Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
...ию к первой
брачной ночи. Но она успеет посвятить ее в тайны брачных отношений накануне
самой ночи, когда Корделия сможет лучше воспринять мудрые слова.
Она бережно уложила Корделию в постель, как будто та снова вернулась в
детство, поцеловала ее на ночь, задула свечи и тихонько вышла из комнаты.
Оставшись одна, Корделия накрылась одеялом с головой, как будто укрываясь от
мира. Она не хотела выходить замуж ни за кого, кроме Лео. При мысли о том,
что кто-то другой прикоснется к ней, Корделию охватили страх и отвращение.
Как вытерпеть то, что ей предстояло?
Она решительно откинула с головы одеяло и легла на спину. Жалость к себе не
давала облегчения.
Она должна понять, чего боится, и взглянуть в лицо своим страхам.
Неожиданно подумалось, что Лео относится к ее мужу отнюдь не по-
родственному. Осознание этой истины мгновенно как вспышка молнии высветило
ее смутные подозрения. Лео никогда ничего не говорил об этом, но каждый раз
при упоминании князя в глазах его появлялось тяжелое, задумчивое выражение,
которое исчезало так быстро, что порой казалось, будто ей мерещится. Может,
это как-то связано с сестрой Лео? Неужели в супружестве князь Михаэль
оказался тираном?
Тогда, может быть, ей следует бояться чего-то более серьезного, чем плотская
любовь? Не следует ли ей страшиться самого этого человека?
Эта мысль так взволновала ее, что Корделия даже села в постели. Безусловно,
Лео предупредил бы ее, если бы знал что-либо плохое про князя Михаэля. И
разумеется, он не стал бы поощрять этот брак, принимая в нем самое
деятельное участие. Лео, будучи безупречно честным, не смог бы пойти против
своих убеждений, это она хорошо усвоила на собственном опыте.
Корделия снова улеглась, свернувшись калачиком под пуховым одеялом. Девушка
чувствовала, что ей еще предстоит многое узнать. Она отправилась в это
путешествие, как в чудесную сказку. Восторги пришедшей к ней любви
окрашивали все окружающее в волшебный розовый цвет. Впереди ее ждали золотой
дворец Версаля и новая жизнь, свободная и полная наслаждений. И что ж? Эта
сверкающая картина разлетелась осколками от соприкосновения с
действительностью.
Она больше не нежилась в живой воде прекрасного будущего, но трепетала от
нервной дрожи, замерзшая и испуганная, в первый раз после отъезда из Вены
ясно осознав свое положение.
Она перевернулась на бок, подогнув ноги, и постаралась расслабиться. Ей
просто необходимо было выспаться, но сон не приходил. Она крутилась с боку
на бок, в ее голове теснились обрывочные мысли и неясные страхи. Корделии
подумалось, не происходит ли то же самое с Тойнет, и захотелось провести
ночь вместе с ней, как они часто делали в детстве, забираясь в одну кровать
и делясь сокровенными тайнами и мечтами.
Наконец, уже под утро, она впала в тяжелый сон и проснулась неотдохнувшей и
разбитой от того, что Матильда распахнула занавеси кровати.
— Достань, пожалуйста, мой верховой костюм, Матильда. Лишь свежий
воздух воскресит меня. Тогда, может быть, наконец проснусь.
Зевнув, она села на краю кровати, все ее тело болело и ломило. Матильда понимающе взглянула на нее:
— Плохо спала?
— Да, не выспалась и совершенно разбита. — Корделия подалась
вперед и прижалась лицом к груди Матильды, ища у нее утешения. — Я
несчастна и боюсь грядущего.
Матильда обняла ее и погладила по голове.
— Ну, будет, будет, дорогая.
Корделия прильнула к ней всем телом, как часто делала в детстве, и, как
всегда, силы Матильды влились в нее. Спустя минуту она выпрямилась и
улыбнулась повлажневшими глазами:
— Теперь мне лучше.
Матильда кивнула и потрепала ее по щеке:
— Дела всегда обстоят лучше, чем это кажется со стороны. Я тут припасла
для тебя немного сока алоэ.
Она протянула тряпочку, пропитанную соком, и Корделия, вытянувшись на спине,
положила ее на свои покрасневшие глаза, а Матильда принялась приводить в
порядок костюм для верховой езды из голубого бархата, отделанный серебряным
позументом.
