожу.
- Возьми мою, - пр
...Закладка в соц.сетях