Вскоре, выходя из комнаты, Она, несмотря на бледность, чувствовала себя
гораздо лучше. Лео стоял в гостиничной конюшне, наблюдая, как конюх седлает
их лошадей. Заметив Корделию краем глаза, он повернулся и приветствовал ее
кивком головы. Брошенный украдкой на него взгляд сказал ей, что вряд ли он
провел ночь лучше, чем она. Он также выглядел бледным и усталым. Возможно, и
ему вчерашний разговор дался нелегко. Но как могла она после всего,
сказанного им, утешиться этим? Надо было перестать витать в мечтах.
— Мне кажется, я могу ехать сегодня верхом, милорд?
С этими словами она щелкнула хлыстом по своему высокому сапогу. Она решила,
что будет разговаривать с ним, словно ничего не произошло, как будто между
ними не было того ужасного разговора и она не слышала его страшных слов. Но
ее голос прозвучал слишком неестественно, в горле стоял тугой комок, и она
поняла, что не сможет взглянуть ему в глаза.
— С утра можете. Но после обеда вам придется пересесть в карету. Ваш
муж должен видеть, что вы путешествуете в соответствии с распорядком, —
ответил он без выражения.
— Потому что иное не вязалось бы с моим положением?
— Именно так.
Лео едва справился с желанием погладить Корделию по щеке, чтобы смягчились
ее напряженно сжатые губы и пропало горькое выражение лица. Но это было бы
чистым сумасшествием. Он должен удержаться на занятых позициях, иначе вся
его жестокость по отношению к ней будет лишена смысла.
— Неужели князя так заботят статус, престиж и тому подобные
условности? — Она обвела взглядом процессию, готовящуюся покинуть
Суассон.
— Этому придают значение в Версале.
Почему он не отвечает прямо на ее вопрос?
— А мой муж? — настойчиво повторила она.
— Думаю, он тоже, — ответил виконт, поднимаясь в седло. — Как
я вам уже говорил, Версаль придает чрезвычайно большое значение правилам
этикета.
Корделия поставила ногу на сложенные ладони грума, который ждал момента,
чтобы помочь ей сесть на Люсетту.
— Но князь в этом смысле даже больший педант, чем версальские
придворные? — Она натянула поводья, направляя лошадь рядом с аргамаком
виконта к выезду со двора.
Лео похолодел. Эльвира как-то пожаловалась ему, что Михаэль оказался
человеком очень суровых правил. Он, по ее словам, терпеть не мог никаких
отклонений от неписаных законов благопристойности и придерживался неизменных
ритуалов. Но когда Лео стал настаивать на подробностях, сестра рассмеялась и
сменила тему. Этот разговор оставил У него совершенно определенное ощущение
какой-то мрачной тайны. Сказать по правде, многие из разговоров, которые
велись им с сестрой незадолго до ее смерти, приводили его в недоумение.
Тревожило и то, что Эльвира отказывалась разъяснять, что дает ей повод для
этих разговоров.
— Милорд? — поторопила его с ответом Корделия.
Он потряс головой, освобождаясь от теней былого, и резко ответил:
— Я не знаю. Михаэль прежде всего дипломат, политик.
Он следует правилам своих игр. Его волнует произведенное впечатление, как и
всех остальных в Версале. Да вы и сами со временем поймете это.
У Корделии не хватило духу продолжать свои расспросы, и всю первую половину
дня они скакали в напряженном молчании пока не остановились для полуденного
отдыха и обеда на правом берегу одного из притоков Эны.
Местные жители окружили столы, живописно расставленные для супруги
наследника престола и ее свиты. Мария Антуанетта была очарована пейзажем и
отсутствием сковывающего протокола. Она пригласила Корделию сесть за свой
столик и трещала как сорока.
Тойнет явно не была ничем озабочена, и маловероятно, что она провела
бессонную ночь. Корделия отметила про себя, что удрученная разлукой девушка
исчезла, а ее место заняла восхитительная и восхищенная принцесса,
принимающая знаки внимания и преданности окружающих как само собой
разумеющееся.
— Пойдем поговорим с народом. — Тойнет, вся в облаке розоватого
шелка, поднялась из-за стола. — Надо поприветствовать их. Теперь это
мои подданные, поэтому я хочу, чтобы они полюбили меня.
И в самом деле, было похоже, что люди очень расположены к своей будущей
королеве и, когда пришло время занять места в каретах, не хотели
расставаться с ней.
Люсетта была расседлана и вернулась на свое место в хвосте процессии, а
карета с гербом князей Саксонских уже ждала их. У подножки кареты стоял Лео.
Когда Корделия направилась в его сторону, из толпы появился Кристиан, ведя в
поводу лошадь.
Лицо Корделии вспыхнуло от радости. В обществе Кристиана она могла быть
совершенно открытой и уверенной в полном понимании. Его дружба с оттенком
влюбленности много значила для нее. Она подхватила свои пышные юбки и
бросилась ему навстречу.
— Кристиан, как ты? — Не обращая внимания на окружающих, она
привстала на цыпочки и поцеловала его. — Я озабочена тем, где ты
остановишься в Париже.
— Корделия, вы прекрасно знаете, что такое выражение чувств на публике
не принято, — упрекнул ее Лео, приближаясь к ним. — И к вам это
тоже относится, Кристиан. Вы отлично осведомлены, что близкие чувства лучше
не демонстрировать всем и каждому.
Кристиан покраснел.
— Я прекрасно знаю, где проходят границы дружбы, милорд, — ответил
он.
— Милорд, вы представляете, а куда должен направиться Кристиан, когда
мы прибудем в Париж? — быстро спросила Корделия.
— Мне не нужна помощь виконта, Корделия, — упрямо возразил
Кристиан. — Я прекрасно позабочусь о себе сам.
— Но это такой странный город, а лорд Кирстон покровительствует тебе. И
он, конечно, поможет найти пристанище, не так ли? — Она повернулась к
виконту, взглянув на него громадными фиолетовыми глазами. — Надеюсь, вы
не откажетесь от нашей договоренности, милорд?
Почти с облегчением он прочитал в этих огромных глазах гневный вызов, а не
растерянность человека, доверие которого было внезапно обмануто. Не обращая
внимания на вызов, он холодно произнес, обращаясь к Кристиану:
— Я дам вам адрес приличного и недорогого пансионата.
Там будет вполне удобно, пока вы не устроитесь.
Лео открыл дверцу кареты.
— Пора садиться, процессия уже трогается.
Он подал Корделии руку, помог ей сесть и занял свое место в карете.
Корделия высунулась из окошка.
— Мы еще поговорим об этом, когда прибудем в Компьен, Кристиан.
Она проводила его взглядом и откинулась на спинку сиденья.
— Ведь вы поможете ему, не правда ли?
— Если он примет мою помощь.
Лео отвернулся и стал смотреть в окно. Его миссия по отношению к Корделии и
Михаэлю была окончена. Не однажды он едва удерживался от искушения, но все
же устоял перед ним, хотя это было чуть ли не самое трудное испытание в его
жизни. Теперь искушение не грозило ему. С того самого момента, как он
представит Корделию супругу, она будет душой и телом принадлежать Михаэлю.
Но эта мысль почему-то делала его глубоко несчастным.
К трем часам дня они приблизились к небольшому городку Бернюиль неподалеку
от Компьенского леса. Двое всадников из свиты короля уже поджидали их с
известием, что его величество решил лично сопровождать свою новую внучку в
Компьен. Он и наследник престола находились всего в пяти минутах верхом от
этого места.
— Неслыханная честь, — заметил Лео. — Король обычно куда
более сдержан.
Видя, что Корделия никак не реагирует на это, Лео вышел из кареты.
— Прошу вас. — И он протянул ей руку.
Корделия едва коснулась его руки, когда спустилась на землю. Выйдя наружу,
она подняла лицо и огляделась по сторонам. Во всем облике девушки была такая
явная попытка обрести силу духа перед неизбежным, что сердце Лео рванулось к
ней.
— Ваш муж вполне сможет понять, что вы устали от путешествия, Корделия.
Вам не обязательно говорить не умолкая, но следует постараться хранить
улыбку на лице.
— Я не желаю выходить за него замуж, — яростным шепотом произнесла
она. — Я люблю вас, Лео.
— Довольно! — резко приказал он, — Такие разговоры ни к чему
хорошему для вас не приведут.
Корделия изо всех сил закусила губу. Они приблизились к супруге наследника
престола и ее свите, которые стояли рядом с каретами, ожидая прибытия
короля. Тойнет оглянулась через плечо и поймала взгляд Корделии. Она
притянула ее к себе, и на какой-то момент обеим показалось, что их прежняя
озорная дружба вернулась, хотя Корделия и не могла найти в своей душе
отклика на нее. Потом стук копыт и грохот окованных железом колес по
немощеной дороге заполнили все вокруг, и супруга наследника престола
поспешно отвернулась, расправляя плечи.
Королевская процессия въехала на городскую площадь под торжественные звуки
барабанов, труб, цимбал и гобоев.
Она представляла собой пеструю смесь стражников, солдат, кавалеров и карет.
Из первого экипажа вышел король, за которым следовал молодой человек,
выглядевший напряженным и нервным посреди этой веселящейся компании.
— Это наследник престола? — шепотом спросила Корделия у Лео,
отвлекаясь от собственных переживаний.
— Да. Он очень застенчив.
Корделия хотела было заметить, что молодой человек весьма мало располагал к
себе, но удержалась от комментариев, заметив, что Тойнет опустилась на
колени перед королем, который поспешил поднять ее, тепло поцеловал и подвел
к своему внуку. Луи Август смущенно расцеловал свою супругу в обе щеки под
одобрительные аплодисменты окружающих.
Князь Михаэль Саксонский пробирался сквозь толпу к своему шурину. Через
несколько минут он уже различил юную девушку, стоявшую рядом с виконтом. Она
была облачена в весьма элегантное платье, как он и ожидал. Выражение ее лица
было очень серьезное, почти сердитое.
Что ж, в своей семейной жизни он видел чересчур много ветрености, ее хватило
бы на несколько браков, отметил мысленно князь, отнюдь не разочарованный ее
мрачным видом Может быть, ей и удастся пресечь ту склонность его дочерей к
легкомыслию, на которую сетовала Луиза де Неври. Правда, он не мог
представить, чтобы какая-нибудь из дочерей позволила себе хотя бы
улыбнуться, но полагался на мнение гувернантки.
— Виконт Кирстон, — церемонно приветствовал он своего шурина.
Лео следил за его приближением и поклонился в ответ со словами:
— Князь Саксонский. Позвольте мне представить вам княгиню Саксонскую.
Корделия глубоко присела в церемонном придворном реверансе. Муж поцеловал ее
руку, затем легонько прикоснулся губами к щеке.
— Мадам, я приветствую вас.
— Благодарю вас, ваше сиятельство. — Никакие другие слова не
пришли Корделии в голову.
Князь был очень похож на свой портрет. Михаэля нельзя было назвать
несимпатичным. Волосы его скрывал парик, но брови уже поседели. Фигура князя
слегка расплылась, но отнюдь не чрезмерно, хотя, глядя на стройного,
атлетически сложенного Лео Бомонта, поневоле хотелось оспорить это мнение.
Корделия заставила себя улыбнуться и взглянула в его светлые глаза. Лео,
стоявший рядом с ней, смотрел куда-то между ними. Князь неожиданно
нахмурился, в глубине его глаз мелькнула какая-то тень. Очевидно, ему что-то
не понравилось.
— Мы остановимся на сегодняшнюю ночь в Компьене, — сообщил князь
ровным, несколько в нос голосом, в котором не слышалось ни одной теплой
нотки. — Я устроил так, что обряд венчания будет завершен в Париже,
куда мы доберемся завтра вечером. Событие это будет отмечено скромно, но я
надеюсь, Лео, что вы почтите нас своим присутствием.
Он повернулся к своему шурину и улыбнулся ему. Эта скользнувшая по лицу
князя улыбка почему-то напомнила Корделии раскрытую пасть гадюки. Она
бросила взгляд на Лео. Лицо виконта ничего не выражало, но он поклонился и
пробормотал что-то об оказанной ему этим приглашением чести.
Корделия снова поразилась исходящей от Лео неприязни к князю. Враждебность
эта проявлялась не в его словах, но во взгляде. Девушка инстинктивно
чувствовала волну ненависти, излучаемую виконтом. Недоумевая, она перевела
взгляд в пространство между двумя мужчинами. Князь Михаэль в это время
протянул виконту свою табакерку. Лео взял понюшку табаку, признательно
кивнув князю. Внешне вся эта сцена выглядела весьма импозантно, но Корделия
кожей ощущала истинное положение вещей.
В чем же причина такой неприязни? Наверняка что-то связанное с Эльвирой. Но
только что?
Как это случалось и раньше, Лео боролся с водоворотом чувств, который всегда
вызывало в нем общество зятя. Михаэль благоденствует, а Эльвира лежит в
могиле. Лео был слишком далеко от сестры в час ее кончины. Вплоть до
известия о смерти Эльвиры он ничего не знал про ее болезнь. Сделал ли
Михаэль все возможное, чтобы спасти ее? Вопрос этот уже давно не давал ему
покоя, так же как и раздумья о быстроте, с которой наступила смерть.
Скоропостижность и неожиданность смерти сестры потрясли Лео. Совсем недавно
она стояла, залитая лучами солнца, полная жизни, сияющая и румяная. И вот —
ее застывшее тело в гробу. А его не оказалось в роковой час рядом с ней, он
не имел возможности спасти любимую сестру, не мог разделить ее страдания. И
никогда уже не узнает, все ли было сделано для ее спасения.
— Пошли, нам надо вернуться в карету. — Князь кивнул на
королевскую свиту, направлявшуюся к своим экипажам. — Я намерен поехать
с вами. Надеюсь, место для меня найдется?
С этим любезным вопросом он повернулся к шурину.
Лео постарался прогнать одолевающие его призраки прошлого и вернуться в
яркий солнечный полдень.
— Я оставлю вас наедине с женой, Михаэль, чтобы вы могли с ней спокойно
познакомиться. А сам с удовольствием проедусь верхом. Позвольте попрощаться
с вами, Корделия.
Лео поклонился и протянул руку застывшей в молчании Корделии, которая со
страхом поняла, что он в самом деле собирается покинуть ее здесь. Она
присела в реверансе и протянула ему руку. Глаза ее расширились, стали
беспокойными, в голосе зазвучало непривычное отчаяние.
— Я так привыкла к вашему обществу, милорд, что даже представить не
могу, как буду без него обходиться.
Ведь мы увидимся с вами в Компьене?
— Нет. Думаю, я вернусь отсюда прямо в Париж. Теперь вас сопровождает
муж, и мое общество будет лишь в тягость, миледи.
Он пристально посмотрел на девушку, желая, чтобы с ее лица сошло выражение
искреннего отчаяния, которое непременно привлекло бы внимание Михаэля.
— Тогда позвольте поблагодарить вас за все хлопоты обо мне.
Похоже было, что она смогла обрести самообладание. Губы ее изобразили
несколько вымученную, но все же улыбку.
— Не стоит благодарности. Это доставило мне огромное
удовольствие. — С этими словами он поднес ее руку к губам и поцеловал.
Прикосновение его губ обожгло кожу даже сквозь шелковую перчатку, и на какую-
то предательскую долю секунды любовь просияла в ее взоре с такой силой, что
Лео был вынужден отвести свой взгляд в сторону. Затем она взяла мужа под
руку и отвернулась от него.
Лео проводил взглядом княжескую чету, прокладывающую себе путь сквозь
бурлящую толпу, потом повернулся на каблуках и направился прочь. Он
чувствовал себя опустошенным, мысль о Корделии наедине с Михаэлем была
непереносима для него. При воспоминании о ее нежной коже, о прикосновениях к
самым интимным уголкам ее тела в горле у Лео вставал ком. Эльвира никогда не
делилась с ним впечатлениями о любовных пристрастиях Михаэля, и он никогда
не поднимал сам этого вопроса, уважая ее чувства, хотя эта сдержанность была
несколько странна в его от природы откровенной сестре. Теперь мысль об этом
не давала ему покоя.
— Лорд Кирстон!
Он задержался и обернулся на возглас Кристиана Перкоцци. Выражение его лица
было отнюдь не обнадеживающим. Он совершенно не хотел бы слышать упреков
молодого музыканта по поводу всего происшедшего. Но Кристиан выглядел столь
же обездоленным и поникшим, как и сам Лео.
Волосы его были взлохмачены, в карих глазах застыла боль.
— С ней все будет в порядке? — задыхаясь, спросил Кристиан.
— Она при своем муже.
— Да, но что он за человек? — Кристиан ломал свои тонкие
пальцы. — Знает ли он о том, какое нежное существо Корделия? Сможет ли
он оценить ее?
Лео перевел дух.
— Надеюсь, что да, — произнес наконец он, отворачиваясь было от
Кристиана, но тут же вспомнив, что молодой человек в какой-то мере зависим
от него. — Когда вы доберетесь до Парижа, ступайте в
Прекрасную
звезду
на улице Сент-Оноре. Сошлитесь там на меня. Через пару дней я вас
найду.
— А сейчас вы направляетесь в Компьен?
— Нет. Я собираюсь прямо в Париж. До встречи, Кристиан.
Он помахал рукой молодому человеку и зашагал прочь, оставив того в
одиночестве посреди стремительно пустеющей городской площади. Спустя минуту
Кристиан принялся разыскивать свою лошадь. Он должен последовать за
процессией в Компьен. Даже если не удастся поговорить с Корделией, то по
крайней мере он будет где-нибудь поблизости от нее. Уму непостижимо, что
виконт оставил ее в тот самый момент, когда бедняжке более всего нужно
видеть рядом с собой знакомое лицо.
А в это время Лео толкнул дверь и вошел в таверну с низким сводчатым
потолком.
— Вина, хозяин!
Трактирщик выбежал из-за стойки и тут же вернулся с кувшином красного вина и
кружкой. Лео угрюмо кивнул ему и наполнил кружку. Он целеустремленно вливал
в себя кружку за кружкой, явно намереваясь провести всю вторую половину дня
в компании с Вакхом. Завтра должно состояться бракосочетание Корделии, и он
решил присутствовать на нем с трещащей головой и притупленными чувствами.
Князь Михаэль помог Корделии сесть в карету, а потом забрался в нее и сам.
Он долго усаживался, аккуратно раскладывая на сиденье полы своего затканного
золотом придворного костюма и пристраивая шпагу.
Как суетливы его мелкие движения, подумала Корделия.
Человек, зацикленный на мелочах, более всего озабочен тем, чтобы все вокруг
было устроено как следует. Полная противоположность ей самой.
— Я польщена тем, что вы выехали сюда мне навстречу, — отважилась
произнести она, надо же было как-то сломать лед между ними.
— Не стоит благодарности, — ответил князь, сочтя свой костюм
устроенным достойно, и взглянул на нее. — При обычных обстоятельствах
я, разумеется, ждал бы вас в Париже, Но так как король выразил желание
отправиться навстречу кортежу, мне было приличнее сопровождать его.
Сух как старое дерево. И безусловно, он мог бы найти слова потеплее, более
обнадеживающие, что ли. Она взглянула на свои руки. Солнечный луч как раз
играл на змеистом браслете, украшавшем ее запястье. Она коснулась его
пальцами и предприняла еще одну попытку установить более человеческие
отношения.
— Я должна также поблагодарить вас за этот чудесный свадебный подарок,
милорд. Алмазный башмачок просто обворожителен. — Маленькая подвеска
заплясала в воздухе от движений ее руки. — Я все думала, кому же
принадлежали другие.
Он пожал плечами:
— Понятия не имею об их истории. Они уже были на этом браслете, когда я
купил его для моей...
Он резко оборвал сам себя, подумав, что было бы, наверное, бестактно
упоминать предыдущую хозяйку браслета. Вещица казалась ему чересчур хорошей,
чтобы валяться без дела; а он терпеть не мог бессмысленных расходов.
Михаэль подарил в свое время браслет Эльвире по случаю рождения девочек, это
был с его стороны экстравагантный и капризный жест, о котором он теперь
сожалел. Тогда он подумал, что вычурный фасон браслета самым лучшим образом
соответствует женской душе, и оказался как нельзя более прав. Браслет в виде
змеи, держащей яблоко, был сделан словно специально для Эльвиры —
искусительницы, обманщицы, лгуньи, распутницы. Она уже была распутницей
тогда, когда он впервые познал ее на супружеском ложе, и оставалась ею
вплоть до смертного часа.
Давняя ненависть заполнила его душу, и он закрыл глаза, пока снова не
овладел собой. Все это позади. Эльвира своей смертью заплатила за все. У
него была теперь новая жена.
Он открыл глаза и внимательно посмотрел на нее. В этой женщине тоже таилась
дерзость. Он заметил это, когда в первый раз взглянул в ее глаза. Она должна
была бы потупить очи перед своим мужем, но вместо этого прямо, с каким-то
открытым вызовом, который ему сразу же не понравился, ответила на его
...Закладка в соц.сетях
